Я уже умирал сегодня

Каэль бросился к ней — поймал, опустил на землю, руки уже на её руках —

— Эвери, смотри на меня, смотри —

Она смотрела. Но как-то мимо.

— Кто, — сказал он. — Кто это сделал, откуда —

Он поднял голову. Улица была пустой. Никого. Только они двое и тихий переулок и далёкий шум рынка.

— Не, — она что-то пыталась сказать. — Не у...

— Молчи, — сказал он. — Молчи, я сейчас —

Он не знал что сейчас. Он не умел лечить. Он не знал где врач. Он не знал ничего —

Её руки стали тяжёлыми.

— Эвери.

Тишина.

— Эвери —

Что-то ударило его сзади. Резко, быстро, без предупреждения.

Темнота.

***

Солнце.

Камень.

Площадь.

Каэль лежал на спине и смотрел в небо — и впервые с тех пор как всё началось у него не было ни одной мысли. Просто пустота. Просто небо не того оттенка.

Потом пришла одна мысль.

Эвери.

Он закрыл глаза.

Глава 2 - Мана убьет меня!

В этот раз, солнце не било в глаза, он не лежал, он просто стоял, а впереди шла Эвери. Впервые он не вернулся на площадь... Это странно? Ну конечно же это странно! - подумал он про себя.

Они шли домой. Но что-то поменялось. Непонятно.

Каэль знал этот маршрут — каждый поворот, каждую трещину в мостовой. Знал и то что будет за следующим углом, и от этого знания что-то сжималось в груди. Но откуда он настолько хорошо мог все это знать?

— Стой, — сказал он.

Эвери обернулась. — Что?

— Не туда.

Она смотрела на него. Тот самый взгляд — быстрый, оценивающий, как будто считывает что-то что он не говорит вслух.

— Предчувствие, — сказал он коротко. — Просто предчувствие.

Пауза.

— Иди домой другой дорогой, — сказала она наконец. Голос ровный, но что-то в нём изменилось. — Я пройду здесь сама.

— Эвери —

— Иди, Каэль.

Он смотрел на неё секунду. Потом кивнул и пошёл.

За угол зашёл — и остановился. Прислушался.

Тишина. Потом — короткий звук, металл о металл.

Он побежал обратно.

Она стояла над одним из них — тот лежал у стены, держался за голову. Второй был ещё на ногах, и Каэль влетел в него плечом не останавливаясь, они покатились по мостовой, он оказался сверху и ударил — неловко, не как боец, но с весом — и ещё раз, и незнакомец обмяк.

Тишина.

Каэль сидел на мостовой и дышал. Эвери стояла рядом — оба в капюшонах, лиц не видно.

— Ты должен был уйти, — сказала она.

— Я ушёл, — ответил он. — Недалеко.

Она посмотрела на него. Потом на двух незнакомцев.

— Верёвка в сумке, — сказала она. — Вяжи.

Допрос проходил в узком промежутке между домами, куда они оттащили обоих. Первый молчал — демонстративно, с видом человека который умирать не боится. Каэль смотрел на него и думал что с такими людьми разговаривают иначе.

Второй был моложе. Это было заметно по тому как он дышал.

— Зачем, — сказал Каэль. Просто зачем. Без интонации.

Молчание.

Эвери присела рядом со вторым. Что-то сказала тихо — Каэль не расслышал. Тот дёрнулся.

Потом ещё один вопрос. Ещё.

Молодой сломался на третьем.

— Ты, — он смотрел на Каэля, — от тебя идёт аура. Мы её почувствовали как только ты появился в городе.

— Какая аура, — сказал Каэль ровно.

— Проклятия, — парень сглотнул. — О таких не говорят вслух. Чтобы не сеять панику. Руководство Гильдии Весов приняло решение — источник нужно устранить. Тихо. До того как кто-то почувствует и начнёт задавать вопросы.

Тишина.

— Гильдия, — повторила Эвери медленно. Её голос был странным. — Наша гильдия.

— Не ваша, — сказал парень. — Верхушка. Вы не знали.

Каэль смотрел на свои руки. Потом на него.

— Давно они это решили?

— Как только ты зарегистрировался у аттестатора. Он обязан докладывать о сингулярных. Всегда.

Они отпустили молодого. Первый так и не сказал ни слова — они оставили его связанным и пошли.

Шли молча долго.

— Ты знал, — сказала Эвери наконец. Не вопрос.

