Я не твоя

Елена Рай

Я не твоя

Глава 1

Любимая Анжелика

– Лик, а пошли сегодня в кино? – Соня аккуратно складывает учебники в свой рюкзак, деловито поправляя на переносице очки. – Мне подружка с параллели настоятельно рекомендовала на него сходить, поэтому поход в библиотеку, скорее всего, перенесу на завтра. А может и сегодня еще успею заскочить, – тяжело вздохнув, взваливает на свои хрупкие плечики тяжеленную ношу.

– Сонечка, – тихо зову её я. – Понимаешь, я уже маме обещала забежать к ней в больницу. Она меня ждёт. Прости-прости, – умоляюще складываю ладошки.

Моя последняя вылазка с подружкой, куда-либо была месяц назад, а потом случилось нечто такое, что признаться даже самой себе стыдно.

– Вот как… – немного потрясённо реагирует на мои слова она, присаживаясь на край стула. – Кстати, как она?

– Очень слаба после химии, – говорю, не скрывая застывших слёз. – Да и на работе за мной часто косяки бывают из-за этого. Не могу абстрагироваться.

– Может на ужин к нам заглянешь перед работой? Бабушка свои фирменные манты будет готовить да и тебя она больше любит, чем меня, – по-дружески толкает меня в бок.

– В другой раз, – виновато пожимаю плечами я. – Еще раз прости.

– Чую, что ты мне чего-то не договариваешь, – с прищуром смотрит на меня. – Причём с того момента, как мы побывали в Центурионе. Ты на Кира запала? – в лёгких, будто весь воздух сжался, а потом наступает тотальное расслабление – не угадала. Соня уходит своими рассуждения дальше: – ну, не этот же придурок, Марат. Думает, что вся женская часть населения готова ради него снять трусы, лишь бы он почтил их своим вниманием. Бррр.

– Нет, что ты, – раскрасневшись, улыбаюсь. – А унижать человека за его спиной, особенно, когда он не сможет за себя постоять – не красиво.

– Марат? Этот наглый самец?! Ты его защищаешь после того, как он меня обозвал «неуклюжей черепахой»? – гневно сверкнув глазами, поджимает губы. – Надо было жалобу на него написать. Какой он тренер?! Пшик.

– Прости, – не удержавшись, издаю смешок. – Ты самая-самая.

– Забили, – протягивает кулак она. – И забыли.

– Забили, – стукаю своим кулаком по её. – И забыли.

После того, как она «неуклюже» упала на ринге, работая на лапах с Маратом, Кирилл отвёл подругу в медкабинет, оставив нас наедине. Не долго думая, он подошел ко мне, обозначив «рыжиком». Как бы я не пыталась поправить его, но он упрямо твердил одно и тоже «рыжик». Терпеть не могу свой натуральный цвет волос и относящиеся к нему синонимы.

Как-то раз Кирилл со своим другом Ронни зашли в клуб после тренировки, где я работаю официанткой в ночные смены. Слово за слово – стали общаться. Если Кирилл общался со мной, как с младшей сестрой, то с Ронни пришлось сразу расставить границы для дальнейшего общения. Марат тоже приходил, но всегда в компании девушек и никогда не замечал меня. Конечно, я обслуга, практически невидимка. Лишь могла себе позволить украдкой смотреть на свою прямую противоположность, не понимая, почему меня так тянет к нему, как к магниту. Во мне явно играла не психологическая заинтересованность в его социальном портрете, он меня привлекал по другим критериям.

Это просто мои воспоминания, спровоцированные заинтересованностью Сонечки. Не более.

Приехав в больницу, первым делом иду раздеваться: переобуваюсь в сменную обувь, набрасываю на плечи халат, дважды мою руки. Эти движения уже настолько отточены, что любая медсестра позавидует моей скорости, чтобы увидеть любимого человека, мою маму.

Двадцать три дня. Больше трех недель она находится в онкологическом отделении частной больницы, проплаченной моим отцом, живущим уже с новой семьёй.

– Как она? – останавливаюсь около бокса, обращаясь к её лечащему врачу. – Есть результаты?

– Лика, – врач добродушно улыбается мне. – Пока ещё рано давать прогнозы, но мы всё делаем для того, чтобы твоя мама выздоровела. Она уснула недавно. Не буди по возможности.

