Я уже умирал сегодня

Он не сказал этого вслух.

Просто убрал дневник и налил ей ещё чаю.

— Завтра поговорим, — сказал он.

Она кивнула. Взяла кружку. И долго смотрела в неё, как будто там внутри было что-то что она почти могла разглядеть.

Они поднялись в комнату не сговариваясь.

Легли — каждый на своей стороне, как уже привыкли — и в темноте просто смотрели друг на друга. Не говорили. После всего что было сегодня слова казались лишними.

За окном шумел дождь — тихий, ровный, начавшийся пока они ужинали.

Каэль смотрел на её лицо в полутьме и думал про рожь которую она помнила. Про руки с прожилками. Про то как она сидела на полу и держала его до конца.

Она смотрела на него — и он не мог прочитать что именно в её взгляде, просто что-то тёплое и очень серьёзное одновременно.

Потом она потянулась к нему. Каэль и опомнится не успел как оказался в её объятиях. Она нежно поцеловала его, а после отвернулась — Всё Каэль, спать пора! — выкрикнула она смущенно.

УТРО

Запах яиц и чего-то поджаренного добрался до него раньше чем он открыл глаза.

Каэль лежал секунду, улыбаясь в потолок — просто так, без причины.

Потом спустился вниз.

Эвери стояла у плиты спиной к нему, плечи чуть напряжены — он заметил сразу.

— Доброе утро, — сказал он.

— Садись, — ответила она. Коротко. Не оборачиваясь.

Он сел. Она поставила перед ним тарелку — аккуратно, не глядя на него — и села напротив со своей.

Тишина.

Каэль взял вилку.

— Эвери —

— Не надо, — сказала она. Посмотрела наконец — прямо, с тем выражением которое означало что она уже всё решила внутри и обсуждению это не подлежит. — Вчера было на эмоциях. После всего что случилось. Не поднимай эту тему.

Он смотрел на неё секунду.

Потом усмехнулся — тихо, почти про себя — и снова взялся за вилку.

— Договорились.

Она прищурилась.

— Что смешного.

— Ничего, — сказал он невозмутимо. — Ем.

Она смотрела на него ещё момент подозрительно, потом тоже взялась за вилку.

Они ели молча. За окном было пасмурно после вчерашнего дождя, улица блестела мокрой мостовой.

— После завтрака идём в гильдию, — сказала она. — Там есть одно задание. Я вчера краем глаза видела на доске — интересное.

— Какое?

— Узнаешь когда придём, — она встала убирать тарелки. — Доедай.

Каэль смотрел на её спину и думал что она так и не сказала это больше не повторится— просто не поднимай тему. Это были очень разные вещи.

Он не сказал этого вслух.

Просто доел.

Глава 4 - Почему здесь такие жуткие монстры? / Проклятие оказалось ошибкой?!

ГИЛЬДИЯ. ДОСКА ЗАДАНИЙ.

Задание висело отдельно от остальных — не на общей доске, а на маленькой боковой, обитой красной тканью. Каэль сразу заметил что к ней никто не подходит.

Эвери подошла. Прочитала. Отошла.

— Вот это, — сказала она.

Он прочитал.

Разведка северного леса Кэрвал. Последние три отряда не вернулись. Нужна информация о природе угрозы. Оплата — тройная ставка. Живыми.

— Три отряда, — сказал он.

— Тройная ставка, — ответила она.

— Эвери.

— Каэль.

Он посмотрел на неё. Она смотрела на него — спокойно, уверенно, с тем выражением которое означало что она уже всё взвесила.

— Мы разведка, — сказала она. — Не зачистка. Дойти, посмотреть, и вернуться. Ничего сложного.

— Три отряда не вернулись! — вскрикнул Каэль

— Потому что лезли драться, — она пожала плечами. — Мы умнее.

Он помолчал секунду.

— Договорились, — сказал он.

ДОРОГА К КЭРВАЛУ. ПЕРВЫЙ ДЕНЬ.

Лес начинался постепенно — сначала редкие деревья вдоль тракта, потом они становились гуще, выше, темнее. К полудню солнце уже еле пробивалось сквозь кроны.

Они шли и разговаривали — о чем-то, например про то что Эвери однажды провела в лесу две недели из-за сломанного компаса.

— Как ты ориентировалась?

— По мху, — сказала она. — И по звёздам ночью.

— Мох не всегда растёт с северной стороны, — с видом знатока возразил Каэль.

