Стальной призрак

– Ты не возражаешь? – поворачиваюсь к Хэлу, чтобы успеть забрать блокнот и нарисовать высокого незнакомца, но когда снова возвращаю взгляд в толпу, его уже нет. Я даже встаю, осматриваясь вокруг, но нигде не вижу замысловатого кителя и мужественной фигуры. Закон подлости. Тяжело вздохнув, возвращаю блокнот Хэлу. – Черт! Парень, которого я хотела нарисовать, куда-то исчез.

– Наверно еще один призрак погибшего солдата, – без тени сомнения отвечает Хэл.

– Призрак? – качаю головой. – Нет, не думаю. Отсюда он выглядел очень даже живым.

– Звуки ушедшей войны и чужого веселья пробуждают старые души. Иногда они выходят из своих могил, бродят по городу, – блуждая в собственных мыслях, произносит Хэл.

– Ну надо же, – я снова смеюсь. – И ты сам их видел?

Хэл отрывает потускневший со временем взгляд от блокнота и вперивает его в меня с такой силой, что по спине пробегают мурашки.

– Столько раз, что и не сосчитать. Поверь старику, малышка Кинкейд, призраки в этом городе – вовсе не выдумка. А раз уж им скучно на том свете, я тоже туда не спешу.

– Ты проживешь еще долго, – подбадривающе говорю, похлопывая его по предплечью. – Без тебя этот город был бы уже не тот.

Он пристально смотрит на меня еще какое-то время, после чего тепло улыбается.

– И без тебя тоже, я рад, что ты вернулась домой! – Хэл возвращается к моему блокноту.

– Как думаешь, что тот призрак искал на празднике? – решая подыграть спрашиваю я, наблюдая, как папа машет жителям с трибуны ища меня взглядом. Я тоже поднимаю руку и машу в ответ, показывая, что скоро подойду.

– Известно чего, – зрачки Хэла на фоне невзрачных серых глаз слегка расширяются. – Ту часть, без которой душа не успокоится. Некоторые хотят завершить начатое при жизни, другие жаждут прощения или мести, черт их разберет этих мертвецов.

Не позволяя себе насмешку над его серьезностью, я просто киваю, делая самое понимающее в мире лицо.

– Ну… Надеюсь, что призрак, рыскающий в толпе, тоже найдет то, что ищет.

Речь отца заканчивается, а вместе с ней и официальная часть мероприятия, папа спускается со сцены. Попрощавшись с Хэлом, бегу к нему, собираясь попросить разрешения отправиться на встречу со старыми друзьями. Я нигде не видела Мэдисон, хоть она и пообещала прийти на праздник, поэтому когда папа указывает в сторону ее отца и брата, идущих в нашу сторону, все внутри меня замирает от предвкушения.

Думаю, последние несколько месяцев я немного влюблена в брата-близнеца моей лучшей подруги. Мне никогда не приходилось смотреть на него как-то иначе, чем на друга семьи, пока этой зимой он первым не проявил интерес. Брэд раньше сестры пригласил меня на их двадцатитрехлетие, на которое я так и не смогла поехать, потому что моя астма обострилась. Но в качестве извинения я отправила ему особый подарок, после чего получила огромное сообщение с благодарностями.

«Я слишком сильно по тебе скучаю. Брэд.», – подписался он, и мой желудок перевернулся. С тех пор я немного не в себе, когда встречаю его лично.

Они с Мэдисон двойняшки, но волосы Брэда чуть темнее, почти русые, в то время, как Мэдди достался пшеничный теплый блонд. А еще у них разные глаза: у Мэдди серо-зеленые, а у Брэда голубые. Этот парень высок и силен, чего только стоил тот раз, когда он выбил шесть тысяч очков в соревновании с молотом на пляже в Испании прошлым летом. Тогда я еще не смотрела на него так, как смотрю сейчас после долгих и крепких объятий. А теперь он стоит прямо здесь и улыбается, облаченный в китель какого-то лейтенанта конфедерации, и я чувствую, как мое лицо заливается краской.

