Похититель Удачи

Денис Кондратьев

Похититель Удачи

Глава 1

На моей голове — вонючий, пыльный мешок. Внутри темнота, лишь мутные рыжие отсветы факелов пробиваются сквозь грубое плетение. Руки намертво стянуты за спиной, веревка вгрызается в запястья.

Меня ведут двое охранников. Один впереди держит факел, второй подталкивает сзади, не позволяя отстать.

Мы поднимаемся по винтовой лестнице. Гулкое эхо отражает звуки наших шагов от стен. Факел потрескивает, пламя дёргается, создавая на ткани мешка причудливые переливы света и тени. Лестница кончается — под ногами камень сменяется деревом, эхо становится глухим.

Впереди слышу покашливание и шелест одежды. Щелчок замка. Со скрипом открывается дверь. Света становится больше, и сквозь дыры в мешке я различаю что меня привели в просторное помещение.

С моей головы срывают мешок. Облачко пыли повисает в воздухе. От этого я чихаю, но никто не желает мне быть здоровым.

Я оглядываюсь. Справа и слева — охранники в черных камзолах. Из высоких стрельчатых окон бьет яркий свет. Глаза слезятся. Под окнами, за широким рабочим столом, темный силуэт. По форме его охранников я могу предположить, что это кто-то из церков... Додумать мысль не успеваю.

— Здравствуй, Роберто Азар по прозвищу «Гнилоуст», — звучит низкий, уверенный голос.

Холодок пробегает по спине. Мурашки спешно покидают мое тело, как крысы тонущий корабль. Я знаю этот голос, как и каждый житель Волонты. Последний человек в городе, у которого хотелось бы оказаться на аудиенции.

Как я сюда попал? Пару часов назад моя жизнь казалась легкой и беззаботной — насколько она может быть таковой у уличного бродяги. Я сидел на своем обычном месте на рынке, у старого фонтана. Мастер изобразил в мраморе шалящих детей, поливающих друг друга из кувшинов. Мягкое журчание успокаивало. Время от времени я касался прохладной воды.

Со стороны я выглядел как сонный кот, греющийся на солнце, но на самом деле я высматривал добычу. Мой основной заработок — воровство. Но воровать у горожан опасно: такая жизнь обычно не долгая и заканчивается на гильотине. Поэтому я действительно как кот — высматриваю маленьких мышек, снующих тут и там среди покупателей.

А вот и первая жертва. Парнишка в такой же грязной одежде: штаны на подтяжках и мятая рубаха. Он воровато оглядывается и подходит к семейной паре, выбирающей на прилавке яблоки. Я резко встаю и направляюсь в их сторону. Несмотря на толпу, я вижу: в его руках мелькает лезвие, зажатое между пальцами. Приходится ускорять шаг, чтобы успеть. Парень заносит лезвие, готовится срезать кошель — я прохожу рядом и шепчу так, чтобы слышал только он:

— Растяпа!

Парень дергается — лезвие режет не кожаный ремешок, а проходится по кошелю. В ладонь начинают сыпаться монеты, но он не успевает их поймать. Серебро и золото рассыпаются по мостовой с задорным звоном. Мужчина, выбирающий яблоки, оборачивается. Смотрит под ноги, потом на воришку — тот всё ещё держит лезвие и пойманную золотую монетку. Парень отрывает испуганный взгляд от монетки на ладони и их взгляды встречаются.

— Стража! Держи вора! — кричит мужчина и хватает воришку за шиворот.

Растерянный, негодяй понимает, что попался, и пытается вырваться. Отбрасывает в сторону маленький ножик, золотая монета из второй руки летит в фонтан. Пожелаем парню удачи. Может и выкрутится.

Я, не останавливаясь, иду дальше. Теперь его везение принадлежит мне на ближайшие две минуты. Нужно просто дождаться своей награды. Краем глаза замечаю: одна из рассыпанных монеток откатилась особенно далеко. Прохожий случайно пинает её — та серебряной искоркой подскакивает в воздух, отскакивает от стены и приземляется прямо в мой оттопыреный карман.

Я засовываю руку и достаю серебряный денарий. Сегодня ты, Роберто Азар, не будешь голодать. Подбрасываю монетку в воздух и ловлю её. Звонкая монета в кармане, яркий солнечный день. Что может быть лучше для городского бродяги?

