Бывшие. Верну тебя вновь

Нина Феоктистова

Бывшие. Верну тебя вновь

Глава

Глава 1.

Я даже не поняла, как оказалась у дома Альбины.

Вышла из женской консультации, села в машину и поехала, как на автопилоте. Просто нужно было кому-то рассказать эту новость, меня прям распирало от радости и счастья. Не по телефону, а глядя в глаза.Потому что сегодня на приеме врач вдруг улыбалась и сказала:«Поздравляю, Ксения, вы беременны». А я стояла и думала только об одном:как же Захар наверное обрадуется этой новости.

Мы женаты с ним уже шесть лет. Мне двадцать восемь лет, мужу недавно исполнилось тридцать пять. Вроде уже давно пора, мы очень хотели ребенка, но никак не получалось забеременеть. А тут, отпустив ситуацию, вдруг получилось. Наверное, это судьба.

Я вдруг представила лицо мужа,когда он узнает о ребенке : сначала на нем появится удивление, затем счастливая улыбка, потом конечно он меня обнимет и поцелует, а я как всегда уткнусь носом ему в шею, и всё будет у нас будет хорошо.

На работу к нему я не поехала — секретарша сказала, что он куда-то уехал. И тогда я вспомнила про свою Альбину.

Альбина моя лучшая подруга. Мы с ней дружим с первого курса. Всегда были друг за друга горой. Она знает про меня всё: про мои ссоры с Захаром, про его дурацкие привычки, про то, как я бешусь, когда он не моет за собой чашку. И она всегда его защищает. «Ксюха, ты дура, такого мужа нужно еще поискать. Я б такого берегла как зеницу ока».

Я хотела набрать её номер на телефоне, но потом сбросила вызов. Лучше приеду к ней неожиданно. Сделаю сюрприз, вот она наверное обрадуется! Посидим вместе на кухне, поплачем от счастья, а потом я поеду домой, и в романтической обстановке при свечах я расскажу Захару про ребенка..

Дверь мне открыли не сразу.

Сначала я слышала какое-то шебуршание за дверью, потом щелкнул замок и на пороге появилась Альбина. Странно, но дальше порога она меня не впустила и как будто-бы была не рада моему визиту совсем.

На ней был надет шелковый халат с глубоким разрезом на груди. Я его прекрасно помню, она его недавно купила и хвасталась мне им: «Смотри, какая прелесть, никакой мужик теперь передо мной не устоит». Халат был распахнут сильнее, чем надо, открывая ее грудь. Волосы были мокрые, видимо она вышла только что мылась.

— Ксюш? — голос у неё был какой-то странный,испуганный. — Ты почему ... не позвонила заранее,что приедешь?

Я смотрела на нее и не понимала, почему она не приглашает меня зайти, почему смотрит на меня с испугом.

И тут вдруг до меня дошло.

Всё же совпадало. И халат, и мокрые волосы, и этот запах духов, и её глаза какие-то шальные, которые бегают туда-сюда.

— Ты не одна? — спросила я. Голос почему-то сел.

— Ксюш, слушай, правда, давай ты придешь завтра? — она попыталась закрыть дверь. — Я перезвоню чуть позже, хорошо?

Я упёрлась рукой в косяк. Не знаю зачем. Просто ноги не двигались.

И тогда из ванной раздался шум воды. Потом послышались шаги и в коридор вышел он, мой муж, Захар.

Он был почти голым , лишь полотенце прикрывало его мощные бедра. Волосы были мокрыми, он вытирал их вторым полотенцем.

Я смотрела на него и не верила своим глазам. Мне казалось, что это какой-то дурной сон. Сейчас я проснусь, и все это исчезнет.

Но это был не сон, к сожалению.

Он остановился, посмотрел сначала на меня, потом на Альбину. И лицо у него по этом было такое... спокойное. Будто я пришла к ним гости, а он просто вышел из душа. Никаких эмоций, ни стыда, ни страха.

— Привет, — сказал он. — Заходи, раз пришла. Только давай без криков и истерик, хорошо?

Без криков...

У меня внутри всё оборвалось. Я стояла в дверях и смотрела на них двоих: она в откровенном халате теребит свой пояс, он стоит с мокрой головой и смотрит на меня, как на пустое место.

— Что это значит? — спросила я. Голос дрожал от сдерживаемый эмоций . — Что здесь происходит?

Альбина молчала. Опустила глаза и смотрела куда-то в сторону.