– Ты не видел Мэдди? – спрашиваю, когда наши отцы отходят в сторону, перешептываясь. В последнее время они оба ведут себя все более и более странно.

– Наверно кошмарит кого-то из своего списка врагов. – Брэд вынимает телефон, чтобы написать сестре, а затем потирает заднюю поверхность шеи, как будто тоже волнуется. – Может мы поедим мороженого, пока ждем?

В попытке избежать его взгляда, я снова теряюсь, глядя в ту сторону, где несколько пар устроили импровизированный танцпол в свободном пространстве между аттракционами. Выглядит очень даже заманчиво.

– Мороженого с меня на сегодня достаточно, но я не против потанцевать.

Брэд без лишних слов ведет меня к другим парам, и как будто нарочно, музыка сменяется на медленную и чувственную. Паника немного накатывает, моя ладонь потеет в его большой руке, я не могу вытащить ее так, чтобы Брэд не заметил мокрых следов, поэтому прибавляю шаг в надежде, что ускоренная ходьба переключит его внимание.

– Воу! Ты быстрая, – посмеиваясь, Брэд разворачивает меня лицом к себе, обхватив за талию, конечно же, сразу оступаюсь. Деревянная палка по сравнению со мной и то более гибкая, но надо было думать раньше, до того, как секунду назад я осознала, что вообще не умею двигаться в такт. – Расслабься, Эви, это просто танец.

В его глазах столько тепла и нежности, что я вот-вот потеряю сознание от головокружительных эмоций. Мы медленно раскачиваемся под музыку, глядя друг на друга, и губы Брэда растягиваются в улыбке. Я тоже улыбаюсь, наконец расслабляясь, и чем дольше мы вот так танцуем, тем больше мне нравится смотреть на его улыбающееся лицо. Он слишком красив, обходителен и добр, будет здорово, если мы проведем немного времени только вдвоем, без Мэдди, может быть он увидит меня настоящую.

Словно прочитав мои мысли, Брэд говорит.

– Ты сегодня выглядишь просто потрясающе. – И снова чувствую, что парю в невесомости от его слов. – То есть ты всегда красивая, но сегодня особенно.

Он замолкает, слегка качая головой, как будто в итоге сказал вовсе не то, что собирался.

– Спасибо, – улыбка на моем лице должно быть слишком широкая. Странное чувство, ведь я знаю Брэда как минимум половину жизни, так с чего все это кажется таким неловким. – Ты тоже хорошо выглядишь, тебе идет китель.

– Как думаешь, они уже спланировали нашу свадьбу? – внезапный вопрос заставляет меня подавиться ответом. Мой спутник по танцам переводит взгляд на папу и мистера ван Аллена, к которым теперь присоединилась моя мама.

– Боже, – я закатываю глаза, представляя, как глупо трое взрослых ведут себя, не стесняясь пялиться на нас и показывать большие пальцы. – Какой позор.

– Я позабочусь об этом, – Брэд машет им рукой, чтобы уходили, после чего делает небольшую заминку, прежде чем улыбка исчезает с его красивого лица. – Но знаешь, по-моему в этом нет ничего глупого. Из нас действительно могло бы что-то получиться.

Наши родители уже не в первый раз ведут себя настолько бестактно, но тревожит вовсе не это. А то, с какой серьезностью Брэд уставился на меня, ожидая ответа. Мурашки бегут по рукам, и он тоже их замечает, снова начиная улыбаться. Мне нравится Брэд, действительно нравится, даже очень, просто я никогда не предполагала, что нравлюсь ему в ответ, и все подобные заявления ошеломляют. Настолько, что я не могу совладать с мыслями и оторопело молчу, уставившись на него вместо слов.

