Адрес сердца: Останется в лагере?

Из класса потянул сквозняк. Ветерок лизнул прохладой Витин взмокший лоб.

Кудряшка совсем по-сестрински пригладила растрепавшиеся от ветра Стукачкины русые пряди:

— Всего двенадцать занятий, Ирка. Ты справишься! А на яхте мы с тобой обязательно выйдем в бухту, как же без этого?

— Было бы время, — вымученно улыбнулась Стукачка.

— Ладно, ты тут собирайся с мыслями и не грусти, а я побегу к своим ребятам. Сроки как всегда горят, уже завтра газета должна красоваться в столовой!

Наташа направилась к двери, Витя, чуть не подавившись, отшатнулся в начало коридора. Не хватало ещё быть пойманным на подслушивании!

Наташа пронеслась мимо Вити, оставив шлейф цветочных духов и лака для волос. Парень немного выждал и, когда лестница заскрипела под ногами других ребят, отправился в класс.

Витя расположился за третьей — предпоследней — партой у окна, украдкой разглядывая назначенную его группе учительницу. Если её вообще можно было так назвать.

Вожатая успела повесить плакаты со схемами строения двух яхт и хмуро листала какой-то толстенный учебник. На краю стола появилась коробочка с мелом и тряпка. Витю аж передёрнуло:

“И летом учиться придётся...”

Парень отвернулся к окну, с тоской поглядывая на волны. Где-то там, на просторе, и Тимур, на своём “Пассате”. Скорее бы сдать теорию и присоединиться к товарищам! Класс тем временем наполнился начинающими яхтсменами.

— Здравствуйте, товарищи пионеры, — вожатая обвела взглядом кабинет. Хотя бы в начале занятия все внимательно слушали. — Меня зовут Ира, и, как вы уже догадались, моя задача — подготовить вас к успешной сдаче теоретического зачёта на знание основ парусного спорта. После сдачи зачёта вы сможете перейти к практике. Общую теорию мы будем изучать по учебнику Леонтьева: аэродинамика паруса, курсы относительно ветра, лоция, правила расхождения судов и так далее. Также мы уделим немалое внимание букварю яхтсмена Коровельского — детально разберём устройство швертбота класса “Кадет”.

Витя охотно сделал заметку в тетради, чтобы почитать учебники на тихом часе.

— Швертботом называется яхта с лёгким выдвижным килем — швертом, он выполнен из металла или дерева. То есть шверт предотвращает снос боковым ветром, но из-за лёгкости не спасает от переворота, если вы не будете откренивать в сторону противоположную направлению ветра.

Ира двинулась дальше, но на полуслове её прервал Витин соотрядник Олег, смутившись, он запоздало поднял руку:

— Ира, прости... те... Из самого термина “откренивать” следует, что мы должны создавать крен?

— Это значит, не высунетесь за борт во время — искупаетесь и завалите зачёт. Нужно компенсировать крен, а не создавать его, — важно разъяснила Ира.

Олег увлечённо записал объяснение, а вожатая продолжила:

— Преимущество шверта в возможности его поднять — в отличие от килевых яхт, швертботы могут подходить почти вплотную в берегу.

Ира указала на схемы на доске:

— Для начала познакомимся с устройством простейших яхт. Перед вами строение “Оптимиста” — одноместного швертбота, на котором вам по возрасту уже поздно ходить. Но на его примере удобно изучать азы парусного спорта. Также мы рассмотрим “Кадет”. Это уже двухместный швертбот, строение которого, — Ира задержала взгляд на четвёрке парней из второго отряда, которые в открытую шелестели журналом “Юный физик”, — вам особенно важно знать, ведь дальнейшее обучение будет проходить именно на этом классе яхт.

Витя старался успевать записывать за вожатой, движимый энтузиазмом поскорее заучить морскую науку.

— Поговорим о системе яхтенных званий. Юный рулевой: до 16 лет, для получения звания нужно сдать теоретический зачёт и практический экзамен на малых швертботах классов “Оптимист” и “Кадет”. Даёт право на управление спортивным швертботом в светлое время суток при видимости берега и под надзором тренера. Яхтенный рулевой 2-го класса: с 16 лет. Критерии получения следующие: Стаж плавания матросом не менее одного навигационного периода, прохождение теоретического курса, сдача экзамена квалификационной комиссии. Звание даёт право на управление яхтой с площадью парусов до 22–30 квадратных метров в прибрежной зоне.

