Элементарная Магия. Книга 2. Погружение

– Но я не думаю, что тебе интересно слушать о безделушках.

Вали выразительно изгибает бровь.

– Земля расстроится, если услышит. Это благородные металлы, а не безделушки, – с наигранным укором произносит он и убирает выбившуюся прядь ее волос за ухо. – Просто давно тебя не слышал. Хочу послушать.

Щекотка становится невыносимой. Огонь внутри Аны издает странный звук – но очевидно радостный.

– Ну… Спарки с детства носят золото. И обычно прокалывают уши, когда Огонь впервые подает знак. Со мной это было в три, мама и бабушка хотели мне еще тогда уши проколоть, но папа запретил. Он боялся, что мне будет больно, – она усмехается, пытаясь вспомнить эту сцену. – Сказал им: «Как захочет – проколем».

– И когда прокололи?

– В семь, – она тянет два нижних колечка на обеих мочках. – Изначально просто проколы, а значение появилось позже – когда появились эти, – она акцентирует внимание на бусинке справа и центральной сережке слева.

Озадаченное выражение мелькает на лице Вали – он нахмуривает брови, словно что-то вспоминает, – и сменяется осенением.

– Они все появились после… – он едва дышит и поочередно прикасается к каждому украшению в левой мочке.

Папа, мама, бабушка. Самые родные, безвременно покинувшие ее, но горячо любимые.

– Это теперь напоминание, что я живая, – Ана мотает головой, из-за чего колечко справа трясется. – Про бусинку ты уже знаешь. Живые – направо… – она усмехается и не заканчивает абсолютно провальную шутку.

Вали проводит пальцем по хрящу и находит пустующий прокол, который раньше заполняло серебро.

– Здесь еще было одно.

Огненная жмурится, протяжно выдыхает, и он без пояснения понимает, почему его больше там нет. Меж темных густых бровей образуется складка. Ана догадывается, о чем он думает. Воспоминания Воскового открывают закулисье. Без Эдварда в том числе Вали остался бы на дне Большого Озера.

«Может ведь думать не только о себе, когда захочет», – Огненная опускает взгляд и вздыхает, разрываясь между благодарностью за точную наводку в спасении, нарастающей неприязнью к Воздушному из-за его упрямой одержимости и страхом перед тем, на что способен он в союзе со стихией.

– Ана? – Вали замечает изменившееся настроение и встревоживается.

Он гладит искрящиеся скулы и утирает пророненную слезинку.

– Можно я останусь здесь? – еле слышно молвит она, замечая в окне стремительно темнеющее небо над Зеркальным.

Нет желания возвращаться в пустующий дом.

Она не дожидается ответа, встает с кресла и садится на колени Вали, обнимая его бедрами и прижимаясь так крепко, что чувствует грудью биение его сердца. Ана вдыхает ароматы мази, бинтов и кондиционера для белья, его кожи и волос. Руки Вали гладят ее спину, спускаются к талии, а дыхание возлюбленного касается шеи и проникает под воротник футболки.

– С минуты на минуту мне придут менять повязки. Заворожишь медбратьев?

– Только после того, как они их сменят.

Вали шумно втягивает воздух и утыкается лбом в плечо Аны.

– Не хочу, чтоб ты видела, что под ними, – бурчит он. – Выйдешь, когда придут?

Она отнимает его от себя и наклоняется, чтобы встретиться глазами.

– Выйду, – обещает Огненная, проводя пальцами по линии его подбородка, частично скрытой под повязками, и вспоминает слова Мирры Флауверс. – А ты не загоняйся из-за внешности. Пара шрамов меня не напугает.

– А много? А на лице? А черные пальцы? – на каждый вопрос Ана кивает, пока скулы не начинают побаливать от расширяющейся улыбки.

– Ты живой. Меня испугает обратное.

Она говорит серьезно, не считая важным получить ответ.

На этот раз Ана целует Вали, слегка надавливая на уголки, чтобы он открыл рот пошире и позволил их языкам соприкоснуться. Его движения становятся увереннее, лишаясь скованности. Огненная трепещет перед каждым, забывая про пламя, которое выходит наружу сверкающими оранжевыми нитями.

Глава 5

12 сентября

Когда Магия лишила детей Элементарного состояния и наделила их человеческой стороной, она явно не рассчитывала, что один из сыновей окажется крайне чувствителен к малейшему переохлаждению. Простуда у Водных может затягиваться на недели, а в запущенных случаях длится и все два прохладных сезона.