— Знаю, — она усмехнулась. — Я поняла это на четвёртый день.

— И?

— И пошла на запад вместо севера. Но в итоге вышла к реке, а река привела к городу. — Она пожала плечами. — Не самый эффективный маршрут.

— Ну хоть не потерялась, — он усмехнулся

— Эй! Да я никогда не терялась! — она стукнула его по плечу.

Каэль шёл рядом и задумался "А что если бы мы не встретились, там, на площади..." Он уже так привык к Эвери, что бы он делал без нее?

ПЕРВАЯ НОЧЬ. ЛАГЕРЬ.

Костёр разожгли быстро. Эвери готовила — что-то простое на походном котелке, Каэль сидел рядом и слушал лес.

Лес был тихим. Не мёртвым — просто внимательным, как будто прислушивался в ответ.

— Замечаешь? — сказал он.

— Что?

— Птиц нет.

Эвери подняла голову. Прислушалась.

— С полудня, — сказала она. — Я заметила.

— И не сказала.

— Ну вообще я не думала что это так важно.

Он посмотрел на неё.

— Эвери. Говори когда замечаешь такое.

— Договорились, — она помешала в котелке. — Едим и спим по очереди. Три часа ты, три я.

Они ели молча, слушали тишину, и тишина слушала их.

ВТОРОЙ ДЕНЬ.

Деревья стали другими.

Не сразу — постепенно, незаметно. Сначала просто крупнее, потом кора начала темнеть, потом стволы приобрели странный синеватый оттенок как будто внутри что-то светилось очень слабо.

— Мана, — сказала Эвери тихо, не вынимая камня из кармана — он гудел сам, она чувствовала через ткань. — Здесь концентрация выше обычной.

Каэль шёл осторожно, прислушивался к себе. Лёгкое давление за глазами — не боль, просто присутствие. Терпимо.

— Пока нормально, — сказал он.

— Говори если изменится.

— Скажу, скажу.

К вечеру второго дня они вышли на небольшую поляну — трава здесь была приплюснута к земле широкими кругами, как от чего-то тяжёлого которое ходило по ней много раз.

Следы.

Большие. Раздвоенные как копыта — но с когтями по краям.

Эвери присела, провела пальцем по краю отпечатка.

— Свежие, — сказала она тихо. — Несколько часов.

Каэль смотрел на следы. Потом на лес вокруг поляны.

— Лагерь здесь лучше не разворачивать, — сказал он.

— Согласна.

ВТОРАЯ НОЧЬ.

Они нашли место между двумя огромными корнями — прикрытое с трёх сторон, с хорошим обзором на четвёртую. Костра не разжигали.

Каэль дежурил первым.

Лес молчал. Ни птиц, ни насекомых, ни ветра — абсолютная, ватная тишина которая давила на уши.

Потом пришёл запах.

Сначала едва заметный — гниль, сырость, что-то органическое и нехорошее. Каэль прикрыл нос рукой и разбудил Эвери одним касанием плеча.

Она проснулась мгновенно — без звука, рука сразу на ноже.

Он указал носом вперёд.

Она понюхала. Едва заметно поморщилась.

Они сидели неподвижно.

И тогда пришёл звук.

Сначала далёкий — низкий, вибрирующий рёв, не похожий на что либо знакомое Каэлю, что-то что не должно существовать. Потом второй голос подхватил, третий.

И под всем этим — цокот.

Ритмичный, тяжёлый, множественный. Как будто табун двигался через лес, но табун который рычал.

Эвери придвинулась к нему. Их плечи соприкоснулись.

Каэль смотрел в темноту между деревьями — и в темноте, далеко, появились огни. Не костры. Глаза. Парные, жёлтые, на высоте которая не подходила ни для волка ни для лошади.

Много глаз.

Рёв стал ближе.

Они вылетели из темноты без предупреждения.

Каэль успел увидеть только жёлтые глаза — близко, слишком близко — и прыгнул влево.

Темнота.

Палатка. Рёв.

Он бросился вправо ещё до того как они появились — инстинкт, память тела.

Что-то тяжёлое зацепило его по касательной. Кости хрустнули.

Темнота.

Палатка.

В этот раз он не двигался сам — схватил Эвери и швырнул в сторону, подальше от края поляны.

Она улетела в кусты.

Он не успел уйти. Успел лишь увидеть свое тело, что упало без головы.

Темнота.

Палатка.

