Пискаторианец

Пискаторианец

Глава 1. Ренен

“Добыча - не цель, ценен лишь путь

к ней"

Девиз пискаторианцев

— Бар, заруби себе на носу: все беды в мире из-за баб…

Мне было лет шестнадцать. Возраст, когда ты твердо уверен, что этот мир ждал именно твоего появления, чтобы наконец обрести смысл. Наш отряд наёмников застрял в какой-то дыре на задворках Империи. Название? Уверен, его придумали только для того, чтобы у галактических картографов была работа. Для большинства такие места различаются исключительно качеством пойла и степенью уныния.

Парни скучали. А когда мужчины скучают, Вселенная обычно получает новое доказательство, что эволюция иногда даёт сбой. «Старина» Рекс, бывший элитный гвардеец, снял в баре двух красоток, а утром вернулся с видом, будто его катком переехали, и с пустыми карманами. Девицы развели бедолагу, как школьника. За сотку на опохмел он и поделился со мной этой вселенской мудростью. Я тогда ржал, пока живот не заболел. Сейчас уже не смешно. Опыт имеет привычку догонять тогда, когда меньше всего ждёшь.

— «Молоко Бога»… Гримавр меня раздери! И назад уже ничего не отыграть, слово дал. А слово Бастра — закон.

Натянул капюшон поглубже и нырнул в живой поток обитателей минус-семнадцатого уровня Урании.

Первым в нос ударил запах: змеиные шашлычки с тем самым адским соусом, от которого у богемы верхних уровней случается спазм кишечника от одного только упоминания. Я аж прослезился от ностальгии. С хрустящей корочкой, с дымком, что въедается в кожу… Ммм. Как-то притащил сюда дворцовых подружек, неделю потом в обнимку с горшком провели. До сих пор припоминают.

Жаль, но на местные деликатесы совсем нет времени. Нужно как можно быстрее добраться до офиса Ордена Пискаторианцев, и желательно незаметно. Поэтому и спустился в трущобы Урании. Мамуля давно намекает, что отец с дедом недовольны моей «самостоятельностью» и требуют вернуться во дворец и взяться за ум. Уверен, у них давно готов план-перехват. Стоит засветиться на камерах, тут же налетят гвардейцы. Оно мне надо?

А ведь я просто хотел поблагодарить контрабандистку за помощь. И вот — здравствуй, Урания, привет, Орден… и то ли ещё будет.

***

Началось всё с того, что к моему кораблю «Джая» прилип имперский сторожевик. А попадаться ему — смерти подобно. Узнают, кто я на самом деле, и всё. Тушите свечи, господа. Принц Барсар Эр ан Бастра — контрабандист. Даже звучит как шутка пьяного клоуна, но шутка с ядерной боеголовкой внутри. Крондарцы только и ждут повода, чтобы облить грязью Дом Бастра, заодно и на отца надавить.

А с отцом у меня отношения… скажем так, напряженные. Впервые он объявился, когда мне было тринадцать. Я только-только выпустился из Киллиариса, закрытой военной академии на Гравитоне. Папенька явился, помахал правами и забрал нас с мамой во дворец в Урании.

Я ненавидел каждую секунду, проведённую в этом золотом зоопарке. В академии хоть всё честно было: тебя бьют — бей в ответ, а лучше — бей на упреждение. А во дворце попробуй тронь какую-нибудь холеную морду, визгу будет, будто ты в алтарь плюнул.

Вот я и бегал. Ловили и наказывали, но я снова убегал. Снова ловили… И так до восемнадцати. Сейчас запретить уже не могут, но на «чувство долга» давят исправно. Поэтому общаюсь только с мамулей, она понимает. Ей самой этот дворец поперёк горла. Мы с ней, можно сказать, коллеги по побегам: она — в лабораторию, я — на поиски приключений на пятую точку. Ну и ещё один личный мотив есть.

Другими словами, бегаю почти шесть лет. За это время кем только не был: и наёмником, и торговцем. Друзей по всей галактике набрал, деньги вкладывал. Даже с тем же Рексом отельчик на курортной планете купили. Доход капает исправно. Восемь нулей на счетах — солидно. Другой бы на моем месте спокойно гулял и наслаждался молодостью, но не я. Терпеть не могу праздно проводить время.

Сейчас вот контрабандист. Вожу в столицу Геликонской Империи полулегальные травки, редкий ингредиент для коктейля в «Туманности». Это самый дорогой клуб Империи, обычных смертных туда даже на порог не пустят.