Спустя две недели собрание все же состоится, а Кай все еще не выздоровел. Он смотрит на сопящую носом Аяну в кожаной куртке поверх футболки, на Ану в одной рубашке с расстегнутым воротом. Их внешний вид усиливает дрожь и заставляет проклинать прародительницу. Младший Поло уже вовсю носит свитеры.

«А ведь еще и потеплело немного…»

Голова тяжелеет и кружится от насморка. Он звонко чихает, когда дверь штаб-квартиры отворяется.

С каждым собранием обмен приветственными рукопожатиями случается все реже, на смену приходят сдержанные кивки. Эдвард садится во главе т-образного стола. Путь от двери до кресла занимает у него непривычно много времени для Воздушных.

Кай готовится абстрагироваться от шума, который создадут бурлящие кровяные сосуды коллег. Все-таки есть у простуды сомнительный минус: уши немного заложены и звуки доносятся с приглушением.

Верховный сутулится и складывает ладони в замок.

– Я не читаю. Начинайте, кто хочет.

От такого непрофессионального начала собрания все присутствующие впадают в недолгий ступор. Тамил поправляет рукава джемпера, откашливается и первым решается прервать молчание.

– Эдвард, с чем связано столь длительное ожидание сбора? Ты вроде не купался в холодных водах и простыть не мог.

Кай морщится от типичной манеры отца иронизировать без выделения иронии интонацией.

– По-твоему, это смешно? – низко произносит Эдвард, поднимает взгляд и прожигает им Тамила. – На мою свадьбу проник шпион, моя беременная жена в шоке, компромат на меня и Ану подан Равану на блюдечке с серебряно-золотой каемочкой… Попробуй побыть на моем месте.

Кай снова чихает. Эдвард щелкает пальцами и показывает на него:

– Вот, правильно говорю. Будь первым Водным, кто откопает в себе чувство эмпатии.

Три смешка раздаются на обеих сторонах стола. Ана поднимается с кресла и ставит руки на стол. Пламя без тени стеснения выглядывает из-под ногтей.

– Что с Далями, Эдвард? Есть план?

Напряжение между бывшими возлюбленными накаляется до предела и пульсирующими волнами передается другим.

– Вот именно, – Аяна тоже поднимается. – Дали посягнули не на кого-то, а на мою родню. На родню Элемента. Напоминаю, что по Элементарному своду закона родственники Элементов являются неприкосновенными, за исключением случаев, если они не совершают преступления. А Вали – не преступник, он жертва. Ты же не предлагаешь пустить это на самотек?

Эдвард потирает подбородок.

– Он же все помнит, так? Как делал все своими руками. Теоретически, он подверг Совет и Солено опасности. В состоянии измененного сознания, конечно, но это отягчающее обстоятельство.

Кай шумно выдыхает и кашляет. Тамил выпрямляется, выкатывает глаза и роняет челюсть. Кресла девушек с грохотом падают на пол. Дерево стола подрагивает от негодования Аяны. Кусочек металлического подлокотника отлетает в дальний угол, скрипя по кафельной плитке.

Огненные вспышки появляются за спиной Аны. Она подлетает к Эдварду и замахивается пламенной ладонью.

Кай ищет молекулу воды между ними и расширяет ее до размеров плазменного экрана.

– Мы же разумные! – кричит он, перебарывая першение в горле. Насилие на собрании недопустимо, как бы один Элемент ни довел второго. – Давайте… без драк.

Ана переводит горящий взгляд с Кая на Эдварда, с Эдварда на Кая. Золотая кровь как бешеная бежит по венам, оглушая его. Она скалится, обнажая белые зубы, трясется от гнева и с громким рычанием прячет пламя. Только после этого Кай сводит водную преграду до состояния капли, которая мягко приземляется на колено Эдварда и впитывается в ткань брюк.

– Скажи честно, – цедит Огненная, не теряя зрительный контакт с Воздушным, – это Воздух говорит?

Эдвард возвышается над ней, макушкой Ана едва дотягивается до его плеч. Она отходит на пару шагов назад. Он ставит ногу на стол, осенняя пыль сыпется с подошвы кед. Экхарт закатывает штанину, демонстрируя черный браслет с переливающейся серебряной полосой.

– На второй такой же.

Внешние блокираторы Элементарных сил.

