Адрес сердца: Останется в лагере?

— Соловьёв, скажи, пожалуйста, тебе требуется особое приглашение? Сначала ночью шатаешься по чужому корпусу, теперь распорядок дня всему отряду срываешь, — вожатая Света при всех отчитывала Витю после завтрака.

Светка взъелась на него с самого утра из-за похода в корпус сестры без предупреждения, к тому же после отбоя. Вожатая Леры всё-таки настучала. Вите оставалось только краснеть под насмешливыми, равнодушными, любопытными и невесть ещё какими взглядами соотрядников и проходивших мимо ребят и вожатых.

Публичный позор решил остановить Тимур:

— Свет, да что ты его отчитываешь, как котёнка? Сами с Мишей забыли, что он один с мелкими живёт и ругаетесь теперь. Забей, поели же!

Света явно была недовольна панибратским тоном подопечного, но Костя, получив толчок в бок от друга, обезоруживающе улыбнулся, и перетянул внимание на себя:

— Ладно вам, давайте не будем ругаться на второй день смены. Витя теперь знает расписание, и больше не опоздает, а мы ему подскажем, в случае чего.

Как ни странно, но это помогло: Костя был на хорошем счету у вожатых. Витю оставили в покое.

Сейчас, выбежав из корпуса, Соловьёв с облегчением обнаружил, что далеко не весь отряд собрался на линейку: опоздать снова не хотелось. Южное солнце жгло глаза, во всю сияя на безоблачном небе. Парень мазнул взглядом по выстраивающимся парам своего отряда. Никто не обратил внимание на Витю, даже не махнули. Прищурившись, Соловьёв отыскал в толпе соотрядников вчерашних новых знакомых и направился к ним. В конце концов Тимур с Костей же заступились за него, не оттолкнули.

— Витёк, а Вить, рассказывай, как тебе с третьим отрядом живётся? Помог им галстучки завязать и рубашки застегнуть? — радушно встретил Витю Тимур.

— Или и тебе помощь понадобилась? — рядом на покосившемся бордюре, неуклюже приподняв руки, балансировал Кабан. Его настоящее имя Витя не знал.

— Не понадобилась, — чересчур яро заверил Витя, отчего ребята снова рассмеялись.

К компании обернулась Варя Романова — чернявая девчонка-дылда со смоляными волосами и густыми, тяжёлыми бровками:

— Вить, да не расстраивайся ты, меня в прошлом году тоже с третьим поселили, но мы к середине смены даже подружились!

Витя неохотно улыбнулся Варе — не хотел показаться хмурым грубияном. С ней он успел познакомиться ещё в первый день, потому как Варя постоянно ошивалась рядом с компанией Тимура. Витя даже немного завидовал её непосредственной настойчивости и той лёгкости, с которой она всегда находила повод завести диалог.

Тимур знал Варю с прошлой смены и явно недолюбливал.

— Тьфу, Романова, у девчонок по-другому же всё, ничего ты не понимаешь. Да и с тобой Ульяна жила! Так что не считается.

Странно, но Варя вовсе не обратила внимание на недовольство Королёва, повернувшись к Косте:

— Белов, ты вроде тоже с младшими жил одну смену?

Костя благосклонно кивнул Варе.

— Знаете, а это вовсе неплохо было, ребята меня слушались, прикрывали перед вожатыми при необходимости.

Довольная Романова вдруг покраснела, засмущавшись. Она втиснулась между Костей и Тимуром, при этом привычно вжала голову в плечи, становясь похожа на сову.

— У тебя вообще здорово получалось ладить с детьми, не думал приехать вожатым в будущем? Помощниками и старшеклассников берут ведь.

В этот момент первый отряд ровным строем пар двинулся на площадь.

— Непременно подумает, топай обратно и не ломай строй, — Тимур подтолкнул соотрядницу в спину, не особо сдерживая силу, из-за чего Варя едва не влетела в подругу.

Ульяна Коваль, в свою очередь, схватила Романову под локоть и, что-то возмущённо шепча ей на ухо, потащила догонять впереди идущие пары.

— Наконец-то отстала, — хмыкнул Тимур.

Костя равнодушно отвернулся, Кабан громко хихикнул, а Витя нервно дёрнул плечом и прошептал под нос:

— Как бы меня так же не вышвырнули...

Тимур с подозрением обернулся.

— Чего это ты там бормочешь?

— Да так, ничего, — Витя мысленно стукнул себя по лбу.

