Последний оборотень

Безумный Лис

Последний оборотень

Отшельник

Далеко на западе, в диком, первобытном лесу, куда раньше не ступала нога человека, жил отшельник. Он был высоким, худым, у него были седые длинные волосы. Одеждой ему служили какие-то давно не стиранные лохмотья. Даже здесь, в глухом лесу, он ходил с глубоко натянутым капюшоном.

Его лицо на первый взгляд казалось молодым: впалые щёки, гладкая кожа, — но его глаза, тяжёлые, повидавшие многое глаза, выдавали возраст.

Отшельник передвигался легко и бесшумно, его движения были резкими, как у зверя. Он жил в наспех построенной землянке, больше похожей на звериную нору.

Питался этот отшельник дарами природы. Он хорошо разбирался в искусстве охоты; его примитивные силки были расставлены везде, где бегали зайцы и дикие куропатки.

Однажды он заметил, как дикая лиса загрызла зайца, попавшего в её силок. Человек молча и с каким-то странным интересом смотрел на то, как лиса душит зайца, как из-под её сжатых челюстей капает алая кровь. Заметив человека, она пугливо скрылась в кусты. Отшельник проводил её взглядом.

— Привет, сестра, — его голос был низким и хриплым, словно рычание собаки.

Лиса осторожно наблюдала за ним из-за кустов. Человек ловко отрезал ногу зайцу и кинул её в кусты.

— Заходи на ужин, если захочешь жареного.

Схватив остатки дичи, он пошёл дальше. Голодная лиса с жёлтыми глазами, недолго думая, набросилась на заячью ногу.

Эта желтоглазая лиса теперь часто наведывалась к силкам человека, и он не прогонял её. Он часто подкидывал ей кусок-другой, иногда бросая мимолётные фразы.

В один день она осмелела и подошла к нему близко, когда он готовил на костре жирную куропатку, попавшую в его ловушку.

Лиса с надеждой и интересом смотрела на него. В её жёлтых глазах стоял голод. Она жадно ловила ароматные запахи, которые исходили от куропатки.

— Этот лес… — говорил человек. — Ты тоже чувствуешь его силу?

Лиса не разбирала речь человека, для неё это был фон, но в нём она не слышала угрозы.

— Я чувствую. Это моё последнее пристанище. Только благодаря этому месту я всё ещё жив. Это место…

Он кинул жирный кусок лисе, и та сразу же набросилась на него.

— Осторожно, он горячий, — предупредил человек. Лиса, подбрасывая кусок в воздух, стала остужать его.

— Удивительно. Ты знаешь, как сделать горячее холодным. Это инстинкт или это твоё разумное решение?

Лиса быстро расправилась с мясом и стала ожидать нового куска. Человек щедро кидал ей мясо, не переставая монотонно говорить.

— Какое чудное место. Как жаль, что я и мои братья не узнали о нём раньше. Ты, наверное, чувствуешь себя здесь очень хорошо.

Лиса привыкла к человеку. Она больше не ходила к его силкам. По вечерам она приходила к горящему костру, и человек радовался ей, словно своему другу. Не жалея, он кидал ей один кусок за другим, постоянно делясь своими мыслями. Наевшись, лиса ложилась неподалёку, и её зрачки становились узкими от удовольствия. Она подходила всё ближе и ближе, довольно потягиваясь от тёплого костра. Её глаза слипались, и она засыпала под бормотание человека. А тот всё сидел и говорил, и говорил…

Иногда лиса из скуки ходила за человеком. Он в основном занимался тем, что ставил новые силки и проверял старые. Также он знал все ягодные кусты в округе и сразу же ел их руками, не моя и не вытирая.

Трансформация

Однажды лиса шла за человеком. Он пришёл в странное место. Необычайно зелёная поляна, со свежей травой. Посреди неё возвышались хвойные деревья, такие высокие, что их верхушки были не видны снизу. Их стволы были необычайно молодыми и свежими.

— Вот оно, — сказал отшельник, жадно вдыхая воздух. — Место, которое питает меня. Место силы.

