Омут

Внутренняя пружина, сжимавшаяся неделями, вдруг распрямилась. В момент отправки — крещендо!

Я бросилась в ванную, сунула лицо под холодную воду. Щёки горели, вода делала их ещё горячее. Я поливала волосы, футболка промокла, капли стекали по спине.

Мокрое тело — единственное, что привязывало к реальности.

Немного придя в себя, я снова взяла в руки телефон и не поверила наличию нового сообщения. Обычно небыстрый в реакции, на этот раз Андрей ответил буквально через несколько минут.

«Ты мудрая. Правильно сделала. Ощущение такое действительно есть. В планах Краснодар, Грозный, Ставрополь.»

Казалось, несколько минут назад я уже выстрелила всеми своими эмоциями и была опустошена, но нет: в груди вновь пульсировало, а на лице нарисовалась дурацкая улыбка – я мудрая! Я рухнула на диван и, как часто делаю в мгновения переполняющего восторга, свернулась в комок, напрягая несколько секунд все-все мышцы тела и лица. Затем, отпустив таким образом напряжение, вскочила и, не разбирая, что там играет, стала танцевать. Ну, как танцевать Наверно, что-то подобное исполняли жрецы вокруг жертвенного костра после хорошей охоты.

Сейчас сложно сказать, что именно меня тогда привело в такой экстаз: что он меня назвал мудрой, что ответил так быстро, что сообщение было доброжелательным или что я добилась своего – вновь вывести его на диалог! – хотя ничего не предвещало такого исхода. Андрей даже в юности был очень последовательным, и если решил что-то – например, прекратить общение с некоей таинственной дамой, то делал это окончательно и бесповоротно.

Так, подумала я, раз тактика «махать у него перед носом морковкой возможной встречи, при этом пытаясь вывести на более глубокое общение» сработала снова, ее и будем придерживаться. Шахматная королева снова вошла в игру, и это чувство предвкушения новой партии обожгло мне лицо. Дыхание выровнялось – не гоже царственной особе скакать с высунутым языком, как бодрый щенок.

«Города прекрасные. Если сойдутся звёзды и наши графики, возможно, нас ожидает приятная прогулка по одному из них. Когда планируются твои поездки?»

Пусть пока так. Не буду форсировать события. Не буду ничего планировать наперед. Буду действовать по ситуации и получать удовольствие от игры, решила я.

Эх, если бы сейчас я могла себе той рассказать, какая причудливая, неожиданная и противоречивая это получится партия

***

Утром понедельника ответа всё ещё не было: первое, что я сделала после пробуждения, — конечно же, проверила сообщения.

Катая в голове мысли о том, как продолжится возрожденный из пепла диалог с Андреем, я дошла до школы и приготовилась к первому уроку у своего 8 «В». Поговорить в понедельник утром нужно было «о важном», но насколько же мое действительно «важное» сейчас отличалось от того, что нужно обсудить с классом!

На третьей перемене вызвала Эбола: решила проинспектировать, как идет подготовка к конкурсу и не планирую ли я опозорить всю нашу школу, город и регион на федеральном этапе.

Уверив ее, что не планирую, я задала вопрос, который со вчерашнего вечера висел большим воздушным шаром в моей голове:

— Элина Борисовна, а место проведения финала случайно не определилось? – произнесла я намного тише, чем говорила до этого. Ожидание, страх ответа, надежда – все сплелось в комок под ложечкой.

— Да, оргкомитет конкурса написал официальное письмо. На прошлой неделе еще пришло, забыла сказать тебе. Не помню, что там. Сейчас поищу, подожди.

Я зажмурилась. Даже думать боялась, что могу сейчас услышать «в Доме знаний». Слишком тогда моя история станет похожа на бульварный роман. Слишком много совпадений.

Открыв глаза, я увидела, как директриса медленно, очень медленно перемещает мышку. Атмосфера была как на телешоу, когда ведущий объявляет «И победителем становится», начинает играть нагнетающая музыка, в кадре по очереди появляются сосредоточенные лица возможных победителей в жестких лучах цветных прожекторов

— Вот, нашла. Финал будет в Московском «Доме знаний».

В ушах загудело. Воздух резко кончился. Легкие сжались. Секунды шли.

— Это который на станции «Динамо», — пояснила Эбола, приняв моё молчание за незнание.

— Угу, — выдавила я и даже смогла кивнуть. — Спасибо вам.

Воображаемый ведущий уже закончил фразу «становится Евгения!», а я всё никак не могла издать ни одного звука, стоя как истукан.

— Да ладно, не переживай, — снова промахнулась Элина Борисовна. – Ты умная девочка, все получится у тебя на конкурсе.

— Угу, — выдавила себя я и даже смогла немного кивнуть головой. – Спасибо вам.

Собрав в кулак всё, что могло мне сейчас помочь выйти из кабинета, я сделала шаг, еще один. Сзади донеслось:

— Ты когда волосы перекрасишь обратно? А то с такой шевелюрой на порог конкурса не пустят! — беззлобно, почти по-матерински спросила Элина Борисовна, когда я уже почти совершила подвиг выхода за дверь.

— Я работаю над этим, — отстраненно ляпнула я первое, что пришло в голову и наконец-то завершила этот многострадальный маневр.

Вдохнув спасительный запах пыльного коридора, я издала нервный смешок и почувствовала привкус крови во рту.