— Нет, — сказал он. — Я знал что там будет опасно. Не знал почему.

Она остановилась.

— Каэль. Аура проклятия — это правда?

Он смотрел прямо на неё.

— Да, — сказал он.

Она долго молчала. Потом пошла дальше.

— Дома расскажешь, — сказала она. — Всё.

Он шёл рядом и думал что всёэто очень много. И что он понятия не имеет с чего начать. И что она, пожалуй, заслуживает честного ответа — впервые за долгое время кто-то спрашивал не из любопытства а потому что имел право знать.

Наконец-то они пришли домой, закрыв дверь Каэль увидел что на улице полил дождь, это была его любимая погода, сидеть за столом, слушая звуки дождя за окном. Тем временем Эвери недовольно сняла свой плащ, повесив его на вешалку она что-то бурчала себе под нос. Она поставила чайник. Каэль сел за стол и смотрел на свои руки.

— Говори, — сказала она. Спиной к нему, у плиты.

— С чего начать.

— С начала.

Он помолчал секунду. Потом начал.

Рассказывал ровно — без лишних слов, почти как отчёт. Другой мир, ресторан, туалет, площадь. Она не перебивала. Чайник закипел — она не пошевелилась. Он рассказал про первую ночь в лесу. Про то как проснулся снова на площади. Про второй раз. Про третий.

— Каждый раз одно и то же место, — сказал он. — Каждый раз с начала. Но я помню всё.

Эвери обернулась. Смотрела на него.

— Ты умирал, — сказала она медленно. — И возвращался. Несколько раз.

— Да.

— И каждый раз — ко мне.

Он посмотрел на неё.

— Каждый раз к тебе.

Она долго молчала. Потом села напротив — не налила чай, просто села — и смотрела на него с выражением которое он не смог прочитать.

— Аттестатор сказал про дырки в душе, — произнесла она наконец.

— Да.

— Это от этого?

— Наверное.

— Каэль, — она говорила очень ровно. — Ты понимаешь что это —

Он не услышал что именно.

Потому что что-то горячее и резкое поднялось изнутри — он успел подумать не сейчас— и накрыло.

Он сполз со стула на пол раньше чем понял что падает. Услышал как она вскрикнула, потом её руки — на плечах, на лице — и кровь во рту, и темнота не как смерть а просто как провал, и последнее что почувствовал — холод пола под щекой.

***

Потолок был деревянный. Он смотрел на него долго прежде чем понял где находится.

Своя комната. Кровать. За окном светло — день, непонятно какой.

Он попробовал встать.

Не вышло.

— Лежи, — сказала Эвери.

Она сидела у стены на стуле — с книгой, но книга была закрыта на коленях. Она просто сидела и смотрела на него.

— Сколько, — спросил он. Голос был чужой, хриплый.

— Три дня.

Он закрыл глаза.

— Ты всё это время —

— Лежи, — повторила она.

Он лежал. Слышал как она встала, загремела чем-то у стола, вернулась. Тёплая кружка появилась у его руки.

— Пей.

— Что это.

— Пей.

Он выпил. Горькое, травяное, неприятное.

— Гадость, — сказал он.

— Помогает.

Она забрала кружку и снова села. Он смотрел в потолок.

— Эвери.

— Что.

— Ты не ушла.

Молчание.

— Некуда было идти, — сказала она наконец. — Задание отменили.

— Понятно.

Пауза.

— Каэль.

— Что.

— Следующий раз когда захочешь рассказать что-то важное, — она говорила ровно, — выбери момент когда не падаешь в обморок сразу после.

Он не ответил секунду.

Потом засмеялся — тихо, почти беззвучно. Первый раз за несколько дней.

— Постараюсь, — сказал он.

Она не засмеялась в ответ. Но что-то в её плечах чуть опустилось — как будто она держала что-то тяжёлое и наконец поставила на пол.

За окном шумел город. Каэль лежал и слушал её дыхание и думал что три дня она сидела на этом стуле и никуда не ушла.

И что это, пожалуй, важнее любого объяснения.

На четвёртый день он смог сесть без помощи.

На пятый — дойти до окна. Стоял там долго, смотрел на улицу, на людей которые шли по своим делам и понятия не имели что в доме над лавкой с травами человек учится заново держаться на ногах.

— Хватит, — сказала Эвери за спиной. — Ляг.

— Я стою.

— Вижу что стоишь. Ляг.

— Эвери —

— Каэль.