Я не считаю это грабежом, хотя кто-то мог бы поспорить. Будем считать это благодарностью от мужчины с яблоками за то, что я помог ему. Стража уже скрутила воришке руки, и мужчина спешно поднимает монеты с мостовой. Говорят, если бросить монетку в фонтан и загадать желание, оно обязательно сбудется. Но, видимо, это вранье.

Инцидент исчерпан, и рыночная площадь вновь возвращается к обычной жизни. Я решаю, что пора потратить деньги — тем более на дворе полдень, а я ещё не завтракал. Денарий — мелкая монета, поэтому мне достанется вполне съедобный, но скромный обед. Сворачиваю в небольшой переулок, примыкающий к площади. Шум сотен голосов остаётся за спиной. Здесь тоже идёт торговля, но не такая активная.

На главной площади торгуют в основном люди. Здесь же, в переулках, за прилавками стоят приезжие торговцы или осевшие в Волонте представители разных народов. Я сказал «в основном люди», потому что эльфам и гномам дозволено ставить палатки рядом с людьми. Их продукция отличалась хорошим качеством и быстро разлеталась, несмотря на высокие цены. А вот гоблины, орки и прочие полурослики довольствовались такими закоулками. Товары у них были, скажем, на любителя. Но цены не били по кошельку, если конечно он у вас есть.

Нос щекотал запах пряностей и выпечки. Из-под навесов вырывались клубы ароматного пара. Главное — не смотреть в котелок. В Печном Переулке готовились, продавались и поедались все блюда цивилизованного мира. Поговаривали, что в каком-то заведении посетителю, знающему кодовую фразу, могли подать блюдо по рецепту демонов. Но это была скорее городская легенда.

Я наконец добрался до нужного заведения, сел на табурет и постучал по стойке. Из-за прилавка показалось зелёное ушастое лицо. Старая, морщинистая хозяйка узнала меня — заинтересованный взгляд сменился равнодушным:— Привет, Роберто, тебе как обычно? — сказала она, забрасывая в чан новую порцию лапши.— Сегодня можно побольше мяса, донна Роза.

Я положил денарий на стойку, цепкая когтистая лапа тут же его схватила. Острый коготок щелкнул по металлу. Звук удовлетворил гоблиншу — она бросила два медных сольдо сдачи.

— Какие новости на центральной площади? — спросила старушка, опёршись локтями на стойку.

— Совершенно никаких. Однако ходят слухи, что какая-то волшебница готовит самую вкусную жареную лапшу в Печном переулке.

— Ах ты лис! — махнула на меня рукой Роза и отвернулась, но спустя секунду поставила передо мной чашечку ароматного травяного настоя. — За счет заведения.

Она вернулась к готовке и помешивала лапшу в чане, поливая её соусом. От аромата в животе предательски заурчало — я поспешно отвернулся, взяв чашку. Но не успел сделать даже глоток. По переулку со стороны центрального рынка в нашу сторону двигались трое суровых мужчин. Когда они меня заметили, резко ускорились, расталкивая прохожих. Я поставил чашку на стойку, встал и быстрым шагом пошёл в противоположную сторону. Когда Роза повернулась спросить какое мясо я хочу, меня уже не было. Только одинокая чашка и две монетки на стойке.

Постоянная жизнь на улице научила правильно двигаться в толпе. Я легко отрывался от преследователей, ловко маневрируя между прохожими. Ещё пару шагов — окажусь на улице Лилий, и тогда меня уже не догнать. С небольшим выдохом облегчения вырвался из толпы на широкую улицу — и тут же согнулся от удара в живот. К счастью, я не успел пообедать, и от удара у меня только перехватило дыхание. Ловушка захлопнулась. Мне на голову натянули вонючий, пыльный мешок и потащили в сторону. Усадили в карету, связали руки — и после недолгой поездки я оказался в просторном зале со стрельчатыми окнами. Лицом к лицу с самым страшным кошмаром любого преступника. Коим, будем честны, я и являюсь.

— И Вам доброго дня, Ваше Преосвященство. — я пытаюсь поклониться, но веревки за спиной мешают и приходится ограничиться кивком.