– Знаешь, не бери в голову, – тон парня смягчается, но в нем сквозит нотка разочарования и грусти. Мне хочется треснуть себя по лицу на глазах у прохожих и наших семей. А еще как-нибудь разрядить обстановку.

– Думаю, ты все неправильно понял, – спешу объяснить, убирая руку с мускулистого плеча и перемещая ему на грудь. К извиняющейся улыбке добавляется мой робкий взгляд, к щекам снова приливает жар. – Я думаю, что ты прав.

Признание слетает с губ, и где-то в животе помимо волнения поселяется ощущение, что что-то не так, но оно проходит, как только лицо Брэда озаряется счастливой улыбкой. Он прикасается к моей щеке в очень нежной и ласковой манере. Музыка снова сменяется, вместо трогательных фортепианных нот звучит зловещий клоунский смех проигрыша, повторяющегося в парке аттракционов каждый час. Но меня это не волнует, потому что голова Брэда уже опускается так, словно он собирается поцеловать меня прямо здесь посреди оживленного праздника. Его губы зависают в дюйме от моих, всего секунда до касания, я закрываю глаза, задерживая дыхание…

– Господи Иисусе, осторожней! Извините, простите! – громогласный выкрик сопровождается грохотом тележки с едой, горсти попкорна и разноцветных конфет ударяют в нас дробью. – Но вообще разуйте глаза, разве не видно, что я иду! – добавляет Мэдди, отряхиваясь и почти врезаясь в брата. Пару секунд она оценивающе смотрит на нас с Брэдом, другие пары уже разошлись, и теперь поза, в которой мы застыли, выглядит странно интимной. – Иди сюда! – Мэдди отталкивает Брэда в сторону, после чего заключает мое тело в самые крепкие в мире объятия и тяжело вздыхает. От нее почему-то пахнет дымом и мужским одеколоном.

– Где тебя носило? – в моем голосе укор, а лицо Брэда напротив искажено нечитаемой эмоцией. Он явно злится на сестру за то, что та прервала наш несостоявшийся поцелуй. Я собираюсь спросить себя, жалею ли об упущенной возможности, но все слова и мысли заглушает салют, взрывающийся в воздухе над парком.

Десятки оглушительных залпов один за другим выстреливают в темное небо, озаряя его разноцветными огнями. Краем глаза я вижу, что Брэд смотрит на меня, набираюсь смелости и встречаю его взгляд. Мэдди, стоящая между нами восторженно кричит, наслаждаясь зрелищем. Этот момент еще часто будет прокручиваться у меня в памяти, потому что очень скоро все изменится для нас троих и всего города. А еще в эту ночь в Айрон Ридже случится пожар, но эта история для другого раза.

Глава 3

Авелин

Ряд мотоциклов выстроился у входа в здание, все они выглядят ужасно дорого, сверкая хромом. В животе скручивается тревога, потому что чем ближе мы с Мэдисон подходим к бару, тем громче звучат крики изнутри. Внезапно дверь распахивается и на улицу вылетает пара подвыпивших парней, толкающих друг друга, пока один не падает навзничь. Они все еще возятся в неряшливом подобии драки, когда рука Мэдди вцепляется в мою и сильно дергает.

– Идиоты! – подруга, кажется, вовсе не замечает моего смятения. Она знает обо всех заверениях отца, но все равно выбрала именно это место для сегодняшнего вечера. – Не бойся, они просто бесцельно машут руками как пара неокрепших младенцев, на самом деле оба настолько же безобидны.

– Знаешь, мне что-то не хочется туда, может поедим пиццы у мистера Синклера? – через плечо указываю большим пальцем на здание через дорогу. Владелец выбирает именно это время, чтобы выйти на улицу полностью одетым. Перед тем как закрыть дверь, он переворачивает табличку на ней обратной стороной, и мои плечи со вздохом опускаются. Смотрю на часы на запястье. Вот блин.

Мэдди выгибает бровь.