Далее последовала сводка о званиях яхтенного рулевого 1 класса и капитана. Через десять минут заинтересованных в теме можно было пересчитать по пальцам одной руки. Даже если бы парочки не хватало. Ира, шелестя плотными страницами Леонтьева, диктовала термины и определения, изредка подходя к той или иной схеме и наглядно показывая объект.

— На судне нет “лево” и “право”, вместо них используют “бакборт” и “штирборт”.

— Бак-борт... и штир-борт... — бормотал Олег, почти прижимаясь носом к тетради. Его очки в массивной оправе то и дело сползали, и парень нехотя прерывался, торопливо подтягивая их обратно.

— Записали? Теперь рангоут. Это всё, что держит паруса: мачта — главная вертикальная опора, гик — горизонтальная балка, к которой крепится нижняя часть паруса, — Ира предупреждающе постучала указкой по столу, сверля тяжёлым взглядом переговаривающихся юных физиков. — И наконец спинакер-гик. На “Оптимистах” вооружение шпринтовое, парус расправляет диагональный шпринт. На “Кадетах” же вооружение бермудское, верхний угол треугольного паруса тянется прямо к топу мачты. Зато на “Кадете” есть спинакер-гик — тонкая трубка, которую устанавливают для крепления дополнительного паруса спинакера, он для хода по ветру.

Витя пытался заставить веки не слипаться, но тяжёлая голова то и дело норовила удариться о стол. С другого конца класса доносился приглушённый храп: Матвей, умявший тройную порцию коржиков на полднике, видел десятый сон. Вероятно, про беспроигрышные шахматные стратегии. Парень выставил перед собой книгу в качестве защиты от взгляда вожатой, но Витя подозревал, что Ира всё же заметила неладное. Юные физики тихо переговариваясь над своим журналом. Зачем они только записались в этот кружок, раз не особо интересуются яхтами? Занимались бы своими изобретениями где-нибудь в другом месте. Пара парней и девчонок слушали лекцию, правда вполуха, и гораздо больше интересовались трещинками на столе, складывающимися в причудливый узор или своими мыслями. Хотя некоторые девочки даже записывали. Единственный, кого всё ещё заботил урок, был Олег. Он шустро рисовал в тетради схемы, точно по линейке, и с огромным удовольствием и аккуратностью выполнял подписи.

Витя с силой ущипнул себя за руку, пытаясь заставить мозг проснуться.

— Ай! — прошипел Соловьёв.

Ира с подозрением осмотрела класс, но быстро вернулась к учебнику. Кажется, она старательно не замечала скуку своих слушателей и продолжала следовать по заготовленным рельсам.

— Рулевой является единоначальником на судне. Его распоряжения выполняются матросами беспрекословно и немедленно

“Наверное, Тимур — прирождённый рулевой: его и на суше слушаются...”

Витя выполнил чертёж “Кадета” аккуратными штрихами карандаша. Получилось весьма неплохо. Отец, работающий механиком на железной дороге, учил сына черчению, и у Вити, определённо, имелись способности.

К концу отведённых на лекцию полутора часов парень валялся на парте, прожигая взглядом толстый учебник по парусному спорту в руках вожатой. Досада жгла грудь: столько времени потрачено впустую! Да он за то же время занятия успел бы пол книги прочесть, а эта Ира еле диктует! Так Витя никогда не попадёт в команду Тимура!

“Нет, эта Ира не Стукачка, а Методичка ходячая. Скука смертная...”

Это был какой-то цирк! Витя снова оглядел своих собратьев по несчастью: все собравшиеся кроме него совсем не горели желанием выйти в море, по ним же видно! Безнадёга, а не группа. Ещё ведь говорили так красиво! Прослушаете теорию, сдадите зачёт, отправитесь практиковаться Какие-то занятия ради видимости. Витя чувствовал, как с каждой минутой он вязнет на суше, а Тимур всё дальше уходит в море. Нужно что-то предпринять!