— В кусты, — выдохнул он Эвери прежде чем она успела открыть рот. — Сейчас, быстро —

Она уже двигалась — но один из существ зашёл сбоку, Каэль не видел его, не мог видеть в такой темноте —

Темнота.

Палатка.

Пятый раз.

Каэль стоял на коленях среди корней и дышал — быстро, рвано — и что-то внутри него начало ломаться. Не от страха. От усталости. От того что он знал что будет и не мог остановить, снова и снова и снова —

Эвери крикнула что-то за его спиной.

Эти твари были везде — он слышал их дыхание, их цокот, их рёв со всех сторон, и темнота вокруг была живой и двигалась —

Что-то щёлкнуло внутри него.

Не магия. Что-то глубже магии — там где были пробоины в душе, где мана утекала не задерживаясь — оттуда, из этих самых пустот, рванулось наружу всё сразу.

Он не контролировал это.

Просто — выдох. Один. Резкий.

Глухой хлопок прокатился по лесу — не взрыв, не гром, что-то между, что-то что почувствовалось скорее в груди чем в ушах. Ударная волна разошлась во все стороны, невидимая, плотная.

Ближайшего гривари швырнуло на дерево — он прошёл сквозь ветку насквозь и завис там, дёрнулся раз и затих. Второго разорвало в воздухе — просто разорвало, без звука, только что-то тёмное брызнуло на кору. Остальных раскидало по поляне — кто-то поднялся, кто-то нет, но все они отступили, в темноту, и цокот удалялся быстро.

Тишина.

Каэль стоял на коленях и смотрел на свои руки.

Они дрожали.

Эвери вышла из кустов — медленно, с ножом в руке, огляделась. Подошла к тому что висело на ветке.

Посмотрела.

— А, — сказала она. Спокойно, с лёгким удивлением. — Это же гривари.

Каэль поднял на неё взгляд.

— Странно что они здесь, — она повернулась к нему. — Обычно это не их место обитания. Они живут гораздо севернее, у болот.

— Эвери, — сказал он тихо.

— Что?

— Я только что — ты видела что я сделал?

Она посмотрела на него. Потом на поляну. Потом снова на него.

— Видела, — сказала она просто. — Это было твоей магией?

— Не знаю, — честно ответил он. — Я не контролировал.

Она убрала нож. Подошла, присела рядом на корни — посмотрела на его трясущиеся руки.

— Болит?

— Нет, — он подумал. — Пусто. Просто очень пусто внутри.

— Мана вышла вся разом, — сказала она. — Через дырки. Как прорвало плотину.

Он кивнул.

— Нам нужно уходить, — сказала она. — Они вернутся и приведут больше.

— Знаю.

Она встала, протянула ему руку.

Он взял.

Они шли быстро — не бежали, но темп держали высокий. Каэль двигался и одновременно листал дневник, пристроив его на сгибе локтя.

— Диктуй, — сказала Эвери. — Я запишу, ты смотри под ноги.

— Сам справлюсь.

— Ты пять раз умер за последние полчаса, дай дневник.

Он отдал.

Она шла рядом и писала не глядя — привычка, выработанная за годы заданий. Он диктовал коротко, по пунктам — первая смерть, влево, удар в грудь. Вторая, вправо, то же самое. Третья — откинул её, не успел. Четвёртая, пятая.

— Стоп, — сказала она.

— Что?

— Ты каждый раз пытался спасти меня сначала, — она не смотрела на него, продолжала писать. — В третий раз ты меня швырнул в кусты.

— Да.

— И умер из-за этого.

— Да.

Она замолчала на несколько шагов.

— Не делай так, — сказала она наконец.

— Эвери —

— Я услышала тебя, — она закрыла дневник и посмотрела на него. — Но не делай так. Ты умираешь — это не просто слова. Ты проживаешь это каждый раз. Это больно?

— Да.

— Тогда не делай так ради меня.

Он смотрел на неё.

— Ты серьёзно, — сказал он.

— Абсолютно.

— Эвери. Ты понимаешь что я возвращаюсь, да? Я не остаюсь там.

— Ты возвращаешься, — повторила она. — Но ты там был. Каждый раз — был. — Она передала ему дневник обратно. — Я не могу себе представить что ты умираешь. Ты — именно ты — всегда находишь выход. Всегда. И вот ты говоришь мне что умирал пять раз подряд и я даже не видела этого, — она покачала головой. — Это странное ощущение.

— Какое?

Она подумала секунду.

— Как будто ты несёшь что-то очень тяжёлое, — сказала она медленно. — Один. И я рядом конечно, но ничего не вижу. Я не могу представить чтобы ты умер!