– Видишь! Похоже, у тебя нет выбора. Это единственный нормальный бар в городе, – я даже не пытаюсь аргументировать тем, что по закону мне еще даже нельзя пить, ее это все равно не остановит. – Ты и твой отец слишком драматизируете. Внутри всего лишь кучка мальчиков-переростков на мотоциклах, а не какая-нибудь преступная группировка. Идем!

Она снова тянет меня за собой, на этот раз я не спорю, смиренно переступая порог заведения под названием «Братья Бёрк». Я лишь мельком знаю о семье владельцев, средний из братьев Ривен учился в одном классе с Мэдисон и нередко ее задирал. Двое других Бёрков остаются для меня загадкой, я была слишком юна, когда покидала Айрон Ридж, так что не припомню, чтобы встречала их раньше.

Мэдди дергает за ручку двери, буквально заталкивая меня внутрь бара. Длинная деревянная стойка освещена тремя светильниками в виде огромных ламп накаливания, в остальном тут довольно мрачно. Но это не мешает очереди, выстроившейся в дальнем углу, метать дротики в мишень, наполовину дырявую по центру. Вопреки всем стереотипам о байкерских барах, внутри на удивление свежо, вместо пива и мужского пота пахнет сосновым деревом и ароматными ребрышками. Желудок урчит, напоминая, что я ничего не ела с самого обеда, мы с Мэдди прогуляли по памятным местам нашего детства весь день, пока ноги не начали отваливаться.

Заведение заполнено наполовину, мы усаживаемся в свободной части у барной стойки, ожидая, пока кто-нибудь из работников обратит на нас внимание. Симпатичный брюнет ставит чужой заказ на другом конце стойки, после чего грациозно скользит в нашу сторону. Беглый взгляд его золотисто-карих глаз сначала не заинтересовано пробегается по мне, прежде чем скользнуть по белокурой катастрофе, сидящей рядом. Улыбка тут же сползает с его безупречного лица, черты которого кажутся мне смутно знакомыми.

– Так-так, неужели тебя вышвырнули из всех остальных заведений, что ты так отчаялась и пришла сюда, – нараспев произносит он низким голосом, проводя рукой по темным чуть отросшим волосам.

Ривен Бёрк. Не может быть!

Вредный мальчишка, которого я помню из детства был щуплым до невозможности и ниже нас ростом, а его вечно длинные спутанные волосы закрывали половину лица. Этот же парень весь состоит из крепких мускул, натягивающих короткие рукава его синей футболки. Твердый подбородок гладко выбрит, а стрижка теперь выглядит более аккуратной, при этом все равно оставаясь хулиганской. Не сиди мы здесь, я бы решила, что он только что встал с постели, в которой был не один.

Мэдисон молчит, делая вид, что колкость ее не задела.

– Удостоверение, – приказным тоном требует Ривен, упирая руки в барную стойку, а взглядом прожигая дыру в лице Мэдди.

– Мы ровесники, болван, или тебе отшибло память? – она свирепо смотрит на него, ведя битву взглядов.

– Я бы запомнил, будь мне не все равно. В любом случае я спрашивал не тебя, – Ривен переводит взгляд на меня. – Твое удостоверение.

– Ну я… эээ… Возможно ты меня помнишь, я Авелин… Кинкейд, – мои щеки заливаются краской. Хочется схватить Мэдди, вытащить нас отсюда и закричать: «Я ЖЕ ТЕБЕ ГОВОРИЛА», но реакция Ривена на удивление дружелюбная. Он окидывает меня приторно-вежливой улыбкой, низко кланяясь.

