Легенда о Зеркальном Королевстве. Книга 10

— Заткнись, Ворн, — ровным голосом сказала Лис. — Это не шутки. То, что сидит в нём... оно растёт. Каждый бой, каждая казнь кормит эту тварь. Сегодня она проснулась.

Эйнар наконец посмотрел на них. В его глазах не было вызова, только бесконечная усталость.

— Тогда научите меня, как её убить, — тихо произнёс он. — Потому что если я стану тем, кого мы поклялись уничтожить... лучше пусть Корвус выйдет из клетки и сам перережет мне глотку.

## 2. Сцена 2: Разговор у костра (Вечер того же дня)

Вечером того же дня Эйнар сидел один у небольшого костра на окраине лагеря. Он завернулся в шерстяное одеяло, но холод шёл изнутри, и никакое тепло не могло его согреть. К нему подсела Лис. Она двигалась бесшумно, как всегда.

— Ты сегодня спас нас, — нарушила она молчание.

— Спас? — горько усмехнулся Эйнар. В его голосе не было ни капли веселья. — Я убил пятерых наших своими руками в том ущелье. Своей тьмой. Я не контролирую её, Лис. Она контролирует меня.

— Ты не оружие, — возразила Лис, глядя в огонь маленького костерка. Её единственный глаз отражал пляшущие языки пламени. — Ты человек, которому приходится носить очень острые перчатки. Проблема не в том, что ты используешь силу. Проблема в том, *как* ты её используешь.

— Для мёртвых разницы нет, — отрезал Эйнар. Его взгляд был устремлён в пустоту за костром. — Они лежат в земле одинаково.

Он помолчал, потом добавил тише:

— Ирис ушла от меня. По-настоящему. Я видел это в её глазах.

Лис пожала плечами:

— Она лекарь. Её задача — спасать жизни. А ты сегодня показал ей, что можешь их отнимать одним движением пальца. Ей нужно время, чтобы понять: иногда, чтобы спасти тысячу, нужно быть готовым пожертвовать одной частью своей души.

Эйнар ничего не ответил. Он понимал правоту Лис умом, но легче от этого не становилось. Внутри него зияла пустота, и скверна казалась единственным способом эту пустоту заполнить.

## 3. Сцена 3: Испытание и получение способностей (Следующее утро)

На следующее утро Эйнар собрал военный совет прямо у кузницы Тоомаса.

— Вчера мы столкнулись с врагом, которого нельзя убить мечом, — начал он без предисловий, чертя острием кинжала схему на песке (схема ущелья). — Их магия работает на принципах отражения и преломления. Они создают зоны нестабильной материи.

Он нарисовал прямую линию:

— Они атакуют с высоты. Решение: Лис и Лира остаются нашей главной ударной силой для устранения носителей магии до того, как они сплетут заклятие.

Затем он начертил круг:

— Их атаки имеют физический вектор (сферы, лучи). Это значит, что их можно отразить или отклонить! Кузнецы должны успеть до вечера сделать экспериментальные образцы щитов.

К полудню четыре прототипа были готовы: два больших ростовых и два малых круглых щита из полированной стали с инкрустированной мозаикой из осколков чёрного и прозрачного стекла.

Испытание состоялось тут же.

— Готов? — спросил Эйнар у воина-волонтёра со щитом.

Воин кивнул, судорожно сжимая рукоять и бледнея на глазах.

Эйнар сконцентрировался. Это было сложнее, чем просто выпустить волну разрушения. Ему нужно было удержать силу в узде, сформировать плотный поток. Между пальцами его правой руки сформировалась маленькая сфера абсолютной тьмы размером с яблоко.

— Давай! — крикнул он и выпустил заряд.

Сфера тьмы ударила в центр малого щита со звуком лопнувшего хрустального бокала. Вспышка была ослепительной даже при дневном свете.