Тем временем занятие закончилось, и, стоило Ире попрощаться с учениками, класс за минуту опустел. Витя с излишней скрупулёзностью засовывал единственный карандаш в карман и осторожно закрывал тетрадь. Как только последний за исключением Вити пионер вприпрыжку выскочил за дверь, парень направился к учительскому столу.

— Здравствуйте, — решил он начать вежливо, хотя к вожатым обычно обращались на “ты”.

Ира обернулась и с лёгким недоумением взглянула на Витю.

— А, Соловьёв. Что ты хотел?

“Узнала меня”.

— Если я всю теорию, — Витя кивнул на толстый учебник, — выучу раньше окончания занятий, получится досрочно сдать зачёт?

Девчонка скептически нахмурилась.

— К чему такая спешка? Если даже у тебя получится, ты не сможешь начать заниматься на “Кадете” раньше других. Придётся подождать, пока зачёт пройдёт для всех.

— Это не будет проблемой. Меня ждут в команде, — Витя даже немного расправил плечи, чувствуя себя невероятно успешным.

— Неужели? Здорово, что в вашей группе нашёлся ещё один человек, кроме Олега, небезразличный к парусному спорту, — хмыкнула Ира. — Глядя на твоё сонное лицо на занятии, я и не предполагала, что ты заинтересован в сдаче зачёта.

Вите показалось, что Ира не настроена идти навстречу, но он не отступит так просто.

— Просто все эти термины могут быть немного... Скучными...

Витя с досадой прикусил язык, осознав, что, возможно, перешёл черту, но Ира не спешила злиться.

— Теория — основа практики, ты должен понимать. И если тебе интересна моя позиция, никому не будет приятно распинаться перед неблагодарными слушателями, — в глазах вожатой блеснула обида. — Я даже не планировала преподавать вам, — добавила она еле слышно.

— А как же заинтересовать учеников? — отчего-то не промолчал Витя.

— В отличие от школы, вы здесь добровольно. Если неинтересно — можете не ходить, — прищурилась Ира.

— Мне кажется, если бы вы рассказывали по-другому как-нибудь, ребята бы тоже заинтересовались — промямлил Витя, вообще не понимая, каким образом ступил на эту опасную дорожку. — В любом случае я конечно понимаю, что без теории не освоить практику...

Ему бы не Иру эту поучать, а со своей проблемой разобраться.

— Знаешь, Соловьёв, не умничай мне тут! — стальным голосом прервала Витю Ира. — Сегодня аномально жаркий день, конечно сидеть в душном классе неприятно. В следующий раз в более комфортных условиях и заинтересованность будет выше.

Казалось, Ира сама не верила своим словам, но Витя решил не спорить.

— Хорошо... А что всё-таки насчёт моей ситуации?

Вожатая задумалась на минуту, придирчиво сканируя Витю с головы до ног. Парень покорно вытянул руки вдоль тела и даже старался лишний раз не дышать.

— Придёшь ко мне после завтрашнего занятия и расскажешь выученный материал, — Ира выписала на листок несколько тем и протянула Вите. — Не менее того, что будем изучать. Тогда я приму окончательное решение.

— Спасибо! — Витя радостно схватил листок и выскочил за дверь.

Соловьёв думал, возомнившая о себе невесть что, неопытная вожатая сразу прогонит его, но Ира оказалась не такой уж и злобной. Осталось взять в лагерной библиотеке нужные учебники, и Вите ничто не помешает вызубрить каждую страницу в считанные дни и сдать зачёт.

Глава 5. Игра в дураков и Короля

После завтрака все отряды отправились на пляж. Успевшая раскалиться галька предупреждающе кусает ступни зазевавшихся ребят. Зато какое удовольствие забегать в воду!

Над головами купающихся то и дело гремят предупреждения из “Таблетки” — медико-спасательного пункта. Цилиндрическое светлое здание с шапочкой-надстройкой, помеченной красным крестом, позволяет спасателям видеть всю береговую линию как на ладони. Также она служит границей между пляжем “Медведицы” и городским. Главная по безопасности на воде — Лидия Степановна — имеет глаз орла, огромный красный рупор и не знает пощады.

