Племянница из провинции

Ну, и вообще, маги не боги, они тоже ошибаются. Вон, писали недавно, в Руфунсе обрушился дом в четыре этажа, из-за неправильно рассчитанного земельщиками котлована под фундамент.

Плохая репутация мужа и на мне отразится, скажут: а, это тот самый? На порог не пустят. Решено. Работу ищет Эухения Нейл. Донья, а не донна.

Благородной донне не подобает? А подыхать с голоду подобает?

Обратно к родственникам не вернусь. Они меня продали за шестьсот далеров, даже не задумываясь. Расплатились мной за проигрыш Тотошеньки. Он в другой раз дом проиграет, вот нисколько их не пожалею!

Кстати, деньги надо в банк отнести. За сто далеров зарезать могут. Оставлю себе тридцать далеров, а сто с мелочью положу в ячейку. И туда же свидетельство о браке. Не пригодится.

Комнатку сняла в доме еще не старой донны, у которой дочь вышла замуж за катабского купца и уехала в Ката-ин-Бур. Досталась мне замечательная, светлая девичья спальня с розовыми в клеточку занавесками. Моя комнатка у тетки была меньше и намного хуже обставлена. Дочку хозяйка любила и баловала, сразу видно.

Дом стоял в переулочке за Почтовой, и вручив хозяйке задаток за месяц, я направилась на почту.

– Нам нужен сортировщик со знанием фулирского, катабского, чапильского, – сказал суровый почтмейстер, дон Ливано.

– Справлюсь, у меня есть образование. Я закончила пансион при монастыре Уноа-Коэс, у нас и графские дочки учились, – уверенно ответила.

– Хорошо, давайте рекомендации.

– Нет рекомендаций. Я нигде еще официально не работала, недавно приехала в столицу из провинции.

Почтмейстер тяжко вздохнул, будто подозревая меня во всех совершенных за последние полгода преступлениях.

Однако из здания почты я вышла с рабочим контрактом.

У них совсем некому было работать из-за мизерного жалованья. Кто знает языки, тем более на почту бы не пошел, переводчики везде требуются. Три месяца испытательного срока и всего три далера в неделю. Но надо же с чего-то начинать?

Если хорошо буду справляться, обещали пять-шесть. К тому же выдают форменное платье, накидку и кепи, как у почтальонов. Даже сапоги зимой и ботинки летом. Еще и на одежду не тратиться! Просто замечательно! К тому же, на почте четкий режим работы, с семи утра летом, с восьми зимой, и после четырех меня никто не будет задерживать, потому что почта закрывается.

Мне даже на извозчика денег не надо, живу практически за углом. Надо будет потом спросить, можно ли будет отлучаться домой перекусить, если выпадет минутка затишья.

Выходить мне следовало со следующего понедельника, так что у меня оставалось целых четыре дня на проведение маленького расследования, что за кота в мешке мне вручили под видом праздничного пирога.

***

В пустом зале библиотеки было светло и тихо.

Я отложила толстенный альманах и задумчиво постучала ногтями по столешнице. Если верить справочнику, никакого Мар Стаприта не выпускалось не только в Аминуэйсе, но и в Петауке, и в Иссоке. А больше академий в нашем королевстве не имелось. Три академии, расположенные треугольником, в середине столица. Это имело какое-то важное магическое значение, но меня интересовало совсем другое.

Поверенный сказал четко: Аминуэйс! Но не выходил из него Саптер, Сваприт, Стирит, Стротер. Мало ли, опечатку допустили? Я все пересмотрела. Приставки «Мар» вообще ни один выпускник за последние двадцать лет не имел. Что она означает, догадаться было невозможно. А на «С» были Салливан и Стюарт.

Мне подсунули дряхлую развалину? Если он закончил академию намного раньше? Тридцать лет назад. Маги живут долго… он в пятьдесят будет моим ровесником смотреться. Или учился экстерном и просто сдал экзамены? Но тогда он все равно считается выпускником и должен быть в альманахе!

У какого бы мага спросить? Или это что-то такое элементарное, что все маги- приготовишки знают, поэтому об этом не пишут, или такое страшно засекреченное, что меня повесят за один интерес.

К поверенному зайти?

Визит к дону Чама решила отложить на завтра, потому что просидела в библиотеке весь день, проголодалась и была жутко недовольной. Столько труда, столько времени и ничего!