Тишина повисает в воздухе, но не в голове Кая. До него доносятся сумбурные биения сердец, взволнованное кровообращение и звуки сжимающихся желудков.

Таких браслетов всего двадцать штук. Десять пар, которые по историческим меркам изобрели относительно недавно. Если точнее – двадцать пять лет назад. В ночь, ознаменованную внезапным звездопадом, когда Майлз Экхарт разбился о купол. После его столкновения с барьером на поверхность упало тело. Метеориты в Солено явление редкое, но всегда кстати. Иноземный материал неподвластен Земле, и ученые не упускали шанса использовать его в назидание Элементам.

Цвет полосы зависит от носителя – по тоненьким трубкам, прячущимся во внутренней стороне браслета, его кровь циркулирует по ним, разнося по венам особый раствор, который и парализует неугомонную стихию. Эти же браслеты используют в суде, чтобы нарушитель не пользовался преимуществом более сильной стороны естества, соединив их между собой прутом. В том случае, если Элемент признается виновным, кандалы сменяются на внутривенную капсулу, которая вводится в шейную артерию – чтобы самовольное извлечение пресекалось под страхом смерти.

– Ты… настолько потерял контроль? – через силу выговаривает Кай, пока пальцы нервозно трясутся возле губ.

Эдвард обращает к нему взгляд. Глаза Воздушного сияют нагретыми каплями янтаря на стволе абрикосового дерева, когда он спокоен и радушен. В моменты злости и неистовства они угрожающе темнеют, в отчаянии становятся блеклыми и прозрачными. А когда Воздух заявляет свои права на человеческую оболочку, то радужки пронзают серебряные всполохи.

Кай ежится. Янтарь ведет себя странно. Кажется одновременно темным, мутными и грязным.

– Я почти обрел Элементарное состояние. Стал Воздухом. – Рот кривится в издевательской усмешке. – В таком случае, три таблетки. Если успеваешь.

Стихия всегда сильнее человека. Уязвленная, обиженная, лишенная первоначальной мощи, она ищет бреши в сосуде, чтобы выйти из него исступленным ураганом, воинственным пламенем, беспощадным наводнением или всеобъемлющем землетрясением. Элемент проходит через ту же боль, через которую проходили стихии, когда Магия запечатывала их в человеческой оболочке. Когда это получается, Элемент теряет все, что делает его человеком, становясь формой чистой энергии, и прощается с этим навсегда, если сдается и не сопротивляется.

Приобретение Элементарного состояния является чуть ли не главной угрозой Солено. Стихия, не обладающая здравомыслием и полным спектром эмоций человека, почти убивает носителя, лишается контролирующего звена и несет разрушения миру, который призвана защищать – и пропадает в небытие, в бесславной кончине. Кай сглатывает, не переставая трястись от ужаса и осознания, как близок оказался конец всему, к чему они привыкли. Разрушительное вытеснение Эдварда, Воздуха, обособленного и практически не имеющего слабостей перед другими детьми Магии, в финальной стадии, дошло до грани безопасного и почти перешагнуло через нее. Почти соприкоснулось с реальностью, где родной остров становится пылью бывалого величия и сломанным памятником прогрессу и стремлению к комфортному существованию.

– Как… до этого дошло?

Коллеги молчат. Младший Поло оказывается единственный, кто может говорить. Любопытство оказывается выше первородного страха.

Эдвард агрессивно протирает лицо руками, громко дышит, удары сердца отдаются эхом в ушах Кая.

– Тебе всю правду выложить?

– Естественно! – отвечает за сына Тамил несвойственным ему высоким голосом – он почти визжит. – Ты ставишь под угрозу всех нас, утаивая истинное положение дела!

Кая корежит от истерического, задыхающегося смеха Экхарта. Он смахивает капельки воды с кожи: Вода волнуется.

– Вкратце не получится, но постараюсь, – Эдвард утирает выступившие слезы, присвистывает и продолжает: – Воздух выбрал Ану. Я тоже. Потом пришло время расстаться. Больно, неприятно, все дела… я пытался мириться. Пару раз даже получилось, Кейт оказалась удивительно хороша.

Он косо глядит на омертвевшую, дымящуюся Огненную и подмигивает ей. Она не реагирует.