Когда дым рассеялся, воин стоял на ногах. Он был бледен как полотно, и его трясло крупной дрожью, но он был жив. Щит дымился: центр щита почернел и оплавился до бесформенной массы, стеклянная мозаика раскрошилась в пыль... но края остались целы!

— Работает... — выдохнул воин, опуская щит дрожащими руками. — Чувствую себя так, будто лошадь лягнула в грудь... но... работает!

Эйнар позволил себе лёгкую улыбку — впервые за долгое время.

— Отлично! Делайте ещё столько же до рассвета! Завтра мы пойдём в гости к нашим друзьям-чародеям!

**Результат для отряда:**

* **Новое снаряжение:** «Зеркальный щит» (экспериментальный). Свойство: при блокировании магической атаки осколки стекла поглощают часть энергии удара (шанс частичного сопротивления магии).

* **Новое умение для ветеранов:** «Рассеивание чар» (пассивный навык). При использовании специального щита шанс полностью заблокировать магическую атаку увеличивается на 20%.

* **Новое умение для Эйнара:** «Копьё Пустоты». Более точный и дальнобойный вариант базовой атаки скверной (урон по одиночной цели).

* **Опыт:** Весь отряд получает значительное количество боевого опыта за разработку новой тактики и успешное испытание снаряжения против нового типа угрозы.

## 4. Сцена 4: Засада в Ущелье Отражённого Света (Полдень)

Отряд двигался по узкому ущелью колонной по двое в ряд (Эйнар настоял на плотном строю). Внезапно атака началась беззвучно.

Сверху не полетели стрелы или копья. Просто одна из теней на стене ущелья отделилась от камня и приобрела объём. Фигура в тёмной мантии соткалась прямо из горячего воздуха на высоте десяти метров над землёй.

Мгновение спустя вниз полетели сферы концентрированного света. Они двигались хаотично, рикошетя от стен ущелья как бильярдные шары безумца.

* Первая сфера ударила в землю перед авангардом: почва превратилась в гладкое зеркало и тут же рассыпалась стеклянным крошевом.

* Вторая сфера пролетела над головой отряда: сухая трава на склоне мгновенно иссохла до серого пепла.

Ветераны инстинктивно сомкнули ряды со щитами над головами («черепаха»).

* Третья сфера угодила точно в центр построения: пространство внутри «черепахи» исказилось. Воины закричали от ощущения выворачивающихся внутренностей; один новобранец рухнул ничком с кровавой рвотой.

Эйнар почувствовал отклик скверны внутри себя — родственная сила отзывалась на зов чужой магии зеркал.

— Лис! Лира! Наверх! Найдите источник! Их нужно сбросить! — крикнул он.

Разведчицы кивнули и начали стремительный подъём по отвесной стене ущелья в обход зоны поражения.

Тем временем из-за поворота появились новые маги: три... пять... семь фигур парили в воздухе на невидимых платформах.

* Четвёртая сфера ударила в щит ветерана: металл мгновенно потёк как горячий воск! Солдат с воплем отбросил щит и упал на колени от боли в обожжённых руках.

Эйнар понял: стоять на месте — значит умереть.

— Рассредоточиться! Бегите зигзагами! Не давайте им прицелиться! Ворн, левый фланг! Рагнар, правый!

Он выскочил из-под защиты щитов вперёд, петляя как заяц навстречу летящим сферам.

Один из магов заметил одинокую фигуру и направил посох. Ярчайший луч света ударил туда, где долю секунды назад стоял Эйнар (он ушёл перекатом). Земля там превратилась в стекло.

Эйнар остановился, тяжело дыша от бега по пересечённой местности с доспехами Рагнара на плечах. Он был открыт для атаки со всех сторон. Все семь магов направили свои посохи на него одновременно.

Семь лучей смерти сошлись в одной точке прямо над его головой.

Время замедлилось для всех вокруг кроме него самого (эффект боевой концентрации). Он видел каждую частицу света, летящую к нему со скоростью мысли (или чуть медленнее).

