Адрес сердца: Останется в лагере?

Парень настойчиво сверлил девочку взглядом, и Лера нехотя ответила:

— Не беспокоит.

Витя немного расслабился, а Лера поинтересовалась в ответ:

— Ну а ты?

— А я, — Витя привычно выцепил взглядом паруса яхт у берега, — я выйду в море.

“Лера не сказала, что Стас продолжает обижать её,” — отметила Ира. — Значит, он правда от неё отстал, и вчерашний случай был исключением, или Лера соврала брату?”

По прошествии сорока минут первые страницы были почти полностью сухими, и настало время разобраться с поплывшими чернилами. Многие имена и даты посветлели, вокруг расползлись светло-синие лучистые кляксы, но, если обвести контур, они станут вполне разборчивыми.

Витя склонился над журналом с ручкой.

— Подожди, ты уверен, что хорошо пропишешь? — с сомнением остановила парня вожатая.

На Ирин субъективный, но почти профессиональный взгляд, Витя всё же был не любителем кропотливой работы.

— Ты всё равно страницы сушишь почти сама, а я как вешалка для бумаги стою, — ничуть не успокоил парень, и ручка коснулась бумаги.

Прошло ещё полчаса. Ира успела промокнуть все оставшиеся страницы. Соловьёв справлялся неплохо, даже вклеил прямоугольный листочек поверх сильно размытой части страницы. Буквы из-под его руки выходили... почти ровными. Не как по прописям, зато живыми. Витя справлялся с задачей не хуже Иры. Девушка вспомнила о своём блокноте с заметками, записи в котором сможет разобрать только она сама, да сумасшедший.

Все страницы подсохли, и Ира краем глаза наблюдала за работой парня.

— Следишь, чтобы я ничего не испортил? — с лёгким недовольством поинтересовался Витя.

Ира повела плечом:

— У тебя просто красивый почерк. Любовалась.

— Думала, я пишу как курица лапой?

— Пожалуй, да, — ничуть не сконфузилась девушка. — Но ты меня приятно удивил.

— Ясно — дежурно отозвался парень.

— Подвинься, я тоже буду прописывать, — взялась за ручку Ира.

Склонились над журналом уже вдвоём. Сталкивались плечами, подглядывали под руку друг другу и показательно прикрывали рукой свои записи словно в негласном соревновании. Ира разогнула занывшую спину и взглянула на разворот немного издалека. Их почерки, хотя были неидеальными и не совсем повторяли оригинал, смогли вернуть к жизни потрёпанный журнал посещений.

Ира потёрла запястье:

— Ты не слишком возгордись но спасибо за помощь. На самом деле я сама виновата в своей неосторожности.

Витя пожал плечами.

— Я дописала, — довольно окликнула брата Лера.

— Отнесу в ящик перед полдником, — отозвался Витя. — Что написала?

— Обо всём понемногу, — Лера, подойдя ближе, прислонилась плечом к стене. — Попросила ещё что-то покушать прислать.

Витя немного нахмурился:

— Они бы и так передали. А теперь подумают, что мы тут голодаем.

— Ладно, я допишу, что кормят хорошо.

— Ага, давай.

“Нужно и мне письмо домой отправить,” — подумала Ира и сделала пометку в блокноте.

Вскоре журнал был спасён, Ира с Витей вышли на улицу и направились в сторону столовой — незаметно подкралось время полдника. Встреча с Лерой немного успокоила Кравцову, девочка не выглядела слишком встревоженной, и даже головная боль почти прошла за монотонной работой с журналом. Но Стас Лазарев всё ещё маячил на горизонте невидимой угрозой. Ира откинула с щеки выбившуюся из хвоста прядь волос.

— Мне кажется, Лазарев, который к Лере приставал, что-то задумал, — неуверенно признала Ира.

Витя напрягся:

— Он продолжает обзывать её?

— В том-то и дело, что нет. Лазарев не лезет к Лере открыто. По крайней мере при мне или Паше. Но он часто высказывается о заразе рядом с ней, а сегодня расспрашивал, куда Лера пропала.

— А вы просто наблюдаете и ничего не делаете? — рассердился Витя.

— Это лишь мои домыслы, доказательств нет! Не могу же я залезть к нему в голову. А при Паше Лазарев вообще самый тихий ребёнок в отряде.

— Может тогда ваш Паша будет находиться с отрядом, а не ходить непонятно где? — процедил Витя.

Вожатая недовольно поджала губы:

— Соловьёв, не перегибай палку! Я тебе не подружка со двора, чтобы со мной в таком тоне разговаривать.