Я обиженно сопела, переходя Королевскую площадь и особо по сторонам не смотрела.

– Дженни?! – услышала изумленный голос. Закрыла глаза на миг от досады.

Этот голос мне в страшных снах будет сниться. Кузен Тото, чтоб его разорвало! И не один, со своими прихвостнями, доном Борени́ и доном Истли. Хотя место этим донам на дне. Самой глубокой сточной канавы

– Что ты здесь делаешь? – спросил кузен.

– Иду через площадь, – лаконично ответила.

– Нет, я спросил, что ты здесь делаешь? – Кузен широко обвел рукой площадь. – Разве ты не уехала в провинцию? Тебе же нашли какого-то убогого, выгоревшего мага, согласного жениться на нищей сиротке!

– Кузен Оттавио, вы мне должны шестьсот далеров. - Ледяным голосом объявила я. – Не считаю, что обязана рассчитываться собой за ваши долги. Мы с мужем намерены подать на вас в суд. За мошенничество.

Нельзя показывать кузену, как я огорчена. Выгоревший маг, значит? Понятно, почему его нет в списках. Приставка «Мар» значит выгоревший? Бедненький. Потому и служит у иглохвоста на куличках, куда его еще девать? Ничего, и без магии люди живут. Я точно знаю.

– Да что ты себе позволяешь?! Как ты смеешь? Отец тебя в порошок сотрет! – крысиное лицо Тото выразило страх.

В ответ деланно зевнула, прикрыв рот ладошкой.

– И да, спасибо, что интересуешься, мы с мужем отлично поладили, и поедем в его поместье на море, в Лундази, на следующей неделе. – Язык сам начал молоть. – Занимаюсь покупками сейчас, молодой жене так много нужно приобрести. Муж удивился, что у меня абсолютно ничего нет. Он меня ни в чем не ограничивает. Мы вчера утром заказали в ателье донны Зербины пятнадцать платьев! Кое-что уже готово, как раз иду примерять. Передавай привет тете и дяде, кузинам.

Подарила снисходительную улыбку донам. Обошла замершего Тотошу по дуге и пошла дальше, максимально выпрямив спину.

Как удачно, что дорогущее ателье донны Зербины находилось как раз на углу, на другом конце площади, начиная собой улицу Мод. У меня денег хватило бы разве что заказать там ленточку.

Тетка заказывала по платью в год, только чтоб иметь право заявить подругам, что она шьет там. Дядя, когда видел счет, страдал изжогой по несколько дней. Все остальное время тетя приглашала портниху на дом из соседнего квартала, но это была величайшая тайна! Донна София брала намного меньше, а шила ничуть не хуже. Девочки росли, никаких денег не хватило бы на модные платья к каждому сезону.

В животе бурчало, я зашла в закусочную в подвальчике. Миска рагу с овощами и кусочек утки с апельсином примирили меня с действительностью.

Сейчас бы я сидела за столом у тетки и давилась котлетой из морковки, и пила бы воду, а не грушевый сидр. Зато из хрустального бокала. Потом мыла бы посуду, делала с кухаркой заготовки на завтра, потом донна Сусанна заставила бы прибираться в столовой. Таз с замоченными скатертями и салфетками тоже ждал бы меня в прачечной. Девочки протирали бы пыль и мыли полы. Две служанки и лакей были «парадной» прислугой, чтоб все видели, у барона есть слуги! Они работали по три часа в день за урезанное жалованье. Тетка сама мыла лестницу ночью, чтоб никто не видел. На бытовые артефакты, облегчающие труд, средств не хватало.

Я откинулась на спинку удобного широкого стула и улыбнулась.

Нет, оно того стоило. Я совершенно свободна, без воплей о приличиях и репутации, сижу одна, наслаждаюсь вкусной едой. Хихикнула, сообразив, что это мой свадебный ужин. Ладно, в следующий раз у меня все будет по- настоящему: платье, фата, ужин… подружек по пансиону приглашу, донну Сусанну. И венчаться буду в красивом храме, а не в заброшенной часовне!

Выгоревшие маги долго не живут. Буду считать этот брак репетицией будущей семейной жизни.

На улице смеркалось, на площади вечерами выступали певцы, музыканты, актеры показывали сценки. Не хочу думать о делах! Буду развлекаться! Тут в округе полно театров. Вот и пойду смотреть представление! Одежда у меня конечно, не для выхода… а кто помешает мне купить готовое платье?

