О брате нашем Иисусе Христе. Размышления и дискуссии

Неодолимая – ясно видно, неодолимая! – пропасть лежит между красотою задуманного, мыслимого, строящегося храма внутреннего нашего мира и обычностью, обыденностью мира сущего, среднего человека, тем паче убогостью, нищетою, глупостью и от всего этого злобой человека наинижайшего. А все это – среднее и наинижайшее – и составляет большинство на земле.

Чем выше поднимаешься в гору, тем все дальше становишься от людей, живущих кучей в долине. Чем богаче дворец твой, тем больше ты в нем одинок…

Верующий. Сравнение со строительством храма не раскрыто у Вас до конца. Один его мыслит, да; но строят-то много людей, именно средних и даже наинижайших. Кто копает лопатой, лепит, обжигает, подносит кирпичи, кто их кладет? Днем человек работает, а вечером пьет, бьет жену… Можете Вы представить себе постройку Вашего храма духовного без этих средних и наинижайших? Где он стоять будет? В пустоте, пустыне? Почему же он тогда храм? С чем Вы его сравниваете? На ком проверяете? Один Вы его можете мыслить; но это – мечта, фантазия. Мечтать, конечно же, не заказано, но мало ли кому что может прийти и приходит в голову? Кому дело какое? А вот строят – строят всегда сообща в мире материальном. В мире идеальном также нельзя построить нечто значительное в одиночку, обязательно Вы на кого-нибудь опираетесь – опыт, знания, мысли многих людей, среди которых, конечно, не одни только гении, а как раз в основном-то – люди обыкновенные. Газеты вот Вы читаете, книги? А телевизор, кино? Это все информация, кирпичи, без которых – куда? Все это результат жизнедеятельности окружающей Вас среды, в которой Вы строите храм свой, среды, дающей Вам кирпичи – информацию. Не на пустом месте его Вы строите – среди людей. Да и не для себя одного, а для всех. Или для себя только?

А. Надеюсь, все же, что нет. Что же это за храм – для одного? Вы правы. Но страдание, страдание-то ведь есть…

В. А что же хотите Вы? Жизнь человеческая на две трети – страдание. Представим невозможное: всеобщее счастье, нет больше зла, глупости. А что есть? Добро, ум? По отношению к чему добро, к каким мерам? Добро и зло, глупость и ум – крайние проявления человеческого, каждого из нас и всех вместе. Уничтожьте зло, то, что сегодня Вы считаете злом, и что же? Завтра добро – то, что Вы считаете нынче добром, распадется на добро и зло, т.к. добро тоже неоднородно, есть и в нем крайние проявления. Возьмите магнит, у него два полюса. Разрежьте его пополам – что же, получите только меньший кусок магнита! У него снова будут два полюса. Так и с человеческими отношениями. Добро и зло… Устраните из жизни то, что сегодня Вы называете злом, и урежете духовный мир человечества минимум на половину, но зло, зло-то опять, как полюса у магнита, возникнет напротив добра.

А. Ученые мужи нашли недавно, что, вроде, и может существовать в теории однополюсный магнит, правда, не нашли его до сих пор в жизни.

В. Думаю, не найдут. Этот однополюсный магнит – абстракция, мечта, вроде рая, крайнего проявления добра, счастья. В природе этого нет, и ничтожна мала вероятность, что когда-либо будет хоть где-то.

Кстати, заметьте: понятие «рая» всегда неотрывно от «ада». Это – две крайности человеческих представлений. Все сложные идеи пространны и наполняются столькими смыслами, сколько различных «я».

А. Но ведь все-таки есть какая-то вероятность существования рая – для всех, в прошлом или же будущем, пусть даже не на Земле, но среди вечности, где-либо в бесконечной вселенной?

В. Даже тогда она настолько мала, что вряд ли стоит принимать ее во внимание. Как и вероятность существования реально абсолютного зла.

