Лабиринты моей Души. Книга первая

И запомните самое главное вы женой ему стали в православной вере, он клятву вам давал перед Господом нашим, он сдержал её, сообщив мне, единственному дееспособному лицу нашей семьи на тот момент о таинстве вашего венчания. Всё остальное это просто жизненные ситуации, которые мы однозначно собираемся решить.

«- отчего я постоянно говорю, что мой супруг лорд Майерс возможно жив, хорошее прикрытие… и всё же нужно пореже с этим».

В этот день мысли мои летали словно ласточки по весне. А размещаясь в нанятом экипаже, чувствуя небольшое головокружение, я уже и не помнила больше о незнакомом лорде из Великобритании.

***

— Мне нехорошо, Сергей Фомич. С сегодняшнего дня в связи с моим деликатным положением и трауром в семье мы не принимаем гостей. Пусть задвинут на окнах, наполовину тяжёлые портьеры, голова от солнца болит. У меня давление поднялось от всех этих новостей.

Все замерли, словно, не понимая о чём речь. Давление, мигрень, какая разница.

— Работать будет только клиника княгини Дарьи. Я слышала, что французы совершенно близко подошли к границе. Мне дурно только от одних мыслей, что может произойти непоправимое. С сегодняшнего дня княгиня Анастасия Владимировна Соколинская с сыном у нас жить будут. Подготовить нужно комнаты, что возле моих пустуют.

Я как вихрь ворвалась в наш дом, каблучки моих сапожков скоро стучали по паркету. Продуманное желание и план застать всех врасплох, кажется, сработал. Горничные застыли в реверансе, а после бросились к окнам и пустующим апартаментам.

Бабушка, замерев, не сводила взор с сына Насти.

— Бабушка я нашла их! Я столько исходила и изъездила дорог. Господи, как вовремя. Я слышала в торговых рядах о войне. Говорят, что царь собирается из Питера выехать в Первопрестольную собирать Московское ополчение.

— Нашла… Их?!

— Я же вам показывала письмо князя Николая и выписку из церковных книг о его венчании, это была одна из причин, по которой, я оказалась в России.

Даша, выйдя из своих комнат, замерев не отрываясь смотрела это представление. Я видела, что она наконец-то включилась, будто раздался щелчок в её сознании.

— Оленька, как тебе это удалось?

Голос Даши был полон душевного участия. Ни капли фальши.

— Понимаете Дарья Алексеевна, просто в лавке я вдруг увидела мальчика, будто себя маленькую в зеркале. Я уж и надежду потеряла.

В голосе звенели слёзы.

-"… Пресвятая Богородица",- подумала, - да ведь в этом мальчике течёт моя кровь, он тот, о ком писал покойный князь.

— Сын моего Николая? — Это звучало даже в хрусталиках стариной люстры.

Бабушка, поднявшись с кресла будто во сне, шла в сторону наших гостей.

— Маленький князь Соколинский. Святые угодники! Мальчик мой! Родненький!

Голос, любимой бабули, он сорвался в рыданиях.

Сашенька вдруг очутился в её объятиях.

И у меня в голове взорвались звуки, их было много, они заставляли кружиться пылинки вокруг, словно танцевать в невидимом вихре.

— Оленька!

Я слышала голоса.

Встревоженные, они несли меня куда-то, словно песчинки в густом воздухе колебались на ветру и, ударяясь друг о друга, звенели, звенели…

Глава 16

Собираясь в то воскресенье на службу в церковь после практически недельного постельного режима отводила взор от образа в зеркале.

Тёмные тени, залёгшие под глазами, являлись свидетелями моего недавнего не совсем здорового состояния. Потрескавшиеся губы, сухие и обветренные были весьма далеки от общепринятого стандарта красоты рафинированного общества, в котором мы с Дашей умудрились поселиться.

«- да бог с ней, с внешностью, главное уверенность и гордо поднятая голова, и они сами придумают наши истории».

А в голове звучали слова Даши с просьбой всё ей рассказать, что она определённо чувствует какую-то недосказанность в наших отношениях, и это волнует её сильнее, чем всё остальное.

«-не иначе сегодня случится задуманное, а после обязательно посвящу в тайну кузину Дарью».