– А вот Воздух мириться не хотел. Протестовал. Требовал все вернуть. Он давил на больное, я соглашался, потому что тоже этого хотел. Ах, да. Я с ним очень многоговорю. С ним у меня, пожалуй, самые долгие и постоянные отношения… хоть и токсичные. – Эдвард омерзительно хихикает со своей же шутки, которая смешна ему одному. – А Ана… ну вы знаете, что с ней произошло. Стоило появиться парню без загонов, как тут же прыгнула на него. Как хорошо, что я сейчас не могу тебя прочитать, боюсь, умер бы от передоза сладостью.

Жар становится ощутимее. Дуновения тепла дотрагиваются до щек Кая и проникают между обрубков отрастающей щетины.

– Оказывается, ты говнюк не из-за Воздуха!

– Ты с этим говнюком почти два года трахалась, – парирует Эдвард, облизывая сухие губы. – Рада, наверное, что на Вали не приходится практиковать иллюзии? Его же Огонь не обжигает? Жаль его тут, конечно, самый кайф не прочувствует.

– Эдвард! – Тамил ударяет кулаками по столу, разряды молний колючими искрами летят по обе стороны от него. – Это собрание! А не кружок любителей обсасывать порно-мелодрамы! Говори по делу!

Отец часто зол, недоволен, груб и этого не скрывает. Но крайне редко выражается и использует непристойные слова. Особенно в присутствии сына, все еще думая, что ему лет восемь, а не восемнадцать.

Эдвард заливается скрипучим хохотом. Кай поражается тому, как при таком благозвучном голосе можно настолько отвратительно смеяться.

– Сюр в том, Тамил, что порно-мелодрама стала причиной, по которой Воздух чуть не вышел наружу. Без нее не обойтись…

Семечко материализуется перед Экхартом, врастает в столешницу и два жестких темно-коричневых корня стремительно обвивают его запястья. Третий вырастает между ними, тянется к лицу Воздушного, упирается в подбородок и раздваивается на отростки, которые фиксируют его голову. Эдвард пытается вырваться, сопротивляется, хочет подняться, но дети природы быстрее и действуют сплоченно – живые кандалы обвивают лодыжки чуть выше внешних блокираторов. Еще один стебель привязывает его к спинке кресла.

Он обездвижен.

– Прекрати! – вопит Экхарт, когда сталкивается с зелеными огнями в глазах Аяны.

Она сжимает кулак. Корни сжимаются вместе с ним, царапая кожу Эдварда и оставляя на ней вмятины.

– Есть еще что сказать? – рокочет Земная. Ее темные волосы колышутся и сворачиваются в тугие косы. – Выбирай слова тщательнее.

– Отпусти! Я все еще Верховный Элемент!

– Отпущу, когда закончишь.

Кай хватается за голову и закрывает уши.

– Твою Магию, Эдвард, говори!

Он глохнет от собственного крика и реакции тела Экхарта на происходящее. Вода бурлит под кожей, просачивается сквозь поры наружу. Наученный горьким опытом, Кай достает из кармана джинсов таблетки и принимает два кругляша. Нет желания стать обезумевшей стихией.

– И вы все… успокойтесь.

Отец обеими руками берет его ладонь и осторожно сжимает. Сидящая по правую сторону Ана делает то же самое. Два контрастных прикосновения. Руки Тамила холодные, плотные, грубоватые, у Аны – тонкие, мягкие и теплые. Отец и…

Кай сомневается, что Ану можно назвать просто коллегой. С первого дня стажировки утекло много воды. Его жизнь перевернулась с ног на голову, а ожидания не совпали с реальностью. Он рассчитывал на монотонное кураторство и поддержку отраслей, где требуются мощности Воды, а столкнулся с интригами, шпионажем, кровавым противостоянием и разбитыми представлениями о Совете, отце и самом себе. Он вспоминает, как нелестно отзывался об Ане Тамил – саркастичная и капризная выскочка. И радуется, что это лишь спорная часть портрета.

Она шутила с ним на фестивале. Подарила футболку из гидрофильных нитей, чтобы она работала как естественный регулятор тепла и холода. Унимала его тревожность в день перед онлайн-созвоном с Дуалом, первая протянула руку солидарности, когда Вода почувствовал слабину и почти завладел человеческой оболочкой. Спасла отца в столкновении у Камня Слез и выдергивала Кая из панического омута. Готова пойти с ним в архив, хотя он до сих пор скрывает причину, по которой ему необходимы книги, справочники и файлы, хранящиеся в нем. Ана… хорошо к нему относится.

Нос оттаивает, содержимое стремится вылиться наружу. Кай отнимает руку от отца и тянется за платком.