А страдание… Страдание, в высшем, конечно, понимании этого слова, т.е. не физическое страдание, когда тебе прищемили палец или болит зуб, страдание духовное – есть осознание закономерности вечного существования в мире зла и добра, неизбежности того низкого, что мы видим вокруг, и необходимости бытия в этом мире. Здесь – возвышающая нас боль, страдание… И величие!

А. Вы оправдываете зло?

В. Зло нельзя оправдать, со злом нужно бороться, предупреждая крайние проявления его в мире материальном, особенно, катастрофические его проявления. Уничтожение, скажем, Земли – должно быть исключено. Но совсем запретить зло нельзя. Это бессмысленно, глупо и, я бы сказал, даже вредно. Зло существует, и оно должно, непременно даже должно присутствовать в духовном мире человечества и человека. Опыт зла, отрицательный опыт, имеет положительный смысл. Уничтожьте всякую память об этом опыте из кладовых сознания человечества, и непременно в реальной жизни человечеству придется его повторить. Кто знает, не будет ли этот повтор еще страшней опыта первого, все воспоминания о котором были по недомыслию уничтожены? Нет зла хуже для человечества, чем уничтожение следа, утеря или же искажение информации.

Могущество наше растет, растет и плата за наши ошибки. Любой путь надо пройти, и часто лучше это сделать сегодня, чем откладывать попытку на завтра, пробовать все равно придется. Природа, в частности и человечество, устроена так, что через своих представителей непременно исследует все существующие на данный момент возможности. Но исследовав раз, два, еще несколько раз, имея все тот же, одинаковый результат, какой смысл, интерес пробовать дальше? Нет, это не интересно, не нужно никому. Так что пусть хранится в библиотеках и держится в головах весь опыт не только добра, но и зла, которое когда-либо было в мире. Человек должен знать, уметь и мочь все, тогда он – свободен! Может быть, наши знания – мера нашей свободы? Не книжные знания, но реальные наши умения, в сочетании с искренностью, естественностью.

Христос был человеком свободным; он строил храм свой на фундаменте опыта человечества, для всего человечества. Неизмеримым было страдание Его!..

Великие идеи доставляют великие радости развитому уму, но в той же мере доставляют они и страдания; первое из них – одиночество.

А. Не приходила ли к Вам в голову мысль, что, в конце концов, Христос предпочел страдание физическое страданию духовному? Такова была совершенная красота Его внутреннего мира, и так был нищ мир вокруг, что даже Он, и именно Он, не выдержал этого, духовных страданий своих. Кончить жизнь – выход наиболее легкий; а умирать на глазах тысяч, ради – якобы ради – принятия всех прошлых и будущих грехов человеческих, это напоминает даже игру на публику. Христос, по сути, самоубийца, да еще самоубийца-артист, взявший на себя некую роль перед народом.

В. Почему Вы думаете, это роль? Что-то Вы все валите в одну кучу. Вот уже Христос – самоубийца. Вы что?!..

А. А как же не самоубийца? Сам в руки отдался, да и потом спастись мог, но не захотел – захотел смерти. А может быть, Он ее искал?.. И искал! Потому, что невыносимо было страдание Его. Тяжела ноша гения, каждый его хочет достать, норовит ткнуть в него палкой, да побольнее. А когда забьют его, забросают камнями или доведут до того, что он сам будет искать смерти и найдет скоро – хитрое ли дело для гения? вот тогда у трупа его, у креста, начнутся рыдания: «Слава, слава великому! Он один был. Страдал за нас! Он знал! Говорил нам!» А страдал Он не за вас, а из-за вас, неразвитые, пустые, обыкновенные люди!..

В. Это совсем уже ни в какие ворота…

А. Вот были писатели, говорившие, что убийство себя – высшая свобода сознания; и что не может человек жить, зная, что после него ничего не останется, когда ничего нет после смерти; и что только наличие Бога озаряет смыслом существование… Действительно, если теряется вера, что после смерти твоей от тебя чего-то останется, зачем тогда жить, себя, другое что-то беречь? Зачем? «После нас – хоть потоп!..»