Лиса с интересом разглядывала загадочную поляну. Была уже поздняя осень, а трава была свежей и зелёной, как и листья на деревьях. Даже ей это показалось странным.

Отшельник потрогал зелёное дерево и как будто приободрился. Он потрогал свой правый бок.

— Что за чудное место…

Лиса подошла поближе. Она проходила мимо раньше, но никогда почему-то не приходила к этим деревьям, они казались ей странными. А всё, что казалось странным, она старалась обходить стороной. Но теперь, когда человек своим примером показал ей, она подошла совсем близко.

Лиса чувствовала себя необычно, какие-то новые и странные чувства стали беспокоить её сердце. Она жадно втягивала носом воздух, и он казался ей совершенно другим. Этот воздух словно нёс какую-то информацию, которой никогда раньше не было в её голове.

Человек с интересом наблюдал за ней.

Кожа лисы под шерстью приятно покалывала лёгким холодом, её глаза стали неудержимо закрываться. Она не стала сопротивляться своим порывам и, удобно развалившись прямо на зелёной траве, глубоко уснула. Человек усмехнулся.

— На тебя это место тоже действует.

Утром лиса почувствовала странные изменения в своей голове. Новые, раньше никогда не беспокоившие её мысли стали крутиться в её голове. Она с удивлением разглядывала свои лапы, свой хвост, как будто в первый раз их увидела.

Она нашла человека и тоже увидела его другими глазами. Его постоянно однотонную речь она как будто начала различать, в ней — отдельные звуки.

Человек пристально посмотрел ей в глаза. И лисе внезапно пришла в голову мысль о том, что они похожи. Раньше человек для неё был просто странным большим существом, от которого можно получить пищу. А теперь она понимала, что он живой. И она тоже живая.

— С тобой как будто происходят какие-то перемены. Это место силы на тебя так действует?

Он кидал ей свежую зайчатину, и лиса со зверским аппетитом после ночи на поляне набросилась на еду. Она подошла к человеку совсем близко. Она поняла, что он не представляет угрозы, и даже преодолела свой инстинкт. Человек удивлённо смотрел на неё.

— Место силы?

Зелёная поляна с четырьмя деревьями, это место словно стало её наркотиком. Она приходила туда снова и снова, она спала там каждый день. Человек с любопытством наблюдал за ней.

В голове лисы появлялись всё новые и новые мысли. Речь человека становилась всё более разборчивой, всё больше она могла преодолеть свои дикие инстинкты.

Однажды вечером лиса улеглась прямо между деревьев. Её тело сразу же охватила приятная слабость. Она упала, полностью поглощённая силой этого места. Когда она проснулась, то с ужасом осознала, что больше не может пошевелиться, её тело перестало слушаться. Её глаза панически забегали, но больше она ничего не могла сделать. Её раскрытая пасть застыла в немом застывшем крике.

Человек с интересом наблюдал за ней, не решаясь ничего трогать.

— Что… происходит?

И тут для лисы начался ад. Её тело громко пульсировало, причиняя ей жуткую боль. Она чувствовала то адский холод, то её бросало в жар. Но она не могла пошевелиться. Её кости будто трещали и ломались, её голова пульсировала так, что ей казалось, что она разорвётся на маленькие кусочки.

Она терпела сильную боль, не в силах уснуть, не в силах даже закричать. Иногда от бессилия она проваливалась в беспамятство. Где-то в глубине сознания появлялись новые мысли.

«Где я? Кто я? Что я здесь делаю?»

Человек наблюдал за ней. В его глазах стояло искреннее удивление. Он каждый день видел трансформацию, которая происходила с телом лисы. Медленно, но каждый день она менялась. Её конечности вытягивались, голова увеличивалась. Зрелище было жуткое, но человек наблюдал с почти научным интересом.

Спустя две недели трансформация завершилась. На месте дикой лисы лежало тело молодой девушки. Всё её тело было покрыто остатками рыжей шерсти.

Она тяжело дышала. Наконец-то тело снова стало подчиняться ей. Но это было не её тело. С удивлением она посмотрела на невероятно длинные ноги, на руки, на которых теперь были человеческие ладони, а не лапы.