Через две улицы от площади и цены были приятнее, и народу поменьше.

В магазинчике готового платья купила себе длинную юбку в мелкую сине-зеленую клеточку и белую блузку с пышными рукавами, с рюшами на груди. В таком наряде хоть куда можно, очень прилично. Накидку, жакет или шаль? Вечерами прохладно. Выбрала черную шаль. Она тепленькая, пушистенькая, и прекрасно подходит абсолютно к любой одежде. Ну, кроме придворного бального платья. Но я во дворец и не собираюсь.

К покупкам хозяйка подарила простенькую булавку с головкой из полосатого черно-белого агата, заколоть концы шали. Кошелек полегчал на семь с половиной далеров, но теперь я выглядела не пугалом в монастырском балахоне, а симпатичной молодой горожанкой.

Я себе очень понравилась в зеркале. Решено! Иду в театр!

История любви бедной сироты и могущественного принца неожиданно меня растрогала. То ли игра актеров была так хороша, то ли история показалась мне реальной. Хотя столько правды может быть в популярной пьесе? Принцы на сиротках не женятся. Встретиться могут, влюбиться тоже, спать, даже дитя завести, если тайно. А вот яркой жизни вместе им никто не даст. Отравят сиротку, она во дворце и обосноваться не успеет.

Тем не менее, я отбила ладошки после спектакля, сожалея, что нет цветов. А потом поехала в новый дом на извозчике.

Хозяйка неодобрительно поджала губы. «Не успела поселиться, как начала возвращаться ночью!» – говорил придирчивый взгляд голодной гарпии.

– Донна Паола, я была в театре! – защебетала восторженно. – Смотрела «Стефанию и Ромео». Я же ничего в столице не видела, никуда не ходила! А на работу меня взяли на почту. Приступаю с понедельника, с семи утра.

– А, понятно, – подобрела хозяйка. Что взять с провинциалки! Первые дни любая будет ходить, разинув рот. Обычное дело. – Ты вот что, Дженни, как пойдешь в театр в другой раз, договорись с соседкиным мужем, доном Лабаном, он извозчик, пусть привезет тебя честь по чести домой. А то всякое бывает. Я завтра тебя познакомлю с соседями.

– Спасибо, донна Паола! – обрадовалась совершенно искренне. Страшновато было возвращаться одной.

Ярко освещена была только площадь и главные улицы. Король, хоть и приказал, чтоб над всеми воротами висели фонари, но народ норовил сэкономить, покупали самые маленькие свет-камни. Едва хватало свои ворота от чужих отличить.

Спаслось мне в спаленке дочери донны Паолы сладко и мягко. Много лучше, чем у тетки. Утром выпила стакан молока с булочкой и поехала к поверенному.

Тут меня ждала неудача. Дон Чама уехал описывать имущество разорившегося купца аж в Мавуа, это за двое суток езды. Ни сегодня, ни завтра я его увидеть не смогу. В понедельник мне самой выходить на службу.

Я постояла на крыльце конторы поверенного, постукивая носком туфли по гладкому граниту. В банке и библиотеке побывала вчера. Навещать семейство дяди не хочется. Ходить по магазинам? Пристойный наряд у меня уже есть, а для работы форму выдадут, ни к чему тратиться.

Разве что купить бельишко взамен моего, штопанного? Чулочки, перчатки, сумочку. Хорошее мыло, приличную расческу, зеркальце. Одеколон с запахом ландыша. Это недолго. Я не из тех, кто часами бродит по лавкам, перебирая товар. Свое я сразу увижу.

Сумочку купила из серой замши, и такие же перчатки. Пакетик с бельем и чулки прекрасно поместились в сумку. И на что мне потратить восхитительно прекрасный свободный день?

Парк! Я поеду в парковый комплекс королевской резиденции за рекой. Жемчужная тишина, Амайтийин Аранманай по-старовейнски.

Там фонтаны, скульптуры, садовые павильоны, армия садовников меняет узоры на клумбах, чтоб сменяющие друг друга по сезону цветы преображали рисунок. Еще там прорыт канал от реки. Вокруг дворца можно проехать на легкой лодочке, а можно проехать на открытой коляске. Тетка рассказывала о красотах резиденции с придыханием и закатыванием глаз.

Я же племянница из провинции, мне достались только разговоры.