В. Но ведь останется что-либо от человека или же не останется – зависит не только от самого факта наличия или отсутствия Бога – чтобы под Богом не понимали, а еще оттого, сможет ли человек совершить в жизни своей нечто существенное, оставить то, что понадобится людям даже после смерти его. Оставь – и останешься. При чем здесь Бог? Имел человек значение в жизни, расширил горизонты мира материального или духовного, внес нечто новое – вот и след его; и чем больший след, тем дальше будет он виден. Конечно, можно сжечь храм, славный перед всем миром, или уничтожить сто миллионов – и след останется. Но это будет отметина Хаоса. А можно построить духовное здание добра, разума, истины; и здание это, дворец, будет стоять тысячелетия, нельзя его будет сжечь или разрушить никому, никогда. И будут молиться в нем миллиарды – молиться, т.е. учиться, приобщаться к добру и разуму. И даже если какой-нибудь негодяй станет уничтожать эти самые миллиарды большими частями, здание все равно будет стоять, нельзя ведь всех уничтожить, тогда надо действительно всех – и себя тоже. И даже прежде всего – себя. Вот Вам и жизнь после смерти. А ведь мы с Вами уже говорили – и это известно давно – что любая мысль, понятие, родившись, не исчезает уже никогда, надо только ее хоть раз сказать, и чтобы кто-нибудь другой понял. Вот Вам и бессмертие, бессмертие в мысли.

А. Но ведь это совсем не то же, что бессмертие души?..

В. Отчего же не то? Это и есть. Ведь мысль-то остается какая? Та, которая отличает Вас от всех прочих, то новое, что внесли в мир именно Вы. Значит, в остальном по сознанию своему Вы просто ничем не отличались от массы уже существующих идей и понятий. Сложение части из общей массы и Вашей единственной новой мысли – двух, трех, тысячи мыслей, все это зависит от Вас – и есть Ваша внутренняя сущность, т.е. бессмертная Ваша душа. И что здесь самоубийство? Физически Вы себя можете убить, лишить тела свою бессмертную душу, но можете Вы уничтожить саму душу свою? Или другой кто, когда-нибудь? Нет! Это возможно в одном только случае…

А. Каком же?

В. Если нажмут красную кнопку.

А. Нажмут кнопку?

В. Которая разрушит все, всех и вся; если Земля перестанет существовать. А возможно, что для этого надо перевести в начальное состояние, близкое к субстанции, не только Землю, но и солнечную систему, галактику нашу и даже Вселенную. Ведь лучи, поля – мы не знаем пока, что именно – мыслей Ваших не остановить, они существуют и уже распространяются беспредельно.

Но какой самоубийца решится убить себя по-настоящему, т.е. убить бессмертную душу свою? Нет, в это не верю. Да сегодня и очень, очень долго еще это будет и невозможно.

А. Что же, по-Вашему, для уничтожения одной мысли даже уничтожения Земли недостаточно? Это похоже на бред.

В. Хорошо бы всем в него верить. Я же верю и полагаю, что – не достаточно. И когда-нибудь, убежден, это будет доказано. Будут собраны все мысли за всю историю жизни и точно определены родители каждой. Но относиться, конечно, это будет лишь к новому. Всякое повторение проследить невозможно, да это не интересно, и ни к чему.

А. Вот как… Значит, настоящий самоубийца должен найти или сделать сначала такую «красную кнопку»?

В. Именно так. А обыкновенное самоубийство – либо глупость, либо единственный выход, когда страдания духовные или физические превышают возможности человека.

В определенном смысле, самоубийство – наиболее простое и легкое, но абсолютно бездарное разрешение проблемы неисполнимой мечты о существовании однополюсного магнита, или же – «рая».