И вот, после очередного прыжка мой корабль вынырнул прямо в сектор, где рядом с астероидным полем уже паслась чужая посудина. Мой бортовой ИИ, тоже Джая, болтливая до безобразия зараза, сразу пробила номера. Оказалось, это транспортник моей коллеги Ренен.

О ней я слышал много. Живая легенда контрабанды. Ни разу не попадалась властям. Выбора у меня не было, пришлось набраться наглости и попросить о помощи.

— STX-88, приём. Узел на грави-подъемнике затянулся не по протоколу, — передал кодовую фразу. Для посвящённых это означало: «Помогите, попал в беду».

— Принято, LX-47, — через паузу ответила Ренен той же кодовой фразой, означающей, что она готова помочь. Голос спокойный, но недовольный, будто я испортил ей вечер. — Если узел тянет, рвём по живому. Следуй за мной в астероидное поле, повторяя все маневры один в один. Иначе размажет о ближайший булыжник.

— Спасибо, — только и смог выдавить из себя.

— «Спасибо» в стакан вместо кор’атаса не нальёшь, — сказала, как отрезала. — Будешь должен, мальчишка.

Астероидное поле — сущий ад. Огромные глыбы, полные магнитной руды, то сталкивались, то отталкивались. Иногда с таким взрывом, что осколки разлетались смертоносной шрапнелью. Даже пираты на моём месте предпочли бы сдаться властям и тихо гнить на каторге, чем рисковать здесь.

Но Ренен без колебаний рванула в самую гущу. Я приказал Джае держаться хвоста и мысленно начал молиться. Корабль крутило, словно муху в сливе канализации. Пару раз осколки едва не превратили нас в космическую отбивную. Ещё раз мы едва проскочили между двух глыб, летящих навстречу друг другу. Ком подступил к горлу, с трудом удержался, чтобы не исторгнуть на приборную панель свой обедом.

Когда мы наконец вырвались, я только тогда понял, что жив.

— Ой, а что у нас с лицом? — на экране появилась смеющаяся Ренен. — Тебя как звать-то, мальчик?

— Я — Бар, — меня все еще мутило. — Как я могу тебя отблагодарить?

— Бар, говоришь? Слышала о тебе, юное дарование, — уже заинтересованно ответила контрабандистка. — Давай встретимся через пару суток на «Селестине-9». Там и обсудим, как со мной рассчитываться будешь. На станции найдёшь забегаловку «Тихая зона», спросишь меня. Успеешь?

— Да, буду вовремя.

— Тогда до встречи, малыш, — контрабандистка озорно подмигнула и прервала связь.

Станция «Селестина-9» стояла на перекрестке оживленных торговых маршрутов. Место считалось безопасным: собственная охрана плюс десятки частных агентств, нанятых богатыми корпорациями. Здесь не водились работорговцы, наркодилеры и подпольные оружейные бароны, цивилизация, как она есть. Но и без контрабандистов станция не могла. Кто ещё привезёт элитное пойло или экзотическое мясо из закрытых миров?

В «Тихой зоне» спросил у первой встречной официантки про контрабандистку. Девушка кивнула и провела меня к столику, после чего исчезла на кухне. Минут через пятнадцать появилась сама Ренен в летном комбезе, а следом та же официантка принесла нам чай.

Пока она шла, я разглядывал женщину. Сначала она показалась моей ровесницей, может, чуть старше. Но чем ближе, тем становилось явственнее, передо мной не девочка, а взрослая, красивая, уверенная в себе женщина. Длинные черные волосы мягко переливались, спускаясь до пояса. Чёрные глаза, как ночное небо без луны, пронзительные и спокойные. Черты лица утонченные. Высокая, даже рядом с моими ста девяноста пятью. Идеальная, подтянутая фигура, баланс силы и изящества.

— Ну привет, Бар! Глаза не сломай, — ухмыльнулась Ренен, поймав мой взгляд. — Значит, ты и есть тот красавчик, о котором мне все уши прожужжали официантки из «Костяной Ночи». Ты всех их там очаровал. Говорят, ещё девчонку какую-то ищешь? Кто она тебе?