– А сколько она может проспать? – чувство тревоги клешнями царапает моё сердце, пробегаясь щупальцами страха по позвоночнику. Зябко становится. Не по себе. – Я не смогу задержаться больше, чем на час.

– Я передам, что ты заходила. Не переживай.

Отвернувшись от врача, много-много раз промаргиваюсь. Я не должна плакать. Не должна. Я справлюсь. Мы справимся. Это командная работа, нельзя сдавать позиции.

В боксе у мамы всё как обычно, но сегодня я определённо улавливаю изменившийся цвет её кожи. Из серого он приобрел окрас в более розовый, живой, обнадёживающий. Пишу записку с бесконечным количеством сердечек, обещая, что завтра непременно успею к больничному завтраку, прямиком после смены. Невесомо касаюсь губами её тёплого лба. Уверена, что этот кошмар закончится, и я ещё погуляю на маминой свадьбе. Такая женщина достойна быть счастливой.

Смена локаций происходит на одном дыхании, будто этими моментами только и дышала. Я уже в Центурионе занимаю посадочное место. Смотры боксёров. Закрытая программа.

– Лика, – Ронни занимает место со мной, целуя в щеку. – Кир и Марат готовятся. Если повезет, то спонсор обоих заметит, – в его тоне слышится огорчение.

– А ты? Ты сегодня не участвуешь?

– Нет. Только в следующем году. Мал пока, – подытоживает с лукавой улыбкой он. – Кстати, до всего остального я уже вырос.

– Молоко ещё на губах не обсохло, – мы синхронно поднимаем головы к источнику низкого хриплого голоса. – Писюхой своей перед тёлочкой хвастаешься? – Марат надменно смотрит на Ронни, игнорируя меня. Целенаправленно или действительно не замечает?

– Ронни, мой друг, – немного повышаю голос я. – А вы вмешиваетесь в наш разговор, сводя свои гипотезы к унизительным, – на последнем слове аж квакать начинаю от страха. – Вот… вот…

– Небось, пришла посмотреть на меня? – чуть склоняет голову набок он, выбивая таким аргументом почву из-под моего стула. В пропасть лечу. Не удержаться.

– На Кирилла, он хороший, – тихо отвечаю ему.

– Еба, плюшевый медведь! Кир, ты мишка! Иди сюда! – свистом подзывает его к нам. – Еба… Хороший ты наш. А я кто? Язык проглотила?

– Мар, заткнись, – Ронни встаёт, закрывая меня. – Я могу дать тебе отпор. Лучше свали.

– Рыжик, – Марат бьёт Ронни в плечо, вновь устанавливая между нами зрительный контакт. – Тебя вне очереди возьму. По блату, – поднимает два больших пальца вверх.

Кирилл появляется вовремя, блокируя ответный удар Ронни, оттесняя Марата. Как же страшно! Они же поубивать друг друга могут на ровном месте!

– На ринг, придурок! – извинившись передо мной, Кирилл тащит Марата обратно к канатам, но тот снова оборачивается.

– Шикарное предложение, рыжик! – кричит мне он. – Согреши со мной!

– Лика, – кричу в ответ я. – Не рыжик… – кажется, он опять меня не услышал.

Глава 2

Рахманов Марат

– Ну, что, плюшевый мишка, – закрывая шкафчик, морщусь от тупой боли в плече, что плавно распространяется на предплечье, а после стекает прямиком в кончики пальцев. Такая цикличность становится в порядке нормы после каждого проведённого боя. Хороший расслабон в компании девочек, пива, отличного музла – рецепт стопроцентного выздоровления. – Дом бати в нашем распоряжении или погоним в клуб Макса? – обмотав бёдра полотенцем, рассматриваю свою физиономию в подвесном зеркале.

– К Еве, – обнажившись, Кирилл отрицательно качает головой. – Тебе бы тоже домой. Или нравится своё отражение? – ухмыляется придурок.

– Ты свою тёл… Эм… «Леди» ассоциируешь с домом? Не рановато ли делать такие поспешные выводы? Ева зачётная, – обрисовываю стройный силуэт его подружки. – На цепь сел. Скоро и тапочки будешь ей в пасти таскать? – скалюсь, мысленно представляя такую картинку в своей голове. Кир лишь усмехается моим очередным выпадам к термину «серьёзные отношения».