Он лёг.

На шестой день она принесла еду и осталась — не у стены на стуле, а прямо за столом у его кровати. Поставила две тарелки.

— Ешь, — сказала она. — И говори. Нормально на этот раз, без крови на полу.

Он посмотрел на неё. Потом на тарелку.

— С чего начать.

— С того на чём остановился.

Он ел и говорил — медленно, обдуманно. Она слушала и не перебивала, только иногда задавала короткие точные вопросы. Про циклы. Про то что сохраняется и что нет. Про аттестатора и дырки в душе.

— Подожди, — сказала она когда он закончил. — Ты рассказал мне. И ничего не случилось.

— Да.

— Но обычно такие силы даруются темными сущностями, а они не любят свидетелей.

— Незнаю.

Она помолчала. Смотрела на свою тарелку.

— Значит со мной что-то не так, — сказала она медленно. — Или с тобой. Или с нами обоими.

— Или ты просто исключение, — сказал он.

— Люди не бывают исключениями из законов тёмных сил, Каэль.

— Ты бываешь, — сказал он просто.

Она не ответила. Но взяла со стола небольшую книжку в тёмной обложке и открыла на первой странице.

— Я начала записывать, — сказала она. — Пока ты лежал. Ключевые события, даты, детали. На случай если у тебя будут провалы.

Он смотрел на её почерк — быстрый, чёткий, без лишних украшений.

— Ты веришь мне, — сказал он. Не вопрос.

— Я видела как ты упал, — сказала она. — И видела что было до этого. Глупо не верить.

Он молчал секунду.

— Эвери. Если это правда — если такие силы действительно не любят свидетелей — ты можешь быть в опасности. Просто от того что знаешь.

Она закрыла книжку. Посмотрела на него прямо.

— Ты три дня лежал без сознания, — сказала она. — И первое что говоришь когда лучше — что я в опасности.

— Это важно.

— Знаю. Запишу, — она открыла книжку снова и что-то написала. — Назовём это как-то. Чтобы не говорить каждый раз тёмные силы не любят свидетелей.

Он думал секунду.

— Закон свидетеля, — сказал он.

Она написала. Подчеркнула.

— Закон свидетеля, — повторила она. — Хорошо. И почему на меня он не действует — это вопрос открытый.

— Открытый, — согласился он.

Она снова посмотрела на него — долго, с тем самым выражением которое он до сих пор не научился читать.

— Поправляйся, — сказала она наконец. — Послезавтра идём в гильдию. Нам нужны деньги и нам нужна информация. И сидеть дома я больше не намерена.

***

Послезавтра он встал сам, оделся сам, спустился вниз сам.

Эвери стояла у двери — куртка, дневник в сумке, привычный деловой вид. Посмотрела на него. Молча кивнула.

Они вышли.

Город шумел как обычно. Солнце было то самое — чуть теплее чем надо, чуть ярче.

Каэль шёл рядом с ней и думал что дневник в её сумке весит, наверное, совсем мало. И что это самое важное что у него сейчас есть.

ГИЛЬДИЯ ВЕСОВ спустя пару часов

Внутри было людно — гул голосов, стук кружек, доска объявлений у стены завешана листками с заданиями. Эвери шла к доске уверенно, Каэль за ней.

— Вот, — она ткнула в один листок. — Сбор мнемолитов. Камни удерживают ману, ценятся у алхимиков и аттестаторов. Платят прилично, искать не сложно если знаешь где.

— Знаешь?

— Знаю.

Она сорвала листок и пошла к стойке регистрировать заказ.

Каэль остался у доски — и почувствовал на себе взгляды раньше чем услышал голоса.

Двое за соседним столом, оба разглядывали Эвери у стойки с тем выражением которое не нуждается в переводе.

— А она ничего, я бы с ней... ух.. — сказал один достаточно громко чтобы услышали. — Новенький с ней ходит?

— Так пусть погуляет, — второй встал, направился к стойке.

Каэль не сдвинулся с места. Просто посмотрел.

Не зло. Не угрожающе даже — просто посмотрел, прямо, он все еще не понимал что за ним по пятам, буквально плетется аура смерти, а его взгяд может напугать неподготовленного воина.

Второй замедлился на середине шага.

Что-то в этом взгляде было не так. Не злость — там вообще не было ничего человеческого в привычном смысле, как будто на секунду в комнате открылась дверь и словно холодное жжение расползалось по телу.

Он остановился.