Да, подружек у меня в «Костяной Ночи» действительно хватает. Девчонки млеют, то ли от моей прически за триста соларионов, то ли от образа дерзкого хулигана. Кто их разберёт. Уже не одна намекала, что готова согреть холодной космической ночью. И мама права, изумрудный омут моих глаз работает безотказно. Так что я знаю, как на меня смотрят женщины. И ты, Ренен, не исключение, хоть и делаешь вид, что тебе всё равно.

— Друг… лучший, — нехотя признался я. — Почти шесть лет ни слуху ни духу. Будто её чёрная дыра поглотила. В детстве у неё волосы были, как у тебя, и глаза чем-то напоминают твои. Мы вместе учились в Киллиарисе. После выпуска она исчезла.

— Так ты бастэр, — кивнула Ренен. — Я так и думала. Такой красавчик не может принадлежать никакой другой расе. А раз имя из трёх букв, значит — неполноценный. Жаль. Хотела бы увидеть твою звериную форму.

— Извини, что разочаровал. Так что ты хочешь за помощь? Только сразу предупреждаю: наркотики, оружие, работорговля — не по адресу.

— Ха-ха! Расслабься, мальчик, — рассмеялась Ренен. — Я не собираюсь навязывать тебе работу. Всего лишь хочу, чтобы ты сводил меня в ресторан.

— В ресторан? — моё удивление было неподдельным.

— Да. Давно хочу по-человечески отдохнуть. Здесь есть заведение с бастэрской кухней. Мечтаю о сочном стейке из турн’карра. Наверное, целая вечность прошла, как я его ела в последний раз. Потянешь?

— С кровью, да под самхарский соус… — стоило только представить, сразу начала выделяться слюна. — А давай! Гулять так гулять!

— Знала, что ты меня поймёшь, — засмеялась Ренен. — Встречаемся в восемь в «Золотой фейарре». Столик уже забронирован. И оденься прилично, это не какая-то закусочная.

Приличного костюма у меня, разумеется, не было. Пришлось наведаться в торговый центр и прикупить хоть что-то, чтобы не выглядеть космо-бомжом. В ресторан я явился за пятнадцать минут до назначенного времени.

«Золотая фейарра» располагалась прямо в центральном секторе станции. Элитное место: столики утопали в зелени, между ними журчали искусственные ручьи, над головой разливалось мягкое световое «небо». Казалось, будто попал не на станцию, а в джунгли родной Бастры.

Ровно в восемь появилась Ренен, и у меня челюсть едва не стукнулась о стол.

Передо мной была совсем не та женщина, что выводила меня из астероидного поля. Она преобразилась. Длинные волосы собраны в косу, открывающую шею и плечи. На ушах и у горла играют драгоценности. А платье… Чёрное, шелковое, сидит так, будто было сшито исключительно под нее. Каждый изгиб её тела подчеркнут, но без вульгарности, красота взрослая, осознанная, уверенная.

Я вскочил, отодвинул для нее стул, как в лучших дворянских домах. Она скользнула взглядом, и улыбнулась.

— Ты выглядишь сногсшибательно, — сказал я. И это была не комплимент, а чистая правда.

— Спасибо, дорогой, — ответила она. — А ты в костюме вполне похож на настоящего принца.

Чуть не поперхнулся. Случайность? Или она и правда знает, кто я такой? Решил держать ухо востро.

Мы заказали стейки из турн’карра и сорокалетний кор’атас. От вина Ренен отказалась, мол, только крепкий бастэрский алкоголь по-настоящему раскрывает вкус мяса. Пришлось согласиться.

Мелькнула мысль, что это её хитрый манёвр, разговорить меня под градусом. Но зря. Алкоголь на меня не действует, как и любой другой яд. Генетика, чтоб её. Хоть влей бочку внутрь, всё равно останусь трезвым. Пьяным могу только прикинуться. Иногда удобно, особенно когда враг думает, что ты вот-вот свалишься со стула.

Когда подали мясо, Ренен прикрыла глаза от удовольствия и выдохнула:

— Гримавр меня раздери, как же это вкусно…

И тут же осеклась. Одной фразой она выдала себя с головой.

— Не смотри на меня так, Бар. Да, я бастэрка, чистокровная самхарка. А вот из каких земель ты, мне до сих пор непонятно. Зелёные глаза у самхар встречаются крайне редко. Для эндир у тебя слишком тёмные волосы. Да и на бастра ты не похож, они в большинстве своём сероглазые.

— Во мне от всех по чуть-чуть. Я полукровка, поэтому и неполноценный, — не стал скрывать правду своего происхождения.