На главной площади “Большой медведицы” строгой буквой П выстроились все десять отрядов, сопровождаемые вожатыми и воспитателями. В центре у флагштока собралась администрация, сторожа, повара, медперсонал — все, кто приложил и приложит руку к организации летних каникул для советских пионеров.

Витя привстал на цыпочки, пытаясь из-за спины оказавшейся в первой линии Романовой рассмотреть отряд сестры. Тимур, глядя на его старания, не церемонясь, крикнул Варе:

— Подвинься немного, Романова, а то наш Витенька из-за тебя ничего не увидит!

Покраснев и ещё больше ссутулившись, Варя пропустила Витю вперёд. Парень потупил взгляд в землю, игнорируя новые смешки. Романова была в отряде самой высокой среди девочек, и даже многие парни оказывались ниже неё на голову. Ниже Вити был только ботаник Олег и чемпион лагеря по шахматам Матвей.

Парень нашёл взглядом Леру, которая безмятежно стояла под руку с какой-то девчонкой и судя по двигающемся губам о чём-то оживлённо болтала. Словно почувствовав взгляд брата, она нашла его глазами, что-то взволнованно протараторила соотряднице, и вот девочки уже вместе активно замахали руками, передавая привет. Витя смущённо махнул им в ответ.

Позади восьмого отряда плечом к плечу стояли вожатые, Витя недовольно взглянул на девушку, с которой так неудачно пересёкся после отбоя. Её форма совсем не отличалась от вчерашнего вида. Всё та же белая рубашка.

“Неужели всю смену будет в ней жариться? Хотя какая мне вообще разница?” — Витя отвернулся, выискивая что-нибудь интересное.

Недалеко за аллеей ровных стреловидных деревьев, которые ребята называли кипарисами, берег резко уходил вниз, открывая вид на мирно поблёскивающую в лучах солнца морскую гладь. Немного дальше от берега легко покачивались миниатюрные яхты с белоснежными парусами. Волны то играюче подбрасывали их, то снова принимали в пенные объятья. Не смотря на весь скептицизм Вити к затее с поездкой в лагерь, море, которое он до вчерашнего дня видел только по телевизору да в журналах, заставило хотя бы на пару минут забыть о недовольстве.

После линейки открытия Света и Миша обещали отправиться на пляж купаться. Витя уже в красках представлял, как с разбегу бросится в прохладную солёную воду, скрываясь от дневного зноя. Чувствовал влажную гладкую гальку под ногами и слышал крики чаек, проносящихся над головой.

Обрывая грёзы и словно насмехаясь, по спине лениво сползла очередная капелька пота. Парадная рубашка премерзко липла к коже. Витя тоскливо перевёл взгляд на медленно собирающуюся у флагштока администрацию: минут 30 ещё точно придётся жариться, словно на сковородке. Хотя кто знает, насколько пафосно проходят линейки в больших лагерях? У Тимура Витя спрашивать не решился, не желая выставить себя ещё большим несмышлёнышем.

— Шипа, тогда на галсовке кто затупил, спрашивается? — Тимур с компанией вполголоса снова обсуждали яхт-клуб. — Честно, я б тебя вообще на борт не пустил после такого.

Витя прислушался, желая подгадать момент и попробовать тоже влиться в разговор.

— Я тебе ору: "Трави стаксель!", а ты вцепился в шкот и глаза пучил. Помните? В итоге нас на огибании так прижали, что чуть планширь не ободрали об буй, — от обилия незнакомых слов захотелось взвыть, и Витя с безнадёжностью махнул рукой.

Тимур, как и все его товарищи главной целью смены видел регулярные заплывы и победу в общелагерных соревнованиях. Сам Витя за неимением доступа никогда парусным спортом не интересовался. Вожатая Света строго шикнула на болтунов, и им пришлось прерваться.

Тук. Тук. Тук.

Внимание Вити привлекло выверенное постукивание каблуков по плитке, разговоры вмиг стихли. Женщина в возрасте с плавной уверенной поступью, создавалось впечатление, что идеально ровная осанка досталась ей от рождения. Или она сама с юных лет не привыкла опускать голову? На строгом синем платье-футляре не найти ни единого залома. Витя впервые видел её, но откуда-то знал, что именно эта женщина — та самая начальница лагеря Октябрина Михайловна. Гроза “Медведицы”. Одно её слово — и ты отправляешься домой к родителям с позорной характеристикой.

“А глаза у неё незлые,” — вдруг подумал Витя.

— Та-та-та! Та-та-та! Та-та-та-та-та!

