Зажги искру в моем сердце

Минут через десять мы оказались на месте. Ника тут же резко открыла дверь и побежала в гостиницу. Видимо она уже была здесь, потому что рванула сразу к лестнице, ведущей на другие этажи. Следуя за Никой, мы оказались в холле гостиницы. К нам тут же подбежала девушка хостес, причитая кто мы такие и, что вызовет полицию.

— Иди за ней, я разберусь. — сказал Тим.

Я тут же направилась вслед за Никой, оглянувшись перед лестницей на Тима. Тот что-то сказал девушке, от чего она резко переменилась в лице и стала улыбаться. Времени думать, что он там ей сказал, не было.

Я потеряла Нику среди этажей и коридоров. Но поднявшись на четвертый этаж я услышала громкий стук в дверь и разрывающийся крик подруги. Нашла.

Она из-за всех сил билась кулаками в дверь и кричала имя Никиты. Я медленно подошла к ней и коснулась ее плеча. Та вздрогнула и резко повернулась, надеясь, что это окажется Никита. И как только она меня увидела, тут же кинулась мне в объятия и горько заплакала. Это было невыносимо, я не могла видеть подругу такой. Разбитой. Поникшей. Сломанной. Мое сердце разрывалось на части, от страданий подруги. Я не знала, как ей помочь, что сказать. Что вообще люди говорят в таких случаях? Наверное, никакие слова поддержки не помогут, когда человек узнает о смерти близкого. В такие моменты нужно просто быть рядом, пока тому не станет легче. Но разве может стать легче? Это боль остается в душе до конца жизни и сколько времени бы не прошло, она никогда не заглушится полностью. Какая-то часть все равно останется с тобой.

— Ника? Мира? Вы чего тут? — возник за нами голос.

Если меня когда-нибудь спросят, что такое чудо, я отвечу, что это событие, благодаря которому веришь во что-то хорошее, что еще осталось в этом мире. Именно это слово у меня вертелось на языке, когда я увидела перед собой человека, которого все считали погибшим — чудо. Самое настоящее.

Прежде чем я успела что-то сказать, Ника начала разрываться в рыданиях. Но теперь это были слезы не горя, а счастья. Огонек, что погас, вновь зажегся с новой силой. И стал гореть еще ярче, чем раньше. Никита тут же подбежал к подруге и обнял, непонимающе поглядывая то на меня, то на Нику.

— Господи, да что происходит?!

У меня и самой начали накатывать слезы. Не думала, что когда-нибудь буду чувствовать настолько сильное облегчение и радость.

— Самолет, на котором ты должен был улететь сегодня, разбился. — ответила я, так как подруга захлебывалась в слезах и жалась к Никите в объятия.

— Что? Серьезно? — не поверил тот.

— Почему ты не улетел? — вопрос, который я хотела так задать ему и так интересовал нас обеих.

— Проспал. И видимо не зря.

— А телефон? Ника никак не могла до тебя дозвониться. Не верила, что ты можешь…умереть.

— Я утопил его вчера ночью случайно. Как раз иду из магазина. Новый вот купил. Боже мой, не могу поверить. — Никита мягко отлепил Нику от себя и начал нежно целовать ее в уголки глаз.

— Прости, надо было сразу купить телефон. Ты так переживала маленькая моя. — как я и думала, Ника неожиданно упала в обморок, но Никита успел ее подхватить. Видимо из-за сильного переживания она все же отключилась.

— Я отведу ее в комнату, зайдешь?

— Нет, нет. Вам нужно побыть наедине. Я пойду. Напиши мне, как Ника очнется, чтобы я не волновалась. Вот мой номер. — записав мой номер телефона, Никита попрощался и зашел в свой гостиничный номер.

— Спасибо, Господи! Спасибо! — тихо проговорила я и наконец дала волю слезам. Ведь Нике я нужна была с трезвой головой, а теперь могла расслабиться.