И тогда он сделал единственное, что мог сделать лидер: он перестал бежать от ответственности за свой отряд. Он встал прямо во весь рост посреди ущелья и раскинул руки крестом, принимая удар на себя ради тех немногих секунд форы для своих людей.

Столкновение скверны Эйнара и зеркальной магии было подобно рождению сверхновой во вселенском масштабе локального боя (в радиусе 20 метров).

Вспышка белого света выжгла сетчатку у всех выживших свидетелей, навсегда оставив перед глазами тёмное пятно с фиолетовыми краями (эффект «ослепления»). Взрывная волна швырнула воинов «Волков» на камни ущелья с такой силой, что у нескольких треснули рёбра при ударе о скалы или щиты товарищей позади них (получение урона).

Когда зрение вернулось к тем немногим счастливчикам, у кого были закрыты глаза или кто смотрел в другую сторону (например, Лис), люди увидели невероятную картину:

Там, где стоял Эйнар, образовался идеальный круг выжженной земли диаметром около двадцати шагов (зона абсолютного урона). Самого командира нигде не было видно... секунду назад он исчез во вспышке света...

Из облака абсолютной тьмы (которое поглотило свет семи лучей), висевшего над местом столкновения двух противоположных сил, шагнула фигура Эйнара Пустого.

Его левая культя истекала чёрным дымом скверны так густо, что казалось, из неё сочится сама первозданная ночь; дым стекал по доспехам Рагнара на землю и шипел при соприкосновении с камнем, как кислота или расплавленный металл о воду (визуальный эффект). Лицо его было искажено гримасой нечеловеческого напряжения и боли, смешанной с торжеством победителя над стихией; но глаза горели диким огнём чистого безумия воли, способного гнуть реальность под себя (эффект «Берсерк» или «Боевое безумие»).

— Вы думали, ваша игрушечная магия страшнее моей?! — проревел он так громко, что эхо его голоса заставило мелкие камни осыпаться со стен ущелья, а у новобранцев пошла кровь из ушей (эффект оглушения).

Он вскинул правую руку, которая всё ещё пульсировала тьмой после столкновения энергий, но уже была готова к новой атаке более чистой формы, чем раньше, благодаря полученному опыту контроля над даром («Копьё Пустоты»). Из центра его ладони вырвалось не луч света, а копьё абсолютной черноты, настолько плотной, что казалось, оно высасывает краски из окружающего мира, просто пролетая мимо него по воздуху, оставляя за собой след из серой пыли вместо воздуха, которым дышат люди, а не маги, использующие пустоту как топливо для своих заклинаний («Копьё Пустоты» активировано).

Копьё тьмы врезалось в платформу ближайшего мага, разрушая поддерживающее заклинание опоры. Чародей с коротким вскриком полетел вниз, разбиваясь о камни внизу насмерть (первый убитый враг).

Это стало сигналом для Лис и Лиры, которые наконец достигли своей цели, обойдя зону поражения сверху по скалам, используя трещины как ступени лестницы, созданной самой природой гор Ущелья Чёрного Ворона, куда они сейчас направлялись согласно карте, найденной вчера у одного из убитых чародеев («Алтарь Истинного Зеркала» близко). Две маленькие юркие тени обрушились на оставшихся магов сверху, лишая их преимущества высоты, которое они использовали, чтобы безнаказанно убивать людей внизу («Тактическое превосходство» потеряно врагом).

Зазвенела сталь о стекло, когда ножи разведчиц встретились с посохами из чёрного обсидиана, которые оказались абсолютно бесполезными против ближнего боя с двумя разъярёнными фуриями, чьё единственное желание было выжить самим и дать выжить своим братьям по оружию внизу, которых они поклялись защищать ценой собственной жизни, если потребуется. Таков закон Стаи Волков, который гласит: мы держимся вместе или падаем порознь, третьего не дано. Поэтому Лис перерезала горло одному чародею точным ударом ножа, а Лира вонзила кинжал в глазницу другого, пока третий пытался сплести новое заклинание, но не успел, потому что время жизни чародея измерялось теперь секундами, а не минутами, пока эти фурии были рядом. Поэтому они убили их быстро, эффективно, без лишних движений, красивых пируэтов или пафосных речей — просто работа, которую нужно сделать, чтобы выжить самим («Убийство носителей магии» выполнено).