Медный раструб, словно живой, подрагивал в руках горниста, выплёскивая в раскалённый воздух резкие, колючие звуки:

— На-сбор! На-сбор! Пи-о-не-ры, на-сбор! — сигналам горна для запоминания ритма и значения придумывали специальные подтекстовки, известные каждому, кто хотя бы раз бывал в лагере.

— Слу-шай-те! Слу-шай-те! Все-все-все-все-все!

Начальница говорила без громкоговорителя, но в наступившей тишине было отчётливо слышно каждое слово:

— Здравствуйте, пионерская дружина лагеря “Большая медведица”!

Все собравшиеся хором выдохнули:

— Здра-ствуй-те!

С ближайших сосен с криками сорвались птицы.

— Лагерь, равня-я-яйсь!

Все, за исключением правофланговых, синхронно повернули головы вправо и выставили левый локоть, поправляя дистанцию.

— Сми-и-ирно! Дорогие ребята! Юные ленинцы! Я поздравляю вас с началом третьей смены нашего трудового лета. Пусть эти три недели станут для вас временем открытий и новой дружбы. Торжественная линейка, посвящённая открытию шестьдесят третьей смены пионерского лагеря “Большая медведица”, объявляется открытой!

— Председателям советов отрядов подготовить и сдать рапорты! Вольно!

Коваль Ульяна — командир Витиного отряда — вытянувшись струной, стояла справа чуть впереди отрядного строя. Чётко, без запинок она скомандовала:

— Первый отряд! Равняйсь! Смирно!

— Название отряда!

Хором.

— Капитаны!

— Девиз отряда!

Хором.

— Не топчем чужие дороги, мы проложим свои! Отважные капитаны! Мы всегда впереди!

С последним звуком Коваль выверенными шагами направилась к начальнице. Замерла перед ней и чётко отдала салют. Голос Ульяны громко и гордо разнёсся по всей площади:

— Товарищ Октябрина Михайловна! Первый отряд в количестве тридцати пяти человек на торжественную линейку в честь открытия смены построен! Больных и отсутствующих нет! Рапорт сдала председатель совета первого отряда Коваль Ульяна!

Октябрина Михайловна едва заметно одобрительно кивнула.

— Рапорт принят. Вольно, товарищ Коваль. Отправляйтесь в строй.

Коваль направилась обратно в отряд, а к начальнице уже спешил командир второго. Механизм работал как часы.

Стоило юному председателю совета десятого отряда сдать рапорт и вернуться в отряд, как горн взвизгнул, заложив уши, и тут же перешёл в чистую торжественную дробь:

— Та-та-та! Та-та-та! — раз-два-три! На-знамя, пионер, смотри!

— Лагерь! Равнение на знамя!

В звенящей тишине Витя услышал, как взволнованно выдохнула Варя над его плечом, и как замер Тимур, забыв все шуточки и разговоры про яхты. Да и сам Витя ощутил неведомое на линейках в “Каменном цветке" волнение.

Над площадью разнеслась сухая дробь барабанов и наконец, чеканя шаг, показалась знаменная группа: флаг дружины крепко держал учсектор второго отряда. Он не смотрел на ребят, видел перед собой только флагшток, и в этой отрешённой серьёзности было нечто завораживающее. За знаменосцем, отставая на шаг и держа руки в образцовом салюте шагали Витины соотрядники — Федотова Саша, учсектор, и Костя, культорг.

Они двигались в отточенном темпе, торжественно вышагивая мимо каждого отряда к флагштоку. Пример всему лагерю. Безупречные, целеустремлённые, вдохновляющие в свой красоте. Когда знаменосцы стройно проплывали мимо первого отряда, Витя почувствовал, как Варя неосознанно подалась вперёд, и краем глаза поймал приоткрытые в восхищении губы и светящийся взгляд, которым она провожала группу.

Знамя на флагштоке.

— Флаг пионерской дружины лагеря “Большая медведица” — поднять!

Горн запел звонко, певуче, ноты летели над головами замерших отрядов.

— Та-та-ТА! Та-та-ТА! Та-та-та-та-ТА! — флаг под-нять! Флаг под-нять! Вы-ше вы-ше флаг под-нять!