В холле на диване меня ждал Тим. Развалился на диване как царь и попивал чай.

Я настолько устала за сегодняшний день и вымоталась, что сил не было ни на что, поэтому молча подошла к Гордееву и плюхнулась рядом, запрокинув голову на спинку дивана.

— Все наладилось? — спросил тот.

— Кажется, да. Сумасшедший день. — вздохнув и прикрыв глаза, ответила я.

— Поедем?

— Да…дай только минутку. — тяжелый день сказался на моем состоянии, потому я задремала.

Очнулась я уже в машине. В салоне было тепло и тихо играла музыка, за окном было темно и изредка мелькали огни фонарей. Я лежала на переднем сиденье и Тим не видел, что я проснулась, поэтому я решила понаблюдать за ним из-за полуоткрытых век. На этот раз он вел машину аккуратно и медленно. Одна его рука покоилась на руле, а вторая на коробке передач. На нем не было куртки, и я отчетливо видела, как под его натянутой рубашке виднелись мышцы.

Что мне больше всего привлекало в мужчинах, так это их руки. Большие, немного грубоватые с выступающими венами. И даже сейчас я рассматривала именно руки. Затем медленно перевела взгляд на его профиль. Жесткий волевой подбородок, небольшая щетина, прямой нос с едва видной горбинкой, большие сосредоточенные глаза с длинными ресницами, широкие нахмуренные брови в разрез. Интересно, о чем он думает, раз так хмурится. Слегка вьющиеся, небрежно зачесанные волосы привлекли мое внимание. Хотелось погладить их и убедиться, что они такие же мягкие на ощупь, как и на вид. Представив себе его нелепо растрепанные волосы, я слегка улыбнулась. Но когда мой взгляд упал на его сомкнутые в линию, пухлые губы, я перестала улыбаться.

Лишь представляла себе, как эти губы ласково буду целовать меня сначала в шею, после медленно проводя влажную дорожку из поцелуев вверх, к моему ушку, легонько прикусывая мочку, только сильнее раззадоривая, в ожидании настоящего поцелуя. И наконец, дождавшись, перейдя к долгожданным манящим губам, случается тот самый взрыв чувств и эмоций. Был бы этот поцелуй таким же, каким описывают его в книгах? Насколько приятен был бы этот поцелуй? Со вкусом персика, как рассказывала Ника или со вкусом зеленого чая, а может горького шоколада? Я очень хотела узнать вкус поцелуя с Тимофеем. Смутившись своих же мыслей, я снова закрыла глаза, как вдруг машина остановилась.

— Понравилось меня разглядывать? — ухмыльнувшись, Тим посмотрел на меня. Черт, он что заметил?

— Откуда у тебя машина? И права? Тебе же всего шестнадцать. — переводя тему, поинтересовалась я.

— Хмм…На самом деле я преступник в розыске и мне далеко не шестнадцать, а теперь, когда ты знаешь правду, тебе кранты морковка. Зажарю и съем! — посерьезнев, ответил Гордеев.

Я тут же вскочила и начала осматриваться в поисках людей и дергать ручку от двери, но та не поддавалась и я запаниковала. Как вдруг в салоне раздался громкий басистый смех. Испуганными глазами я посмотрела на Тима. Наверное, мои большие глаза стали еще больше от ужаса.

— Я шучу Мира, это просто шутка. — сквозь смех ответил этот клоун.

— Ты с ума сошел, я чуть не родила! Нельзя так людей пугать! — в отместку я начала бить его кулаками по плечам, но перестав смеяться Тим поймал мои руки и со спокойным голосом ответил:

— Прости, прости. Не удержался. — улыбнувшись закончил тот.

