Бывшие. Верну тебя вновь

— Это называется "я защищала своего ребенка от человека, который предал меня", — отрезала я.

Захар покачал головой. В его глазах не было раскаяния. Только холодная ярость.

— Предал тебя. Да. Я был не прав. Но это не имеет отношения к моему отцовству. Ты не имела права решать за меня, хочу я знать о своем ребенке или нет.

— А ты не имел права спать с моей подругой! — вырвалось у меня.

Он поморщился, словно я напомнила о чем-то неприятном, но давно пережитом.

— Это наше прошлое. Я не собираюсь оправдываться. Скажу прямо: наши отношения закончены, я это понял и принял уже давно. Ты ясно дала это понять, и я не буду ничего возвращать. Но дочь это совершенно другое дело. Она моя, и я буду добиваться права ее видеть.

Я смотрела на него и не верила своим глазам. Передо мной стоял чужой, уверенный в себе мужчина, который не просил: требовал своего.

— Ты не увидишь ее, — сказала я твердо.

— Увижу, — он говорил спокойно, но в голосе чувствовалась сталь. — Либо мы договариваемся по-хорошему, и я налажу общение с дочерью с твоего согласия. Либо я подаю иск об установлении отцовства и определении порядка общения. У меня сейчас хорошие юристы, Ксения. И деньги тоже у меня есть. Я выиграю это дело с легкостью.

— Ты мне сейчас угрожаешь?

— Я просто констатирую факт, — он поправил рукав пальто. — Я не хочу войны с тобой. Но и отказываться от дочери не буду. Ты два года скрывала ее от меня : это жестоко и неправильно. Я зол на тебя за это. Очень зол. Но выплескивать злость не собираюсь. Мне нужно только одно: видеть своего ребенка и общаться с ним.

Вера всхлипнула и заплакала. Напряжение между нами передалось и ей. Я присела, обняла дочь, зашептала успокаивающие слова.

Захар смотрел на нас. Что было в его взгляде — невозможно было прочитать.

— Я дам ей время ко мне привыкнуть, — сказал он наконец, уже более спокойным голосом. — Я не буду врываться в вашу жизнь. Но ты подумай над моими словами. Я пришлю письмо с предложениями к тебе на электронную почту. И надеюсь, мы решим всё без суда.

Он развернулся и пошел прочь. Ровная спина, уверенная походка. Чужой человек. Я смотрела ему вслед и чувствовала, как внутри всё сжимается от страха и злости.

Вечером, уложив Веру, я сидела на кухне и сжимала в руках чашку с остывшим чаем. Мысли путались.

Он даже не просил прощения. Даже ни разу не упомянул об этом. Он просто констатировал: прошлое осталось в прошлом, наши отношения не вернуть и он очень зол на меня за то, что я скрывала ребенка от него ребенка.

Я понимала его злость. Где-то глубоко в душе, может против воли, понимала. Если бы у меня скрывали ребенка, я бы тоже была в ярости. Но это не отменяло того факта, что он предал меня. Что из-за него я провела два года в одиночестве, поднимая дочь без отца.

Через три дня пришло официальное письмо от его юриста: предложение заключить мировое соглашение о порядке общения с ребенком. Вот он и начал действовать :без угроз пока, но четко давая понять: если я откажусь, он обратится в суд.