И пока красное знамя, колыхаясь на ветру, ползло к верхушкам сосен, что-то значимое просыпалось в душе Вити. Весь он обратился в комок чувств и впитывал каждый звук и яркое движение. Рубашка больше не сковывала, галстук не душил. Перед глазами стояли лишь одухотворённые лица знаменосцев, полный чистого, искреннего восторга взгляд Леры, три сотни белых рубашек, застывших в салюте, и оно — алое знамя на фоне глубины неба и простирающегося до горизонта моря. Витя вдруг ощутил, что все они — от малышей семилеток до начальницы — здесь оказались не просто так. Не от скуки явились на свет и приехали этим летом в “Медведицу”. Они пришли ради достижений, ради друг друга и ради чего-то важного, что он, Витя Соловьёв, ещё не открыл в себе. Но обязательно откроет.

— Лагерь, вольно! Поздравляю всех с открытием смены!

Следующие 20 минут были посвящены представлению администрации, вожатых и воспитателей, других работников. Перешли к любительским кружкам и более профессиональным секциям. Юлия Сергеевна по очереди объявляла ответственных за них вожатых, и те выходили в центр, чтобы кратко рассказать о расписании и программе.

А выбрать было из чего!

Стенгазета и работающий с ней в тандеме кружок фотографии, ответственный за который Суханов активно заманивал ребят новыми зеркальными “Зенитами” и раздобытой цветной плёнкой. Настоящий восторг! Для любителей спокойного досуга — выжигание по дереву и макраме. Спортивные секции: пионербол для младших и волейбол для старших, футбол, шахматы и шашки. Помимо этого ежедневно проводили личные зачёты, эстафеты и командные игры для всех желающих. Старшая вожатая активно зазывала всех интересующихся театром в драмкружок, а музыку для постановок приглашала предоставить музыкальная секция. Витю больше всего заинтересовал турклуб, за который, кстати, отвечал вожатый сестры Паша. Ребятам обещали провести уроки по выживанию в диких условиях и даже несколько ночёвок в палатках на территории лагеря — большую часть “Большой медведицы” занимали заросли можжевельника и сосен, где и проходили занятия. Это был настоящий лес в глазах Вити.

Напоследок оставили сердце “Медведицы” — яхт-клуб “Два капитана”.

Ребят выбежал поприветствовать энергичный директор клуба, на вид ему было около 30 лет.

— Всех желающих обучиться искусству парусного спорта вне зависимости от возраста, опыта или его отсутствия приглашаем присоединиться к нашей дружной флотилии! — мужчина экспрессивно жестикулировал, представляя инструкторов и их помощников.

Витя отметил, что помощники инструкторов — вожатые, а вот сами инструкторы — в основном члены яхт-клуба.

По-хозяйски закинув руку Вите на плечи, Тимур привлёк его ближе к себе, словно собирался поделиться чем-то секретным. Ладонь у Королёва была широкая, тяжёлая, с несходящими следами мазута.

— Соловьёв, а ты какую секцию выберешь? Куда отправишься коротать летние деньки?

Витя по привычке растерялся от такого пристального внимания.

— Да я не решил ещё. Ну, может, турклуб кажется интересным...

Королёв недоумённо потряс Витю за плечи, словно тряпичную куклу.

— Ты чего, Витька? Какой турклуб? Там от походов одно название! — Тимур повернул парня к зарослям, теперь представшими всего лишь запущенным сквером внутри лагеря, — будешь всю смену с отрядом домашних задохликов бродить кругами у двух сосен, разглядывая мох на ветках. Тьфу, ерунда!

И правда, почему Вите показался увлекательным этот странный кружок? Он растерянно обернулся к Королёву:

— И куда тогда?

Тимур укоризненно уставился на товарища.

— Как куда? В “Два капитана”, естественно!

Витя почти рассмеялся от подобной идеи.

— Да куда мне к яхтам? Я же ничего не смыслю в ваших парусах!

— Ты, Витя, сообразительный малый, я же вижу! — восторженно загорелся Тимур. — Разве не хочешь с моими ребятами под парусом ходить?

Соловьёв замер. Вот оно, то самое важное! Витя словно наяву представил, как стоит у штурвала и ведёт яхту сквозь бурные волны. Ветер бьёт в лицо, осыпая солёными брызгами, а рядом плечом к плечу с ним стоит Тимур!

— Только вот теорию нужно вызубрить сначала, — приспустил парня на землю Тимур.

Но разве испугает Витю какая-то теория, если его принимают в команду?

Директор яхт-клуба тем временем продолжал:

— Яхтсмены с опытом будут распределены по группам в зависимости от навыков и возраста. Для новичков будут проведены 12 обязательных для посещения теоретических занятий, после которых вы сдадите зачёт и будете допущены к тренировкам на “Оптимистах” или “Кадетах”, тут уже разделение по возрасту. В конце смены вы покажете практические навыки и, в случае отличных результатов, даже получите сертификат юного рулевого! Шанс попробовать себя в парусном спорте есть у каждого!