Девушка, которая недавно была лисой, закричала. От голода, холода и пережитых волнений. Человек, находившийся неподалёку, поспешил унести её в своё жилище.

Первые шаги

Следующие месяцы девушка, которая недавно была дикой лисой, училась всему заново. Она училась управлять этими неестественно длинными ногами, этими руками, которые почему-то свободно висели в воздухе. Для неё было тяжело даже удерживать равновесие первое время. Для того чтобы научиться ходить, ей потребовалось несколько недель. Для того чтобы научиться разговаривать и понимать слова, ей потребовалось несколько месяцев. Она узнала, что отшельника зовут Ариг.

Ариг терпеливо обучал её всему. Он радовался, словно родитель, когда ей удавалось сделать элементарные вещи.

— Ты и я. Мы с тобой похожи, — часто говорил он.

Лишь спустя год девушка смогла понять смысл слов и ответить ему. Они сидели на упавшем дереве. Отшельник нашёл для неё какие-то коричневые штаны и мужскую рубаху. Вся шерсть у девушки окончательно спала. Она была выше среднего роста, худой и жилистой. Её тёмные длинные волосы хаотично болтались, свисая до плеч. Большие жёлтые глаза светились любопытством, она с интересом слушала всё, что говорил ей человек, который стал для неё как отец.

— Мы похожи?

— Да. Ты и я. Последние оборотни на этой земле.

— Последние?

Отшельник вздохнул и задумчиво пнул лежавшую ветку. Затем он встал и медленно начал ходить кругами. Девушка заметила, что каждое движение давалось ему со скрытой болью.

— Когда-то таких оборотней, как мы, были десятки, а может, и сотни. Мы были процветающим кланом, люди охотно пользовались нашими услугами, ведь наша сила и скорость превосходили силу обычного человека.

Девушка-лиса внимательно слушала. Её мозг пока ещё не совсем хорошо понимал все слова, но общую суть она уловила.

— Но был и другой клан. Клан теней. Они стали нашими соперниками и злейшими врагами. Заказов на двоих стало не хватать. Начались первые стычки, пролилась кровь воинов тени. Они ответили на это жестоким кровопролитием, и тогда между нами началась война.

Лицо отшельника стало жестоким, в глазах появились искорки безумия.

— Война на уничтожение. Мы охотились и разрывали солдат тени, вскрывая их потроха. Они охотились на наших, ставили ловушки, расстреливали из своих маленьких арбалетов. Кровь полилась рекой, никто не мог быть уверен, что доживёт до следующего утра.

В его голосе послышалось волнение. Девушка испуганно наблюдала за ним. Наконец Ариг перевёл дух и продолжил более спокойно.

— Война длилась десятилетия. Конфликт то утихал, то снова разгорался с новой силой. Из сотни оборотней, когда-то живших по всей стране, остались десятки. Их тоже стало заметно меньше. Ненависть между нами только усиливалась. По силам оборотень примерно равен воину тени, но мы проиграли.

— Почему? — робко спросила девушка.

— Получить нового оборотня, воспитать его, очень сложно. Если сойдутся два оборотня, велик риск, что родится дикий человек, почти зверь, не обучаемый. Если сойдётся оборотень и человек, то тогда, возможно, родится настоящий оборотень, а может, это будет обычный, слабый человек. Но люди неохотно шли с нами на контакт. Они всегда боялись нас, для них мы были хуже дикарей, зверьё. Клан теней ещё постоянно распускал слухи, в этом они были мастера.

В глазах его снова загорелась дикая злоба.

— А клан теней? Они могли взять любого человеческого ребёнка, обучить его. В итоге в один момент их стало больше, тогда они перешли в решительную атаку.

Отшельник смотрел себе под ноги, картины пережитых битв снова пробудили в нём зверя.

Девушка не отрываясь смотрела на него. В её глазах явно отражались страх и любопытство.

Несмотря на то что отшельник никогда не обижал её, его взгляд в этот момент был пугающим.

В его словах она чувствовала боль. И хотя пока она не понимала причин этой боли, сочувствие уже стало проникать в её сердце.