— Зелёные плавки! Не нырять! Морозов! Хватит мух глотать, следи за своими разбойниками! — таблетка надрывается, извергая поток предупреждений.

Оля заливисто смеётся, Лера тоже хихикает, глядя на насупившегося вожатого. Вода Соловьёвой немного выше пояса — дальше заходить не разрешают, но даже этот кусочек огромной стихии кажется чудом!

* * *

Компания Тимура собралась в тени тента, заняв место чуть вдали от остальных: по обыкновению лучшее. Здесь не мельтешила малышня, тень с течением времени почти не убегала, а главное, никто не грел любопытные уши. Витю позвали с собой, и теперь он ловил каждое слово беседы, сам пока помалкивая.

— К нам в лабораторию “Электронику-60М” завезли, — небрежно поделился Тимур, словно делая одолжение слушателям. — Хорошая вещь! На судах такие для обработки данных с разных датчиков служат.

Родители Тимура, как и подавляющего большинства отдыхающих в “Медведице” ребят, работали в НИИ физики.

Кабан мечтательно прищурился:

— Здорово! Вот бы и нам такую смастерить для “Пассата”!

Вальяжно устроившийся на гальке Шипа скептически хмыкнул, не открывая глаз:

— Темнота ты, Кабан. Как, по-твоему, мы ЭВМ соберём? Это вообще-то сложно устроенный научный прибор!

В кругу своих имена использовались редко: у каждого была кличка, которую получали за качество характера или талант. Если... когда Витю окончательно примут в компанию, его тоже наградят прозвищем.

— Ну как-то же их собирают, — насупился Кабан.

— А у меня папа механиком на железнодорожных путях работает, — решился попробовать влиться в разговор Витя. — У него мегаомметр есть. Слыхали про такой?

— Скучно у тебя, Соловьёв, — снова включил скептика Шипа. — Гайки закручивать, да уголь в топку подкидывать...

— Теоретики без практиков — болтуны обыкновенные, — наставительно изрёк Тимур, оглядывая горизонт.

— Это правда! — подхватил Костя. — Витёк, ты расскажи нам про свой мегаомметр, то.

Его кликали Ангел, так чисто и броско — цепляло, особенно девчонок. Беседа лениво продолжалась, но создавалось впечатление, что каждый чего-то ждёт. Сначала Вите оставалось гадать, чего именно. Но как только первая группа детей отправилась купаться, и вожатые отвлеклись, Тимур едва уловимо кивнул черноволосому, манерному товарищу:

— Граф, доставай.

Тот с готовностью вытянул из-за пояса припрятанную колоду карт: не простых “Атласных” с геометрической сеточкой на рубашке, а в русском стиле — особая коллекция, прототипами для валетов, дам и королей которой стали участники бала к трёхсотлетию дома Романовых. Витя с восхищением загляделся на них. Короли в мехах и кокетливые дамы в ярких кокошниках слепили глянцем сквозь жаркое марево над галькой. Обычные со временем разбухали от сырости, ломались по краям, карты Графа же были как новенькие. Парень принялся играючи тасовать колоду.

— Кто в деле?

— Я, Ангел, Шипа... — назначал Тимур. Его оценивающий взгляд дошёл до новичка. — Витёк.

— Да... Давайте! — Витя вмиг подорвался ближе.

Уж в карты он играл вполне недурно. Дома они с товарищами со двора часто собирались у старой, почти вросшей в землю, жигули и до темноты рубились в дурака на мелкие желания. Тогда матери начинали звать из окон, и приходилось расходиться.

— Репей, Койот, вы — следующий кон тогда, — распорядился Тимур.

Те приуныли, но спорить, естественно, не стали.

Заняли позиции. Круг игроков возглавлял Тимур, по бокам от него Граф и Ангел, напротив Витя с Шипой. Репей и Койот, расположившись вне круга по бокам от Шипы, словно охранники, буравили Витю недовольными взглядами, но Соловьёв упорно игнорировал их. Его позвал Тимур, какие могут быть вопросы? Пёстрое, в разноцветный цветочек полотенце смотрелось карикатурно на фоне напряжённых, серьёзных лиц ребят. Зато служило идеальной маскировкой азартной игры от вожатых. Совсем на периферии — в паре метров за пределом круга — стояли на шухере шестёрки: Кабан, Зорко и Шустрый.