Оставшиеся маги, потеряв половину состава за считанные секунды, а также столкнувшись с необъяснимой силой Эйнара, который только что уничтожил их главное заклинание одним ударом своей воли, приняли единственно верное решение, которое мог принять разумный человек, а не фанатик, желающий умереть за идею воскрешения Корвуса через зеркала. Поэтому они прекратили атаку, развернулись, отступая, взлетая вверх по скалам, используя остатки своей магии левитации, чтобы скрыться в лабиринте горных троп, оставив поле боя за отрядом Волков, которые доказали сегодня, что их стальная воля крепче, чем хрупкое стекло вражеских заклинаний («Враг отступил»).

Битва закончилась так же внезапно, как и началась, оставив после себя звенящую тишину, нарушаемую лишь стонами раненых, тяжёлым дыханием выживших да треском догорающих остатков растительности, которую подожгла магия сфер света при попадании по склонам ущелья («Поле битвы»).

Ущелье выглядело так, будто по нему прошёлся гигантский ребёнок-вандал, оставивший после себя сюрреалистичный пейзаж, где участки земли превратились либо в идеальную гладь зеркального стекла, либо спеклись в вулканическое чёрное стекло, а трава, редкие кустарники превратились в серый прах, который тут же развеял холодный горный ветер, пахнущий озоном, палёной плотью и горелым камнем («Урон окружению»).

Потери были небольшими, но шокирующими: пятеро убиты на месте разрывом пространства внутри «черепахи», когда их тела просто перестали существовать, превратившись в ничто; ещё трое получили жуткие ожоги от плавящихся доспехов, которые прожгли кожу до мяса. Но Ирис уже металась от одного раненого к другому, её лицо было белым от напряжения, усталости, но главным образом — от ярости, которая придавала ей сил, чтобы спасать тех, кого ещё можно спасти. Хотя взгляд, который она бросила на Эйнара, когда проходила мимо него, сидящего на валуне, был ледяным, способным заморозить даже лаву вулкана, если бы та текла мимо неё сейчас («Работа целителя»).

Эйнар сидел, привалившись спиной к тёплой скале. Он был истощён физически, морально — бой выпил из него все соки, оставив лишь пустую оболочку человека. Чёрная дымка скверны перестала сочиться из шрама, оставив лишь грязные разводы на коже доспеха Рагнара, который он так и не снял со вчерашнего штурма цитадели Корвуса. Он чувствовал себя пустым сосудом, разбитой чашей, из которой вытекло всё содержимое, включая надежду («Истощение лидера»).

К нему подошла Лис. Она была покрыта серой пылью, каменной крошкой, а на щеке алел длинный порез, оставленный осколком стекла, но единственный глаз блестел азартом охоты хищника, который только что завалил добычу крупнее себя, поэтому она была довольна результатом, несмотря на раны, полученные в бою («Состояние разведчика»).

— Они бежали, трусливые крысы, но они оставили следы, — сказала она, вытирая нож о штанину своей походной одежды, чтобы убрать кровь врага с лезвия, потому что кровь имеет свойство портить металл, вызывая коррозию, а хорошее оружие должно быть чистым, всегда готовым к новому бою. Это закон войны, который нельзя нарушать, если хочешь выжить завтра утром, когда солнце снова взойдёт над этим проклятым миром. Поэтому она была методична даже сейчас, когда адреналин битвы ещё кипел в её венах, требуя выхода через движение или слова, но она контролировала себя, потому что была профессионалом, а не дилетантом, который машет мечом бездумно, крича боевые кличи. Поэтому она показала ему трофеи, добытые честным трудом, рискуя жизнью, пока он тут отдыхал после своего подвига спасения отряда своим телом, приняв удар на себя. Поэтому она заслужила право говорить то, что скажет дальше, без пререканий со стороны командира, который должен быть благодарен ей за это спасение жизни ценой жизни других врагов, которых она убила, пока он лежал без сил («Добыча»).