Потом, не сказав ни слова, медленно сел обратно за стол.

Первый посмотрел на него, потом на Каэля — и тоже притих, опустил взгляд в свою кружку.

Эвери вернулась с подписанным заказом, не заметив ничего.

— Идём, — сказала она. — Это в дне пути, к Шепчущим Холмам.

Каэль кивнул и пошёл за ней, не оглядываясь.

ШЕПЧУЩИЕ ХОЛМЫ день спустя.

Название оправдывало себя с первых минут.

Холмы тянулись вереницей, поросшие низкой серебристой травой которая шевелилась даже без ветра — тихо, едва заметно, будто дышала. Камни выступали из земли неровными грядами, серые с прожилками бледно-голубого, и если приложить ухо — Эвери показала это в первый час — можно было услышать слабый гул. Не звук, скорее ощущение звука.

— Отсюда и название, — сказала она. — Земля здесь насыщена остаточной маной. Холмы будто шепчут.

Воздух был чище чем в городе, прохладный даже под солнцем, и пах чем-то металлическим, едва ощутимым — Каэль не сразу понял что это и есть запах концентрированной маны, просвечивающей через камень.

Тропа вела между холмами вниз, в неглубокую долину где трава была гуще и серебро в ней — ярче, почти светящееся в тенях. Где-то вдалеке белели руины — старая башня, обрушенная наполовину, обвитая той же травой.

— Мнемолиты обычно ближе к разломам, — сказала Эвери, кивая на трещины в земле тут и там, узкие, тёмные, из которых тоже шёл этот слабый гул. — Чувствуешь что-то?

Каэль остановился. Закрыл глаза.

Что-то было — не звук, не образ, что-то на грани восприятия, как будто его нестабильная душа резонировала с этим местом сильнее чем обычная.

— Да, — сказал он тихо. — Чувствую.

Эвери посмотрела на него с интересом.

— Это хорошо, — сказала она. — Или плохо. Посмотрим.

Они спустились в долину, и шёпот холмов стал отчётливее — тихий, бесконечный, как будто сама земля разговаривала сама с собой на языке который почти можно было разобрать.

Эвери уже начала бегать и постукпивать по камушкам.

Первый час прошёл спокойно.

Они шли вдоль гряды, Эвери проверяла каждый камень — стучала по нему костяшками, слушала отклик.

— Этот пустой, — говорила она, переходя к следующему. — А этот — слышишь гул? Заряженный.

— Звучит одинаково для меня.

— Потому что ты не слушаешь. Слушай.

Каэль стучал по соседнему камню. Прислушался.

— Ничего.

— Значит пустой. Тренируйся.

Он шёл дальше, пробовал ещё. Где-то на пятом камне ему показалось что есть разница — едва заметная, но была.

— Этот, кажется, не пустой.

Эвери подошла, постучала. Кивнула.

— Слабый, но есть. Учишься.

Они работали молча какое-то время, потом она спросила:

— Готовить умеешь?

— Яйца умею.

— Это не готовка, это выживание.

— У нас яйца — это почти искусство.

— Сомневаюсь.

— Зря.

Она усмехнулась, не отрываясь от камня который проверяла.

— Дома готовить буду я, — сказала она. — А ты мыть посуду. Справедливо.

— Договорились.

Солнце клонилось к холмам, тени становились длиннее, когда Каэль наткнулся на камень крупнее остальных — почти с него ростом, наполовину вросший в землю, с прожилками не голубого, а тёмного, почти чёрного цвета.

— Эвери, — позвал он. — Глянь сюда.

Она подошла, постучала — и сразу отступила на шаг.

— Громкий, — сказала она тихо. — Очень громкий. Не трогай пока, дай я —

Но он уже взялся за камень обеими руками, потянул.

И почувствовал.

Из кончиков пальцев — тонкими чёрными струйками, как дым который течёт не вверх а вбок, противоестественно — потянулось что-то из него. Не боль. Что-то холоднее боли.

— Каэль, отпусти, — сказала Эвери резко.

Он не мог. Руки приклеились к камню, и чёрные нити продолжали вытекать, и камень под ними начал — двигаться.

Прожилки расползались, темнели, поверхность начала пузыриться как кипящая смола. Раздался звук — влажный, скрипящий, будто что-то рвалось изнутри камня.

Каэль наконец оторвал руки и отшатнулся.

Камень продолжал меняться сам.