Витя вмиг поник, разбившись о реальность: не видать ему большой настоящей яхты, на которой ходит команда Тимура, как не получить и признания товарищей. Королёв, однако, хитро улыбнулся, заметив терзания парня.

— Как только сдашь теоретический зачёт — возьму тебя в свою команду.

— Но как? У меня же даже нет звания и сертификата! — Витя неверяще тряс головой.

Королёв покровительственно усмехнулся:

— Я договорюсь с нашим инструктором, ты будешь под присмотром, задачу дадим несложную, — он задумчиво почесал подбородок. — Шкоты сможешь натягивать?

Витя не знал, что такое шкоты, но с энтузиазмом закивал.

— Смогу конечно!

Может, это и не стоять у штурвала, да какая разница?

— Не ошибся я в тебе, Витя, — Тимур одобрительно похлопал парня по плечам, — свой ты пацан.

Королёв подвёл одуревшего от выпавшего счастья Витю к товарищам: с ними стояли соотрядницы, которые тоже состояли в яхт-клубе.

— На этой смене мы точно вас уделаем, мальчишки! Вам придётся тренироваться, не смыкая глаз, если хотите хотя бы достойно проиграть!

На подначивания девушек ребята охотно посмеивались.

— Хорошо, хорошо, девчонки! Но и вас это тоже касается! — Костя весело подмигнул девочкам.

— Я бы тебе советовал держать ухо востро, Кузнецова. В нашей команде к соревнованиям будет новый юнга, и, прошу заметить, самый лучший. Как и всё, что находится под моим руководством! — Тимур поставил Витю перед собой, словно хвастаясь ценным трофеем.

Девочки, с интересом перешёптываясь, разошлись, и первым Соловьёву протянул руку Костя:

— Добро пожаловать в экипаж! — Костя сжал его ладонь в крепком, мужском рукопожатии. — Мы рассчитываем на тебя.

Это было бесспорным признанием. Витя лучезарно улыбнулся — впервые настолько счастливо с момента отъезда из дома.

Глава 4. Кружок сухопутных крыс

После тихого часа всегда нужно спешить на полдник, потом на кружки и секции. Девчонки в палате Леры заплетают друг другу косички, хихикают о чём-то, и Оля с ними. Лера, чувствуя себя сонной мухой, аккуратно заправляет кровать. Нос щекочет пушинка, залетевшая в окно, и Лера чихает.

— Будь здорова! — улыбается Оля.

— Спасибо, — Лера оборачивается к соседкам, и вдруг натыкается на маячащего в дверном проёме Лазарева.

Он злобно щурится и что-то калякает в тетрадке. По спине пробегают мурашки. Соловьёва проносится мимо грубияна к лестнице, едва не задев мальчишку плечом, отчего тот шарахается в сторону, и выбегает на улицу.

“Дурак!”

Точно ястреб нависает. Зато сон как рукой сняло...

В беседке напротив корпуса машет рукой Паша, ненавязчиво подзывая Леру. Соловьёва не хотела бы отвечать на приевшиеся вопросы о самочувствии и не обижают ли ребята. Она всё равно всегда говорит, что всё хорошо. Но добрые, лучистые глаза вожатого вызывают доверие, да и Оля рассказывала, что Паша понимающий, может выслушать и дать совет, но в душу не полезет, если сама не захочешь.

Лера всё же идёт к вожатому.

* * *

Теоретические занятия для начинающих яхтсменов первого и второго отрядов начались в 16:30 после полдника. Тимур с командой отправился согласовывать расписание тренировок, а Витя, всё ещё окрылённый предложением Королёва присоединиться к команде, прибежал к учебным классам сильно раньше начала.

Территория “Медведицы” была поделена шестью улицами-просеками на секторы. Просеки отходили от центральной площади Ленина и дальше соединялись с улицей Радиальной. Первая просека вела к жилым корпусам, вторая — к столовой с пристройкой-клубом для дискотек, третья (Лесная), огибая эстраду, уходила в парк и выводила путника к беседке ветров. Считалось, что откуда открывается лучший вид на море. Четвёртая и пятые просеки (Главная и Кипарисная) вели на пляж, а шестая — к администрации, медпункту и помещению хозбыта — то было обителью Петровича. Ворчливый старик доходчиво объяснил Вите в первый же день, куда малец отправится, если посмеет поцарапать или чего доброго сломать что-то в палате. Впрочем, с подозрением он относился абсолютно ко всем. Даже вожатые его остерегались, хотя и посмеивались украдкой.