Когда глаза привыкают к контрастному свету, я вижу великого и ужасного главу ордена инквизиции Епископа Августино по прозвищу «Красная Скрпика». Народная молва — штука тонкая. Если ты заслужил такое имя своими деяниями, просто так от него не отделаться. Августино получил своё за звуки, доносившиеся из пыточных подвалов Серой Башни, когда он был ещё мастером инквизиции. Спустя много лет, пройдя долгий, полный интриг и предательств, путь от нижней ступени ордена до его вершины, это второе имя всё ещё было при нём.

— Господа, освободите уже нашего гостя. Он не будет делать глупостей, ведь так? — последний вопрос Епископ задаёт мне, и я охотно киваю.

Мои сопровождающие развязывают толстую веревку на запястьях. Наконец можно пошевелить руками. Неприятные покалывания и боль от восстанавливающегося кровотока — ерунда. Роберто Азар бывал и не в таких передрягах. Меня пока не пытают и не бьют — это главное. Потираю саднящую кожу, а Августино широким жестом указывает на стул перед своим столом.

— Присаживайтесь, синьор Роберто. Нам предстоит долгий разговор.

Усаживаюсь и отмечаю про себя, что Епископ одет в малиновую сутану. По крайней мере, этот цвет ближе к красному, чем к фиолетовому. Он сознательно выбрал именно этот оттенок и понимает, как жутко в нём выглядит. Широкоплечий седой мужчина с сеткой морщин на лице и пронзительными голубыми глазами. Словно прочитав мои мысли, Епископ Августино широко улыбнулся и наконец продолжил разговор:

— Расскажите мне, синьор Роберто. Я слышал на улице вас называют «Гнилоустом». За что вы получили такое прозвище?

— Если позволите, Ваше Преосвященство.

Аккуратно достаю изо рта своё самое ценное имущество — зубной протез гномьей работы. Под ним мои родные зубы — гнилые и почерневшие. Последствие долгой жизни на улице без нормальной гигиены и питания. Отвратительное зрелище, но Августино за свою жизнь видел вещи хуже, поэтому сейчас с интересом смотрит на меня.

— Вы хотите сказать, что только из-за этого? — он хмурится, и я понимаю: я не буду ничего скрывать. Тем более перед инквизитором.

— Нет, Ваше Преосвященство, не только, — помещаю протез на место. Без него сильно шепелявлю. — Когда я говорю людям гадости, с ними случаются неприятности.

— Подробнее, молодой человек. От этого зависит ваша судьба.

— Ну, к примеру, если лучник готовится стрелять, а я под руку ему скажу, что он мазила, то он промахнётся, а его удача ненадолго перейдёт ко мне.

— На сколько ненадолго? — спрашивает Епископ, а я понимаю, как приятно отвечать на его вопросы, сидя в удобном кресле.

— Минуты на полторы-две, — отвечаю я, пожав плечами. — Я не засекал, точнее сказать не могу.

— Хорошо, — он придвигается ближе и складывает руки в замок. — Скажите, синьор Роберто, как вы относитесь к нашему королевству и Его Величеству Альфонсо Четвёртому?

Вопрос интересный, особенно в адрес уличного проходимца. Проглатываю застрявший в горле комок, вжимаюсь в кресло и стараюсь говорить так, чтобы голос не дрожал:— Нормально отношусь. Законы справедливые, климат мягкий.

— Угу-угу, — кивает Епископ. — Синьор Роберто, если мне дальше придётся вытягивать из вас ответы словно клещами, мне придётся взять настоящие клещи.

— Ваше Преосвященство, я вас плохо понимаю. Я готов ответить на любые вопросы, но вы всё ходите вокруг да около. Вы всё обо мне знаете — я обычный уличный бродяга, мелкий воришка и пройдоха. Спросите прямо.

Очень страшно говорить такое вслух, но признаюсь честно: я немного туговат в риторике и не умею читать между строк.

— Обычный уличный бродяга, — он взял в руки какую-то бумагу. — Благодаря которому за последние несколько лет пойманы десятки, если не сотни, мелких карманников, напёрсточников, мошенников и грабителей. Вы, синьор Роберто, работаете лучше многих городских стражников.

Я смутился. Никогда не думал о себе в таком ключе.

— В связи с этим у меня вопрос, — продолжил Епископ, ткнув в мою сторону пальцем. — Что тобой движет, Роберто Азар?

— Деньги, — честно ответил я.