Захар вздохнул. Устало так, будто я задала глупый вопрос.

— Ксюш, мы с Альбиной давно вместе.

Я покачнулась. Прислонилась к двери, потому что ноги перестали меня держать.

Давно? Как давно? Месяц? Год? Всё это время, пока я ждала его дома, готовила ужины, верила, что он задерживается на работе, — он был здесь с любовницей?

Я посмотрела на Альбину. На мою подругу, которую считала самым близким человеком после мужа.

— Ты... — я не могла подобрать слов. — Как ты могла, ты же моя подруга...

Она подняла глаза. И знаете, что я там увидела? Не стыд, нет. Я увидела там жалость ко мне.

— Ксюш, прости, — сказала она тихо. — Просто так получилось.

Так получилось. Столько лет дружбы и так получилось...

Захар шагнул ко мне. Я думала, он сейчас обнимет, скажет, что это ошибка, что он дурак, что это просто розыгрыш.

— Я из семьи уходить не собираюсь, — сказал он. Ровно, спокойно так. — У нас с тобой семья, общий дом. Ты меня устраиваешь как жена. А она... — он кивнул на Альбину, — это моё личное дело. Тебя это не касается.

Личное.

Не касается.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри всё холодеет. Как будто меня облили ледяной водой с головы до ног и выставили на мороз. Шесть лет брака коту под хвост. Меня предали два самых близких человека и меня это не касается...

И тут я вспомнила про то, зачем я приехала. Про тест , который лежал у меня в сумке.

Я уже открыла рот, чтобы сказать ему про ребенка. Чтобы посмотреть, как они отреагируют на эту новость. Чтобы посмотреть, как у них вытянутся лица.

Но в последний момент я передумала и ничего не сказала.

Потому что вдруг поняла: этот ребёнок никому не нужен кроме меня.Потому что у него скоро не будет семьи, не будет отца. Если Захара наплевать на меня и мои чувства, что уж говорить про ребенка? Вот почему он не никогда не расстраивался, когда очередной тест оказывался отрицательным,просто он не хотел от меня иметь детей.

Я развернулась и быстро пошла к лестнице. Лифт ждать было уже просто невмоготу. Ноги тряслись, я спотыкалась на ступеньках, хваталась за перила. Никто не крикнул вслед: «Постой!». Никто не побежал за мной, хотя я ждала каждую секунду, что Захар меня остановит.

На улице шел дождь. Холодный, противный, лило прям как из ведра. Я дошла до машины, села, и тут меня прорвало. Я завыла в голос, как побитая собака, уткнувшись лицом в руль. Всхлипы рвались из груди так сильно,что заболели кости.

А потом я положила руку на живот. Там, внутри меня, была она или он. Маленькая жизнь, которая ничего не знает про то, что его папа только что разрушил жизнь его мамы. И про то, что мама сейчас даже не представляет, что же будет дальше.

Я смотрела на окно квартиры Альбины и думала: вот сейчас он там допивает чай, вытирает мокрую голову, потом целует её. А я здесь одна и никому нет до меня дела.

И что мне теперь делать с этой новостью о беременности? Мне даже рассказать ее некому: мамы не стало уже давно, отца я своего не помню. Осталась только бабушка, но я не хотела расстраивать ее, потому что не смогу сдержаться, заплачуА ей нельзя волноваться, она уже старенькая.

Глава 2.

Сколько я просидела в машине,не помню. Дождь стеной заливал лобовое стекло, дворники мотались туда-сюда, но я их не видела и не слышала. В голове была пустота, сердце сжималось от боли так, что было трудно дышать.

Окно Альбины горело ярким жёлтым светом. Интересно, он все еще там? Как странно устроена жизнь: только недавно я была самая счастливая женщина на светеА теперь мой мир рухнул в один миг. Не представляю, смогу ли я когда-нибудь забыть то, что сегодня увидела.

Я зажмурилась и с силой сжала руль. Не думать. Только не думать об этом.

Телефон завибрировал. Я посмотрела на экран — Захар. Сбросила. Через минуту позвонила Альбина. Тоже сбросила. Потом они стали писать. Сообщения сыпались одно за другим, я видела только первые слова: «Ксюш, давай поговорим...», Захар просит передать...», «Ты не так поняла...»