Он так и продолжал держать мои руки в своих, слегка поглаживая тыльную сторону ладони большим пальцем. Я чувствовала, как от его пальцев исходит жар, он будто делился своим солнцем. Мое сердце готово было выпрыгнуть из груди, а дыхание стало учащенным. То ли от недавнего испуга, то ли от его прикосновения, я не понимала, почему мое тело так реагирует на этого человека. На мгновение показалось будто время замедлилось, музыку уже не было слышно, лишь наше с ним дыхание, снаружи не было ни души, лишь мы вдвоем в этой машине, в этом городе, в этом мире. В его глазах было дикое темное желание, а затем его взгляд упал на мои губы и кадык дернулся, но он сразу же вернул взгляд обратно. Боже, я хочу, чтобы он поцеловал меня. Как же сильно я этого хочу.

Что со мной происходит? Это все из-за недавних мыслей? Аккуратно отпустив мои руки, как-то нехотя, он отвернулся от меня и снова нахмурился, размышляя о чем-то. Мы сидели в машине, не говоря не слова, каждый думал о своем. Спустя пару минут, которые длились как будто целую вечность, тишину прервал грубоватый тембр Тима.

— Мне действительно нет шестнадцати.

— Что? — непонимающе спросила я.

— В моей семье случился несчастный случай. Убили моего старшего брата. И дабы защитить меня и не травмировать мою психику, родители отправили меня в Лондон, пока они будут улаживать проблемы. Там я прожил почти три года с моей тетей. И вернулся только недавно. Но отец решил перевести меня в другую школу, так как та школа, в которой я учился ранее, по его мнению, плохо на меня влияла. — закатив глаза, сказал Тим, — Выбора, как видишь, у меня не оказалось. Директор принял меня, но из-за того, что я был в отстающих, пришлось снова идти в одиннадцатый класс. Таким образом, мне почти восемнадцать, ну, исполнится через пару месяцев. На права я сдал еще год назад, но смогу забрать их только по совершеннолетию. А машина моя, отец купил. Это было мое условие, если я в эту школу пойду. Вот и все.

— Ничего себе. — только и смогла произнести я.

— Поехали домой, хорошим маленьким девочкам уже давно пора спать. — продолжив движение, мы поехали в сторону моего дома.

— Я не маленькая. — возмутилась я.

— Ну это как посмотреть морковка. — развеселившись сказал Тим.

— Намекаешь, что у меня маленький рост? Я это и без тебя знаю.

— Маленькая угрюмая морковка. — засмеялся тот.

Почему-то злиться не хотелось, хотелось улыбаться. Сама не знаю от чего. От того, что он поделился своей историей или из-за того, что рядом с ним мне комфортно и тепло.

Подъехав к подъезду дома, Тим вышел вместе со мной на улицу и довел до двери. На улице значительно похолодало и из наших ртов выходил горячий пар. Мы стояли друг напротив друга и наслаждались тишиной.

— Ты должна мне Мира. — коснувшись костяшками пальцев моей щеки, прошептал Гордеев.

— За что? — недоумевающе спросила я. Мою щеку обдало кипятком от пальцев Тима, настолько они были горячими.

— Я уже трижды тебе помог.

— Я тебя не просила. — хмыкнув ответила я. Но все же немного порассуждав согласилась с его словами. — Ладно и что же ты хочешь?

Тимофей не отвечал, наверное, раздумывал какую пакость мне придумать. Но его ответ меня удивил.

— Историю. Я поделился с тобой своей, теперь твоя очередь.

С одной стороны, это было бы честно, рассказать ему свою. Но вспоминать ужас моего детства не хотелось. И уж тем более рассказывать первому встречному. Ведь даже Николь не знает, сколько дерьма в моей жизни произошло.

— Не могу. — поникнув, ответила я и убрала его руку от своего лица, — Что угодно, но не это.

— Тогда я хочу украсть твоей первый поцелуй. — ни капли издевок и смеха в глазах. Он говорил это всерьез.

— С чего ты взял, что я еще не целовалась? — как назло в голову полезли воспоминания как Кочеткин поцеловал меня, передавая лекарства.