Он вздувался неровными буграми, трескался, и из трещин текла густая чёрная жижа — медленно, как смола, капала на траву и трава под ней мгновенно чернела и съёживалась. Что-то внутри камня хрустнуло — глухо, тяжело — и проступили очертания: сгорбленная фигура, не больше собаки, но конечности слишком длинные, суставы вывёрнуты не в ту сторону.

Челюсть формировалась последней — и формировалась неправильно. Она отвисла набок, держалась на тонкой полоске чего-то похожего на сухожилие, и существо не могло закрыть рот, просто хрипело сквозь эту дыру, и с подбородка тянулась нитка чёрной слюны вперемешку с той же жижей что текла из камня.

Один глаз открылся — мутный, без зрачка. Второй так и не появился, просто пустая впадина.

Существо повернуло голову — медленно, со скрипом, как несмазанный механизм — и посмотрело на Каэля единственным глазом.

Он стоял и не мог двинуться.

Эвери уже была рядом.

Камень — обычный, с земли, размером с кулак — мелькнул у неё в руке один раз.

Глухой удар. Существо осело на бок, дёрнулось, и затихло — челюсть наконец оторвалась полностью и упала в траву отдельно, продолжая сочиться чёрным.

Тишина.

— Ну, — сказала Эвери, отряхивая руку, как будто только что прихлопнула муху. — Это было неожиданно.

Каэль смотрел на то что осталось.

— Что это было.

— Без понятия, — она пнула останки носком сапога, проверяя. — Но звучало громко, а ты — сингулярность с дырками в душе. Возможно совпадение оказалось не очень удачным.

— Возможно, — повторил он, голос ещё немного дрожал.

— Сядь, — сказала она. — Ты белый как мел.

Он сел прямо на траву.

Лагерь разбили чуть выше по склону, подальше от чёрного пятна на земле где трава так и не выпрямилась.

Костёр горел ровно. Эвери разложила мешок с собранными мнемолитами, считала их при свете огня.

— Девять, — сказала она. — Неплохо для одного дня. Без учёта твоего личного вклада в зоологию.

— Очень смешно.

— Я подумала что смешно.

Он лежал на спине, смотрел на звёзды — те самые, незнакомые, но теперь уже почти привычные — и думал что устал так, как не уставал ни в одном из предыдущих циклов.

— Эвери.

— Что.

— Спасибо. За камень. В смысле — за то что прихлопнула.

— Не за что, — она легла, повернувшись к костру спиной. — В следующий раз сам не трогай то что громко. Договорились?

— Договорились.

Тишина. Костёр трещал. Где-то в холмах что-то шептало — тихо, едва слышно, как и всегда.

Каэль закрыл глаза и подумал что это, пожалуй, был один из лучших дней за всё время здесь.

Несмотря на монстра.

УТРО СЛЕДУЮЩЕГО ДНЯ

Эвери сворачивала ткань палатки быстрыми привычными движениями, Каэль складывал мешок с мнемолитами рядом.

— Девять штук, — сказала она, проверяя мешок ещё раз. — Должно хватить на хорошую цену.

— Если донесём.

— Донесём. Это день пути, не неделя.

Он затянул верёвку на мешке, перекинул через плечо.

— Холмы красивые, — сказал он, глядя назад на серебристую траву которая всё так же тихо шевелилась. — Жуткие, но красивые.

— Шепчущие, — она подняла свой мешок. — Не зря название.

Они пошли. Тропа вела вверх, потом вниз, мимо тех же руин башни которые они видели вчера издалека.

— Дома сначала еда, потом гильдия, — сказала Эвери. — Я голодная как —

Каэль остановился.

Эвери прошла ещё пару шагов, не заметив, потом обернулась.

— Что?

Он стоял неподвижно. Потом рука дёрнулась к голове — резко, как от удара которого не было.

— Каэль?

Он не ответил. Колени подломились.

— Каэль!

Она бросилась к нему, поймать не успела — он упал на тропу, и из носа уже текла тонкая струйка тёмной крови, и глаза были открыты, но смотрели мимо неё, в небо, и зрачки —

— Каэль, смотри на меня, ЧТО С ТОБОЙ —

Он не дышал.

Эвери сидела с ним на тропе и кричала его имя, и руки тряслись когда она пыталась нащупать пульс который не находился, и холмы вокруг продолжали тихо шептать, как будто ничего не случилось.

Палатка.

Руки на ткани.