Не так поняла...Если бы я не так все понялаесли бы

Я горько усмехнулась и завела машину. Куда ехать,я не знала. К бабушке? Она сразу поймет, что что-то случилось, начнет допрос, а я не выдержу, разревусь, и тогда она поедет разбираться с Захаром, а этого я допустить не могла. К свекрови? Той только дай повод, она сразу скажет,что я плохая жена и сама во всем виновата. Мы с ней никогда не находили общий язык, по ее мнению я была недостойна ее сына.

Подруг, кроме Альбины, у меня близких тоже не было в этом городе.

Получалось, что ехать мне некуда и не кому.

Кроме своего дома.

Наш дом я очень любила. Мы его выбирали вдоем, вместе делали ремонт, вместе покупали туда мебель. Я так гордилась нашей спальней с большими винтажными окнами, нашей кухней, где все выбрано было с такой любовью. Я же думала, что строю свою маленькую крепость. А оказалось — карточный домик, который скоро рассыпается.

Я вошла в прихожую и замерла. Всё было как всегда. Пахло парфюмом Захара и выпечкой — утром я пекла шарлотку, хотела его порадовать, он очень рано сегодня ушел на работу и не завтракал. На столе остывал чайник. В коридоре лежали его тапки, мои стояли рядышком.

Я прошла в спальню, села на кровать и вдруг увидела нашу свадебную фотографию в красивой рамке. Мы там смеёмся, я в белом красивом платье, он в черном костюме, и кажется, что у нас вся жизнь впереди и нас ждет только счастье и любовь.

Я взяла фотографию, посмотрела на неё, а потом со всей силой швырнула ее об стену. Стекло разлетелось с таким звоном, что заложило уши и я на миг оглохла.

И тут у меня в животе что-то кольнуло. Слабо, едва заметно. Я замерла и прислушалась к себе. И вдруг отчётливо поняла: я теперь не одна. Эта крошечная жизнь внутри тоже чувствует мою боль, мою злость и страх.

Я опустилась на пол прямо среди осколков и обхватила живот руками. Что же мне делать, малыш? Как же нам с тобой быть дальше?

За этим занятием меня и застал Захар.

Я не слышала, как он вошёл. Просто вдруг дверь спальни открылась, и он появился на пороге. Уже одетый, причесанный, спокойный. Смотрел на меня, на осколки, и молчал.

— Ты как сюда попал? — спросила я тупо. Голос был чужой, хриплый.

— У меня ключи есть и я тут живу, если ты не забыла об этом — ответил он всё тем же ровным тоном. — Ксюш, давай поговорим нормально.

— Нормально? — я поднялась с пола, порезав ладонь о стекло, но даже не почувствовала боли. — Ты спишь с моей лучшей подругой и хочешь поговорить нормально?

Он вздохнул и прошёл в комнату, сел на кровать, не обращая внимания на осколки под ногами. Сцепил руки в замок, посмотрел на меня снизу вверх.

— Я же сказал: я из семьи уходить не собираюсь. Ты моя жена. Это твой дом. Всё останется, как было раньше.

Я смотрела на него и не узнавала. Где тот мужчина, который клялся мне в вечной любви? Который говорил, что я — его единственная? Который плакал на нашей свадьбе, когда мы обменивались кольцами?

— Как было? — переспросила я. — Ты будешь дальше к ней бегать, а я должна делать вид, что ничего не происходит?

— Я клянусь, что этого больше не повторится, — сказал он. — Это просто было ошибкой.

Меня захлестнула такая волна гнева, что замутило. Я сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони.

— А если я не согласна как раньше?

Он пожал плечами. Это жест добил меня окончательно. Он просто пожал плечами, будто я предложила поменять обои или переставить мебель.

— Ну тогда будет развод, потом дележка дома, начнутся сплетни, — перечислил он буднично. — Ты останешься в статусе «разведенки», одна. Ты этого хочешь? Я думал, ты умнее.

Ну да, конечно. Значит, умная жена должна закрывать глаза на измены. Рожать детей, ждать его с работы, а он пусть гуляет, ему же это надо.

Я вдруг вспомнила, что лежит в моей сумке.

Я открыла уже рот, чтобы сказать ему, ведь все-таки он отец. А потом подумала, что он не заслужил этого и промолчала.

Потому что вдруг поняла: если я скажу ему этом сейчас, он использует это. Ребёнок станет ещё одним аргументом, чтобы я осталась с ним и терпела дальше такое отношение к себе. Предавший единожды, предаст и дважды, так всегда говорила моя мудрая бабушка.

Я не знала, чего от него ждать. И это было самое страшное.