Он не ответил сразу.

— Теперь видишь, — сказал он наконец. — Дневник для этого.

Она кивнула. Помолчала.

— Расскажи про гриварей, — сказал он, меняя тему. — Откуда они вообще взялись здесь.

Она приняла смену темы без возражений.

— Обычно они живут на севере, у полу-пустынь, — сказала она. — Засушливые места, редкая растительность. Они падальщики по природе — нападают только на тех кто истощён или уже умирает. Здоровых людей в норме обходят стороной.

— Тогда почему напали на нас.

— Вот именно, — она нахмурилась. — Мы не истощены. Мы не умираем. По всем правилам они должны были уйти.

— Если только, — сказал Каэль медленно, — они почувствовали что-то другое.

Эвери посмотрела на него.

— Твои смерти, — сказала она тихо.

— Я умирал пять раз подряд на этой поляне, а до этого еще четыре — сказал он. — Для них — это запах смерти. Постоянный, повторяющийся. Может они и шли на него.

Она молчала секунду.

— Это значит, — сказала она медленно, — что пока ты умираешь рядом с любым падальщиком —

— Они будут идти на меня, да, — закончил он. — Полезное знание.

— Жуткое бррр, — Эвери вздрогнула.

— Это одно и то же.

Они шли дальше, и лес вокруг был тих — гривари не возвращались, пока что — и где-то впереди между деревьями начинало светлеть небо.

— Дальше или назад? — спросила она.

— Мы взяли задание на разведку, — сказал он. — Дальше.

Она кивнула и пошла первой.

Они вышли на небольшую прогалину — и остановились.

Кристалл стоял в центре, вросший в землю, высотой примерно по пояс. Багровый, глубокий, почти живой цвет — как будто внутри что-то пульсировало. Вокруг него трава была примята кругами — теми же следами что они видели на поляне, только здесь их было больше. Много больше.

— Вот значит почему, — сказал Каэль тихо.

Он шагнул ближе, присел, потянулся рукой —

— Не трогай, — сказала Эвери резко.

Он остановился.

Она стояла неподвижно и смотрела на кристалл с выражением которое он видел у неё редко — не страх, что-то между узнаванием и тревогой.

— Эвери?

— Это дьяволит, — сказала она тихо. — Я видела рисунок в старой книге. Один раз. Думала что они все уничтожены.

— И что нам это дает? В чем его смысл вообще?

— Излучение, — она не двигалась с места, говорила ровно как будто вспоминала текст. — Оно перестраивает животных поблизости. Любых. Самый безобидный кот начнёт охотиться на всех подряд. Гривари — падальщики по природе — под его воздействием становятся охотниками. Активными. Агрессивными.

— И значит что люди из тех трёх отрядов просто не понимали от чего погибают, — сказал Каэль.

— Именно. Они шли на разведку, на них нападали животные, они погибали. — Она наконец посмотрела на него. — Нейтрализовать дьяволит может только сингулярная мана. Уровень А или выше. Она единственная способна поглотить это излучение и запечатать его.

Пауза.

— Таких у нас в городе нет, — добавила она. — Ни одного аттестованного.

Каэль смотрел на кристалл.

— Кроме меня, — сказал он.

— Кроме тебя, — подтвердила она. — Но Каэль — твоя мана нестабильна. Пробоины в душе. Это может —

— Попробую, — сказал он.

Она смотрела на него секунду. Потом кивнула.

— Слушай меня внимательно, — она подошла, встала рядом, не вплотную к кристаллу. — Не пытайся разрушить его. Только поглотить излучение — снаружи, как будто накрываешь его чем-то. Представь что ты... обволакиваешь его. Закрываешь.

— Как одеяло, — сказал он.

— Примерно. Только изнутри наружу, из себя в него.

Он протянул руку. Остановился в паре сантиметров от поверхности.

Закрыл глаза.

Представил — внутри себя, там где была мана, через дырки, наружу — тихо, медленно, не взрывом как в прошлый раз, а осторожно. Как закрываешь окно в шторм — плотно, по краям.

Ничего.

— Ещё раз, — сказала Эвери спокойно.

Он попробовал иначе — не направлял, просто позволил. Отпустил контроль чуть больше чем было комфортно.

Кончики пальцев потеплели.

— Есть что-то, — сказал он.

— Не открывай глаза. Тяни дальше.