— Ладно, — спустился на землю Витя. — Я попрошу кое-кого присмотреть за вашим Лазаревым.

Пару минут шли молча. Ире было безумно любопытно, кого попросит следить за Лазаревым Витя. И правда ли Соловьёв курил на территории лагеря, как рассказывала Света? Если у него были такие связи с ребятами, что он мог раздавать указания о слежке, могли быть и сигареты. Но на вид парень не отличается хулиганским поведением, что сбивало с толку.

— Соловьёв, можно спросить тебя? — решилась Ира.

Витя удивлённо повернулся:

— Ну... можно.

— Кого ты попросишь следить за Лазаревым? — выпалила девушка.

В Витиных глазах сверкнула гордость. Парень даже приосанился, словно становясь выше.

— Тимур Королёв мне поможет.

— Королёв, тот, который с Костей Беловым дружит?

— Ага, — усмехнулся Витя.

“Костя — один из активистов, его все знают. Его компания курить бы не стала,” — отсекла вариант Ира.

— Почему тебя это так интересует? — прищурился Витя, словно почувствовал сомнения Иры.

— Лера в моём отряде. Разумеется, мне не всё равно на своих пионеров, — Ира замялась, но продолжила. — А ещё я беспокоюсь за тебя.

Витя непонимающе остановился.

— До меня дошли разговоры о том, что ты куришь.

Ира отвела взгляд. Витя даже покраснел от негодования.

— Слухи, значит, собираешь? Так вот чем вожатые занимаются, вместо того, чтобы за дисциплиной в отряде следить? Разве правильно с твоей стороны обвинять меня из-за каких-то сплетен?

Ира отступила к другому краю дорожки, на её лицо опустилась холодная маска строгой вожатой.

— Не смей так грубо со мной разговаривать! Тем более к вожатым следует обращаться на вы.

"Не совсем правда, но пусть успокоится..."

Витя молча смотрел в сторону. Тёмные волосы растрепались и доставали до глаз, спасая от необходимости смотреть на собеседника.

— Я лишь спросила, а ты накричал на меня, — констатировала вожатая.

— Извини-те, — раскаялся Витя. Вся его бравада вмиг испарилась. — Я наверное к корпусам побегу, наш отряд ещё там.

— Хорошо.

Витя замялся и перед тем, как свернуть на соседнюю тропинку, добавил:

— Когда про Лазарева разузнаю, сообщу.

— Спасибо, — приподняла уголки губ в улыбке Ира.

Девушка ещё минуту постояла на месте, провалившись в свои мысли, а после быстрым шагом направилась к столовой. “Наверное Паша меня потерял, отпрашивалась на полчаса, а пропала на все два,” — вздохнула Ира.

Глава 10. Все за одного

В столовой стоит привычный гул: отряды сменяют друг друга, по кафельному полу со скрежетом скользят тяжёлые стулья. С лёгким дребезжанием катятся тележки полные гранёных стаканов.

Стройный хор малышей из десятого отряда тянет под дирижирование вожатой:

— Спа-сибо на-шим пова-рам за то, что вку-сно ва-рят нам!

На кухне мерно позвякивают огромные кастрюли с манкой.

— Как всегда с комочками

Оля удручённо макает ложку в серую массу, стянутую подзастывшей плёночкой.

Антон пододвигает к девочке свой хлеб с маслом.

— Спасибо, Антон! Ты меня прям спас.

Оля с наслаждением вгрызается в бутерброд и вновь оборачивается к подруге:

— Лерка, ну как тебе может нравится эта мучная резина?

Лера кротко улыбается, ничего не ответив.

Когда пришли в столовую, Зина случайно задела стул Соловьёвой и тут же испуганно отпрянула, судорожно отряхивая руку. И глаза у неё были не какие-то злые, а напуганные, словно у телёнка. Ещё и на утренней линейке дистанция между Лерой и ребятами оказалась на целую ладонь больше обычного... После того, как Лазарев пустил по строю какое-то сообщение, так и не дошедшее до неё.

Ложка громче приличного ложится в пустую тарелку, и вместе с обжигающей горечью чая тихо поднимает голову раздражение.

* * *

С моря робко тянулись первые дуновения дневного бриза, водная гладь ещё спала, поблёскивая синеватым зеркалом.

Четыре яхты класса Л-6 — двенадцатиметровые гиганты — стояли у причала “Медведицы”. На них лучшим юным яхтсменам предстоит участвовать в финальной регате меньше, чем через две недели.