1988 Об относительном и абсолютном

Атеист. Зло и добро относительны выбранной системы отсчета. В качестве таковой могут быть: – тот или то, кто действие совершает; – тот или то, на кого направлено действие; – некто или же нечто конечное третье, непосредственно не участвующее в данном взаимодействии.

В разных относительных системах отсчета зло и добро могут меняться местами. Для одних некоторое совершенное действие – зло, для других же оно будет добром. И это случай обыкновенный. Можно утверждать, что для любого совершенного действия всегда найдутся минимум две такие относительные системы отсчета, что в одной системе отсчета данное действие будет добром, а в другой – злом.

Верующий. Что же тогда, по-вашему, добро и что зло? Можно ли понимать их абсолютно?

А. Можно, но только в абсолютной системе отсчета. Таковою является уровень развития материи во Вселенной, определяемый относительно субстанции.

Если некоторое взаимодействие ведет к развитию, т.е. к увеличению количества исчерпывающей информации во Вселенной, это – абсолютное добро. И, наоборот, если взаимодействие ведет к невосполнимому разрушению материальных или идеальных структур, снижению количества исчерпывающей информации, тогда это – абсолютное зло.

Разрушение отдельных участков материальной или идеальных Вселенных, являющее собой случайностную перегруппировку структур и не ведущее к снижению общего количества исчерпывающей информации во Вселенной, зло относительное, которое также есть и относительное добро.

Если такая перестройка приводит к фактическому рождению нового, т.е. к возрастанию исчерпывающей информации во Вселенной, это – добро абсолютное; которое, впрочем, относительно некоторых, и, может быть, даже многих систем отсчета, будет злом, но злом относительным.

В абсолютной системе отсчета добро и зло всегда вполне определены и разграничены. В этой системе любое движение и взаимодействие можно однозначно классифицировать по шкале «зло – добро».

Один человек и все человечество – не абсолютные, но лишь относительные системы отсчета. Некоторое совершенное добро или зло по отношению даже ко всему человечеству не совпадают автоматически с абсолютной мерой добра и зла во Вселенной. Хотя здесь относительные и абсолютные меры существенно пересекаются, поскольку сегодня именно человек в основном движет развитие мира.

И, пока человечество является главным двигателем развития, зло по отношению к нему близко к злу абсолютному. Если же человечество отойдет от исполнения функций сознательного или, пусть бессознательного, но все же развития, поиска и создания нового, наоборот, станет сдерживать рост количества исчерпывающей информации, зло по отношению к такому человечеству будет еще менее близко к злу абсолютному.

То, что сегодня добро, завтра может стать злом; и наоборот. Открытие атомных сил и создание атомной бомбы – добро, как открытие нового, расширение материальной и идеальной Вселенных. Первое применение атомной бомбы в абсолютной системе отсчета – добро, как новый опыт, дающий существенный толчок развитию идеального мира всего человечества, а соответственно, через него, через инструмент познания и развития, человека, к развитию материального мира Вселенной. Однако, относительно уничтоженных сотен тысяч людей, материального и идеального мира большого сообщества, применение атомной бомбы – безусловное зло. Но результаты такого, относительного все-таки зла, в других относительных системах отсчета, для других общностей людей – добро, т.к., видимо, это – необходимый и неизбежный на пути развития человечества опыт. Не будь этого опыта, был бы другой, возможно, много более страшный.

Если человечество уничтожит себя в ядерной катастрофе, относительно него это – зло. А в абсолютной системе отсчета?

Представим себе, что человечество, выйдя в межзвездный космос, наткнется где-нибудь на погибшую от атомного конфликта цивилизацию. Будет ли чужая катастрофа человечеству уроком, а через него – опытом и материи? Безусловно. Так же и опыт катастрофы Земли послужил бы, возможно, уроком кому-нибудь и когда-нибудь. И, вероятно, такой урок неизбежен во вселенских масштабах; где-то, когда-то это должно случиться или случилось уже. Материи нужно перепробовать все.

Будем надеяться, «проба» эта состоится не на Земле. Гарантом здесь может быть только Разум, осознавший место свое и значение.