Каэль моргнул, глядя на свои пальцы которые сворачивали ту же верёвку которую он уже сворачивал.

— Девять штук, — сказала Эвери рядом, проверяя мешок. — Должно хватить на хорошую цену.

Он не ответил сразу.

— Эй, — она подняла взгляд. — Ты в порядке? Белый какой-то.

Каэль смотрел на неё.

Точка возврата сдвинулась,— подумал он. — Теперь оназдесь.

Это означало что между площадью и этим моментом — теперь целая жизнь которую он не сможет прожить заново если умрёт снова раньше. Это означало что-то изменилось.

И он понятия не имел что именно его убило.

— В порядке, — сказал он вслух. — Идём.

Но когда они тронулись в путь, он шёл медленнее обычного — и каждый раз когда голова чуть кружилась от жары, внутри что-то холодело.

Они шли той же тропой, и в этот раз Каэль считал шаги от палатки — просчитывал, где именно это случится.

На пятидесятом шаге у него зазвенело в ушах.

— Эвери, — сказал он, голос чуть дрогнул, — если со мной что-то случится прямо сейчас —

— Что значит если —

Кровь из носа. Уже знакомо, уже не настолько неожиданно для него — но он всё равно упал, и в этот раз успел увидеть её лицо в последнюю секунду, белое, искажённое, рот открыт в крике который он не успел услышать целиком.

— КАЭЛЬ!

Она упала на колени рядом, перевернула его на спину, прижала ухо к груди — тишина, ничего, и она замотала головой, ударила по груди ладонью раз, другой, бестолково, не зная как правильно, просто потому что руки требовали что-то делать.

— Нет, нет, нет, не сейчас, ты не можешь — Каэль, ОТКРОЙ ГЛАЗА —

Глаза не открывались. Тропа была пустой, холмы шептали вдалеке, и она кричала его имя в пустоту которая ей не отвечала, и в какой-то момент крик перешёл в рыдание, и она просто сидела, держа его голову на коленях, раскачиваясь, повторяя его имя уже не как зов а как молитву которая ничего не может исправить.

***

Палатка.

Верёвка в руках.

Каэль выдохнул резко, почти со стоном.

— Опять, — сказал он тихо.

— Что опять? — Эвери подняла взгляд от мешка.

Он не ответил. Смотрел на тропу впереди — ту же самую, безобидную на вид.

Пятьдесят шагов,— подумал он. — Значит дело не в шаге. В месте.

— Идём другой дорогой, — сказал он вслух.

— Другой дороги нет, Каэль, это единственная тропа через холмы.

Он закусил губу.

— Тогда идём медленно. И если что — тащи меня назад. Не вперёд.

Она посмотрела на него с подозрением. — Что ты знаешь.

— Догадываюсь, — сказал он. — Идём.

На этот раз он шёл считая каждый шаг вслух про себя, и на сорок седьмом — раньше чем в прошлый раз — у него потемнело в глазах.

— Назад, — выдохнул он, хватая её за руку. — Тащи меня —

Эвери не успела понять что происходит — он уже оседал, и она потянула его назад, как он просил, шаг, ещё шаг, прочь от того места —

И темнота забрала его раньше чем она успела сделать третий шаг.

— Каэль, нет, нет, я тебя тащила, я ТАЩИЛА ТЕБЯ НАЗАД, почему —

Она трясла его, кровь уже текла из носа на её руки, и в этот раз истерика была тише — не крик, а какой-то надломленный, сухой звук, будто голос кончился раньше чем горе.

— Ты говорил что есть место, — шептала она, прижимая его голову к себе. — Какое место, Каэль, скажи мне какое место —

Он не мог ответить. Он был мёртв.

Палатка. Верёвка.

В этот раз он сел прямо на земле и просто сидел секунду, обхватив голову руками.

— Каэль?

— Дай мне минуту, — сказал он.

Она сидела рядом и молчала — непривычно для неё, но она чувствовала что сейчас не время для вопросов.

Он поднял голову.

— Это не шаги, — сказал он. — Это место. Конкретная точка на тропе. Что-то там есть — в земле, в воздухе, не знаю. Концентрация маны, наверное. Слишком высокая. Для обычного человека — ничего. Для меня с моей —

— Дырявой душой, — закончила она тихо.

— Да.

Она долго молчала.

— Значит надо его найти, — сказала она. — До того как дойдём.

— Как?

Она достала из сумки тот самый камень — обычный, с земли — и положила на ладонь.