Княгиня Анастасия Владимировна при полном параде уже дожидалась нас в гостиной. Бабушка, сказавшись сильно занятой, осталась с Сашенькой дома. Она молилась во внутренних покоях. Икона, отреставрированная мною, не давала ей покоя. Мальчик слегка застудил горло, студёное молоко осталось в чашке на кухне, и как говорится, у семи нянек дитя без присмотра…

Вот княгиня-бабушка Александра Соколинская и была готова день и ночь напролёт проводить с внуком.

Сейчас он занимался в своих комнатах с Василиной грамматикой.

«- а если не сегодня, то, когда»?

«- ребёнок внутри меня явно стал набирать вес, я скоро стану невыездной из дома, смогу гулять только во внутреннем дворе».

Мысли, мысли…

Меня не волновало объяснение с княжной Дарьей Алексеевной её настороженный взгляд, хмурые брови. Уж она то меня знала, как облупленную. Волновало иное.

Цель. Моя. Важная, на жизненном этапе в этой реальности.

«- вот и ювелир не приехал за алмазом, а собирался»,- настораживало всё.

Залы и коридоры нашего дома, уже вовсе не казавшиеся ветхими и заброшенными пролетели мимо сознания.

— Ну что же леди Соколинские, мы можем отправляться. Ведите нас княгиня Анастасия Владимировна.

Мы разместились в экипаже, и я в который раз уловила на себе теперь уже встревоженный взгляд серых внимательных глаз.

«- он читает меня как открытую книгу, он внёс тогда меня на руках в мою спальню, я шага не ступаю без него на улицу…, кто он»?

«- после поговорю с ним, а сегодня главное, это то, что я задумала…, остался последний самый верхний аккорд во всём этом ноктюрне».

***

Чувство душевного волнения охватило меня. Подъехав к монастырю, а далее к церкви Рождества Христова я понимала, что в этот день в ней соберётся весь местный бомонд.

«-… а где же им быть в воскресное утро»?

Во всех православных храмах Мурома, и всей России проводится особая служба — Божественная литургия. Важнейшее для верующих священнодействие, на котором совершается таинство причащения. Христиане Нового Завета празднуют и почитают воскресный день как день Воскресения из мёртвых Иисуса Христа.

Аристократическая элита и, конечно же, богатое купеческое общество, их экипажи и крепостные. Как же описать всё это собрание, их нарядные одежды, сияние драгоценностей, переливы жемчуга, парчи и бархата. Лёгкий ветерок с реки и солнечные зимние лучи играли мехами соболя, норки и лис на шубах дам.

В другое время я бы засев в экипаже срисовывала бы всё это с натуры, так сказать. И главное, ловила бы выражение лиц многих индивидуумов этих сливок местного общества. Я хотела бы зафиксировать каждую мельчайшую деталь — манеру движений, блеск в глазах, откровенное или скрытое негодование, гордость и пренебрежение, властность и сластолюбие, застывшие на лицах.

Слышны были голоса разряженной купеческой знати. Настя, она была бледна и очень взволнована. Я готовилась к этому моменту усердной работой мысли, да я использовала эту девушку, её ребёнка и всю ситуацию в целом. Я использовала чувства людей, что окружали меня. Но клянусь, что во благо…, во истину клянусь!

— Анастасия Владимировна, княгиня, отставить это состояние. Обмороки — это моя роль, придумайте себе другую. И тоже очень эффектную. Например, гордой неприступной красавицы, вы видели, как к лицу вам этот наряд? Тренируйте на мне взгляд, вы должны уметь им заморозить говорившего, так чтобы слова и яд вернулись и травили его изнутри.

Настя в шоке перекрестилась.

— Миледи, я пытаюсь успокоиться, правда. Но…

— Они поймут, что ошиблись. Не переживайте, Анастасия Владимировна. Мы не оставим вас наедине с ними ни на секунду.

Голос Дарьи Алексеевны действовал на нас просто как лечебный бальзам.

— Мы, несломленные князья Соколинские, и с этим придётся считаться всем, — я сняла невидимую пылинку с чёрного бархата верхней тёплой одежды, поправила широкие, практически до локтя манжеты из чернобурки. Бедная шуба княгини — бабушки, от неё нам всем досталось по отрезу. Зато как стильно мы выглядели сегодня. Богато и со вкусом.

— Все будут считаться с вашим Ханом, миледи. Где вы его оставите, как он перенесёт такое скопище народа?