Первая карта легла перед Тимуром. Граф виртуозно, с тихими щелчками, отправлял каждую в полёт аккурат к игроку.

“Неплохие карты. Тут я точно не протуплю,” — Витя обвёл взглядом соперников.

— Чо за лажа, Граф? Ты их вообще мешал? — ворчал Шипа, разложив карты веером.

— Играем как есть, — Ангел спокойно выразил молчаливый приказ Тимура.

Граф предложил Тимуру колоду. Пальцы лидера с деланной беззаботностью скользнули по рёбрам карт. Каждый затаил дыхание, в надежде увидеть желаемую масть. Тимур вытянул из середины колоды и, не глядя, повернул карту к остальным. Рука описала круг, демонстрируя козырь, и только после парень мельком взглянул на него сам. Усмехнувшись, констатировал:

— Король пики.

Тёмные глаза Короля блеснули на солнце, и карта легла на поле, устанавливая правила. Король — именно это прозвище принадлежало Тимуру в компании. И его единственного чаще называли по имени. Возможно, потому как не было причины напоминать о его статусе в его же стае.

Тимур махнул рукой Шипе:

— Ходи, Шипка. Пожалеем тебя пока.

Тот молча отправил на Витю пару шестёрок. Новенький отбился мелочью. Тимур подбросил Вите семёрку:

— У нас подкидной и переводной.

Витя молча кивнул, отбиваясь.

— Бито.

Витя отдал на растерзание Ангелу десятку крести, тот, и глазом не моргнув, перевёл на Тимура, а Граф подкинул третью. Тому пришлось взять. “Нечем бить или не желает расставаться с козырями?” — мелькнуло в голове у Вити. Впрочем, уже через круг Король отбился, а после скинул партию мелких карт на Графа.

Шипа начал атаку на Соловьёва с восьмёрки, тот отмахнулся девяткой. Витя чувствовал, как дышал ему в спину Койот, нагло заглядывая в карты и наверняка специально нагнетая обстановку. Шипа подкинул на поле две девятки. Против выступили Витины валет и дама. Дама Шипы — крести — отчаянно рванула в бой. Витя, взглянув на истощившуюся колоду, оторвал от сердца короля. Шипа чертыхнулся сквозь зубы: бито.

— Приберёг бы на финал, Витёк. Спешишь, — лениво подначивал Тимур, сканируя новичка.

— Неплохо бьёшься, Витька. Не накосячь на финише, — добавил Ангел.

“Не облажаюсь”.

— Шипа, передай карту? — колода чуть съехала, и Витя не мог дотянуться.

Шипа медленно повернул голову к новенькому, его лицо исказилось в недоброй усмешке:

— Для тебя я Шип, малой. Заруби на носу, если не догоняешь.

Воздух под навесом будто стал ещё жарче. Витя замер, чувствуя, как все взгляды — насмешливые, испытующие — скрестились на нём.

— Хорошо, — опустил глаза Витя.

— Последняя осталась, — нетерпеливо бросил Граф, и король невозмутимо вернулся к Тимуру.

Миновали ещё три круга. В руках Тимура последние две карты, как и у Графа. Ангел притаился с одной. Витя с Шипой держали по три. Где-то за периметром кричала в рупор спасательница, волейбольный мяч отскакивал от рук девчонок с гулким стуком. Рассыпались пеной барашки волн, шуршала галька под детскими ногами. Всё это доносилось будто сквозь вату. Здесь, почти касаясь друг друга макушками, склонились над полем противники с картами. Обжигающий азарт струился под кожей.

Король в руках Тимура, туза пики ещё не было, Витя кинул взгляд на ребят: по лицам не понять, это тебе не мелюзга из соседнего подъезда. Койот, почти повизгивая, подпрыгивал за Тимуром, Репью даже пришлось дёрнуть его, немного усмиряя. Кабан и Шустрый давно подобрались ближе, и только Зорко гордо следил за пляжем, оставаясь на посту.

— Ну, ходи, Шипа! — скомандовал Тимур.

Тот, прищурившись и высунув кончик языка, отправил Вите королей буби и черви.