Абсолютное зло, как и абсолютное добро, неизбежно приходят к самоотрицанию. Для значительных количеств материи, обладающих достаточно сложной структурой, в которой непрерывно происходит значительное число изменений, и то, и другое в абсолютном смысле, т.е. так, чтобы все изменения были только абсолютным добром или, наоборот, одним злом, невозможно. Абсолютное добро, как и абсолютное зло, движутся маленькими шажками среди бесчисленных перекрестных движений относительного зла и добра. За относительным очень трудно разглядеть абсолютное. Но я утверждаю, что абсолютное добро в целом делает больше шагов, чем абсолютное зло, т.е. во Вселенной происходит процесс развития, по крайней мере, в нашей Вселенной.

Почему – маленькими шажками? Потому что взаимодействия, пусть и поддающиеся многим ограничениям, все же процесс случайностный. И для любых структур процессы непрерывного абсолютного совершенствования или, наоборот, всеобщего, полного разрушения – одинаково невероятны. Поэтому абсолютное зло и добро на практике трудно достижимы, редки и элементарны в своих явлениях. Чем ближе к абсолюту, тем труднее движение; материя как бы сопротивляется новому, предпочитая уже существующие, привычные для нее формы. От абсолютного зла и добра структуры материального и идеального миров отбрасываются к золотой середине, которая реально обеспечивает стабильность в условиях возрастающей множественности. Это относится к большим сообществам – природе, всему человечеству и, конечно же, ко Вселенной.

Сознание одного человека много менее устойчиво, чем коллективное сознание миллионов людей. То же можно сказать и об отдельных понятиях и представлениях, меняющихся, конечно, быстрее сознания человека.

Стратегия выживания вида, сообщества не позволяет слишком приближаться к максимальному злу относительно себя – к глобальному уничтожению себе подобных; так же, как и к пределу добра – какому-то всеобщему альтруизму, где каждый жертвует собой ради других. Во всем хороша мера. Именно она ведет к выживанию и, в конечном счете, к развитию.

Жить! И тогда естественное движение случайностей закономерно, а может быть, и с минимальными потерями создаст новое.

Границы добра и зла со временем – течением изменений – расширяются. В этом проявляется развитие за счет появления нового. То, что вчера казалось ужасным и аморальным или, наоборот, недостижимо прекрасным, несбыточным, невозможными достижениями ума или тела, сегодня входит или когда-нибудь непременно войдет в круг обыденного, привычного для сознания. Но это, конечно, в идеальном мире. В мире материальном рамки зла могут и должны целенаправленно сужаться с развитием. Параллельно неизбежному возникновению нового зла, которое надобно понять и освоить, т.е. познать, старое, уже известное, излишнее, неплодотворное, ненужное сейчас для развития зло необходимо убирать из практики мира материального. Но все знания о зле, имеющиеся в идеальном мире, надо бережно сохранять и знакомить с ними всех, кто хочет и способен познать. Самое ценное – опыт, отрицательный же – в особенности. При утере его неизбежен повтор с новыми, уже абсолютно напрасными разрушениями мира материального.

В. Мне представляются Ваши рассуждения о добре и зле совершенно безнравственными. Как Вы можете холодно рассуждать о гибели человека, многих людей?! Разве собственная смерть для каждого не абсолютна? Да, Бог и Вселенная – это одно. Но разве Богу нужны смерти людские? Ему нужны жизни!

А. А что же есть жертва? Жизнь это? Или смерть одного ради многих? По-вашему же, один смертью своей искупает грехи всех. Значит, смерть все-таки нужна Богу? И смерть – лучшего! Потому что никто, кроме него, не сумеет исполнить желания. А ведь это – Его Желание! Один, лучший из всех, сам пробует на себе или дает другому, другим на нем пробовать, отдавая себе отчет, что принимает, может быть, смерть, но смерть – чтобы что-то узнали, научились чему-то и жили другие! В этом – великий подвиг предотвращения ошибок других, или искупления грехов их, как Вам более нравится; и здесь – смысл жизни и путь развития. У такой жизни есть смысл, есть ли он у других жизней?