– Зачем ты к Лике лезешь? – соскакивает с темы он. – Она хорошая девочка, воспитанная, скромная. Ронни каждый раз пытается наладить с ней контакт, но та ни в какую. Пацана даже жалко… – проходит в душевую, оставив мне на закуску новые данные о «рыжике».

Признаться себе, мне нравится её называть «рыжиком», нравится выводить её на эмоции, наслаждаясь ими. Я, как мелкое сито, пропускаю весь мусор, чтобы оставить лакомые кусочки, но с Ликой много этого «вкусного».

Зачем Кирилл рассказал мне о жалких попытках юнца закадрить рыжего ангела во плоти? Разве не понимает, что мне теперь вдвойне захочется разобраться в ней и с ней? На один разок, доказав себе, что в рыжике ничего особенного нет. Такая же падкая на всё, как все остальные, только с щепоткой принципов. Вероятно, просто целка. А, возможно, нелепо продуманный план по соблазнению понравившегося парня. Мало ли, что у этих куриц в голове. Проучить нужно, чтоб не изображала из себя недотрогу. Заодно и Ронни разочаруется в ней, вынув из своей башки розовую вату, раз собрался стать профессиональным боксером. Сентиментальности прочь. Голый расчёт. На ринге. С бабами. Во всём.

– Кир, – включаю душевую лейку рядом. – А она к тебе подкатывала? Ну, рыжая.

– Не пыталась, – подмигивает он. – Мар, не будь кретином. Если тронешь, то я не Ронни, мы с тобой в одной физической форме, – толкает меня в плечо. Подбираюсь. Наступаю.

– А то, что? Морду набьёшь? – двумя указательными тычу себе в лицо. – По твоей милости сейчас фейс на жопу похож.

– На хорошо отмассированную, – довольно цокает языком он. – Может, так свою очередную жертву отпугнешь.

– Пошел ты, – показываю «фак» ему. – Девки на мой член запрыгивают, только свистни.

– Друг, только здесь не свисти, – Кирилл разряжается смехом, выключая поток воды. – Дай, хоть выйти.

– Подкаблучник, – огрызаюсь я.

– Завтра в десять на ринге. Бухать нельзя, Мар. Я домой.

– Ага, поводок не забудь, – кончиком полотенца шлепаю его по заднице. Мудак лишь два «фака» мне показывает, не оборачиваясь. – Безалкогольное мне никто не запретит, – горланю ему вслед. – И по*баться тоже!

Чем мне нравится Кир, тем что он никогда не реагирует на мои выходки. Вначале меня это дико бесило – я пытался понять его, провоцировал, вынуждал дать мне по харе. Кремень. Или ещё время не пришло. Скорее всего второе.

Запрыгнув в тачку, выруливаю на крайний левый ряд. Поеду к Максу, покурю кальян, попью пивка, цыпу сниму – настроение сразу ползёт к позитивной отметке.

Качаю головой в такт хипового музона, прикидывая с чего начну свою вылазку. Пиво, кальян, цыпа? Или кальян, цыпа, пиво? Или сначала трахну цыпу, а потом нормально посижу в компании Макса? Бинго – третий вариант качает.

В клубе не так много людей, сказывается будничное настроение. Все те, кто мне нужен – уже на позициях. Киваю Олечке, чтобы подкатила со своими «девочками» ко мне. Облизав губы, пантерочка идёт навстречу, плавно покачивая бёдрами.

– Пупсик, – она прикладывается губами к моей щеке. – Спонсору понравился? Мой мальчик в упряжке? – языком толкается мне в ухо.

– Сучка, – запускаю пятерню в её волосы, стягивая их на затылке. – В жопу или?.. – смотрю в застилающие похотью глаза, но на миг фокус бокового зрения перехватывает расплывчатую картинку. Поворачиваю голову, с прищуром наблюдая за «рыжей». В руках поднос. На голове «помпон» и улыбается так… – Свали нахрен на часок, милая, – отодвигаю от себя девицу.

– Козёл, – шипит гиеной она, гневно сверкая глазищами. – Не перепадёт тебе сладенького, – силится улыбнуться сквозь слёзы.

– Сама ещё умолять будешь, – бросаю ей через плечо, устремляясь к столикам.

Развалившись на диване, безотрывно палюсь на непорочного ангелочка, наблюдая за каждым её движем между столиками. Пластичная, как кошка. Тонкая, как струна. Совсем обычная, как холст. Про такую скажешь «масса». Рыжеволосая «биомасса».