Он тянул — медленно, неловко, как тянут верёвку которую плохо держат руки. Что-то из него уходило в кристалл, и кристалл — он чувствовал даже не прикасаясь — начал меняться.

Он открыл глаза.

Багровое свечение стало тусклее. Не погасло — просто приглушилось, как лампа под абажуром.

Эвери смотрела на кристалл. Потом на него.

— Получилось, — сказала она. Тихо, почти удивлённо.

— Плохо получилось, — сказал он. — Только приглушил.

— Каэль, — она повернулась к нему, — ты вообще впервые в жизни осознанно использовал магию. С нестабильной душой. И ты называешь это плохо.

Он посмотрел на свои руки. Усталость была другой — не физической, а чуть глубже.

— Унести сможем? — спросил он.

— Если завернуть во что-то плотное, — она уже снимала куртку. — Моя куртка с усилением. Излучение хотя бы частично заблокирует пока несём.

— Ты замёрзнешь.

— Я в порядке. Держи.

Они завернули кристалл аккуратно, обмотали верёвкой. Каэль взял — тяжёлый, неудобный, но терпимо.

— В гильдии за это дадут отдельную награду, — сказала Эвери, забирая мешок с остальным снаряжением. — Дьяволит редкость. А нейтрализованный — тем более.

— Частично нейтрализованный.

— Всё равно редкость. — Она посмотрела на него. — Идём?

Он кивнул.

Они двинулись обратно, и лес вокруг был тише — гривари не появлялись, и Каэль думал что излучение ослабло достаточно чтобы их отпустить.

Или они просто поняли что добыча здесь опасная.

Оба варианта его устраивали.

К вечеру того же дня они уже были в городе.

ГИЛЬДИЯ. ВЕЧЕР.

Клерк за стойкой позвал кого-то в глубину здания — и через минуту вышел гильдмастер.

Каэль ожидал кого угодно. Вышел невысокий мужчина лет сорока, в простой одежде без украшений, с единственным жетоном на груди — тёмным, почти чёрным, с едва заметным внутренним свечением.

— Эвери, — сказал он. — Давно не видел тебя на красной доске.

— Случай подвернулся, — ответила она.

Он посмотрел на дьяволит который они выложили на стойку — завёрнутый, обмотанный, но свечение сквозь ткань всё равно просачивалось чуть багровым.

— Кто нейтрализовал?

— Он, — Эвери кивнула на Каэля.

Гильдмастер посмотрел на Каэля. Долго, внимательно — не оценивающе, скорее как смотрят когда видят что-то неожиданное.

— Ранг?

— Я пока еще без ранга в гильдии, — смущенно сказал Каэль.

— Аттестация?

— Сингулярность. Уровень А. Но аттестатор добавил что у меня есть некие "разломы" в душе...

Молчание.

Гильдмастер обернулся к клерку.

— Принеси золотой жетон, — сказал он. — И эктолитовый.

Клерк исчез за дверью. Гильдмастер снова посмотрел на Каэля.

— Нейтрализовать дьяволит с неприсвоенным рангом и разломами в душе, — сказал он ровно. — Это либо безрассудство либо что-то интересное.

— Скорее второе, — сказал Каэль.

— Посмотрим, — гильдмастер чуть кивнул.

Клерк вернулся с двумя жетонами на подносе.

Эктолитовый был красивым — глубокого сине-зелёного цвета, почти прозрачный у краёв, с тонкой гравировкой по периметру. Он лёг на стойку перед Эвери.

Она смотрела на него секунду не двигаясь.

— Эвери, — сказал гильдмастер. — Платиновый был заслужен. Это — тоже.

Она взяла жетон. Сжала в ладони.

— Спасибо, — сказала она тихо.

Золотой лёг перед Каэлем. Тяжёлый, тёплый, с простым знаком гильдии в центре.

— Для начала достаточно, — сказал гильдмастер. — Растите.

И ушёл обратно — так же просто как появился.

— Разломы в душе? Хи-хи, ты серьезно? — с ехидной улыбкой спросила Эвери

— Ну, знаешь, всяко лучше каких-то там дырок, как сказал тот старикан! — раздраженно ответил Каэль.

— Да ладно тебе, пойдем на рынок! — засмеявшись Эвери стукнула его по плечу.

Деньги они несли в двух мешочках — по одному каждый, и оба были неприлично тяжёлыми.

— Что берём сначала? — спросил Каэль.

— Всё, — сказала Эвери.