“Отобьюсь!”

Витя, выдохнув, защитился тузом буби и козырной шестёркой. У него останется на руках только валет пики! Скинет, и он победитель. Витя уже потянулся к картам, как по костяшкам скользнула, оставляя острый след, новая карта. Тимур, криво ухмыльнулся. Король. Козырной. Во рту мигом пересохло, Витя с ненавистью уставился на своего мелкого валета. Граф скучающе отвернулся к девчонкам волейболисткам. Шипа оскалился, Койот радостно затанцевал.

“Не дождётесь!”

Это была игра за место под солнцем, Витин шанс показать себя, и он, стиснув зубы, пошёл ва-банк. Витя отправил на поле своего валета.

“Ну же, не подведи!”

— Козырная карта может перевести любую козырную, вне зависимости от достоинства. Сама карта остаётся у игрока, — немеющими губами пробормотал Витя. — Мы так играли.

Пять карт робким движением руки перекочевали к Ангелу. Первым отреагировал Шипа:

— Врёт и не краснеет. Не выкрутишься, малой!

Он сердито хлопнул по полотенцу, даже карты подпрыгнули, и испуганно скрипнула галька под полотенцем. Тимур недовольно цыкнул на Шипа и перевёл взгляд на Витю.

— Играем по-жёсткому, да, Витёк? — По реакции Короля было не отгадать следующий шаг. — У Ангела-то одна карта всего, а ты перевести хочешь

Тимур с напускной задумчивостью прищурился, Витя не отвёл взгляд, отдавая свою судьбу в королевские руки. Казалось, застряли две шестерёнки, отмеряющие время. Игроки замерли перед финальным броском. Бам-бам билось о рёбра сердце. Тук-тук скрипел металл.

“Ну же!”

И вот с тихим скрежетом вердикт был вынесен:

— Бери или переводи, Ангел.

Снова ударил в уши рокот волн, справа недовольно зашипел Шипа.

— Перевожу, — улыбнулся Ангел, выбрасывая козырного туза и переводя уже 6 карт на Тимура.

Ангел вышел победителем. Король, взглянув на напрягшегося Графа, хохотнул:

— Какая неудача, товарищи, мне нечем переводить!

Тимур с азартом сгрёб отыгравшие свою роль карты. В кругу остались он, Граф, Шипа и Витя.

— Дальше по правилам, — строго распорядился Король.

Тимур скинул Графу двух королей, тот отпустил из игры Шипу.

— Вишь, не проиграл, Шипка, а то разнылся, что мешали плохо! — оскалился Королёв и подмигнул новичку. — Ходи, Витёк.

Витя осторожно, словно ожидая подвоха, выложил последнюю карту, валет победоносно окинул взглядом игроков. Последний раз сверкнув копьём, маленький спаситель был погребён под тузом Тимура.

Витя вышел из игры.

— Остались мы с тобой, Граф. Давай-ка по-быстрому.

Пара ходов, и заскучавший в сражении один на один Тимур быстро обыграл Графа. Парни пожали друг другу руки.

— Будем ещё играть? — поинтересовался Репей.

— Искупнёмся пошли, а потом продолжим. Кабан и Шустрый, — ребята притихли, а Тимур хмуро продолжил, — останетесь охранять место. Никто вам не разрешал покидать пост. А ты, Зорко, можешь с нами махнуть, — смягчился он.

Граф припрятал колоду, и ребята покинули поле.

— Что про регату слышно? — Шипа загляделся на яхты, манящие ребят в метрах ста от берега.

— Доложи, Репей, — бросил Тимур. — Успел разузнать что-нибудь?

— Из наших как обычно Фролова команда собирается участвовать, Настя с девочками и ребятами из второго. Ещё Воронцов из второго.

Ребята оживлённо переглянулись.

Тимур тоже выглядел довольным:

— Неплохо, от скуки не загнёмся.

Король неожиданно обернулся к Вите.

— Слушай, Витёк, после ужина приходи к недостройке. На счёт кинофильма не суетись — Ангел отмазал нас у Коваль.

Витя с готовностью кивнул, чувствуя вспыхнувший с новой силой энтузиазм. Кажется, он на верном пути.