— Я хорошо вижу людей Мира. Не испытывай меня. Согласна? — посерьезнев спросил Тим.

— Я подумаю. Не хочу отдавать свой первый поцелуй незнакомцу. — а в голове только и кричала «ДА».

— Тц, так не честно морковка. Я всегда получаю то, что хочу. — возмутился Гордеев и коснулся пальцем моей нижней губы.

Я застыла как статуя. Если он меня сейчас поцелует, я не откажу. Я ждала этого поцелуя. Тим шагнул ближе ко мне, сокращая дистанцию между нами, нежно притянул меня за талию и приблизился к моим губам. Я уже приготовилась почувствовать тот самый взрыв, но Тим тихо проговорил мне в губы слова, от которых жар припал к моему лицу еще сильнее.

— Я буду целовать тебя так ласково и нежно, что от моих губ у тебя будут подкашиваться ноги, а в животе разливаться приятный жар, но поцелую я тебя только тогда, когда ты сама меня об этом попросишь. До встречи, морковка. — слегка дунув мне в губы, он развернулся и пошел к машине.

Черт возьми, я чуть сума не сошла. От одних его слов, как он будет меня целовать у меня уже подкашивались ноги, а в животе разливался жар.

Это. Просто. Сумасшествие.

Глава 11 «Неожиданное происшествие»

Ласковые, горячие прикосновения касались моих ног, медленно поднимающиеся выше, к животу. Легкое, как перышко поглаживание запретного места, заставило бабочек в моем животе порхать с бешенной скоростью. Но, не дав, как следует насладиться моментом, его шероховатые ладони двинулись выше к моей груди. Хотелось закричать «вернись», но единственное, что вырвалось из моего рта — томный выдох.

С каждым его контактом с моим телом — сердце стучало все сильнее, грозя выпрыгнуть из груди. Дыхание давно сбилось, порой я даже забывала, как дышать. Приспустив лямку от моей майки, я почувствовала нежный поцелуй на своем плече. Поднимаясь выше, к шее, слегка покусывая и всасывая мою тонкую кожу, он оставлял свои метки на моем теле. Не давая мне передохнуть, он снова дал волю рукам. Обводя круги вокруг моих затвердевших сосков, поглаживающими движениями. После чего его пальцы осторожно сжали их и потянули вверх, заставляя вырвать тихий стон.

Он не задерживался ни на одном участке моей кожи. То сжимая грудь, то спускаясь к животу. Мне приходилось сжимать свои ноги, чтобы хоть как-то облегчить тяжесть и тягучее желание кончить. Не вынося больше этого, мои руки скользнули вниз, чтобы поласкать себя самой, но мне не дали этого сделать. Он схватил мои запястья и поднял над головой, удерживая одной рукой, а второй несильно сжимая мое горло, вжимая меня в кровать.

— Еще рано малышка. — услышала я низкий голос около своего уха.

— Прошу. — сумела я прошептать слова, требующие вернуть его руки к жаждущему прикосновений месту. Услышав глубокий гортанный рык, его руки метнулись к моим бедрам. Спустившись вниз и разведя ноги в стороны, мне потребовалось мгновение понять, что не его пальцы прильнули к моему горячему месту, а его язык, яростно выводящий круги. Не успела я возразить, как он ввел в меня два пальца. Мне хватило всего пару секунд, чтобы почувствовать разливающее по моему телу удовольствие.

Внезапно проснувшись, было тяжело осознать, что это был всего лишь сон. Чертовски мокрый сон.

Мое тело было горячим и нуждающимся. Дыхание рваным и прерывистым. По лбу стекали маленькие капли пота. Сердце грозило проломить мою грудину от сильных ударов.