— Деньги и…?

— И страх перед гильотиной. Очень боюсь, что меня поймают и казнят.

Епископ встал, прошёлся по кабинету, подошёл к окну, из которого открывался вид на город. Обернулся, внимательно посмотрел на моё лицо — которое я старательно пытался сделать честным.

— Хорошо, Роберто Азар, обычный уличный бродяга. Меня устраивает твой ответ. А знаешь, что движет мною?

— Никак нет, Ваше Преосвященство, — от такой пугающей открытости Епископа я перешёл на солдатский тон.

— Мною движет любовь к моему родному городу. К моей стране. Даже к этому чертову мальчишке на троне.

Епископ потряс кулаком, а мне вдруг стало очень грустно. За последние пятнадцать минут я услышал столько, что если не соглашусь на то, что вскоре предложит мне Епископ, ужинать буду вместе с рыбами в грязных водах Стелатто.

— Прошу прощения, я отвлекся, — Августино успокоился и уселся в кресло. — У меня есть к тебе предложение, синьор Роберто Азар.

Ну вот, началось. В принципе, можно сразу говорить «Да». Не важно, что предложит Епископ — спокойная жизнь для меня закончилась.

Глава 2

Великий Инквизитор Епископ Августино кивнул охранникам, и они вышли, мягко прикрыв за собой дверь. В этот же момент откуда-то сбоку появилась эльфийка. Красивая, как все её сородичи. Длинные золотистые волосы были собраны в тугую косу. На синей рубашке мужского покроя блестел серебряный крестик на цепочке. На поясе — меч и кинжал. Девушка безмолвно затворила шторы и встала позади Епископа.

— Вот ты только что пенял мне, что я хожу вокруг да около, — сказал Августино. — Я готов говорить прямо, но ни одно из сказанных мною слов не покинет этого кабинета.

Я молча сидел, как кролик перед удавом, ожидая, когда мне откроют страшные тайны сильных мира сего.

— Наш король Альфонсо Четвёртый влюбился.

Как гром среди ясного неба. Чего угодно я ожидал услышать в такой атмосфере, но не рассказа о любви. Я непроизвольно хмыкнул, что, конечно, не осталось без внимания Епископа.

— Ты зря смеёшься, Роберто, — он взял со стола карточку и протянул мне. — Влюбился он вот в эту женщину.

Я взял карточку в руки и посмотрел на изображение. В достаточно фривольной позе на ней была изображена демонесса. Все неприличные места были заботливо замазаны чёрной тушью, но даже несмотря на это от картинки веяло чем-то диким.

— Почувствовал? — спросил Епископ. — А ведь это только копия. Оригинал хранится у короля.

Он забрал у меня портрет и убрал его в стол.

— Художник, который по моему заданию перерисовывал изображение с оригинала, сейчас находится в подвале Серой Башни, — сказал Епископ.

— Чем он провинился? — спросил я.

— О, ничем, — ответил Августино холодно. — Он тоже влюбился, и потому мы считаем, что замешаны приворотные чары.

— Кто эта женщина?

— Агнесса, королева демонов и наш злейший враг, — произнёс Епископ с презрением.

— Но ведь мы не воюем с демонами уже лет десять.

— Временное перемирие, — ответил он глухо.

Безумие. Король, лично возглавлявший армию, подавивший вторжение и изгнавший врага за пределы государства, теперь по уши влюбился в своего противника.

В дверь тихо постучали, и Епископ умолк. Тяжелая дубовая створка открылась, и на пороге возник стражник, который катил перед собой маленькую тележку со столовыми приборами, тарелкой и кружкой. Он подкатил её ко мне, поклонился и покинул кабинет, плотно закрыв за собой дверь.

— Мы не дали тебе пообедать, Роберто, исправляем свою оплошность, — сказал Августино.

Я недоверчиво покосился на Епископа, затем на пасту с курицей в тарелке.

— Ой, да не отравлено. Ешь давай, ешь и слушай.

Я пожал плечами и принялся за еду. Моя судьба мне больше не принадлежит. Я до сих пор жив, а это говорит о том, что я нужен этому человеку. Сейчас Епископ расскажет мне историю, затем обозначит проблему и озвучит решение, частью которого должен стать я. Откуда знаю? Это принцип работы всех больших боссов. Когда я был ещё подростком, нужда заставила работать на банду, которая промышляла медвежатничеством. Пробирались в богатые дома и выносили всё ценное. Пока однажды не забрались в дом, в который не стоило забираться.