Соревнование состояло из двух этапов. Первый — огибание буёв. Оценивалась техника и скорость. Второй — поиск сигнального флага на время. Флаг мог быть спрятан на берегу или болтаться на волнах, задача команды — выследить цель, безопасно подобраться к ней и доставить на финиш. Флагов было всегда меньше, чем команд.

Назначенный Тимуру и ребятам “Пассат” гордо покачивался на волнах, сверкая лакированными боками. Мелкая сеть царапин испещряла тёмное дерево, местами красовались потёртости и более глубокие борозды от былых выходов. “Пассат” видел многое, а ныне нашёл покой под рукой пылких пионерских сердец. Края закреплённых парусов нетерпеливо хлопали на ветру.

Сегодня в планах была только уборка, но, как торжественно объявил Тимур, генеральная. “Приведём яхту в полную боевую готовность! Дальше только усиленные тренировки, а не праздное катание по волнам!” Инструктором им снова назначили Александра. Саша деловито возился на палубе соседней яхты, лишь изредка бросая взгляды на знакомых с прошлых смен подопечных.

— Шипа, Репей, спинакер растянуть на баке, проверить каждый шов! — раздавался над палубой сильный уверенный голос Тимура.

— Есть, товарищ капитан! — кричал Шип, выполняя команду.

Ангел, свесившись через борт, подкрашивал сколотую “П” в имени яхты. Тонкая кисточка плавно скользила по дереву. Казалось, парень не дышит, выверяя каждый мазок, и даже качка не могла помешать ему. Белые буквы гордо горели под полуденном солнцем.

— Граф!

— Да, капитан?

— Оставь уже штурвал. Задание — проверить такелаж и лебёдки.

Граф направился к тросам, по пути отгоняя Койота лёгким подзатыльником. Тот радостно скакал рядом, путаясь под ногами.

— Вали на корму, только мешаешься здесь!

— Есть на корму! — взвизгнул Койот.

Он понёсся по палубе, а у мачты едва не свалился, поскользнувшись. Витя, которому поручили драить палубу с Кабаном, протянул Койоту руку. Тот только беззлобно отмахнулся:

— Слышь, Валет, предупреждать надо, если скользко!

Он напоследок клацнул зубами и бросился дальше.

— Койот, тряпку в зубы и работай! — прокричал Тимур.

— Есть, капитан! Прошу простить, капитан!

Теперь палубу драили трое, и Витя сдвинулся ближе к борту.

Сегодня ребята впервые позвали его помогать на яхте, и Витя был безмерно рад оказанному доверию. Он и правда в команде! Чувство вины перед собой и родителями, проснувшееся после злосчастной сигареты, немного притихло. И даже подозрения Светы и слухи среди других вожатых не сильно волновали. Однако, стоит признать, прямой вопрос Иры о курении не на шутку разозлил Витю.

Но сейчас было важнее благополучие Леры. Витя ждал подходящего момента попросить Тимура о помощи, но сейчас тот был слишком занят яхтой, и Соловьёв не решался его отвлекать.

— Что со спинакером? — осведомился Тимур. — Шить потребуется?

— Полотно целое, зацепов не обнаружено! — крикнул Шип.

Тимур, удовлетворённо кивнув, поднялся к штурвалу и властно положил на него ладонь.

Граф вдруг громко, с расстановкой затянул старую песню из “Детей капитана Гранта”:

— Жи-и-ил о-от-важный ка-пита-а-ан, о-он объ-ездил много стра-а-ан...

Витя уже испугался, что товарищ получит выговор за несерьёзный настрой, но Тимур только гордо улыбнулся и вскинул руки, словно дирижёр.

— И не раз он борозди-ил океа-а-ан, — подхватили ребята.

— Раз пятна-адцать он тону-ул, по-огибал среди аку-у-ул Но ни ра-азу да-аже гла-азом не моргнул!

— Припев! — скомандовал Тимур.

Витя тоже присоединился:

— Ка-пи-та-ан! Ка-пи-та-ан! Улыбни-ите-есь. Ведь улыбка — это фла-аг корабля-я-я!

— Ка-пи-та-ан! Ка-пи-та-ан! Подтяните-е-есь. Только сме-лым по-ко-ряются моря!

Работу пришлось приостановить, когда в начале причала показались двое.

— Кто идёт? — осведомился Тимур.

— Романова с каким-то пацаном, — глядя в подзорную трубу, доложил Репей. Зенит тащат.

— Так это Димка! Видать, из стенгазеты сделать фотографию “Пассата” прислали!