Уставившись в стену, ожидая пока мое сердце успокоится, а дыхание придет в норму, моя рука скользнула под домашние шортики и коснулась места, требующего разрядки. Боже, я была такая мокрая, будто этот сон был наяву. Стыд и смущение охватили мою голову, когда я позволила рукам довести меня до долгожданного оргазма. Эта была та самая переменная, после которой я поняла, что мне не хватает другого человека. А именно, того, кто прижал бы меня к кровати и взял то, что ему нужно. Одна только мысль об этом, вызвала во мне новую волну желания.

Черт! Черт! Черт! Какого гребанного черта Гордеев влез в мою голову и трахнул меня пальцами во сне? Это не нормально, что я хочу его. Вдохнуть его невероятно приятный аромат хвои и бергамота, слиться с ним в жарком, сладком поцелуе, касаться его волос, чувствовать его руки на моих бедрах и … Стоп! Хватит фантазировать об этом.

— Мира, ты всего лишь восемнадцатилетняя, не целованная девственница. Не нужно так реагировать на внезапно появившегося горячего парня. Господи, да, что я говорю вообще. — вздохнув, я повернула голову и мой взгляд упал на маленькую копию Софии.

— Что думаешь? Я свихнулась?

Посмеявшись над самой собой и немного успокоившись, пришлось вставать и собираться в школу. Не забыв прихватить с собой куклу, которую я обещала своей новой подруге.

Я решила подождать ее у кабинета в класс, чтобы отдать ей подарок. Пока я дожидалась ее, увидела за окном родителей, провожающих своих детей в дом знаний. Счастливые дети и любящие родители. Крепкие объятия на прощания, пожелания хорошего дня, улыбки.

Все это, заставило меня унестись в глубоко забытые воспоминания, которые до этого мгновения были заперты в недрах моей памяти под замком. Воспоминания о том, когда я пошла в первый класс. Один из самых счастливых и одновременно печальных моих дней. Папа тогда еще был более-менее адекватным. Он заплел мне хвостики с большими бантами, купил букет с ромашками и даже обнял на прощание. А после классного часа купил мне мороженое, и мы пошли в парк гулять. И я была такой радостной, до момента пока не испачкала форму тем самым мороженным. Дома ждал ад.

Это был первый раз, когда отец поднял на меня руку. С того дня все изменилось, отца будто подменили, и он стал настоящим зверем. Постоянно срывающимся на мне и выбивая из меня все дерьмо, в том числе за плохие оценки по его мнению. Для него четверка была непозволительной. И после фразы: «Почему не пять?», следовало наказание. Но никто в школе ни учителя, ни одноклассники не знали о побоях. Он знал, как и куда бить, чтобы этого не заметили другие.

Из неприятных воспоминаний меня вырвали крепки руки и веселый визг девчонки.

— Мира! — радостно закричала София, обвивая меня руками.

— Напугала!

— Ты ко мне пришла? Я так рада тебя видеть. — эта улыбка попала мне прямо в сердце. Я не могла не смотреть на нее не улыбаясь в ответ.

— Конечно, я же обещала тебе кое-что принести.

София внимательно посмотрела на меня, ожидая, что же я ей приготовила. Достав из рюкзака свою куклу, я вручила ее девчонке. Ее глаза загорелись, когда она увидела мой подарок.

— Она такая красивая Мира, спасибо! — девочка крепко обняла куклу, а потом меня. На моих глазах заблестели слезы. Было ощущение, будто я прощаюсь со своим прошлым, частичкой себя.

— Теперь она будет оберегать тебя, сбережешь ее для меня? — вытирая незаметно слезы, проговорила я.

Еще немного поболтав с Софией и обняв ее на прощание, я направилась на урок. Он должен был вот-вот начаться. Ники несколько дней в школе не будет, из-за ее срыва она сильно заболела и решила пару дней отлежаться. Никита, переживая за нее, решил задержаться у нас еще на пару дней. Не представляю, как Ника будет переживать за него, когда он будет собираться обратно к себе в город. После вчерашней истерики она боялась оставлять его. Ее можно было понять. Не свихнуться в такой ситуации дорогого стоит. Но я рада, что все обошлось.