Лика медленно подходит к моему столику, достаёт из кармана фартука небольшой блокнот и ручку. Резко поднимает на меня взгляд, не думая встретиться с моим. Раньше я так на неё не смотрел. Шугается. Забавная.

– Пиво, рыжик, – отворачиваюсь, бросая взгляд на свежее мясцо. К сожалению, в наличии только залежавшееся. – Да побыстрее, – чувствую затылком, что мне скоро прожгут в нём дыру.

– Странно, что в вашей руке нет кнута, изображая из себя вельможу перед низшим классом.

Присвистываю от услышанного.

– О, детка, в моём арсенале есть всё самое необходимое для того, чтобы из твоего сладкого ротика звучали стоны разной тональности, срываясь на крики удовольствия, – закусываю нижнюю губу зубами, наблюдая, как цвет её молочной кожи стремительно близится к окрасу волос. Чумовое зрелище. Похлеще удовольствия от быстрого перепиха с здешними танцовщицами.

– Вы совершенно не знаете как разговаривать с девушками, – убирает свою канцелярию обратно. – Животное, – она думает, что шёпот может раствориться в битах музыки, но хрен там. Всё слышу. Рывком перехватываю девицу поперек тела, усаживая рядом. Фиксирую.

– Посиди в обществе животного, рыжик, – вдыхаю аромат тела девушки. Корица и какао. Терпеть не могу, но с ней воспринимаю иначе. Неотделимым. – Довольна, что тебя заметил? Бонусным предложением не желаешь воспользоваться в здешнем туалете в весьма комфортных условиях?

– Отпустите! – вскрикивает она, обхватив тонкими бледными пальцами графин с водой, чтобы в следующий миг вылить всё его содержимое на мою голову.

– Су… – смахиваю лишнюю влагу с волос и лица. – Отработаешь! А если захочешь дать заднюю… Каждый день буду пасти, пока из трусов сама не выпрыгнешь.

– Скорее всего, ад замерзнет, – глаза в глаза, её губы в паре миллиметре от моих. Напряжение между нами наматывает обороты. Взрыв?

– От нашего траха и в раю кондиционер понадобится, – впиваюсь в её рот поцелуем, сразу кусая. Провожу кончиком языка по ранке. Покорная… Нра. Ещё раз.. ещё… – Бл*дь!

– После работы я напишу заявлению в полицию о насильственных действиях с вашей стороны, с перечислением всех угроз интимного характера. Сталкерить тоже не советую, – размазывает капельку крови по губе большим пальцем. – Ваш столик обслужит другая официантка.

– Игра началась, рыжик, – салютую пустым графином ей. – Пиши своё заявление. Я лично его скомкаю и засуну в твой ротик. Стоп слов не будет!

Если раньше я со скепсисом относился к существованию Люцифера на нашей грешной земле, то сейчас воочию убедился в его реальности, в женском обличии. Тем будет интереснее для меня.

Глава 3

Любимая Анжелика

– Почему даже хлеб не ешь? – c тенью сожаления смотрю на маму, изучив содержимое её подноса с едой.

– После капельницы кусок в горло не лезет, – она отставляет в сторону тарелку, поковыряв в ней вилкой. – Доченька, а ты не заболела? – намекает на мою медицинскую маску, скрывающая нижнюю половину моего лица.

Прежде я никогда не обманывала её. Делилась взлётами и падениями. Рассказала даже о первом поцелуе с моим одноклассником на выпускном, даже о Кирилле и Ронни.

– Нет, мамочка, не беспокойся. Я бы не за что не пришла к тебе с признаками ОРЗ, – опустив свой взгляд на смятую простынь, думаю, как вообще продолжить разговор. У меня от стыда, кажется, кончики ушей горят.

– Может у тебя мальчик появился? – дотрагивается до моего предплечья она. – Слишком ты таинственной стала в последнее время. Мне чудится, что ты постоянно мне чего-то не договариваешь. Между Кириллом и Ронни, будто всегда кто-то третий есть. И это я не про Соню говорю.

Скорее всего, ад замёрзнет…

Вспоминая Марата, становится так жарко, словно батарея в палате накалились до своего максимального предела. Миллион раз прокручивала его слова и столько же раз запрещала себе думать о нём. Пока я вновь витаю в своих мыслях, забывая в какой реальности сейчас нахожусь, мама, тем временем, приспускает мою медицинскую маску.