– Авелин Кинкейд, – произносит он. Фамилия довольно известная в городе, учитывая, кто мой отец, но может идея представиться не такая уж и отличная. Мне не очень нравится, как все вокруг притихли. – Ки-инке-ейд, – нараспев повторяет Ривен. Мы встречались несколько раз, когда он учился с Мэдди в средней школе, я была на два класса младше. Но почти уверена, что он меня помнит хотя бы потому что на всех официальных мероприятиях мы с мамой стояли на главной сцене достаточно близко к отцу. – Эй, народ! Странствующая дочь Джеффри Кинкейда вернулась в город! – Ривен повышает голос, почти переходя на крик достойный лучших конферансье, хотя это вовсе не обязательно, ведь в воцарившейся тишине слышно, как где-то в реке неподалеку плещется рыба.

Мои глаза расширяются от ужаса, я отвыкла быть в центре пристального внимания жителей Айрон Риджа. И уж тем более не напрашивалась на особое представление в баре, полном грозных байкеров. На один короткий миг кажется, что сейчас меня освистают, закидав помидорами, но потом несколько человек выкрикивают короткие приветствия, прежде чем вернуться к своим занятиям.

– Ну ты и придурок, – ворчит Мэдисон, метая зрительные кинжалы в довольное улыбающееся лицо Ривена. – Нам два пива, – она кладет на стол двадцатку, поворачиваясь ко мне. – Ты как?

– Я в норме, он изменился только внешне, полагаю.

Ривен уже отвернулся, чтобы выполнить заказ, и я могла бы расслабиться, сидя на своем стуле, если бы не одно но… Ощущение, что кто-то продолжает наблюдать за мной не утихает. Наоборот оно даже усиливается, стоит мне обернуться, чтобы получше разглядеть посетителей. Клянусь, что прямо сейчас в мою сторону направлены волны такой интенсивности, что я крепче держусь за столешницу, чтобы не покачнуться. Но как ни стараюсь, не могу определить их источник.

– Ваше пиво, мисс Кинкейд и Мэднесс*( прозвище, производное от имени Мэдисон дословно обозначающее «безумие»), – сияя притворной любезностью, Ривен игнорирует деньги, все еще лежащие перед ним на стойке. – За счет заведения.

– Ну надо же, какой щедрый, – Мэдди отхлебывает из своего бокала, слизывая пену с губ, а потом ухмыляется, скалясь. – Безалкогольное, как смешно.

Но она продолжает пить назло Ривену, пока тот принимает остальные заказы, то и дело поглядывая в нашу сторону. Я тоже делаю небольшой глоток терпкого напитка, в основном чтобы занять себя чем-то и отвлечься от ощущения глаз на затылке.

– Налей-ка мне еще того пойла, – рядом с нами плюхается здоровяк лет пятидесяти с густой, но опрятной бородой в жилетке с нашивкой мотоклуба. – Пока эти засранцы не выпотрошили мой кошелек подчистую, – он усмехается самому себе. – Стил*(прозвище байкера переводится как «Сталь») ни разу не промахнулся, хотя даже не смотрел на мишень, можешь поверить? Чертов меткий ублюдок.

– Дартс не твоя сильная сторона, Эрни, сколько раз ты должен вернуться домой ни с чем, прежде, чем до тебя наконец дойдет? – спрашивает Ривен, сгребая деньги, оставленные Эрни, доставая чистый стакан и бутылку золотистой жидкости. Мэдисон пытается незаметно подтолкнуть свою двадцатку ближе к нему, но тот продолжает делать вид, что упрямой блондинки не существует. – На сегодня это последний, – Ривен ставит стакан перед Эрни, и когда тот грустно вздыхает, добавляет. – Твоя жена прикончит меня, если ты опять слишком напьешься.

– Что это за бар такой вообще, где никому нельзя выпить нормально? – ворчит Мэдди рядом со мной. Эрни хихикает в свой напиток, а Ривен перегибается через стойку, пока их с Мэдди носы не задевают друг друга.

– Хочешь получить настоящий напиток, попроси вежливо, – растягивая слова произносит он, хищно улыбаясь при виде краски на лице Мэдди. Он поддевает пальцами выбившуюся прядь ее светлых волос, делает несколько оборотов и тянет на себя, чтобы прошептать что-то ей на ухо.