Она достала из поясной сумки небольшой осколок стекла. Этот был крупнее тех, что находили раньше, а внутри него, казалось, кружилась маленькая галактика, состоящая из разноцветных искр, которые медленно перемещались внутри прозрачной массы, создавая иллюзию движения звёзд, хотя это было всего лишь отражение света горящего вокруг костра или солнца, которое пыталось пробиться сквозь свинцовые тучи над головой. Поэтому этот осколок выглядел живым, тёплым. Он был похож на сердце, только не человека, а какого-то древнего существа, заключённого в тюрьму из прозрачного минерала. Поэтому, когда Лис сжала его слишком крепко, тот обжёг ей ладонь, заставив выругаться сквозь зубы, потому что живая магия зеркал не любила, когда её трогали грязными руками простых смертных. Она жгла их, напоминая о своём высоком происхождении от магии самого Эрика, которого считали мёртвым, но который, судя по всему, был жив, иначе откуда бы взяться этой армии новых чародеев, использующих силу зеркал вместо традиционной магии стихий или скверны, которой пользовался Эйнар («Осколок Живого Зеркала»).

— И вот это, — добавила она, доставая из сумки свиток из тонкой кожи, который был туго скручен, перевязан кожаным шнурком, чтобы внутрь не попала вода или пыль, которые могли бы повредить чернила или сам материал карты, потому что хорошая карта — это жизнь отряда в незнакомой местности. Без неё можно блуждать неделями, пока не умрёшь от голода или жажды или пока тебя не найдут враги, которые будут рады такому подарку судьбы. Поэтому карта была ценнее золота, которое они нашли недавно в подвале крепости Эрика. Поэтому она протянула свиток командиру с должным почтением, хотя её единственный глаз оставался холодным, оценивающим ситуацию вокруг, а не только то, что находилось у неё под носом («Карта Алтаря»).

Эйнар принял карту. Его пальцы дрожали от слабости после выброса энергии, но воля была крепче стали, поэтому он заставил себя развернуть свиток. Карта была начерчена твёрдой рукой опытного картографа. Красная линия вилась через горы, отмечая безопасный путь или путь, который считался безопасным теми, кто создал эту карту, заканчиваясь точкой в самом сердце хребта недалеко от входа на Последний перевал — место, где, согласно легендам, находилась последняя цитадель Корвуса, место, где всё должно было закончиться так или иначе («Анализ данных»).

— Они собирают армию отражений, — прохрипел он, возвращая свиток Лис, потому что держать руки поднятыми было тяжело. Доспех Рагнара давил на плечи свинцовой тяжестью, хотя весил не больше обычного стального панциря. Просто усталость делала его тяжелее горы Эверест, которую никто, конечно, тут не видел, но все понимали, о чём речь, когда говорили о чём-то невероятно тяжёлом, неподъёмном для простого человека («Гипотеза врага»).

— Но зачем? Корвус мёртв или нет?

— Живой труп в клетке нам не угроза, — фыркнул Ворн, подходя к ним. Он поддерживал хромающего Рагнара, чья левая рука висела плетью. Скверна поднималась выше локтя, выше плеча, к шее. Скоро она дойдёт до сердца. Скоро он забудет своё имя. Скоро он станет пустотой. Но сейчас он был здесь. Он должен был быть здесь, чтобы поддержать брата морально, показать стае, что старые волки едины, что закон волчьей стаи нерушим, что этот суд — необходимость, продиктованная выживанием. Рагнар смотрел на толпу новобранцев, смотрел им в глаза, смотрел так, как смотрит матёрый волк на молодняк: оценивающе, холодно, безжалостно. Многие отводили взгляд, многие опускали головы, многие понимали этот урок. Они запомнят надолго, если вообще переживут сегодняшний день. Физически — может быть, но морально они уже сломлены. Они увидели истинное лицо своего нового командира, истинное лицо войны, которая требует жертв, которая питается страхом, которая строится на дисциплине, более твёрдой, чем камень гор. Увидели и запомнили («Состояние Рагнара»).