Да, поеду туда! От Ратушной площади и от вокзала идут специальные дилижансы для горожан, желающих погулять по чудесному парку. Лицо у меня расплылось в улыбке, я припрыжку понеслась к вокзалу, предвкушая отличный день.

***

Даэнир возил ложкой в миске овсяной каши. На душе было погано. Рядом сел Патрик Бум со своей порцией.

– Может, не пойдешь? – Спросил Бум, посыпая кашу сахаром. – Вдруг приедет?

– Не приедет. Ешь, Бум, меня люди ждут, – Дэн встал и хлопнул по плечу товарища.

– Погоди, я что придумал. Закину вас туда, и вы пойдете не в лес, а из леса. Так ведь оно безопаснее будет?

– Наверное, – идея была хорошая, намного проще, чем тащиться в лес, а потом обратно. – Если не в гнездо виверн закинешь.

– Ой, да когда такое было-то? Один раз, и то случайно! Нет, они в предгорьях нынче расплодились. Разведчики видели два клубка. Матерые с молодняком, навскидку хвостов десять-двенадцать.

– Опять? – застонал Даэнир. Ну, и какая ему жена? Он дурак, а она умница.

Но если он будет сидеть в крепости, а она в Опусе, так никакой разницы нет, что Опуса, что столица. У сослуживцев жены, невесты и подружки живут в городке, вроде не выглядят несчастными. У Лучано, у Алессио, у полковника, у разведчиков. Только жена коменданта живет в крепости и командует кухней.

Даэнир тяжело вздохнул. Жена с ним даже поговорить не пожелала, отделалась запиской. Жениха у нее точно не было, но может быть, был возлюбленный? В этом возрасте девушки особенно влюбчивы. Какой-нибудь смазливый соседский мальчишка мог похитить ее сердце.

Она в своего кузена могла быть влюблена! Как же он сразу не догадался? Вот и согласилась сразу же спасти его, благородно пожертвовав собой. А что кузен гад и сволочь, так и не таких еще мерзавцев любят. Внешне он вполне приятный парень. Женское сердце непостижимо. Хороших людей считают скучными занудами, а хвастунов и бабников готовы на руках носить.

– Я все, – Бум сгреб хлебные крошки в широкую ладонь и закинул в рот. – Идем?

Во дворе крепости уже толпились местные охотники, четверо, со своим старшиной и пятеро травников. Мужчина в возрасте, двое парнишек, и женщина с девочкой-ученицей лет тринадцати. Все с мешками и корзинами.

Даэнир поморщился. Не надо бы малолеток в лес брать. Видно, нужда прижала, по доброй воле туда никто не пойдет. Ладно. Десять человек, справится.

– Порядок знаете? На тропе впереди идет старшина, двое охотников, потом травники, потом я, замыкают двое охотников. От меня идти поблизости, не разбредаться, держаться в пределах видимости. Не орать, не визжать, кому понадобится в кусты, только с охотником. Плевать, что вам там неудобно или стыдно, они и не такое видали, зато причиндалы никто не откусит. На поляне для сбора делитесь парами травник-охотник.

– Не беспокойтесь, ваша мрачность, помним, – прогудел старшина и погладил бороду.

Ну да. Какое из черного мага «сиятельство» или «светлость»? С чьей-то легкой руки пошло гулять прозвище. А многие искренне считали, что это настоящий титул. Все логично. Светлым – светлые, темным – темные. Ваше темнейшество, ваша мрачность, ваша безрадостность… Нашлись остряки, над принцем шутить. Ничего не поделаешь, прозвище ушло в народ.

– Давай, Бум, – махнул Даэнир рукой.

Патрик надул щеки, выпучил глаза и слегка присел. Парнишка хрюкнул от смеха, но тут же получил подзатыльник.

Охотники смерили новичка недобрыми взглядами. Маг работает, а как – не простолюдинам разбирать! Хоть стоя на голове, кому как легче.

Воздух зазвенел, уплотнился, в паре метров от Бума дрожание эфира превратилось в свечение, раздался звук, будто кто-то прочертил ножом по стеклу. Не все его слышали, но все передернулись. Возник овал с синеватыми краями, за ним марево листвы, и душный парной запах Чародейного леса.

Прохлада и цветочные ароматы? Хвоя, полынь, можжевельник? Это вы тут не бывали! Душное тошнотворное дуновение разлагающейся тухлятины заполнило двор.