— Да уж… Думаю, сложно было тебе и твоей подружке на Гравитоне. Наслышана, как относились к неполноценным в Киллиарисе и как прошли последние экзамены, — в голосе Ренен прозвучало искреннее сочувствие. — Не представляю, как вы смогли окончить эту долбаную Академию и остаться живыми. Хвала Великой Бастет, что Император закрыл эту живодерню.

— Ха-ха! Ты права — лучшего определения Киллиарису и не придумать, — я давно уже не воспринимал военную школу Гравитона как нечто ужасное. Обучение там дало мне многое. — Мы просто убили всех, кто встал на нашем пути к свободе.

От моей последней фразы Ренен непроизвольно вздрогнула. Не сильно удивился. Подробности выпускного экзамена, после того, как Император приказал закрыть Академию, стали достоянием общественности. Тогда в пустыне погибло больше трети учеников, среди них, дети весьма знатных и влиятельных родов. Умолчать о трагедии убитые горем родители не дали.

— Я не училась в Киллиарисе, даже представить не могла, что это за место, — голос Ренен стал тише. Она что, оправдывается передо мной? С чего бы? — Ты говоришь, что вы убили всех, кто стоял у вас на пути. Твоя подруга тоже убивала?

— Мы были не просто неполноценными. Мы были презираемыми всеми полукровками. Безотцовщина, не способная принимать звериную форму. Три буквы в имени — это всё, что могло дать общество таким, как мы. Нас травили в Академии с первого дня, поэтому мы быстро научились защищаться и заботиться друг о друге. Ха-ха-ха! Не поверишь, нас боялись все старшаки, и даже некоторые инструкторы, — вспомнил, как мы гоняли одного высокородного придурка, и улыбнулся. Но не такой беседы я ожидал от светского вечера. — Да, моей подруге тоже пришлось убивать. Но не понимаю, к чему этот разговор?

— Прости, — контрабандистка вздрогнула. — Помню, когда увидела в новостях список погибших детей… Ты прав, давай сменим тему.

Мы замолчали и целиком переключились на поедание стейков. Ренен заговорила первой. Рассказала, что её семья занималась разведением турн’карров. На праздники родители готовили точно такие же стейки. Это были самые счастливые воспоминания ее детства.

Тем временем нам дважды обновляли бокалы. Глазки у Ренен стали поблескивать. Пришлось и на себя напустить вид лёгкого опьянения.

— Бар, ты танцуешь? — неожиданно спросила контрабандистка.

— Ренен, я хоть и неполноценный, но бастэр, — усмехнулся в ответ. — А бастэр, который не умеет танцевать — всё равно что лев без гривы.

На танцполе было немноголюдно. Всего несколько подвыпивших парочек, пошатываясь под медленную музыку, делали вид, что танцуют. На них из бара с тоской смотрели одинокие мужики. Стоило попросить диджея включить что-то ритмичное, и всё изменилось.

Я вёл смело, дерзко. Она отвечала точными, лёгкими движениями, будто знала каждый мой шаг заранее. Мы то сходились почти вплотную, то резко расходились, снова сходясь в вихре. Это уже не был танец, это была дуэль. С вызовом, азартом, с огнём в глазах.

Платье струилось за ней, как дым. Мы почти не касались, но между нами пульсировал ток. В этот момент не существовало зала, не было зрителей. Были только она, музыка и жар в груди. Я хотел, чтобы этот танец не заканчивался. Потому что с ней каждый шаг был как взрыв.

На последнем аккорде резким движением прижал Ренен к себе. Контрабандистка не вырывалась, тяжело дышала, её сердце вот-вот должно было вырваться из груди. Она смотрела мне в глаза с восхищением и ещё чем-то неуловимым. В этот момент окружающий мир ушёл на второй план, а ее губы сами потянулись к моим…

Но не тут-то было. Сзади на плечо легла тяжёлая лапища.

— Эй, малец, погуляй, — я обернулся, и увидел хорошо выпившего громилу на голову выше меня и в два раза шире. — Женщина хочет танцевать с настоящим мужчиной.

Не пойму, на что он рассчитывал? На понт решил взять? Только вот я знал, подобные ему не опаснее тараканов. «Тонконогие» рождаются и растут на нищих станциях, где экономят на гравитации и кислороде. Отсюда и их габариты: высокий рост и широкая грудная клетка. А ещё их можно узнать по гипертрофированным суставам и постоянной одышке. В общем — не бойцы. Но хитрые и наглые.