Зайдя в класс, мой взгляд сразу уперся в сторону парты, где восседал как царь и Бог — Гордеев. Словно почувствовав, что я смотрю на него, он поднял глаза на меня. Я вспыхнула как спичка, вспомнив сегодняшний сон и отвела взгляд.

— Привет Морковка. — поздоровался со мной Тим.

— Пр…Гхм…Привет.

Ну давай, выстави себя дурой. Это просто сон Мира, хватит уже думать об этом.

— Что с тобой? Твое лицо почти в цвет твоих волос. Настолько сильно влюбилась в меня? — ухмыльнувшись, спросил Тим.

— Мечтай! — кажется, мои щеки еще больше залило краской.

Нужно было отвлечься на что-то, поэтому я достала первый попавшийся учебник и начала делать вид как мне интересно.

— Увлекательно? — поинтересовался тот.

— Очень. Знаешь, если много читать, то можно стать умнее. Может попробуешь? Тебе бы не помешало. — так его.

— Правда? Это поэтому ты читаешь вверх ногами? — не сдержавшись, Гордеев залился смехом. — Считаешь так информация усвоиться легче?

Твою ж…Я даже не заметила, пытаясь отвлечься от мыслей о нем. Теперь постоянно будет подкалывать. Молодец Мира. Чтобы не опозориться еще больше, я просто положила голову на парту и отвернулась к окну. Я даже не заметила, как задремала, пока сквозь сон не услышала чьи-то переругивания.

— Ты не понял? Это мое место. Свали быстро!

— На нем написано, что оно твое?

Ничего не понимающая, я разлепила глаза и посмотрела на тех, кто разговаривал, если это можно было так назвать. В классе было напряженно и из кабинета словно выкачали весь воздух. Все молчали и наблюдали за двумя парнями, из которых буквально сочилась ненависть друг к другу. Кочеткин вернулся. И ему явно было не по душе, что его место занято.

— Свали по-хорошему и я тебе ничего не сделаю. — сказал Кочеткин.

-Ты до боли смешной, чел. Это ты отвали, если не хочешь, чтобы ятебе что-нибудь не сделал. – я прямо всем телом почувствовала, как из Тима выходят волны ярости. Его мышцы были так напряжены, что рубашка на его теле натянулась, готовая вот-вот порваться.

— Последний раз повторяю, пересядь, если не хочешь проблем. — сквозь зубы сказал червяк.

Тимофей ничего ему не ответил, еще больше развалился на стуле и улыбнулся. Хотя улыбка была похожа больше на акулий оскал. Я занервничала, что сейчас разразиться драка. Как только я об этом подумала, Миша схватил Тима за рубашку намереваясь ударить. Но даже не успел среагировать, как Тимофей подскочил, заломал ему руку и со всей силой уронил на стол. От неожиданности я вскрикнула и отскочила к окну. Мой взгляд начал метаться от парней к одноклассникам.

— Остановите их!

— Смеешься? Они же две машины, еще попадет от них.

Тимофей взял Кочеткина за волосы и ударил головой об стол, а затем наклонился к его уху и прошептал, чтобы услышал только он. Но из-за того, что в классе была гробовая тишина, слышали абсолютно все.

— Это мое место, уяснил? — озлобленно прошипел Тим.

— Иди к черту! — завопил Кочеткин и стал дергаться, чтобы выбраться из хватки.

— Что здесь происходит? Вы с ума сошли? А ну быстро разошлись! — закричал откуда не возьмись учитель русского и очень вовремя. Парни не сдвинулись с места, Тимофей все еще удерживал Кочеткина, не позволяя тому встать. И кажется от удара об парту, у него шла кровь из носа.

— Я сказал разошлись! Что вы себе позволяете? Быстро к директору! Оба! — кричал учитель.