— Я остался последним. Последний выживший. Один из солдат ранил меня, нанёс мне удар прямо под печень, я разорвал ему глотку голыми руками, и мне удалось уйти.

Голос Арига стал злым.

— Я ковылял и ковылял, как полудохлая собака. В моей голове уже не было мыслей, я не чувствовал даже своих ног. Но наша жизненная сила, сила оборотней, невероятна!

Теперь в его голосе послышались нотки восторга.

— Я даже не помню, куда я шёл и зачем. Не помню, как пришёл в это место. Оно манило меня, я чувствовал его силу. Моя голова была пуста, душа мертва, но ноги всё продолжали нести меня. И чем ближе я приходил сюда, тем больше сил я чувствовал. Я словно возрождался из мёртвых.

Ариг торжественно посмотрел на девушку, и на губах у него заиграла улыбка.

— Это место! Сотни лет оборотни искали это священное место. И тут я, полумёртвый, с раной в печени, нашёл его. Я его чувствовал, его зов!

Он задумался.

— Я раньше много раз проходил мимо этих лесов, но никакого зова не слышал. Ирония в том, что только полумёртвый и раненный способен почувствовать зов этого места. Его невозможно найти просто так, в этих глухих лесах.

Он слегка погладил девушку-лису по голове, её глаза засияли, и она улыбнулась.

— Я должен был быть уже мёртв. С такими ранами не выживают. Но сила этого места питает меня. Сила этого места сделала тебя человеком. Я не знаю, как это работает, но это оказалось правдой!

— Старики говорили легенды о месте, которое являлось домом для всех оборотней, священным местом, местом их рождения. Я никогда не верил в эти сказки, я и подозревать не мог, что всё это правда.

— То, что я выжил, это чудо. Но то, что появилась ты, из дикого зверя стала человеком, это ещё большее чудо! Клан оборотней жив!

Он почти прокричал последние слова. Ариг посмотрел прямо в глаза Кали, в его голосе послышалось волнение и жёсткость.

— Я возлагаю на тебя большие надежды. Ты станешь той, кто возродит клан оборотней, той, кто сможет отомстить клану теней, убившему всех наших сородичей.

— Но как?

— Ты найдёшь человека. Хорошего, сильного человека и дашь потомство. Троих, а может, четверых. Тогда родятся новые оборотни, может, даже ими станут все. А они родят своих детей. Но теперь мы всё сделаем не так, как раньше. Теперь будем действовать по-другому. Наши сородичи были смелыми, но действовали глупо, теперь же надо поменять всю стратегию.

Девушка испуганно и непонимающе смотрела на него.

«Найти человека, дать потомство». Она не хотела делать всего этого.

— Я назову тебя Кали. Ты будешь богиней войны! Ты будешь резать и убивать наших врагов, ты будешь той, кто возродит наш великий клан!

Обучение

Ариг и Кали приступили к тренировкам. Отшельник обучал её искусству засады: как нужно подкрадываться, как наносить решительный удар. Кали всё схватывала на лету, для неё, той, которая недавно была зверем, всё это было легко и естественно, так же как дышать. Ариг был в восторге.

Он учил её анатомии.

— Посмотри, — он указал на шею. — Здесь артерия, проткнёшь её — и человек истечёт кровью. Шея обычно не защищена. Её ты можешь перерезать даже своими когтями.

Кали пощупала свою шею, артерия ритмично пульсировала, перегоняя кровь.

— Куча слабых мест! Сердце! Глаз! Убивать не просто, но если знать, куда бить, то можно сделать это одним ударом. Одним кинжалом!

Ариг и Кали стояли друг напротив друга.

— Ты должна подкрасться так, чтобы я ничего не услышал, и проткнуть моё горло этим тупым деревянным ножом. Если я услышу тебя, задание провалено.

Кали кивнула.

Ариг медленно пошёл прогулочным шагом, прислушиваясь к окружающим звукам. Его слух был намного острее, чем у обычных людей, но он ничего не слышал. Ариг удивился: неужели она куда-то ушла?