Он к ней привязался. Не как привязываются, как он думает, к партнеру – как к другу. Или даже сестре, которой ему не хватало. Воистину странный дуэт, Вода и Огонь, тем не менее, оказалось, отнюдь не мифический.

Во главе стола связанный Эдвард чуть заметно качает головой. Будь Воздух свободен, глаза сменили бы цвет на серебряный.

– Это уже походит на манипуляцию, Кай. В следующий раз не проканает.

Младший Поло шмыгает, ощущая подступающие слезы, и содрогается от обиды.

– Я только в твоем присутствии схожу с ума! Будешь говорить по существу – никаких, как ты выразился, манипуляций не будет! – крик оказывается слишком долгим для простуженного горла.

Не в пример Ане, Кай с каждым днем проникается мнением отца об Эдварде. Он не забывает, что тот спас его из водяной ловушки, пострадав при этом сам. Но на этом положительные моменты их взаимодействий заканчиваются. Эдвард – бесконтрольный Элемент, высокомерный человек, наглый чтец, рядом с которым становится душно. Кай счастлив, что Воздушный самостоятельно отважился надеть блокираторы и не слышит его, но, с другой стороны, жалеет, что не может утопить его в своей ненависти и наглядно показать, что стало основной ее причиной.

***

28 августа

Перед свадьбой Эдвард устраивает мальчишник, на который приглашен и Кай. Хоть и место проведения, парк-отель с баром и стриптиз-клубом, вызывает в нем сомнения, он решается принять приглашение – в надежде, что пьяное веселье и наблюдение за красивыми гибкими девушками помогут снять напряжение.

Так и происходит. Реки алкоголя и горы деликатесов, бильярд, боулинг, пошлые шарады и звездные гости – музыканты, актеры, художники, все, кто сопряжен с культурой и искусством Солено, которые курируют Воздушные. Стереотипно они считаются самыми творческими и глубоко чувствующими натурами и абсолютно оправданно лучшими музыкантами – с их слухом иначе и быть не может. Песни с разных уголков острова сменяют друг друга – безобидный поп-рок Березовой Рощи, рейв и техно Неона, акустика и электроника Зеркального, заливистый фолк из Южных Окраин, истеричный металкор из Солнечного, самого близкого к Далям района, и сами Дали, с беспринципной и прямолинейной альтернативой. Разнообразие поражает воображение и трогает даже самые предвзятые умы отъявленных снобов. Приглушенное освещение преимущественно в красных и розовых оттенков играет Каю на руку – никто не считывает по лицу, как ему это все непривычно и какую неловкость он испытывает.

Постепенно Кай привыкает, во многом благодаря алкоголю – Водные под ним не пьянеют, но расслабляются. Он участвует в конкурсах, порой выдавая стыдные перлы и шутки, но гости проникаются. Пробует играть в бильярд. Выбивает страйки в боулинге, после каждого обнимаясь и прыгая с напарниками по команде. Набивает брюхо до отказа и много пьет, часто на брудершафт – с людьми, которых видел на экране и слушал через наушники. То и дело он обновляет соцсети, выставляя фотографии с ними, ощущая себя подростком, который наконец дорвался до кумиров и порадовал свои гиперфиксации.

После огненного шота, выпитого на пару с Эдвардом, Воздушный увлекает его за собой на диван перед сценой, заискивающе шевеля бровями.

– Поздравляю, сейчас ты увидишь женщин в белье не на экране.

Кай навеселе и даже не вспоминает про тот случай, когда Эдвард прочитал его на пути к Камню Слез и увидел, чем он занимался накануне.

Девушки у пилонов двигаются под музыку, их плавные движения сменяются резкими акробатическими. Кай восхищается их выносливостью, блестящими развевающимися волосами и пластичными телами, к изгибам которых хочется прикоснуться. Он погружается в эту красоту, не до конца понимая, что же за него говорит – эстетическое наслаждение или нечто знакомое ему лишь со слов других.

– Экхарт, а эта тебе! Что за последний день холостяцкой жизни без танца на коленях? – кричит кто-то за ними, смеясь подобно гиене.

Одна из танцовщиц грациозной походкой двигается по подиуму по направлению к Эдварду. Внезапный всполох желтого подсвечивает ее веснушчатую кожу, тонкую фигуру, аккуратные кукольные черты лица и цвет волос. Рыжий.

«Красивая».