Чушь какая-то. Дешевая драма, как в бразильском мыле – вангую, скоро из-за угла появятся разлученные в детстве близнецы.

На деревянных ногах я брела в убежище своего кабинета. Клеклые комки в голове пытались превратиться в мысли.

Через три недели я буду там, в «Доме знаний» — родилась наконец-то первая из них.

***

В свете новых событий желание увидеть новое сообщение для Татьяны Лебедевой обострилось до предела. Наступил вечер. Губы к тому времени успели немного зажить. Вероятность скорой встречи с Андреем, как пересаженный донорский орган, начала понемногу приживаться в моей голове.

Жаль, что не на дорогой красной машине к «Дома знаний» подъеду, да и он вряд ли будет ждать там автобус на остановке под дождем. Но все равно будет чем блеснуть!

Я умылась и валялась в кровати. Делилась с Сашей впечатлениями об уходящем дне, отгоняя липкое чувство стыда: ведь главным впечатлением я поделиться не могла. Муж писал, что соскучился и что послезавтра вечером выдвигается в обратный путь. Приедет домой в четверг утром. Еще три дня беспрепятственного общения, получается.

В спальню вразвалку зашел объевшийся довольный кот и, мяукнув, взгромоздился на Сашину подушку и положил на меня лапу. Мол, хочешь, скрашу твое одиночество, хозяйка.

Я погладила его по мягкой шерстке и, пожелав мужу электронное «спокойной ночи», решила проверить сообщения в ВК. Вдруг Андрей поделился своим планом поездок, и восьмое ноября в нем не значится?

Был ответ!

«Пока не знаю. Но сейчас по осени везде красиво и хочется больше гулять. Всё стреляет разными красками. А в Москве дожди, особо и не побродишь. Работа, квартира, спорт. А ну вот ещё фотографии забрал из проявки. Это с дня города в Москве.»

К сообщению было приложено несколько картинок, на которых были запечатлены полароидные снимки. Такие могут вывалиться наружу, когда достаешь с полки старый бабушкин фотоальбом: припудренные временем карточки оттенка сепии, на которых запечатлены разные люди, не знакомые, но почему-то интересные фотографу.

Со мной случился ступор, потому что мне было непонятно тут всё, совершенно всё. В душе боролись смятение и настороженная радость, в мозгу многочисленные вопросы перебивали друг друга, вырастая как грибы.

Откуда это все? Неужели это мне, или он ошибся диалогом? С чего вдруг в одном сообщении больше важного и личного, чем во всех предыдущих? Это «единоразовая акция» и больше мне не светит такой глубины в его ответах? Почему прислал фотографии? Будет ли в Москве через три недели?

Весь этот рой жужжал в моей голове. Только я пробовала уцепиться за один вопрос – на его место уже лез следующий.

Первой ясной мыслью было вот что: Андрея можно вывести на темы, которые мне интересны. Быть может, даже когда-то получится выяснить причины его теперешнего одиночества.

Однако возможно, что это просто сейчас у него такое настроение: полночь, осень, пустая постель – вот и потянуло на углубление диалога с незнакомкой, показавшейся интересной в общении.

А если так, нужно этим пользоваться здесь и сейчас, развивать тему. Может, даже добавить нотку пикантности. Подумав пару минут, я начала набирать сообщение.

«Фото волшебные! Обожаю живые снимки. У тебя талант к репортажной съёмке.

Знаешь, как начинаются для меня холода каждый год? Далее будет девчоночье, предупреждаю. Надеваю, значит, первый раз после лета чулки (ну или колготки). Выхожу на улицу, а там, кажется, холод такой, что единственная мысль, которая прилипает к мозгу: господи, как же я зимой-то в них хожу?? А потом ничего, потихоньку привыкаешь. Человек вообще ко всему привыкает. Даже к тому, чтобы промозглым осенним утром просыпаться в одиночестве, хотя так хочется с кем-то нужным. Греться, пить чай и мечтать, чтоб скорей наступила весна.»

Удовлетворенно хмыкнув, я отправила этот текст. Да, довольно провокационно получилось, но зато так я могу прощупать почву – насколько он готов говорить о личном. Вопрос о восьмом ноября решила не форсировать: «пока не знаю» не располагает к дальнейшим расспросам.

***

В следующие три дня я утонула в переписке Тани Лебедевой с Андреем. А где-то на периферии, тихим фоном, шла моя обычная жизнь: уроки, звонки скучающему Саше, омлеты и пустые коробки из-под молока в холодильнике. Теперь их можно было оставлять безнаказанно — некому пилить.

«Моё утро начинается почти так же. Открываешь дверь – снизу, сверху, спереди в глаза смотрит осень. Птицами, небом, рыжими пулями желтизны.»

Как непохоже на себя он написал — так поэтично. Неужели изменился? Или это сигнал: он готов открыться, если и я приоткроюсь?

Значит, нужна легенда: почему красивая, умная, интересная — и одна? Как бы сложилась моя жизнь без Саши? Что привело бы меня к одиночеству в двадцать семь?

«Да уж, пули эти никого не щадят и пробивают щит, которым так старательно укрываешься от осенней хандры.

Знаешь, я очень долго ждала одного человека, хотя это было так глупо, так самонадеянно. Тешила себя надеждами на совместное будущее, которое было нужно только мне одной. И всегда все недоумевали, почему такая девушка одна. А когда излечилась, оказалось так тяжело начинать все с чистого листа.