Наконец отпустив Мишу, они отошли друг от друга и направились в кабинет директора.

— Устроили балаган, стоило только задержаться. Все сели! И приготовились к уроку.

Никто конечно же не хотел продолжать учиться. Все только и делали, что перешептывались друг с другом, обсуждая драку. У меня тоже не получалось сосредоточиться. Как-то раз Ника рассказала мне, что у Миши какой-то там разряд по борьбе и что он самый сильный в школе. Но Гордеев с такой легкостью уложил его, казалось, он может сломать его пополам. И я ему еще и хамила. Ты идиотка, Мира! Да он раздавит тебя как таракана.

Черт! Я начала говорить словами Кочеткина.

Урок закончился также быстро, как и начался. Все быстро собрались и ушли на следующий урок, но эти двое так и не вернулись в класс. Видимо все серьезно. Собравшись уже уходить, заметила, что Тим не взял свои вещи. Я долго смотрела на них и размышляла как поступить. Вздохнув, решила все-таки забрать их с собой так уж и быть.

Сложив тетради в рюкзак и схватив толстовку, висящую на стуле, направилась к выходу. Но почти сразу же остановилась. Оглянулась, чтобы точно никого не было по близости и уткнулась носом в его толстовку вдыхая запах Тима. Его аромат хвои и свежести вскружил мне голову. Между ног сразу стало покалывать, бабочки в животе дали о себе знать. Не теряя времени, я прислонилась к стене и сунула руку себе под юбку. Выводя круги ритмичными движениями и вдыхая аромат толстовки. Меня заводила только одна мысль, что это его пальцы ласкают меня. То как бы он прижал меня к этой стене, не позволяя сдвинуться с места, проникнув в меня и доводя до пиков. Ускорив движения руки, по моему телу прошла жгучая волна удовольствия. Пришлось еще немного постоять, чтобы мое сбившееся дыхание пришло в норму.

Господи, что я творю? Меня же могли увидеть. Убедившись, что меня никто не заметил, я спешно удалилась из кабинета.

Завернув за угол, врезалась в чью-то грудь и чуть не повалилась на пол, но крепкие мужские руки схватили меня и притянули к себе. Можно было даже не поднимать головы, чтобы понимать кто это был. Я все поняла лишь по этому чертовому аромату хвои и бергамота.

— Осторожнее, морковка. Так и убиться можно. Куда ты так спешишь?

Прикрыв глаза на долю секунду, мне хотелось побыть в его объятиях еще чуть-чуть. Хотя бы самую малость. Можно ведь?

— Можно. — с усмешкой ответил Тим.

— О чем ты? — все же посмотрев на него, спросила я.

— Ты все-таки по уши влюблена в меня рыжая, раз хочешь объятий со мной. — его руки, удерживающие меня за талию, скользнули немного ниже.

— Я что это вслух сказала? — расширив свои глаза от удивления, я сглупила не по-детски. Теперь он будет думать, что я сохну по нему.

Его улыбка довольного кота, объевшегося сметаной, говорила сама за себя. Я действительно сказала это вслух. Оттолкнув его от себя, я прикрыла губы тыльной стороной ладони, пытаясь скрыть смущение.

— Что ты вообще здесь делаешь, кабинет в другой стороне. — пытаясь поменять тему разговора, спросила я.

— Шел за вещами. Спасибо, что захватила. — его взгляд изучающе рассматривал меня с ног до головы.

— Будешь должен. — не дав ему начать снова подшучивать надо мной, я вручила ему вещи и рванула со всех ног на урок.

Забежав в кабинет словно ошпаренная, я уселась на свое место, закрыв лицо руками. Господи, если бы он пришел на минуту раньше, то застал бы меня прямиком за непристойностями, которыми я занималась в кабинете. Как же стыдно. Почему мое тело так реагирует на него? Неужели все из-за этого сна?