— Знаешь что, — сказала я тихо. — Уходи пожалуйста.

Он встал, поправил рубашку.

— Я переночую сегодня в гостиной, — сказал он. — Завтра поговорим спокойно, когда ты остынешь. И убери здесь все, а то порежешься.

Он вышел, а я снова опустилась на пол. Рука саднила, по пальцам текла кровь. Я сидела посредине этого хаоса и гладила свой живот.

— Ты у меня теперь только мой, — прошептала я. — Никому тебя не отдам.

Глава 3.

Ночь я провела в детской.

У нас была комната, которую мы когда-то планировали сделать для ребенка. Светлая, с большим окном, выходящим во двор. Мы даже обои купили — с мишками, смешные такие, в сине-голубой гамме. Захар тогда смеялся: «А вдруг девчонка будет?» А я отвечала: «Девчонке мишки тоже подходят». Обои так и лежали в кладовке, мы всё время откладывали ремонт.

Я постелила старый плед прямо на полу,так как мебели там еще не было, свернулась калачиком и смотрела, как за окном медленно наступает рассвет. Мысли в голове были тягучие, липкие, как патока. Я перебирала в памяти последние месяцы, искала знаки, которые проглядела.

Вспомнила, как Захар стал все чаще и чаще задерживаться на работе. Как в него появились командировки, которых раньше почти не было. Как он перестал смотреть мне в глаза, когда отвечал на мои вопросы. Как охладел ко мне в постели.

А ещё я вспомнила Альбину. Её внезапные советы: «Ты бы Захару больше свободы давала», «Мужикам нужно разнообразие», «Не будь такой занудой». Она видимо готовила меня к тому, что будет. Или просто оправдывала себя?

Под утро я провалилась в тяжёлый сон без сновидений, а проснулась оттого, что кто-то тряс меня за плечо.

— Ксюша, вставай, — голос Захара звучал непривычно мягко. — Ты чего здесь спишь? Простынешь ведь.

Я села, растирая затекшую шею. В комнате было холодно, отопление ещё не включили. Захар стоял надо мной с чашкой кофе в руках. На лице была забота. Самая настоящая, мне не показалось?

— На, держи, — он протянул чашку. — Я бутерброды сделал. Завтракать пойдём?

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри разрывается сердце. Вот он — мой муж. Тот, за кого я выходила замуж. Который по утрам варил мне вкусный кофе и делал бутерброды с сыром, потому что знал, что я их люблю. Который обнимал меня, когда мне было страшно, и говорил, что всё будет хорошо.

— Зачем ты это делаешь? — спросила я тихо.

Он вздохнул и сел рядом на пол, прямо на плед. Помолчал, покрутил в руках мою чашку.

— Я не хочу тебя терять, Ксюш. Правда. Ты — моя семья. Мой дом. Всё остальное — это... ну, так, ерунда. Понимаешь?

Ерунда.

Я смотрела на него и вдруг отчётливо поняла: он действительно не понимает, что сделал чего-то ужасное. Для него измена — это как сходить в кино или на качалку. Развлечение, которое не имеет о последствий. Он любит меня, правда любит. Просто ему видимо нужно разнообразие. А я должна это принять, потому что я его настоящая любовь. Видимо надо гордится, что после всех его измен он все равно будет возвращаться ко мне

— А Альбина знает, что она для тебя ерунда? — спросила я.

Он дёрнул щекой.

— Мы об этом с ней не говорили.

— А о чём вы с ней говорили? — я чувствовала, как внутри закипает злость. — О чём можно говорить, когда ты спишь с подругой жены?

— Ксюш, — он взял меня за руку. — Давай не будем нагнетать обстановку. Я всё решил. С Альбиной я порву сегодня же. Если хочешь, я прям при тебе ей позвоню.

— И что будет дальше? — я высвободила свою руку. — Ты через месяц найдёшь себе другую? Или вернёшься к ней, когда я успокоюсь?

Он промолчал. И это молчание было красноречивее любых слов.

Я встала, чувствуя, как затекла спина. Взяла чашку с кофе, сделала глоток. Горький, без сахара. А я люблю с сахаром. Значит, делал для себя и перепутал чашки.

— Я хочу, чтобы ты уехал, — сказала я ровно.

— Ксюш...

— Уезжай, Захар. На пару дней. Мне нужно подумать.

Он посмотрел на меня долгим взглядом, потом кивнул и поднялся.