К учебным классам, где обустроилась стенгазета, фотокружок, проводились творческие мастер-классы, и собирался яхт-клуб можно было добраться по Кипарисной просеке.

Ступени тихо скрипели под ногами, пока Витя поднимался на второй этаж штаба яхт-клуба. Задержавшись на балкончике перед входом, парень кинул взгляд на ровный строй яхт у берега, и решительно шагнул в узкий коридор. Сначала показалось, что он попал в баню. Двухэтажный домик, построенный для теоретических занятий и собраний, был сложен из соснового бруса. Изнутри стены покрывала светлая вагонка. Несмотря на тень, воздух в помещении оставался неподвижным и густым. Стены и шиферная крыша впитали дневной зной и теперь медленно и неумолимо выдыхали его внутрь помещений.

— Как я могла забыть, Наташ? Это же просто нелепо!

Витя остановился на полпути к классу в нерешительности. Судя по тону, он немного не вовремя и лучше не мешаться под ногами.

— Ириш, я и не думала, что ты не знаешь, иначе бы обязательно сказала...

— Я и не виню тебя, — твёрдо заявила незнакомка.

А вот Витя почему-то сомневался в её словах.

— Конечно, это совершенно очевидно любому здравомыслящему человеку, что меня не допустят инструктором на яхту! — раздражённо протараторила девушка и обречённо добавила, — Я ведь несовершеннолетняя видите ли...

— Никто не считает, что ты не справишься, но ты же знаешь, что не можешь нести полную юридическую ответственность за детей...

— Разумеется, я всё понимаю!

В классе повисла тишина.

Не дождавшись продолжения диалога, Витя аккуратно заглянул в дверной проём, одновременно оставаясь в полутьме коридора, резко контрастирующей со светлым помещением.

Сердито сложив руки на груди, у меловой доски стояла вожатая, в которой Витя узнал вчерашнюю стукачку. Вот это не повезло! Хорошее настроение поутихло: не хотелось снова иметь дело с этой выскочкой, из-за которой его перед всем отрядом отчитали. А Витя разве виноват, что вещи передать пришёл к сестре? И какая разница, что после отбоя? В “Цветке” его бы не наказали.

Хмурое, сосредоточенное лицо Стукачки и её сведённые брови на фоне летнего буйства красок выглядели будто из другой истории, инородно. Перед ней прямо на парте сидела вторая вожатая — кудрявая, как барашек.

— И Наташ, слезай наконец с парты. Мне смотреть больно, — поморщилась Стукачка.

— Вот видишь, ты уже как училка говоришь! Тебе же идеально подходит эта должность! — звонко, словно колокольчик, рассмеялась Кудряшка.

Смелая она, вот Витя бы не стал перечить Стукачке, ещё обвинит в антисоветском поведении! Он слышал разговоры малышни в столовой, как эта вожатая строит отряд и пресекает любое веселье. Точнее пытается.

— Я вырвалась в “Медведицу” и так хотела помогать ребятам на яхте. Думала, вспомню своё детство здесь... А в итоге буду в этом душном классе проводить скучные уроки для скучающих детей, — хмуро протянула Стукачка.

Витя тихо усмехнулся: эта девчонка его на пару лет старше, ещё сама в школе учится, а воображает себя самой взрослой и умной! Детство она вспомнить хотела, видите ли!

— Ир, ну ты совсем раскисла! — возмутилась Кудряшка. — Я тебя не узнаю. Где твоё желание менять мир к лучшему? Почему ты даже не допускаешь мысль, что сможешь заинтересовать ребят?

Стукачка упрямо мотнула головой.

— Как будто ты сама не помнишь, что подавляющее большинство детей из старших отрядов, которые приходят учить теорию, абсолютно безнадёжны — который год одно и то же слушают, а сдать не могут. Лентяи вообще здесь могут прогуливать, заниматься своими делами или просто болтать!

Не найдя опровергающих аргументов, Кудряшка повернулась к окну, распахнула его шире, запуская в класс свежий воздух.

— Если бы я только подумала заранее, попросилась бы на другую должность, — Стукачка тоже подошла к окну, и Витя прижался ближе к двери, чтобы лучше слышать, — может, к тебе бы в стенгазету пошла.