Как же бесят подобные типы.

Мягко отпустил Ренен, повернулся и резко ударил снизу. Со стороны такой удар никто не заметил бы. «Тонконогий» тут же осел. Еле успел его подхватить. Закричал, что гостю плохо. Подбежали официанты и унесли бессознательную тушу.

Обернулся к своей спутнице, и увидел укор во взгляде.

— Что? — непонимающе развел руками. — Перепил, наверное.

— Хм, ну ладно. Будем считать, что я поверила, — обворожительная улыбка вернулась на лицо Ренен. — Покружи меня ещё.

После пары энергичных танцев понял, Ренен выдыхается. Но держится. Женщина, что не признаёт усталость, зрелище по-своему завораживающее. Подошёл к диджею и заказал медленную композицию. Спасать ситуацию надо было красиво.

Музыка текла мягко, как дыхание большого зверя, уснувшего у костра. Мы двигались почти без звука, едва касаясь друг друга, будто боялись разбудить время. Её взгляд был спокойный, взрослый, всепонимающий. Мягкий свет падал на оголенную спину, делая кожу почти сияющей.

Я чувствовал ее дыхание, тепло… и скользнул рукой туда, куда обычно ведёт не разум, а глупость с романтическим привкусом. Ренен не отстранилась. Только чуть замерла, как кошка, решающая: цапнуть или простить. Потом мягко вернула мою руку обратно. Без слов и осуждения. Просто обозначила границу, ту самую, что отличает женщину от девочки. И мне почему-то стало спокойнее.

— Это был чудесный вечер, — прошептала она, когда музыка стихла. — Но на этом — всё.

Мне стало неловко.

— Прости, я не хотел… Само как-то вышло.

— Что ты, мой мальчик, — улыбнулась Ренен. — Я не обижаюсь. Просто устала. А последний танец напомнил мне… что-то из другой жизни. Проводишь?

Расплатился за ужин, оставив щедрые чаевые. Две с половиной тысячи соларионов, не такая уж и большая цена за вечер, который останется в памяти.

Мы вышли. Её меховая накидка играла в свете фонарей, каждой искоркой обещая новые приключения.

— Ещё раз спасибо, Бар, — Ренен остановилась у двери своей квартиры и повернулась ко мне. — Это был великолепный вечер. Ты хорошо танцуешь… Я бы сказала, даже слишком хорошо.

— Не пригласишь на чашечку чая? — сделал шаг к ней, приблизившись практически вплотную. Сам не ожидал от себя такого напора.

Контрабандистка всё поняла правильно. Её ладонь легла мне на грудь, мягко останавливая.

— Извини, Бар. Я не сплю с мальчиками. Только с настоящими мужчинами.

А вот это уже удар под дых. Даже не то задело, что отказала, а то, что предвзято оценила, и вынесла вердикт.

— И кто же для тебя настоящий мужчина? — старался не терять самообладания. — Может, тот «тонконогий», что так неудачно пытался меня напугать?

— Нет. В ресторане не было настоящих мужчин, — не сдавалась контрабандистка. — Тебя обидело, что я считаю тебя мальчиком? Извини, я не подумала, когда так сказала. Поэтому дам тебе шанс доказать обратное. Добудь «Молоко Бога». Докажи, что являешься настоящим мужчиной, и тогда я стану твоей.

— «Молоко Бога», говоришь? Не знаю, что это такое, но если оно существует, я добуду его. Даю слово, — знал бы я тогда, во что ввязываюсь…

— Я верю в тебя. До встречи, — Ренен встала на цыпочки, поцеловала в щеку и скрылась за дверью своей квартиры.

Интерлюдия №1. «Жертва» женских романов

Закрыв за собой дверь, Ренен прижалась к ней спиной и облегченно выдохнула. Приведя мысли в порядок, она направилась в спальню, на ходу расстегивая платье. Ткань тут же сползла с неё, как старая змеиная шкура, и осталась валяться на полу. Добравшись до кровати в одних трусиках, женщина с грохотом рухнула, уткнувшись носом в подушку. Мягкие игрушки, которыми была завалена постель, дружно подпрыгнули.

— Ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы!