Звон пощечины слышен даже сквозь хохот за нашими спинами, Эрни давится напитком, вскакивая на ноги и подходит ближе, чуть сдвигая меня в сторону чтобы вмешаться в случае чего. Хотя я почти уверена, что Ривен не тронет Мэдди, и он скорее всего заслужил нечто похуже пощечины. Ведь Мэдди хоть и вспыльчива характером, все же никогда не лезла в драку первой. Бёрк спровоцировал ее, за что и поплатился.

– Все в порядке, Эрни, у этого мудака никогда не было манер, так что я не удивлена, – Мэдди не спешит встать, чтобы покинуть заведение, атмосфера в котором теперь более напряженная. Она неторопливо допивает свое пиво, после каждого глотка морщась в отвращении, а потом вытирает рот тыльной стороной ладони и бросает всеми позабытую двадцатку на дно пустого стакана, где та утопает в толще оставшейся пены. – Спасибо за дерьмовое обслуживание. Идем, Эви, поищем другое место.

Я не против уйти, ведь мы так ничего и не поели. Рот Ривена сжимается в твердую линию, но он ничего не отвечает, молча наблюдая за нашим уходом. Только оказавшись у двери я снова оглядываюсь в поисках человека, чье внимание до сих пор остается невесомым, но осязаемым на моей коже.

Корвин

Авелин выходит из бара, и прежний шум возвращается в заведение с ее уходом. Я выхожу из тени угла, в котором стоял большую часть вечера, когда не бросал дротики в мишень на стене. Все еще вижу, как ее глаза обшаривают помещение, словно она почувствовала меня на только нашем с нею недосягаемом уровне. Пересекаю бар, и рука сама тянется к бокалу, который Рив еще не успел убрать. Авелин едва притронулась к напитку, но следы блеска для губ отчетливо видны на краю стекла. Подношу его ко рту, в точности повторяя очертания контура ее губ своими, и делаю глоток, закрывая глаза. Вкус вишневого блеска размывается горьким бесспиртовым пивом. Если бы мой брат налил ей что-нибудь алкогольное, я бы собственноручно размазал его по барной стойке.

– Какого хрена ты творишь? – возмущенно спрашивает Ривен, наблюдая за мной.

– Бесплатное пиво, – пожимаю плечом, притворяясь равнодушным. Но этот безумный жест – единственное, что может приблизить меня к Авелин прямо сейчас.

– Для нас все здесь бесплатное, – он разводит руки в стороны обводя бар взглядом. – Ты опять не выспался?

Я не отвечаю, следую на свежий воздух, пока еще есть шанс, что она не ушла слишком далеко.

Как я и ожидал, Авелин в сопровождении подруги бредет по тихой улице в сторону городской площади. Держусь на почтительном расстоянии, но порывы ветра все равно доносят до меня ее слова.

– Не знаю, я была так сбита с толку, что просто растерялась, думаешь, он считает меня глупой? – ее тихий голос дрожит.

– Кто? Брэдли? – коверкая имя брата переспрашивает Мэдисон, после чего фыркает. – Я думаю, он по уши в тебя втрескался, потому что весь день не переставал выпытывать, куда мы идем вечером. Зуб даю, он достанет меня новыми расспросами как только вернусь домой. Каждое упоминание о тебе почти стало молитвой в нашем доме, он готов поклоняться тебе как божеству, Эви.

Что-ж, мы с ван Алленом по крайней мере адепты одной религии.

– Передавай ему привет, – то, с каким смущением Авелин говорит об этом придурке, заставляет каждую кость в моем теле протестовать. Натягиваю капюшон ниже на голову и сердито шагаю дальше, не в силах развернуться. – Я ценю, что ты не устраиваешь из этого драму, – добавляет Авелин, теснее прижимаясь к боку подруги.