— Хорошо. Я поживу пока в квартире. Но мы поговорим, когда ты будешь готова. И запомни: я тебя правда люблю.

Он вышел, а через полчаса я услышала, как хлопнула входная дверь. Я подошла к окну и увидела, как он садится в машину, как заводит мотор, как выезжает со двора. И только когда его машина скрылась за поворотом, я позволила себе заплакать.

Я плакала долго, навзрыд, уткнувшись лицом в подушку, чтобы соседи не услышали. Плакала по своей разбитой любви, по преданной дружбе, по неродившемуся ребёнку, который уже никогда не будет жить в полной семье.

А потом я встала, умылась ледяной водой и пошла на кухню. Нужно было поесть. Теперь я должна думать не только о себе.

Я достала творог, фрукты, сделала себе нормальный завтрак. Ела через силу, заставляя себя проглатывать каждый кусок. Потом сходила в душ, оделась и села за компьютер.

Первым делом я набрала в поиске: «Как жить после измены мужа». Почитала форумы, истории других женщин. Кто-то советовал прощать, кто-то — бежать без оглядки. Однозначного ответа не было.

Потом я набрала: «Как подать на развод».

И тут зазвонил телефон. Я посмотрела на экран: это была Альбина.

Я сбросила. Она позвонила снова. Я снова сбросила. Тогда пришло сообщение: «Ксюша, умоляю, возьми трубку. Я приеду, если не ответишь. Нам нужно поговорить».

Я подумала и набрала её номер сама. Не потому, что хотела её слышать. А потому, что решила: прятаться и убегать я больше не буду.

— Приезжай, — сказала я коротко и отключилась.

Она приехала через полчаса. Я смотрела в глазок, как она топчется на площадке, теребит ремешок сумки, поправляет волосы. Красивая. Ухоженная. Моя бывшая лучшая подруга.

Я открыла дверь и отошла в сторону, пропуская её. Она вошла, разулась (привычка, оставшаяся с тех пор, когда она была здесь частым гостем), прошла на кухню.

Мы сидели друг напротив друга, как когда-то. Только тогда мы пили чай и смеялись, а сейчас молчали.

— Ты прости меня, — сказала она наконец. Голос дрожал. — Я такая дура. Я не знаю, как это вышло. Он сам... он первый ко мне подошел... я не хотела.

— Не хотела — что? — спросила я. — Не хотела, чтобы я узнала? Или не хотела с ним спать?

Она опустила глаза.

— Я люблю его, Ксюша.

Вот так. Просто и прямо. Моя лучшая подруга любит моего мужа.

— А он? — спросила я. — Он тебя любит?

Она подняла глаза, и я снова увидела в них ту самую жалость ко мне.

— Он говорил, что любит тебя. Что я — так, для адреналина. Но я так надеялась... Он ведь ко мне приходил почти каждый день, понимаешь? Не к тебе. Ко мне. Я думала, что это что-то значит.

— Значит, — кивнула я. — Это значит, что он кобель, которому нужно разнообразие. А ты оказалась у него под рукой.

Альбина побледнела.

— Зачем ты так? Я же к тебе с открытой душой пришла. Повинниться и попросить прощения.

— Ты пришла попросить прощение за то, что за моей спиной спала с моим мужем? Альбина,ты себя вообще слышишь?

Она замерла. Секунду смотрела на меня, а потом её взгляд почему-то упал на мой живот. Я невольно прикрыла его рукой.

— Ты... — выдохнула она. — Ты беременна? От Захара?

— Кто тебе это сказал?Нет, я не жду ребенка, так что выдохни

Она закрыла лицо руками. Плечи ее затряслись. Она плакала: то ли от облегчения, то ли раскаяния. Я уже не понимала, где правда, где ложь.

— Господи, Ксюша, прости меня, — запричитала она сквозь слёзы. — Я не знала, что так все получится. Ты знаешь, что я его люблю очень давно? С первого взгляда, как только увидела его. Но тебе всегда доставалось самое лучшееПочему он достался тебе, а не мне? Я ж намного красивее тебя, интереснее

— И ты решила забрать его себе? — переспросила я. — Не считаясь с моими чувствами?

Она подняла на меня заплаканное лицо.

— А что мне оставалось? Я его люблю.Прости, но ты его недостойна!

Я смотрела на неё и вдруг поняла: она никогда не была моей подругой, она только делала вид, что ею является.