Глава той банды вёл себя также — задушевные разговоры, полный расклад, а потом сложное задание и предложение, от которого невозможно отказаться. Я соглашался, а куда деваться. Да и не только с ним бывали такие истории, методы ведения диалога у всех одинаковы.

Тем временем, пока я накручивал спагетти на вилку, Епископ продолжил рассказ:

— Король Альфонсо, сокрушитель демонов, категорически отказывается говорить о своих чувствах с кем-либо.

Он сделал знак рукой, и эльфийка налила ему в бокал красного вина из пузатой бутылки.

— Однако ведёт активную переписку с объектом своей любви и уже отправил ей несколько подарков. В основном безделушки — ожерелье, цветы, платья. Но вот в последнем перехваченном письме…

Он с размаху стукнул кулаком по столу. Я вздрогнул и промахнулся вилкой мимо рта — соус капнул на мою и так не очень чистую рубаху.

— Эта дрянь потребовала доказательства истинной любви. Кольцо Первой Печати. Представляешь?

— Не представляю. Честно говоря, я не знаю, о чём речь, — сказал я, пытаясь салфеткой стереть пятна, но только сильнее размазал их.

— Это древний артефакт королевской семьи, которым запечатали короля демонов Балтазара. И его наличие в армии людей — причина перемирия.

— И король отдаст его?

— Уже готовится экспедиция для доставки подарка. Частью которой ты станешь.

Наконец-то мы подошли к сути. Я отодвинул от себя тарелку и взял с тележки маленькую чашечку кофе. Настало время коварного плана и очевидного решения.

— Участники экспедиции — королевские Кавальерос. Без страха и упрёка они готовы выполнить любой приказ короля. А самое главное — они невероятно удачливы!

— Ааа! — дошло до меня наконец. — Вы говорите о Королевской Троице. Этих я знаю.

Улыбка сползла с моего лица. Я ожидал любого задания, но, похоже, Епископ переоценивает меня.

— Вы хотите, чтобы я их убил?

— А ты сможешь? — удивлённо посмотрел на меня Августино.

— Не думаю.

— Вот и не говори глупостей, — Епископ взял из корзины с фруктами виноградину и закинул себе в рот.

— Как я уже сказал, фортуна поцеловала их в лоб. Тебе, Роберто Азар, по прозвищу Гнилоуст, надо помешать им передать кольцо Агнессе. Здесь и пригодится твой дар.

— Согласен, — ответил я, как только он договорил.

— Иначе тебя ждёт гильотина. Погоди, — Августино сбился с мысли. — Ты сказал — согласен?

— Да-да, согласен, — кивнул я. — О том, что меня ждёт гильотина в случае отказа, я понял, когда узнал Ваш голос.

— Ты понимаешь, что это опасно и что тебе не удастся сбежать? — удивлённо спросил он.

— Прекрасно понимаю. Вы не первый человек, от кого я получаю подобные задания, — я почесал небритый подбородок. — Не такого масштаба, конечно. Но альтернатива в случае отказа была такая же.

— И у тебя нет никаких вопросов?

— Ну, у вас же наверняка уже есть какой-то план. Хотя один вопрос, пожалуй, есть. Куда смотрят Его Святейшество и Придворный Маг?

— Они смотрят на карту страны, делят её между собой как торт и больше их ничего не интересует, — мрачно ответил Августино и затем обратился к своей телохранительнице. — Валерия, синьор Азар готов принести клятву. Достань, пожалуйста, артефакт.

Девушка подошла к шкафу и извлекла из него большой богато украшенный крест. Перенесла и поставила его на стол. Крест глухо стукнул ножками о столешницу, и девушка снова заняла своё место позади Августино.

— Чтобы скрепить наши намерения перед лицом Господа, нам с тобой, Роберто, нужно принести клятвы, — он благоговейно посмотрел на крест и продолжил. — Ты возьмёшься за крест у основания, я возьмусь ближе к вершине. Затем ты назовёшь своё имя и скажешь, можно своими словами, о том, что выполнишь мое задание.

— Понял, — сказал я.

— Ну тогда приступай, — сказал Августино и взялся рукой за крест.