Она шла по рынку бодро, в припрыжку и что-то напевая себе под нос. Каэль едва успевал.

Чайный набор нашли у пожилого торговца в дальнем ряду — керамика, тёплого глиняного цвета, с простым орнаментом по краю. Эвери взяла в руки чайник, повертела, поставила обратно, снова взяла.

— Берём? — спросила она.

— Ты уже держишь его пять минут.

— Значит берём.

Посуду выбирали дольше — она была придирчивой, отставляла тарелки с малейшими сколами, проверяла дно, стучала по краям. Каэль стоял рядом и молчал, что было единственным правильным решением.

Стол нашли у столяра — небольшой, из тёмного дерева, с парой царапин которые Эвери объявила характером а не дефектом. Столяр обещал доставить к вечеру.

Постельное, шторы — плотные, тёплого охристого цвета — и ещё какие-то мелочи которые Эвери подбирала по пути, не объясняя зачем, просто клала в мешок.

— Это что? — спросил Каэль, глядя на небольшую деревянную птицу которую она вертела в руках.

— Красивая.

— Это нам вообще нужно?

— Это красивая покупка, — она положила птицу в мешок. — Не всё должно быть обязательно нужным!

Он не стал спорить.

Столяр доставил стол когда они ещё разбирали покупки — поставили у окна, Эвери сразу накрыла новой скатертью, отошла, посмотрела.

— Хорошо, — сказала она.

— Угу.

Шторы вешали вдвоём — Каэль держал, она крепила, командовала где выровнять, он выравнивал. Получилось не идеально с первого раза, со второго тоже, с третьего она была удовлетворена.

Посуду расставили на полках — Эвери знала куда что, Каэль подавал. Чайный набор занял отдельную полку, почётную.

Деревянная птица встала на подоконник.

К ночи дом выглядел иначе — теплее, плотнее, как будто стены чуть сдвинулись и стало уютнее. Эвери заварила чай в новом чайнике — первый раз, торжественно, без слов — и они сели за новый стол у окна.

За окном темнело. Город засыпал.

— Хорошо получилось, — сказал Каэль.

— Да, — согласилась она. Смотрела в кружку, потом на птицу на подоконнике, потом на него. — Каэль.

— Что.

— Золотой жетон, — она кивнула на его куртку где он лежал в кармане. — Ты понимаешь что это значит?

— Официально принят в гильдию.

— Это значит что тебе здесь есть место, — сказала она просто. — Официально.

Он смотрел на неё. Потом на птицу на подоконнике. Потом на новый стол под руками.

— Знаешь, — сказал он тихо, — я первый раз с момента как оказался здесь не думаю о том чтобы вернуться домой.

Она не ответила. Просто смотрела на него через стол — тепло, серьёзно.

За окном шумел город. Чай остывал в новых кружках.

Прошло некоторое время, Каэль и Эвери пошли спать по своим комнатам, новое постельное было шелковым по ощущениям, можно было раствориться в кровати, что Каэль и сделал, он провалился в сон довольно быстро.

***

Он наблюдал за собой со стороны.

Это было странно — видеть собственную спину, собственные плечи, и знать что это он, но не чувствовать тела. Просто наблюдатель в темноте.

Гривари. Поляна. Он умирал — быстро, без звука — и падал.

Эвери бросалась к нему. Кричала его имя. Держала голову на коленях, раскачивалась, и в этом движении было что-то невыносимое — такое горе которое не умещается в теле.

Потом она поднимала голову.

И смотрела прямо на наблюдателя.

Улыбалась.

Не тепло. Не грустно. Широко, слишком широко, с углами рта которые шли чуть выше чем должны, и глаза при этом оставались пустыми — как два тёмных окна в нежилом доме.

Темнота. Сброс.

Снова поляна. Снова он падал. Снова она плакала — искренне, надрывно — и снова поднимала голову и смотрела на наблюдателя с той же улыбкой.

Ещё раз. Ещё.

Каждый раз горе было настоящим. Каждый раз улыбка тоже была настоящей. И непонятно было что из этого страшнее.

Потом комната.

Он смотрел на неё через что-то треснувшее — как через разбитое стекло, реальность по краям расходилась трещинами. Эвери сидела на стуле у окна, спиной к нему.

Он моргнул.

Она стояла прямо перед ним. Лицо в лицо. Он не видел как она переместилась.

— Эвери —

Она была у стены. Боком, неестественно — плечо вывернуто, голова наклонена под углом который не бывает у живых людей. Смотрела на него.