– Шутишь? Ты мне почти как сестра, будет здорово, если вы с Брэдли поженитесь, тогда у нас с тобой будет одна фамилия.

Мимолетный смешок растворяется в воздухе, когда Авелин качает головой.

– Ну не знаю, по-моему ты слишком торопишь события, мы ведь даже ни разу не были на свидании…

– И что? Отец уже все рассчитал, помяни мое слово, через полгода или год ты станешь будущей миссис ван Аллен!

Я рычу и стискиваю зубы так сильно, что они скрипят. Понимаю свою ошибку только когда Авелин вдруг останавливается, резко оглядываясь. Мне требуется доля секунды, чтобы нырнуть за живую изгородь.

– Ты слышала это? – ее голос звучит ближе, чем раньше, и тихие шаги сообщают о ее приближении. Любопытство Авелин Кинкейд порой пересиливает ее инстинкт самосохранения, она бесстрашна, и это одна из вещей, которые мне в ней нравятся.

– Да просто ветер играется с мусором, – отвечает Мэдисон. Забавно, именно так нас с братьями однажды назвал мэр Кинкейд – мусор.

– Хм, наверное, – Авелин удаляется, но бубнит себе под нос. – Или может быть призраки.

Интересно.

Я верю лишь в один вид призраков, они бесплотны и даже не имеют видимых очертаний. Проще говоря – это последствия принятых нами решений, преследующие и напоминающие о себе до конца жизни. Скелеты в наших шкафах, если угодно. Таких не прогонишь спиритическим сеансом, они живут в головах, терзают души, не дают спокойно заснуть…

– А что у тебя с этим Бёрком? – спрашивает Авелин. Услышав свою фамилию, я снова выхожу на тропу, продолжая преследование.

Далее Мэдисон начинает рассказывать свою запутанную историю взаимоотношений с моим братом, и я отключаюсь, поскольку эта тема меня совсем не волнует. Мой взгляд остается прикованным к Авелин все время, пока они гуляют по городу, заходят в кафе, чтобы перекусить и снова гуляют до самого позднего часа. Потом подруги расходятся в паре кварталов от домов друг от друга, и я тенью следую за Авелин, наслаждаясь тишиной и звуком ее тихих шагов.

Она подходит к дому, я жду под деревом через дорогу, пока она не войдет в калитку, отделяющую большой двухэтажный коттедж от остального мира. Дом мэра обнесен забором и увешан камерами, поэтому дальше я не иду. Не сегодня. Стою так, пока в ее комнате не зажигается свет, а потом ухожу, все еще чувствуя на губах вкус вишни.

Глава 4

Авелин

В комнате пахнет свечами с корицей и чем-то, слабо напоминающим больницу. Мой взгляд невольно цепляется за тюбик антисептического крема для рук, лежащий на прикроватной тумбочке. Мэдди наносит его примерно каждые два часа, не считая тех раз, когда моет руки, тогда частота нанесений увеличивается. Это не новая особенность, понятия не имею, что стало причиной ее ОКР, но началось все еще в средней школе.

– Поверить не могу, что ты все это сохранила!

В моих руках коробка с некоторыми старыми вещами из нашего общего детства. Мы с Мэдди познакомились в кружке рукоделия мисс Лоуренс, уже тогда я была слишком повернута на рисовании, а Мэдисон просто перебирала любые занятия, лишь бы не умереть от скуки.

– Я надеялась продать что-нибудь на Ebay, когда ты станешь великой художницей, – иронично говорит Мэдди, захлопывая дверь спальни ногой. Она ставит поднос с закусками на пол перед нами и усаживается рядом, опираясь на спинку кровати, после чего тычет пальцем в верхний левый угол ежегодника. – Помнишь зануду Стива? Говорят, во время реконструкции Карли Грэхем заехала задницей ему по носу, когда спускалась с лестницы. Теперь они пара.