— Отлично, — кивнул Тимур. — Другие команды ещё не фотографировали.

— Они пока на воду не спускались, — серьёзно кивнул Ангел, оценивающе проходясь взглядом по яхтам соперников. Он уже закончил с краской и перебрался к штурвалу.

— А Романова-то как всегда посмотреть на Ангела бежит! Она ж не в фотокружке, — хохотнул Шип, и остальные его поддержали.

— Повезло тебе, Ангел! — усмехнулся Граф. — Скоро плакаты с твоим лицом по всему лагерю развесит, а не только в дневнике.

На губах Кости заиграла смущённая улыбка. Он как бы извинялся перед товарищами: “Влюбилась девчонка, что ж поделаешь?”

— Тьфу, ерунда! — недовольно сплюнул за борт Тимур. — Будто нужна она нашему Ангелу!

Тимур вопросительно взглянул на Костю, и тот нейтрально кивнул, как бы показывая полное безразличие.

Витя глядел на Ангела снизу вверх, отжимая в ведро грязную тряпку, и поражался: какая выдержка! Любой другой бы на его месте либо возгордился и начал хорохориться, либо высмеял девчонку, чтобы не казаться “неженкой” перед пацанами. Костина же простая любовь к людям была образцово бескорыстной.

Варя тем временем уже была совсем близко и радостно замахала рукой команде.

— Ладно, Ангел, иди развлеки её, — отпустил парня Тимур. — Заодно договоришься, чтобы заметку о “Пассате” побыстрее в газете разместили.

— Понял, — Костя ловко спрыгнул на палубу.

Пока Дима из фотокружка настраивал камеру, Варя с Костей прогуливались по пирсу. Витя драил палубу совсем рядом и отчётливо слышал каждое слово. Краем глаза он поглядывал на них время от времени.

Светло-голубые, почти бесцветные глаза Кости отражали солнечные блики. Ангел оглянулся на “Пассат”, изучающий взгляд на мгновение остановился на Вите. Костя подмигнул и махнул Соловьёву, как бы говоря: “Так держать, Валет! Трудишься на благо команды”.

— Я и не знала, что мы вас идём снимать! — Варя старательно изображала удивление. — Дима попросил помочь, а я ведь редактор стенгазеты, у нас хорошие фотографии всегда востребованы.

— Это точно! Фото нашего “Пассата” должно отлично вписаться в следующий выпуск, — заметил Ангел.

Стоило Тимуру отвернуться, как Костя расслабил плечи и улыбнулся девушке просто, теперь без лишних формальностей. Переключился, когда было уместно. Не раньше и не позже. Каждое движение правильное — словно только ему известный танец.

— К слову, классно в волейбол поиграли, — вспомнил Костя.

Варя пригладила косы и, запутавшись в руках, вцепилась в края футболки.

— Правда? Я думала, ты только от нечего делать с нами сыграть согласился..

— Поддержать идею соотрядницы всегда важно. Это ведь показывает сплочённость коллектива, — со знанием дела говорил Костя. — А когда играют хорошо, тем более, отчего же не присоединиться?

— Ага Это ты правильно говоришь!

— Романова, поможешь с кадром? Экспонометр от бликов зашкаливает! — у Димы всё что-то не ладилось с Зенитом.

Варя, едва дослушав просьбу, почти испуганно помотала головой:

— Ой, я же в технике не разбираюсь, больше в композиции. Может, кого-то из ребят попросишь?

Она отвернулась к Ангелу, мгновенно забыв о товарище. Пацан кинул недовольный взгляд на Костю, который это явно уловил.

— Я помогу, — Костя направился к неудавшемуся фотографу.

Варя немного расстроенно поплелась следом, видимо, не слишком хотела делить внимание Кости. Спорить, естественно, не стала, тихо встав позади.

— Так, тут и правда экспонометр врёт немного. Ничего, мы в ручную поправку на блики сделаем, — настраивал камеру Костя. — Варь, ты, наверное, уже дочитала “Романа и Юльку”? — добродушно поинтересовался он, не отрываясь от аппарата.

Варя с надеждой распахнула глаза.

— Ты запомнил?

— Конечно, ты же в поезде показывала её. Рассказывала, что в июне смотрела “Вам и не снилось” и теперь будешь оригинал читать.

— Да, я дочитала, — Варя плюхнулась на мокрые доски, не заботясь об одежде. — Книга ничуть не хуже, мне даже больше понравилась, чем фильм!

— Дим, я выдержку и диафрагму выставил. Всё готово.