– Батюшки… – она шокировано смотрит на мою губу. – Ты дала ему отпор?

– Я первая вылила на него графин с водой, – виновато опускаю плечи. – Знаю, что ты меня воспитывала иначе.

– Чтобы ты не сделала – я всегда буду на твоей стороне. Уверена, что этот парень получил по заслугам.

– Мам, тут другое, – надвигаю маску обратно на лицо. – Марат мне совершенно не нравится. Он грубый, самонадеянный, самовлюбленный нарцисс!

– Значит, Марат, – на её красивом бледном лице появляется обворожительная улыбка. – Впервые от тебя, дочка, слышу столько определений для человека, что тебе совершенно «не нравится».

– Этот негодяй не слышит слов «нет» или «нельзя»!..

– В мои годы, если мальчик дёргал за косички, значило только одно – так он проявлял симпатию понравившейся девочке. Времена меняются, нравы, методы завоевания сердца девушки, но всё непрерывно ведёт к началу взаимоотношения между женщиной и мужчиной. Светлая и тёмная сторона. Инь и Янь.

От нашего траха и в раю кондиционер понадобится…

– Марат из тех, кто поглотит любую светлую сторону у человека, оставив после себя пепелище. Я видела, как он общается с другими девушками, как ведёт себя с ними. Здоровым взаимоотношением это не назовёшь.

– В любом случае, не руби с плеча, милая, чтобы не произошло, – поцеловав мой лоб сухими потрескавшимися губами, мама удобно укладывается обратно в кровать.

Дальше мы разговаривали о моей учёбе, Соне, Кирилле и Ронни. Также я узнала, что папа уже оплатил дополнительное недельное пребывание в больнице, пожелав ей скорейшего выздоровления.

Пробыв еще немного с мамой, покидаю её немного воодушевленной и заметно расслабленной.

В институте не остаётся незамеченным мой внешний вид. Соня так распереживалась, что подсунула билеты в кино на романтическую комедию, лишь бы мне поднять настроение. Я ей соврала, придумав, что меня случайно толкнули на работе, и я прикусила нижнюю губу, имея дурную привычку так делать, когда ощущаю неловкость.

– Спасибо, Сонь, – принимаю её подарок. – Ты мне составишь компанию?

– Не сегодня. Бабуля опять подогнала билет на эти розовые сопли, – фыркает она. – Короче, это не моё.

– Ладно. Сюжет фильма пересказывать потом не проси, – улыбнувшись, сую билетик в сумку.

– Ещё чего… – улыбнувшись в ответ, она полностью сосредотачивается на переписке в телефоне.

Я никогда не лезла к Соне с кем она общается помимо меня и других девочек вне пределов института – для меня важны границы, через которые я сама никогда не переступлю. Чего не скажешь об одном человеке. У него-то своих личных границ не имеется, а до остальных ему нет никакого дела.

Расставшись с ребятами перед входом в метро, первым делом направляюсь домой, придав своему отражению в зеркале более-менее достойный вид. Взяв косметичку мамы, подбираю тон губной помады. Останавливаю свой выбор на тёмно-красной с бархатным эффектом. Расчесываю брови щёточкой с гелем для укладки. Пару взмахов румян и немного коричневой туши на ресницы. Свежо и очень мило, а главное не переборщила, как часто делают мои однокурсницы, путая дневной с вечерним макияжем, или делая это специально. Кто их знает.

Почему он вообще обратил на меня внимание? Прежде не замечал…

Этот дьявол вновь путает мои мысли, вынуждая думать о нём. Так не пойдет!.. У меня кино, а потом вкусное какао и булочка с корицей в любимом кафе, напротив торгового центра.

Выполнив первый пункт своего потрясающего плана на этот вечер, а именно, насладившись романтической комедией про сумасшедшую девчонку, вскружившую голову прославленному ловеласу, в который раз не перестаю восхищаться актёрам, что передают такие эмоции, которые в жизни вряд ли нам прожить. Для меня кино – потустороннее зеркало, со своим миром, где я могу побыть в роли невидимого героя. Могу смеятся, плакать, сопереживать, жить вместе с ними и вместе с ними радоваться прожитой маленькой жизни на экране.