Я последовал его примеру. Как только рука оказалась на кресте, начал говорить:

— Я, Роберто Азар, клянусь, что выполню задание, которое мне поручил Великий Инквизитор Епископ Августино. — Я замолчал и замер, ожидая какой-нибудь реакции. — Это всё?

Августино не ответил мне. Крест потеплел, на его навершии ярким цветом разгорелся самый крупный рубин. Его Преосвященство торжественно произнёс:

— Я, Епископ Августино, клянусь перед Богом, что буду помогать всеми силами синьору Роберто Азару в его миссии. А также клянусь, что если ему удастся её выполнить, то уберегу его от гнева королевского и гильотины.

Как только он произнёс последние слова, в сердце словно натянулась какая-то пружина. Рубин погас, и Его Преосвященство убрал руку с креста.

— Вот теперь всё. Клятва, к сожалению, обоюдная. Поэтому можешь считать, что на время, пока кольцо не вернётся в Волонту, ты под моей защитой, — он сделал ещё один глоток вина и кивнул на свою телохранительницу. — Валерия проводит тебя и даст подробные инструкции.

Августино позвонил в колокольчик, и в кабинет вернулись стражники. Валерия распахнула шторы и кивнула мне, приглашая следовать за ней.

Следуя за эльфийкой, я вышел из кабинета в небольшой коридор. Мы дошли до винтовой лестницы. Валерия сняла со стены факел и начала спускаться. Пока мы шли, она начала меня инструктировать:

— В первую очередь, тебе нужно помыться, побриться и переодеться, — её уверенный, мелодичный голос, отражаясь от стен, создавал иллюзию гармоничного хора. — Сейчас мы дойдём до бани, я выдам тебе мыло и мочалку.

Идти по лестнице без мешка на голове было гораздо приятнее. Спустившись, мы вышли во внутренний двор Серой Башни. В нос ударил запах конского навоза и прелой соломы.

Территория представляла собой маленькую крепость внутри городских стен. Высокие серые стены окружали небольшой внутренний дворик со служебными зданиями и помещениями: конюшня, кузня, казарма, винный погреб — всё компактное и уютное. Глядя на эту городскую пастораль, слабо верилось в то, что под замком в подвалах Серой Башни сидят и ждут своей участи десятки преступников всех мастей.

Валерия засунула факел в кадку с песком и уверенно пошла через двор. Я последовал за ней. Мы зашли в небольшой предбанник — влажный, горячий воздух пах хвоей и душистыми травами. Эльфийка взяла с полки мыло и мочалку, протянула мне.

— Оставь тут грязную одежду и исподнее, — строго сказала она. — Как помоешься, тебя будет ждать всё чистое.

Она вышла. Я разделся и зашёл в крохотную помывочную. Над деревянной кадушкой, которая занимала практически всё помещение, клубился пар. На тумбе около неё лежали маленькое зеркальце и бритвенные принадлежности.

Блаженная улыбка сама собой возникла на моём лице. Последний раз я мылся в горячей ванне пару месяцев назад, когда удача подкинула мне целый талер от парочки напёрсточников-орков. Нет, мытье я в целом старался не пропускать, но городские термы предлагали для бедняков очень ограниченный спектр услуг — железный скребок и ополаскивание в тёплой воде.

Отмыв всю грязь, до которой только смог дотянуться, я недолго посидел в кадке, наслаждаясь чувством чистоты. За стеной кто-то вошёл в предбанник. Я услышал шуршание собираемой одежды и негромкое старушеское ворчание: «Разбросают тут, а мне потом собирать».

Я взял с тумбы помазок и зеркало, намылил кисть и размазал по лицу. Затем, тщательно не пропуская ни одного волоска, побрился. Окно в помывочной было всего одно и то под потолком, поэтому делать это приходилось аккуратно.

Ни разу не порезавшись, я умыл лицо и посмотрел на слегка запотевшее отражение. Уже немного похож на человека, но мои тёмные спутанные пряди на загорелом от Совранского солнца лице всё ещё выдавали бродягу.

Волосы пришлось промыть тщательно, несколько раз, вычесать и собрать в хвост. Ну вот, теперь, если меня переодеть и поставить рядом с дворянином — отличать нас будет только оттенок кожи и его надменный взгляд.