Без жертв нет откровений и нет пути.

В. Но в жертву человек может принести только себя. Кто же на себе испробует бомбу? Атомную! О чем Вы?!.. Здесь одни хотят погубить многих, и нужны – миллионы.

А. Вы хотите сказать, что, чем могущественнее человечество, тем менее один человек может дать и более – взять; тем незначительнее для всех его жертва, несущественнее добро и тем опаснее зло, которое способен он совершить?

В. Как можно мерить добро?..

А. А зло можно взвешивать? По вашему-то, сравнимо зло и зло? Что страшнее убийство единственного у матери ребеночка или смерть всего человечества?

В. Как можно ставить такие вопросы?!..

А. Их ставит нам жизнь, которая вся – непрерывный выбор. И не между добром и добром, или добром и злом, а между злом и злом. Потому что, если рассуждать так, как Вы, но быть честными до конца, все, что бы ни делалось в мире, – зло. Все живое, одним лишь существованием собственным, уже – зло для кого-то другого. Каждый из нас в любое мгновение убивает миллиарды мельчайших существ. Это зло или добро? Зло. Одни образования, какие-то слои материи, перемещаясь, неизбежно влияют на другие, изменяют и разрушают их; а те – изменяют в результате своего изменения первые. Все влияет друг на друга в той или иной степени. Можно сказать, все разрушает друг друга. Но и все созидает! Все материальное и все идеальное. Все течет, все изменяется; так?

В. Не нравится мне Ваша логика. Материализм всегда заводит человека в тупик. Отрицая Бога, Вы отрицаете человека, обесцениваете его жизнь; хотя утверждаете сами обратное.

Именно материалист может сбросить на человечество бомбу, познакомившись и проникшись именно Вашей, пожалуй что, философией. Почему нет? Он ведь окажет услугу материи и Вселенной в их самопознании и саморазвитии, пожертвовав собой вместе с другими. И тогда, когда-нибудь, иная цивилизация назовет его избранным героем Вселенной, Богом-Спасителем и будет молиться две тысячи своих лет, склоняя Его имя по-всякому. Если найдет таковое среди останков нашей планеты, до тех пор, пока не найдется новый «Спаситель».

А. Планета «Христос», сгореть всем сразу за свои и чужие грехи, – неплохо придумано! Но это всего лишь одна из возможностей, которая не будет реализована потому, что того, кто знает ответ, перестает волновать вопрос. Что может принести людям атомное оружие, все уже знают. Теперь это просто неинтересно.

В. Вот как? Неинтересно и все?!..

А. И все. Атомное оружие можно уже уничтожить. Перепробовали идеально все почти варианты. А некоторые – даже материально. Ни один из них не продуктивен, за некоторыми исключениями. Атомную энергию надо осторожно использовать в мирных целях. Кстати, заметьте, что бы ни изобрело человечество, оно, в первую очередь, пробует это для уничтожения подобных себе, т.е., по существу, пробует на себе, и лишь потом только, удостоверившись в результатах, приходит к пользе для мира. Нет ли здесь жертвы и жертвенности во Вселенских масштабах? Всем ясно уже: с некоторыми опасными экспериментами надо остановиться. Но возможно ли это?

Надеюсь, Вы понимаете, что я-то не призываю абсолютно все новое пробовать на человечестве?

В. Хочется думать…

А. Когда технологией, позволяющей делать, в том числе, и оружие, могут пользоваться уже практически все желающие, тогда использовать ее, как оружие, просто теряет смысл. Война будет не на победу, а на взаимное полное уничтожение.

Но довольно об этом.

В. Да. Давайте лучше рассмотрим пути добра. Попробуем найти такие пути, которые ни для кого не являются злом. По крайней мере, ни для кого среди человечества…