Кай представляет, как разговаривает с ней наедине и обнимает, проводя пальцами по линиям татуировки крыльев во всю спину, и упускает момент, когда она оказывается на коленях Эдварда.

Он замирает. Колеблется. Не отвечает на ее прикосновения и воздушные движения. В глазах – серебряные вспышки. А Кай не может отвести от нее взгляд. Он кладет ладонь на низ живота, ощущая усиленный приток крови к паху.

– Извини, – Эдвард выдыхает и откидывается на спинку дивана. – Нет настроения.

Плечи девушки мягко поднимаются и опускаются.

– Как скажешь, Верховный.

«И голос у нее такой… обволакивающий».

Кай крепче прижимает ладонь к животу и сглатывает. Слезая с Эдварда, девушка замечает его и наклоняется.

– А кто здесь такой симпатичный? И совсем молодой?

Он только открывает рот. Алфавит вылетает из головы.

– Кай. Тоже Элемент. Не переживай, он совершеннолетний, – Эдвард спасает его.

Они пересекаются взглядами. Воздушный подмигивает и обращается к девушке:

– Ты ему понравилась.

«Твою Магию».

– И твоя татуировка. Может, присоединишься к празднику в качестве гостя? Я поговорю с твоим боссом.

– Я стриптизерша, а не шлюха, – девушка недовольно складывает руки на груди, но не уходит.

Эдвард поджимает губы.

– А я заставляю тебя с ним трахаться? – он примирительно выставляет перед собой ладони. – Ты же… на ветеринара учишься, да? И зовут тебя… Ви? – девушка удивленно округляет глаза. Чтец ухмыляется и продолжает: – Ну вот, а Кай юный фаунист. Уже есть общее. Выпейте, поболтаете. Ничего неприличного, еще и денег за просто так заработаешь.

Ви мнется. Смотрит на Кая. Он отводит взгляд и не может достать язык из одного места. По-хорошему, надо остановить Эдварда. Но когда младший Поло все же решается вступиться за честь, свою и девушки, Ви соглашается.

Она ненадолго удаляется, чтобы переодеться в повседневное черное платье и кеды с белыми носками. В простой одежде, без туфель на высоченном каблуке и платформе, без ярко накрашенных губ, на полголовы ниже Кая, она кажется совсем юной, чуть старше его самого. Младший Поло пытается перед ней оправдаться, чувствуя вину за непроявленную им жесткость по отношению к Эдварду и доставленное ей неудобство.

Ви кладет руки ему на предплечья:

– Все хорошо. Я ради тебя согласилась.

– Серьезно? – ответ крайне ошарашивает Кая. – Почему?

Она смотрит куда-то в сторону и надувает губы.

– Ты симпатичный, во-первых, и создаешь впечатление приличного парня. Во-вторых, и без слов понятно, что тебе с ним некомфортно. Он же мысли читает? – она дожидается утвердительного кивка, вздыхает и устало улыбается. – Давай возьмем пива, выйдем на балкон и просто поговорим. Без его суперслуха.

Так они и поступают.

Вечера уходящего лета с каждым разом становятся все холоднее, но из-за алкоголя и напряжения непонятного ему происхождения Кай практически этого не чувствует. Пар прозрачными облачками выходит изо рта, смешиваясь с сигаретным дымом. Ветерок играет прядями волос, темно-коричневыми и насыщенно-рыжими.

– Ты всегда такой молчаливый?

– Понимаешь, я… долгожданный ребенок у отца. Он сильно переживает за меня, из-за чего… мне сложно строить с кем-то общение. Он как будто никого не одобряет.

Слишком открыто. Не подобает носителю самой загадочной стихии. Но алкоголь развязывает язык.

– А против него пробовал действовать?

– Он моя единственная родня. Единственный, кому на меня не все равно.

Ви сжимает его ладонь и сочувственно кивает.

– У тебя он хотя бы есть, – она вздыхает и с теплотой, от которой все внутри сжимается и трепещет, смотрит на Кая. – Иногда надо идти против убеждений родных – иначе не приобретешь собственные.

Она сама выводит его на разговор, что нравится ему. Тревога отпускает. Кай говорит о том, как ныряет и фотографирует подводных обитателей, показывает собеседнице результаты погружений. Ви делится интересными историями из университета и ветеринарной практики. Спустя полчаса и две пинты пива они ведут себя как старые друзья, встретившиеся после долгой разлуки.