— Он всё понимает и будет ждать во дворе с охраной. У него удивительный слух, стоит только позвать мне его. Вы же сами видели, как он спешит из кухни на мой голос; когда мне скучно я зову его из своих покоев.

— Вы здесь венчались с супругом Анастасия Владимировна?

— Да княжна Дарья Алексеевна.

— Помните об этом. Всегда. Князь Николай, он рядом. И да поможет нам Господь.

Я опустила вуаль шляпки на лицо.

***

Нелегко было пройти сквозь пёстрое море взглядов и шёпот светского, купеческого и просто общества людского, которое, казалось, рассуждало сегодня лишь о нас. В морозном воздухе витали застывшие перешёптывания и наши имена, а также связанные с ними происшествия, которые уже стали историей пятилетней давности. Наш траур не давал никому покоя.

Внутренняя тревога нарастала, она становилась будто генератором энергии, от которой сгорало моё сердце, и кипела кровь. Холодный же рассудок сознания твёрдо убеждал меня, что нам необходимо пройти через это испытание.

Чем сильнее слышался шёпот людской, тем невозмутимее становились наши лица и осанки, они действительно были княжескими.

Как там у великого классика? Мы гордо поднялись по ступеням белокаменной лестницы, миновали вход в храм:

«…так как умеют ходить только женщины – тем спокойнее и величественнее, чем больнее и стыдней у неё было на душе» .*

А вот нам как раз не за что было стыдиться. Я сразу направилась в сторону человека, которого заприметила издалека.

Княгиня Анастасия была похожа на отца. Олицетворение процветания и достатка. В его облике отражалась не только сила и прочность духа, но и неукоснительное стремление к успеху. Высокий рост и широкие плечи создавали впечатление непокорности и властности, и я понимала, что передо мной будто зверь застыл, следящий за своими жертвами. Мы столкнулись с ним взглядами. Васильковый омут затопил мой разум. Я чувствовала его силу даже через тёмное кружево вуали.

«- силён».

Перевела дух.

Возраст не оставил на лице Муромского купца семейства Александровых ярких следов, и всё же он был на порядок старше и сильнее меня и увереннее во всё.

Опытнее это точно, гордо поднятая голова, смелый взгляд, и важная полуулыбка на лице говорили о его уверенности и умении достигать поставленных целей. Мне ли с ним тягаться? И всё же я шла мысленно, убеждая себя, что борода на лице купца скрывает возможно маленький безвольный подбородок и где ему сравниваться с Георгом. И я его вовсе не боюсь. Что он мне может сделать? Беременной баронессе из Лондона.

Шла.

Потому что прежде всего я была женщиной. Прав был писатель, «страдая и замирая в толпе» шла и вела за собой дам Соколинских.

Дрогнувшими пальчиками осторожно подняла вуаль, поймав взгляд Богородицы, трижды наложила крестное знамение.

— Оленька, остановись.

— Нет, Дарья Алексеевна. Не сейчас.

Она не знала, того, что знала я. Нам нужна была поддержка местного купечества.

«-не кусать губы, властвовать и верить самой в это»!

И вот я слышу уже его дыхание и поднимаю голову, вновь встречаясь с настороженным взглядом мужчины. Положа ручку на большой уже живот, смотрю, не отрываясь. Держу паузу. И тишина вокруг становится осязаемой.

— Миледи? Ваше сиятельство, в добром ли здравии, вы и ваша семья?

Он совсем слегка склонил голову в приветствии.

— В добром, но не совсем ваше степенство Владимир Афанасьевич: Сашенька вот приболел внучок княгини Соколинской. Хочу привет вам передать от неё, да благодарность и поклон земной за дочь, воспитанную в строгости и учтивости Анастасию Владимировну — княгиню нашу вдовствующую. Бабушка с Сашенькой осталась дома, а мы вот на службу пожаловали. Не знакомо здесь всё, не оставьте без своей поддержки, ваше степенство, благодарность наша будет безмерной.

Последние слова, они вылетели как бы невзначай и были совсем тихими, но Владимир Афанасьевич расслышал. Он словно взглядом очертил вокруг нас пространство и люди вокруг стали будто ближе и разговоры приутихли. И он словно выше стал и плечи расправил. Я слегка облокотилась рукой на локоток княгини Анастасии. И это не укрылось от внимательного взора её отца.

И я вдруг поняла, как ем