Травница и ученица тут же нацепили ватные маски, ожидая сигнала. Тот же шустрый подросток было сунулся в щель, но моментально получил еще один подзатыльник, уже от старшины охотников. Не лезь поперек батьки! Главный охотник охлопал снаряжение, вынул клинок из ножен.

– Готов!

– Пошел! – скомандовал Даэнир, запуская вслед тройке охотников «Купол надежды». Охранное заклинание.

Травница с ученицей шагнули следом, травник с парнишкой тоже. Второй парнишка замешкался, пришлось дать пинка. Парень влетел в мерцание, как птичка. Бум ведь не железный! Десять человек провести, это он до вечера будет без сил лежать.

Двое замыкающих охотников шумно выдохнули за плечами принца, шагая в портал.

Скрежет на грани восприятия, и прореха в пространстве захлопнулась. Миру не нравится, когда его рвут, он сопротивляется и мстит.

***

Почта! Волшебное место! Указом Эромила Доброго еще при прежнем царствовании были учреждены почтовые конторы во всех городах.

Не нужно нанимать курьера, отправлять гонца или искать оказию с караваном. Письмо, посылочку, пакет документов стало можно отправлять через почтовые порталы. Это, если экстренное отправление.

При крупных конторах, торговых домах обычно своя курьерская служба имеется. Если совсем отдаленное место, можно доплатить, чтоб письмо доставили прямо до дома. Нет лишних денег – ходи на почту, спрашивай.

В Уноа-Коэс на почте работала престарелая сплетница, знающая наперечет всех в округе. Вся почта – крошечная комнатка со стойкой, кассой и журналом отправлений. Почтмейстерша принимала письма и складывала их в мешки по направлениям, какое куда. Возницы дилижансов забирали свои мешки и везли дальше.

Отделение на Почтовой было по столичным меркам совсем небольшим, занимало первый этаж двухэтажного особнячка. Небольшой зал с тремя окошками, стол с пером и чернильницей, три деревянные скамьи, стол для упаковки, карта на стене.

Из зала, подняв перегородку, можно было попасть во внутренние помещения. Слева – кабинет почтмейстера. Заслуженный маг воздуха, он тут тридцать лет служит! Я сделала восторженное лицо. С ума он со скуки не сошел еще?

Трое сотрудников посмотрели на меня без всякого интереса. Один пожилой мужчина и две женщины средних лет, толстая и тощая.

Комната персонала, со шкафчиками, столиком и диванчиком.

– Вот, – почтмейстер дон Ливано встряхнул форменным платьем. – Размер меньше некуда, никому не подошел. Вот остальное. Надевать только на работе. На улице полную форму имеют право носить только почтальоны. Коронные служащие! С именным жетоном! – Дон Ливано поднял вверх палец. – Их же в любой дом пускают! Даже ради шутки не надевай кепи, это подсудное дело.

Я покивала. Удерживала сосредоточенное выражение, внутренне ухмыляясь. Они сотрудников по размеру одежды выбирают? Неожиданный подход!

– При нашем отделении нет курьерской службы. Наша задача – собрать и переправить письма на почтамт. Нужно быть очень внимательной! – вещал дон Ливано, провожая меня в заднюю комнату за операционным залом.

Светлое помещение, картотека, полки, карта страны, карта города, размеченная квадратиками, и длинный стол, заваленный письмами.

– Сначала сюда, – почтмейстер показал на ящичек с локоть длиной. – Без этого сортировать не начинай.

Я подняла брови.

– Людишки как только не изощряются, чтоб друг другу напакостить! Иголки вставляют, сыплют ядовитые порошки, конверты пропитывают ядом, заклятия накладывают. Первыми страдают почтовики! Это определитель вредоносного содержимого. Загорится зеленым – опасности нет, кладешь в ящик города. Внутри столицы – желтая коробка, это на главпочтамт. За границу – красный ящик. Все остальное в синюю коробку.

– А если ядовитое или проклятое? – мне совсем не улыбалось нахвататься проклятий через чужую переписку.

– Тогда вот, в черную коробку, она опечатана и с рунами защиты, – дон Ливано указал на ящик с прорезью на крышке. – Это для исходящей корреспонденции. Входящая – в мешке, поступает с почтамта, ее там уже проверили, только надо разложить по фамилиям, по алфавиту, по этим ящичкам, – дон указал на стеллаж с мелкими полочками на стене. – По адресам тебе бегать не придется, у нас нет почтальонов, все они на почтамте. У нас остается лишь неоплаченная доставка. Лежит месяц, потом отправляем обратно.