Ренен издала нечто среднее между стоном и воем возмущения, и дважды со всей дури врезала по ни в чём не повинной подушке. Затем резко перевернулась на спину и закрыла лицо той же самой подушкой.

— Добудь молоко… бу-бу-бу… и я стану твоей… ла-ла-ла, — передразнила она саму себя. — Великая Бастет! Стыдно-то как! Он же совсем мальчишка. В сыновья мне годится. Ну… почти.

С силой отшвырнув подушку, что та врезалась в стену и свалилась на пол, Ренен раскинула руки и ноги в форме звезды и уставилась в потолок.

— Итак, проведём анализ, как это делает Неподражаемая Рене, — вслух рассуждала она. — Первое: создать ситуацию. Создала. Пограничники вовремя сообщили, куда гонят Бара. Второе: сделать его обязанным. Сделала. Третье: очаровать. Вроде получилось. А вот план «Утешительница» — полный провал. Как я могла так проколоться с этим «тонконогим»? Как дура повелась на рост! А ведь он сразу показался странным. За что только пятьсот соларионов заплатила? А Бар молодец, сразу подделку распознал и одним ударом вырубил. И что в итоге? Имеем классическую схему «Обещание близости за подвиг». Предварительная оценка: всё плохо.

Графиня Ренериен Гаар ан Ка’арро — известная авантюристка по кличке Ренен, а также талантливая писательница Рене Карро, автор популярных женских романов на малоизвестной планете под названием Земля, была в растерянности. План по поимке парнишки, за голову которого обещали двести пятьдесят тысяч соларионов, практически провалился. Но сдаваться авантюристка не собиралась.

***

Рано осиротев, Ренен получила в опекуны жадного до чужого графства старика, положившего глаз и на неё саму. В четырнадцать, угнав небольшой транспортник, она сбежала от извращенца. От рождения наделенная острым умом, актерским даром и стальной решимостью, девочка быстро заявила о себе в мире контрабандистов. К шестнадцати Ренен уже считалась одной из лучших в своем деле.

Однажды, ускользая от наёмников, нанятых опекуном, она случайно наткнулась на мир, отсутствовавший на картах Геликонской Империи. Земля очаровала её, особенно бескрайние моря и океаны, которых на родной Бастре не существовало.

Освоиться на новой планете оказалось проще простого. Отсутствие единого реестра граждан Империи, и примитивные системы идентификации позволили ей без труда получить местное гражданство. За взятку Ренен оформила документы жительницы одного из крупнейших земных государств. Она решила не прятать своё настоящее имя, пусть и звучало оно для землян экзотично, но отговорка про «турецкие корни» работала безотказно. Поселилась у моря, в Сен-Тропе, и наслаждалась беззаботной жизнью. Настолько, что даже задумалась: а не остаться ли здесь навсегда?

Всё изменила встреча с Ним.

Они познакомились в одном из ночных клубов, коих на Ривьере сотни. Его звали Арман. В двадцать он уже был знаменитым автогонщиком. Ренен влюбилась с первого взгляда, и он ответил ей тем же. Их отношения развивались стремительно, они не могли прожить друг без друга и минуты. Мечтали о будущем, о долгой и счастливой жизни, о детях — мальчике и девочке по имени Леон и Лионелла.

А через месяц всё рухнуло.

Одним утром Ренен проснулась одна. На столике лежала записка:

«Прости, Звёздочка. Я тебя обманывал. У меня есть другая, и скоро мы поженимся. Не ищи встречи со мной. Так будет лучше для всех».

Мир померк. Человек, в которого она безумно влюбилась, предал её. Сбежал под покровом ночи, даже не осмелившись сказать правду в глаза. Слезы душили, сердце раскололось на тысячу осколков. Первым порывом было броситься за ним, но бастэрская гордость не дала.

Она заперлась в своей квартире, спрятавшись ото всего мира. А через неделю по всем новостным каналам транслировали свадьбу сына Императора Священной Римской Империи. С экрана на неё смотрел улыбающийся Арман. Рядом — невеста. От одного её взгляда Ренен почувствовала, как в ней растёт не ревность, а зависть к той силе и уверенности, что излучала эта женщина.

«Будь я такой же, он бы не бросил меня», — решила тогда юная девушка. — «Кому нужна жалкая слабачка? Мужчины хотят королев, а не слезливых принцесс. Я стану такой же. И когда прилечу, и сяду на дорогой яхте прямо во дворе его дворца, он поймет, кого потерял».