Внезапно он услышал едва заметный шорох листьев и обернулся, но было уже поздно. Деревянный нож стукнул его прямо по горлу. Ариг рассмеялся, потирая ушибленную шею.

— Замечательно! Твоё искусство охоты. Да тебя даже учить этому не надо было.

Кали смутилась.

— Я просто сама слышу свои шаги и знаю, как сделать их бесшумными.

— Потрясающе! Видимо, твои чистые звериные корни дают о себе знать! А я — дитя мужчины-оборотня и обычной женщины.

Ариг учил её защитным движениям, как двигаться правильно.

— Наша скорость гораздо выше, чем у обычных людей. Скорость и ловкость — наша главная защита. Реакция — лучшие доспехи!

Он брал палку и пытался попасть по Кали, а она должна была уворачиваться. Ариг был быстрее обычных людей, и часто Кали получала ушибы и синяки.

С обидой она потирала ушибленную голову.

— Не смотри на меня так. Это необходимо для выживания. Вот, возьми эту палку!

Кали взяла.

— Теперь попробуй попасть по мне.

Она попыталась ударить, однако Ариг с идеально отточенными движениями ушёл от траектории удара.

— Ты намного быстрее человека! Давай, покажи свою скорость.

И Кали со всей скоростью пыталась попасть по учителю. Но он то приседал, то убирал голову, иногда совершал невероятно быстрые кувырки.

Девушка была в восторге.

— Невероятно!

— Здесь важна не столько реакция, а техника. Это техника спасёт однажды твою жизнь! Так что нечего обижаться, ушибы пройдут, а жизнь у тебя одна!

Кали кивнула и продолжила тренироваться с ещё большим усердием.

Иногда они устраивали бои на палках. У Кали не было таланта в искусстве фехтования, но она училась. А вот Ариг был в этом деле настоящим мастером. Палка в его руках нарезала идеальные, до миллиметров, траектории.

Он поддавался Кали, понимая, что ей ещё надо многому учиться. Кали однажды увлеклась, пытаясь хоть как-то добраться до учителя, он жестом остановил её.

— Посмотри в своё отражение.

В пруду Кали увидела свои глаза. Её зрачки стали тонкими, как у дикой лисы.

— Что с моими глазами?

— Ты увлеклась. Такое бывает у нас. Во время сильного возбуждения наша звериная сущность выходит наружу.

— Это плохо?

— Нет. Это естественно, но прячь эти глаза от людей. Помнишь, что я говорил тебе? Они боятся и ненавидят оборотней.

Кали долгое время смотрела на своё отражение. Возбуждение от битвы постепенно прошло, и глаза её приобрели свою обычную форму.

Кали много бегала и выполняла другие физические упражнения. Бегать ей нравилось, она могла заниматься этим целый день, её скорость превосходила любого человеческого спринтера.

— Лисья сила… — говорил учитель.

— А вы не хотите побегать со мной?

— Я бы хотел, но не могу.

— Почему?

Они сидели на их любимом бревне, перед которым по вечерам горел костёр. Кали любила лежать перед ним, ещё когда была дикой лисой, и теперь это место успокаивало её и нагоняло сон.

Он задрал свою поношенную рубаху, и Кали увидела огромный шрам на правом боку. В её глазах появился ужас. Никто не мог бы выжить после такого удара.

— Если я отхожу далеко от этого места, то чувствую, как жизнь вытекает из моего тела. Словно песок сквозь пальцы.

Он вздохнул.

— Я уже почти мертвец, живущий только за счёт этого места.

— Не говорите так, учитель, — тихо сказала Кали.

Он с удивлением посмотрел. Её глаза были чистыми и наивными, ещё не познавшие ужасов этого мира. Каждое чувство, каждая эмоция отражалась в этих больших глазах. Сейчас в них светилась грусть и тревога. Тревога за него!

Ариг смутился. У него никогда не было детей, последний раз за него кто-то переживал лишь в далёком детстве. Он уже давно смирился со своей участью и просто доживал свой век. Но теперь он был кому-то действительно нужен.

Старый воин внезапно почувствовал теплоту и нежность в своём сердце. Намокшие глаза Кали выдавали её чувства.