– Ронни? – врезаюсь в парня ослеплённая ностальгическими воспоминаниями об особенных моментах в фильме. – Ты пришёл на… – поворачиваю голову, встречаясь с собственническим ревнивым взглядом девушки рядом с ним. – Извини, – отскакиваю от парня на безопасное расстояние. – Я, Лика. Просто знакомая Ронни, – протягиваю девушке руку, но та и не думает проявить ко мне симпатию.

– Лик, подожди пару минут, – просит меня он.

– Нет-нет, всё нормально, – поднимаю ладони в примирительном жесте. – Я домой.

– Тебя есть кому отвезти? – Ронни достаёт телефон из кармана джинс. – Киру сейчас наберу.

– Глупости какие, – на повышенных выдаю я. – Отдыхайте ребят, комедия классная, – не оглядываясь, ныряю в людскую толпу.

Выйдя из торгового центра и миновав парковку, я иду в сторону кафе «Mia». Всё-таки какое красивое название у заведения. Если у меня будет дочка, обязательно назову её этим именем «Мия».

Напевая любовный мотив песни из маминого репертуара, отключаюсь от внешнего мира. В этих словах лёгкость, влюбленность, весь мир, как на ладони.

– «За тобой, хоть на край света, моя любовь», – моя улыбка тает, как снеговик под палящим солнцем. Так, если бы его телепортировали прямиком в Сахару из суровой Сибири.

– В преисподню, рыжик, только туда могу доставить, – Марат скалится, как сущий дьявол, зловеще и предостерегающе. – Ронни позвонил Киру, а у нашего плюшевого мишки возникли траблы со своей медведицей, разрешив мне лично отвезти «ценное сокровище» в теплую постельку. Мои услуги очень щепетильно выполняются. Сказали сопроводить в постельку, значит и ночник дозволено выключить, – протягивает мне второй шлем. – Моя «багира» быстро домчит до твоей лачуги.

– Мерзавец, – шарю в сумке в поиске перцового баллончика. Как устроилась в клуб, всегда его ношу при себе, за исключением нахождения в самом клубе. А зря… – Отвали от меня! – без промедления выпускаю порцию едкого содержимого баллончика прямо ему лицо. Мгновенно срываюсь на бег в парковую зону.

Все чувства смешались в один поток. Меня лихорадит от содеянного, от обиды, что в его глазах я остаюсь ничтожеством и от понимая того, что причинила вред человеку. И всё это происходит из-за этого мерзавца!

Из лёгких вылетает свист, дыхание частое, как бывает перед суровой неизбежностью. Чёрт! Да я точно сейчас умру от страха! Прячусь за толстым стволом дерева. Не оглядываясь. Мысленно сливаясь с обстановкой.

– Рыжик, выйди, – рокочет Марат. – Ммм… Я чувствую твой страх, – совсем близко. Не двигаюсь. Ужасно страшно. – Скажи, у тебя были мужчины? – темнота сгущается вокруг меня, пронизывая лютым страхом. Мне очень страшно. С ним страшно. Не могу предугадать его действия. – Попалась… – выдыхает мне в губы он. – Ответить придётся, падший ангел.

– А-а-а! Насилуют! Помогите! – истерично ору. – Помо… – придурок закрывает ладонью мне рот. Кусаюсь. Вгрызаюсь в плоть, чувствуя металлический привкус крови.

– Стерва! – шипит разъярённым раненым зверем. – Да я тебя…

Его поток речи глохнет вместе с ярким световым лучом, направленным на нас.

Глава 4

– Что здесь происходит? – если я пытаюсь отпрянуть в сторону, то этот негодяй не даёт мне этого сделать по необъяснимым для меня причинам. Перед нами страж правопорядка, а ему, хоть бы что. – Были слышны крики о помощи. Это вы кричали? – погасив маленький фонарик, обращается ко мне, попутно показывая нам своё удостоверение.

– Лейтенант, моя девушка всегда очень крикливая, – Марат загораживает меня, оттесняя себе за спину. – Надеюсь, вы понимаете о чём я?

– Ничего понимать не нужно! – пытаюсь оттолкнуть наглеца в сторону. – Гадость-то какая! – с омерзением представляю, о чём вообще могла идти речь.

– У вас кровь, – полицейский указывает рукой на мои губы. Заливаясь румянцем, лезу в сумочку в поиске салфеток, но, как назло Марат опережает меня. Достаёт маленькую пачку из кармана кожаной куртки. – Молодые люди, предоставьте мне паспорта для выяснения вашей личности.