Во главе конца

— Может быть, — проговорила я из сухого горла.

Я наконец повернула к нему голову. Его синий взгляд был прикован к древнему тексту, но в глазах блестело что-то иное. Он знал, что эта книга не просто источник знаний. Она была выбором. Судьбой. Ответом и испытанием. Я прикоснулась к ней — и холод прошёл по моей ладони, будто книга откликнулась на моё касание. В груди что-то сжалось, а дыхание перехватило, будто меня втягивало внутрь, в бездну чернил и вековых тайн.

— Как её переводил мой отец?

Николас встал чуть поодаль, скрестив руки за спиной, но взгляд также был прикован к книге.

— Он чувствовал её. Научился понимать её молчание, — он пожал плечами. — Это не древний язык — это шепот, который может услышать лишь избранный. Не буквальный и не звучащий в голове, а будто ритм, что идет сквозь кости и сквозь сны.

— Как это? — я не могла представить какого это.

— Тоже самое, что и связь с луной. Эти связи почти одинаковы. Главное не пытаться понять их разумом. Главное — чувствовать. Это шифр.

— А вы пытались её перевести? — я смотрела на тусклые страницы изъеденные временем, но они дышали вечностью.

Морэль чуть качнул головой. Его взгляд на мгновение стал отстраненным.

— Увы, мисс, но только один человек способен на это. В своё время это был ваш отец, а теперь думаю, что вы.

Я резко подняла на него глаза.

— А как же другие вестники? Её кто-то переводил до моего отца?

— У каждого вестника своя миссия. Книга была найдена до вашего отца. Она переводилась всего двумя вестниками. Первый тоже не справился с тяжестью, которая легла на его плечи, его охватило безумие, а тьма поглотила. Затем ваша книга передалась отцу, а теперь и вам, — Николас снова сделал шаг ко мне, оказавшись за моей спинной так близко, что я почти ощущала тепло его крови, которая растекалась по телу.

— Все два вестника переводившую книгу обезумели, — я вздохнула. — Теперь это и моя участь сойти ума?

— Нет, ваша миссия перед этим столом: понять ткань, из которой соткана угроза. А потеряться в безумии я вам не позволю.

— Мистре Морэль, я даже не знаю, — мой вздох смешался с шелестом страниц.

— Мисс Анора, вы — великая писательница, — в его словах звучала странная убежденность. — Вы уже имеете особую связь с книгами. Ваш дар действительно кроется в них, и я уверен, что вы прольете свет, когда закончите дело отца.

— Я постараюсь, но не обещаю, что из этого что-то выйдет.

— Не торопитесь и главное — не окунайтесь с головой. Она может забирать много сил, не уделяйте ей слишком много времени, либо сотрете грани реальности.

— Как стерлись у моего отца? — моё сердце учащенно забилось.

Он махнул головой. Его синие глаза, будто выточенные из сапфирового рассвета, остановились на мне с такой твердостью, что воздух между нами словно сгустился. Это был не просто взгляд — это было прикосновение. Будто холодные молнии его радужек прожигали мои слои, добираясь до самой сути моего существа, до тех тёмных и светлых уголков души. Я замерла. Веки дрогнули, но отвести взгляд оказалось невозможным — мое сознание на миг превратилось в хрупкое стеклышко, зажатое между его пальцами. Я чувствовала, как что-то внутри откликается на этот взгляд.

Секунда.

Две.

Дольше, чем позволительно.

Дольше, чем безопасно.

Где-то в церкви упала капля воды с потолка, звонко ударив по камню.

— Я принесу вам записи и переводы, которые делал отец. Надеюсь, вам это поможет, — заявил он.

Через несколько минут Морэль вернулся, неся в руках груду потрепанных записных книг и листов, измазанных в чернилах. Они выглядели так, будто их неоднократно роняли, сминали в кулаках, а может, даже швыряли в стену в приступе отчаяния. Я осторожно потянулась к верхней тетради. Размашистый почерк отца прыгал по страницам, то сжимаясь в четкие строки, то расползаясь в почти неразборчивые каракули, будто рука не поспевала за мыслью. Чернильные кляксы, похожие на следы слёз или капли дождя, местами размывали слова, превращая их в загадочные символы.

— Мистер Морэль, позвольте личный вопрос, — уверенно я сказала.

— Желаете познакомиться со мной поближе? — он усмехнулся, но лицо оставалось непроницаемым и каменным. — Я слушаю вас.

— Ваша семья… они тоже живут здесь?— мои слова повисли в воздухе, резкие и неожиданные, как удар колокола в тишине исповедальни.

— Нет, — отрезал он. — Моя семья никогда не жила в этом месте.

— Но как вы тогда оказались здесь? — слова вырвались прежде, чем я осознала бестактность, но Морэль успел меня перебить.

— Считайте меня сиротой, которую подбросили под двери этой церкви сразу после моего рождения, — произнес он, отчеканивая каждое слово, будто вбивая гвозди в крышку гроба этой темы. — Я воспитывался в этих стенах священниками. Полагаю, рожден я был у Разлома — иначе откуда бы взялся этот дар?

Он слегка наклонил голову, и свет от витража упал на его лицо, рассекая его пополам. Одна сторона оставалась в тени, другая, была освещена алым. Он выглядел чужим, почти нечеловеческим. Я отвела взгляд, чувствуя укол стыда за свое любопытство. Я докопалась до правды, слишком глубокой и слишком болезненной для Николаса. Вытащила её наружу, почти насильно, словно щипцами извлекая из него то, к чему он не желал возвращаться ни мыслью, ни памятью. В этом было что-то жестокое: не намерение ранить, но сам факт того, что я нарушила его молчаливую защиту, вскрыла старую рану, которая, возможно, никогда и не заживала.

Но под этим стыдом росло нечто иное — упрямое недоверие. Кого помнила моя сестра? Кто был так похож на него много лет назад?

— Простите, — тихо сказала я, подбирая слова с осторожностью, словно шла по тонкому льду. — Я не имела права так бесцеремонно вторгаться в ваше прошлое.

Николас едва заметно кивнул. Ни упрёка, ни оправдания, лишь немое согласие оставить эту дверь закрытой. Его молчание было красноречивее любых слов: он не желал возвращаться туда, где прошлое до сих пор отзывалось болью. Тема была исчерпана не потому, что потеряла значение, а потому, что прикосновение к ней стоило слишком дорого.

— Начните с его ранних записей. Там меньше безумия.

Морэль сделал шаг назад, растворяясь в полумраке, оставляя меня наедине с документами отца и жгучим осознанием — я стояла на краю пропасти, заглядывая в бездну.

Глава 1