«Какой же она всё-таки ещё ребёнок».

— Я не хочу, чтобы вы умирали.

— Не переживай за меня. Я буду здесь. Вечным, как те четыре дерева. Ты будешь приходить и рассказывать мне о своих успехах. Будешь показывать своих детей, я буду обучать их.

В глазах Кали появилась надежда, она вздохнула с облегчением.

Но Ариг не знал, сколько он ещё протянет. Каждый прожитый день был чудом. Он не был уверен, взойдёт ли солнце завтра для него. Поэтому Ариг спешил. Ему нужно было обучить всему, передать все богатые знания, которые он накопил за свою долгую жизнь.

Люди

Помимо физических упражнений, Ариг ещё давал Кали умственную нагрузку. Он много рассказывал ей об искусстве тактики и стратегии. У них была настольная игра, где надо было за счёт логики и стратегии победить противника. Кали всегда проигрывала учителю.

— Это скучно… — вздохнула Кали.

— Наши сородичи-оборотни тоже считали, что это скучно. Они полагались только на свою силу и на инстинкты.

— Но как эта игра связана с жизнью?

— Напрямую. Представь, что противник равен тебе. Твоя полная копия. Ты не можешь его превзойти ни в скорости, ни в силе. Как ты будешь побеждать?

Кали задумалась.

— А если противник будет сильнее. Как ты будешь побеждать?

— Вы хотите сказать, что эта игра…

— Да! Она учит думать! Логика! Искусство обмана. Ты лиса! Я лис. Лисы слабее всех, слабее собак, слабее волков, медведей. Но лисы живут и процветают, почему?

— Потому что у них быстрые ноги.

— Нет. Волки такие же быстрые. Собаки тоже. Что ты будешь делать, когда собака погонится за тобой?

— Я обману её.

— Да. Это и есть тактика!

Кали никогда не задумывалась об этом, все обманные действия и бегство были заложены у неё на инстинктах.

— Посмотри! — Учитель стал передвигать фигурки на доске. — Ты делаешь ход! Противник делает ход! Уже сейчас закладывается, победишь ты или проиграешь! Выживешь ли ты?

Кали задумчиво смотрела на деревянные фигурки. Вместо солдатиков и офицеров она представила на доске волков и лисиц, собак и охотников. Каждое правильное действие может спасти жизнь, каждое неверное может её погубить. Её взгляд стал проясняться.

— С первого хода… Это потрясающе!

Ариг довольно кивнул.

По вечерам они сидели у костра и ужинали дарами охоты. Старый воин рассказывал Кали об устройстве мира, о людях и их обычаях. Девушка впитывала каждое слово.

— Люди любят жить в огромных городах, которые похожи на муравейники. Они целый день занимаются одним и тем же и за это получают еду.

— Как муравьи-рабочие и муравьи-солдаты?

— Да. Только у них всё гораздо сложнее. Они не так слаженны, как муравьи или пчёлы. Они так и норовят обмануть или использовать друг друга.

— Но разве муравейник не действует как единое целое?

— Люди не муравьи, Кали. Общая цель их не объединяет. Их объединяет только закон и страх перед ним.

— Что такое закон?

— Это их список правил. Например, им запрещено убивать друг друга. Это может показаться разумным, у нас, оборотней, тоже были такие правила. Но у людей всё сложнее.

— Например, если ты убьёшь мерзавца, который оскорбил тебя или обокрал, тебя могут за это убить.

— Это всё странно…

— Не то слово. В нашем клане за оскорбления всегда платили кровью.

Ариг задумчиво посмотрел в огонь.

— Если честно, я и сам не до конца понимаю людей. Не понимаю, зачем они постоянно лгут, обманывают друг друга, обворовывают. Они сами же не следуют своему закону.

— Ты когда-нибудь столкнёшься с людьми. Не доверяй им.

— Никому?

— Никому…

Деревня

Кали росла. Её физические навыки достигли совершенства. Она вызубрила защитные действия до автоматизма, и Ариг при всём своём искусстве фехтования теперь не мог её задеть.