– Ясно.

– Раз ясно, то приступай, за тобой донна Роза сегодня проследит. – Дон Ливано, покряхтывая, отправился в свой кабинет.

А я – примерять форму. Вишневый мундир с золотыми пуговицами мне шел. Золотые погончики, кант на стойке. К мундиру прилагалась слегка расклешенная строгая юбка до середины икры. Мундир хорошо лег по плечам, но оказался широк в талии. Почтовые служащие должны быть потолще, я сразу поняла. Впрочем, вся готовая одежда обычно свободна в поясе. Ничего, ремень это исправит.

В комнату, шумно сопя, вошла донна Роза. Очень полная, шарообразная женщина с красным лицом и тремя подбородками.

– Объясню тебе, что к чему, – она села на протестующе скрипнувший табурет напротив меня. – Надо бы мага-воздушника, по-хорошему, но на такое жалованье мага не найдешь, берут, кого попало.

– А почему при отделении нет почтальонов?

– Зачем? Почтамт рядом. Район тихий, домов мало, люди небедные живут. Им лакея за письмом послать, или собственного курьера отправить не трудно. – Донна Роза схватила широким пинцетом первый конверт и сунула в лоток проверки.

Аппарат пискнул, зеленый кристалл мигнул.

– Ничего опасного нет, можно брать руками, – донна Роза прищурилась. – Очень мелко написано. Прочти!

Написано было вовсе не мелко, зато по-чапильски.

– В Луангву, коменданту крепости дону Ярве, – прочитала я.

Со мной в пансионе была девочка из семьи чапильских переселенцев. Мне ее ужасно было жалко: другая страна, другие обычаи. Я Чандре помогала и подсказывала. Чтоб нас не подслушивали сестры и другие пансионерки, она обучила меня языку. Хотя ее ужасно ругали за то, что говорит непонятно, но все, что запретно, манит. За два года я и читать, и писать на нем научилась. Высокохудожественную чапильскую классику прошлого века вряд ли поняла бы, но бытовые темы закрывала полностью.

Донна Роза охнула, и открыв небольшую дверцу в стене, закинула туда письмо.

– Экстренное, телепортом надо!

Я вытаращила глаза.

– Что смотришь, запиши в журнале, куда и кому, и время отправки! Такие в течение четверти часа доставляются!

– Какие «такие»? – на вид письмо было самым обычным. Конверт из дешевой бумаги.

Донна Роза закатила глаза.

– Луангва – это крепость рядом с Опусой. Там военное положение и ящер знает, что творится!

Вот оно что! Что-то такое я и предполагала. Отличное место для медового месяца. Достала толстый журнал и послушно записала отправку.

До самого обеда ничего особенного не произошло. Я перебрала сотни две конвертов и свитков, пакетов и коробок. Кончики пальцев стали шероховатыми и болезненными.

Зато географию королевства выучу на отлично. Не только, где какой город или село, крупное поместье или имение2[2], но и где какие почтовые узлы, тракты и как быстрее доставить послание.

– Мавуа? – наморщила лоб. Знакомое название, туда поверенный уехал, я его про мужа не смогла расспросить. – Донна Роза, куда его?

– Через Макуши, почтовый узел Багряное, – моментально ответила донна Роза.

Я подошла к карте и начала соображать, как лучше послать письмо домой, в Нейл-Касл. Через Уноа-Коэс, понятно, а дальше? На вид Брамбурре и Вензом совершенно одинаковые города. И расстояние одинаковое до Уноа-Коэса.

– Через Брамбурре, конечно, – хмыкнула донна Роза. – Там дилижансы в три раза чаще ходят, потому что через Брамбурре идет дорога на Колеан, это порт.

Я позавидовала ее памяти. Сколько тонкостей надо знать почтовику!

Ничего, я тоже все выучу и буду так же легко распределять мешки с почтой по номерам. Номер мешка, номер дилижанса и почтового узла совпадает. Донна Роза номера отделений помнила наизусть. И сколько стоит доставка! Ни на крейцер ни разу не ошиблась. Пока я, высунув язык, искала цены в справочнике, она безошибочно обсчитывала стоимость и добродушно посмеивалась надо мной.