— Слушай меня внимательно, — сказала я тихо, но жёстко. — Я не знаю, что я буду делать с Захаром, с тобой,с вашими отношениями. Но знаю одно: ты мне больше никто. Ты предала меня в тот момент, когда легла с ним в постель.

Она молчала, только слёзы текли по щекам.

— Уходи, — сказала я. — Я больше никогда не хочу тебя ни видеть, ни слышать. Ты для меня умерла с вчерашнего дня.

Она встала, пошла к двери, но на пороге обернулась.

— А если он захочет быть с тобой? Ты его назад примешь?

Я посмотрела на неё долгим взглядом.

— А это тебя не касается!!!

Она не ответила. Вышла и тихо закрыла за собой дверь.

Я сново осталась одна. Но теперь у меня хотя бы не осталось иллюзий насчет нее и Захара.

Я подошла к окну, положила руку на живот.

— Ну что, малыш, — прошептала я. — Будем жить дальше. Как-нибудь проживём. Ты только держись там. А мама постарается тебя сберечь.

Первый раз за последние дни за окном светило яркое солнце. И мне показалось, что это знак, что всё будет хорошо.

Глава 4.

Месяц тянулся мучительно долго. Я не жила, а словно существовала: вставала по утрам, заставляла себя завтракать, пить витамины для беременных, ходить на работу и вечером возвращалась в пустой дом. Захар больше не приходил, только звонил. Сначала это было каждый день, потом все реже и реже. Я не брала трубку. Сообщения даже не читала, просто удаляла. В них не было ничего нового для меня: сожаления о своем поступке, обещания все исправить, мольбы, чтоб выслушала.

Альбина исчезла из моей жизни так же внезапно, как появилась в ней когда-то пятнадцать лет назад. Мы больше с ней не пересеклись. Я заблокировала её номер, удалила из всех соцсетей. Вычеркнула и постаралась забыть. С глаз долой — из сердца вон. Хотя оно ныло, особенно по ночам.

Днём я еще держалась: работа стала моим спасением. Я трудилась в небольшой IT-компании на должности пиар-менеджера, и последний месяц просто закопалась в делах: лишь бы не осталось времени на размышления. Начальница, Елена Андреевна, женщина лет пятидесяти, мудрая и проницательная, заметила моё состояние. Но она ничего не спрашивала, только однажды сказала:

— Ксюша, если нужно будет поговорить, знай, что я рядом.

Я кивнула, но не приняла приглашения. Разговаривать не хотелось: хотелось забиться в угол и просто сидеть там до тех пор, пока все не изменится. Но внутри меня росла новая жизнь, и ради неё я должна была держать удар и быть сильной.

На тридцать второй день после того кошмара, Елена Андреевна вызвала меня к себе в кабинет. Я шла с тяжелым сердцем : вдруг будет сокращение? Об этом поговаривали в кулуарах, но я особо в это не вслушивалась. Но она как всегда встретила меня улыбкой.

— Садись, Ксюша. У меня к тебе серьезной разговор.

Я села, машинально положив руку на живот. Живот ещё не округлился, но я уже чувствовала эту потребность — прикрывать его, оберегать.

— Мы открываем филиал в Санкт-Петербурге, — начала Елена Андреевна. — Нужен толковый руководитель. Я подумала о тебе.

Я замерла. Питер? Другой город? Это же совсем другая жизнь!!!

— Это большое повышение, Ксения. Хорошая должность и зарплата соответственно тоже. Плюс мы будем оплачивать жилье первые полгода. Подумай об этом. Ты справишься, я знаю.

Я смотрела на неё и чувствовала, как внутри что-то щёлкает: переезд, начать всё с чистого листа. Там, где не будет Захара и Альбины. Где не надо вздрагивать при виде знакомых машин и бояться случайно столкнуться с ними в каком-нибудь супермаркете.

— Я согласна, — выдохнула я, не успев подумать.

Елена Андреевна удивлённо приподняла бровь.

— Даже советоваться ни с кем не будешь? С мужем например???

— Я уже подумала. Когда нужно будет ехать?

— Через две недели. Время , чтобы подготовиться у тебя есть. Все же я прошу еще раз:ты точно в этом уверена?

Я кивнула. Впервые за долгое время я была уверена на сто процентов.

Вечером я сидела на кухне и смотрела в окно на красивый закат. Рука уже привычно лежала на животе.

— Ну что, малыш, — прошептала я. — Поедем? Начнём с тобой новую жизнь? Там, нас никто не знает и мы будем только вдвоём: ты и я.