Пацан, поблагодарив, принялся крутиться с аппаратом вокруг яхты, только успевал щёлкать затвор.

— Мне показалось, книга больше про чувства, а фильм — про то, как взрослые предают, — вернулся к обсуждению Костя, любуясь проделанной работой.

Варя тоже поднялась на ноги, со всем вниманием разглядывая царапинку на локте.

— Ага, в книге больше про чувства. Наверное, немного несерьёзно, но...

— Не оставляет равнодушным, — мягко перебил Костя.

Уголки губ девочки дрогнули, выдавая облегчение.

Витя удивлённо покосился на Ангела. Фильм он тоже смотрел — ходил вместе с Лерой, но книгу как-то не солидно было читать в его возрасте. Это для девчонок же — любовь, драма всякая.

— Ты тоже читал? — неверяще переспросила Романова.

— Читал, — увлечённо подтвердил Костя. — Любопытно стало, как классика зазвучала на новый лад.

Варя просто кивнула, видимо, потеряв остатки словарного запаса. В её робких глазах застыло то самое чувство, которое испытываешь, когда говоришь с удивительным, имеющим своё уникальное мнение человеком.

— Через неделю хотят провести день культуры чувств — наконец, заговорила она, почти запинаясь.

— Да, я слышал. Нам уже собрание поставили, тебе сообщили? Планируется репетиция танцев для танцевального вечера, — подхватил Костя.

— В общем, я хотела спросить — Варя беспомощно пялилась куда-то в район плеча Кости.

— Ангел! Помощь твоя нужна! — голос Тимура разрезал воздух.

Ангел, подарив Варе извиняющуюся улыбку, мгновенно оказался на палубе. На лице снова собранность, в глазах — спокойное море. Уверенность и готовность подставить плечо товарищу.

“Какой же он на самом деле этот Костя?” — задумался Соловьёв. Что за чудо-талант у него нравиться всем?

Витя посмотрел на свои покрасневшие руки, мокрые от грязной воды. Хотелось, чтобы и ему Тимур доверял, как самому себе, девчонки смотрели с придыханием и даже колючий фотограф Димка остался благодарен.

— Эй, Валет! Ты работай, а не мечтай! — прокричал откуда-то сверху Король, и Витя с новыми силами принялся тереть доски.

* * *

Сошли на берег за пару минут до обеда.

— Отлично поработали! — объявил Тимур, смывая солёной водой кровь с лопнувшей на ладони кожи. — Завтра снова выйдем в бухту, только теперь обычной морской прогулочки не ждите.

— Заживём, — довольно протянул Шип. — Все ещё копаются у причала, а мы уже готовимся во всю!

— А как иначе? Лучшие снова впереди, — усмехнулся Граф.

Будто предчувствуя вопрос Вити, Тимур уточнил:

— Валет, ты сдашь зачёт, и сразу к нам присоединишься. Посмотрим, что сможем поручить тебе.

Витя выдохнул.

— Да, капитан!

Улучив момент, когда Тимур пропустил остальных вперёд, Витя подошёл ближе.

— В облаках сегодня витаешь, Валет. Ну, говори, — распорядился Король.

— У меня сестра в восьмом отряде. Лера. Её там один пацан доставал первое время. Сейчас, говорит, всё хорошо, а вожатая беспокоится, что врёт она.

Идущая впереди часть команды с любопытством оборачивалась, но под взглядом Тимура прибавила шаг.

— Так, продолжай.

— За ним бы проследить, узнать, что на уме. Сможешь помочь? — Витя поднял глаза на Короля.

Королёв не раздумывал ни секунды:

— Всё решим.

Тимур негромко, по-особенному свистнул, и через пару секунд из зарослей можжевельника вынырнул Шустрый.

— Сообщение для Зорко, — вполголоса произнёс Тимур. — В восьмом отряде пацан к сестре Валета липнет. За пацаном этим проследить нужно: с кем трётся, чем дышит, что затевает.

Шустрый внимательно слушал.

— Приметы передай, — велел Тимур Вите.

— Зачинщика зовут Стас Лазарев, в живую я его не видел. А сестра Лера. Бледная, худенькая, волосы тёмные.

— Принято! Могу я идти?

— Свободен, выполняй.

Не успел Витя моргнуть, как Шустрый снова исчез в зарослях.

— Спасибо, — серьёзно проговорил Витя.

Тимур по-доброму дёрнул плечом, мол, к чему лишние слова.

— Своих в обиду не даём.

Он бодро повысил голос:

— У нас — один за всех!

— И все за одного! — прогремели ребята в ответ.