— Сталь бесполезна, — согласился Эйнар, сворачивая карту. Его пальцы больше не дрожали, потому что решение было принято, а нерешительность забирает больше сил, чем самое яростное сражение. — Сталь — это всё, что у нас есть. Нам придётся стать умнее, быстрее. И научиться воевать с самой реальностью.

Он встал, пошатываясь. Колонна снова пришла в движение. Нужно было уходить из этой ловушки, пока оставшиеся маги не привели подкрепление, потому что второй раз такой фокус с принятием удара на себя может закончиться для него потерей контроля над скверной навсегда, а тогда Ирис точно никогда его не простит, да и сам он себя возненавидит ещё больше, чем сейчас («Решение принято»).

## 5. Сцена 5: Эпилог

Ночь наступила стремительно, принеся с собой пронизывающий холод гор. Отряд устроил привал в широкой седловине между двумя вершинами. Костры разжигать запретили — слишком велик риск выдать себя врагу, который наверняка шёл по их следу. Люди грелись, прижавшись друг к другу, кутаясь в трофейные плащи, пахнущие чужой смертью, потом и страхом. Эйнар сидел отдельно от всех, завернувшись в шерстяное одеяло, которое почти не грело, потому что холод шёл изнутри, от той пустоты, где раньше билось сердце, которое он оставил там, у трона призраков.

Рядом с ним, сохраняя дистанцию, села Лис. Она протянула ему флягу с водой, нарушая своё обычное молчание, которое было её второй кожей, такой же надёжной, как броня Рагнара, которую носил командир («Привал»).

— Ты сегодня спас нас, — нарушила она тишину. Её голос был тихим, но отчётливым. — Показал им, что бывает, когда связываешься с Пустым противником, которого нельзя убить обычным железом, потому что железо лишь проходит сквозь пустоту, не оставляя следа, как стрела пролетает сквозь туман, не имея цели, просто исчезая с другой стороны облака. Поэтому они испугались тебя больше, чем самих себя. Ведь они поняли, что их магия зеркала, которая казалась им абсолютным оружием, имеет равного противника, который играет по тем же правилам, только использует другую сторону монеты: тьму вместо света, пустоту вместо отражения, хаос вместо порядка. Поэтому они бежали, спасая свои шкуры, а не свои идеалы, потому что идеалы не защищают от копья тьмы, летящего прямо в сердце («Оценка действий»).

— Спас? — горько усмехнулся Эйнар, делая глоток воды, которая показалась ему безвкусной, как пыль. — У меня во рту привкус пепла. Я убил пятерых наших своими руками. Своей тьмой. Я не контролирую её, Лис. Она контролирует меня. Я становлюсь оружием, которое рано или поздно выстрелит в своих. Я чувствую это каждый раз, когда использую дар. Это как чесотка под кожей, которая становится всё сильнее, зудит, требует выхода, и однажды я просто не смогу сдержаться, сорвусь как пёс с цепи, и тогда вы все пожалеете, что пошли за мной. Тогда даже Ирис будет смотреть на меня с ужасом, без капли той любви, что ещё тлеет сейчас под слоем льда её обиды («Кризис веры»).

Лис долго молчала, глядя в огонь маленького спрятанного в ямке костерка, чтобы его свет не был виден издалека. Она думала о том, что сказать командиру, который находится на грани нервного срыва. Как поддержать того, кто сам является опорой для всех остальных? Как дать ему точку опоры, когда земля уходит из-под ног у всего мира вокруг них? Она знала ответ, знала его уже давно, но ждала подходящего момента, чтобы сказать эти слова, которые могли либо сломать его окончательно, либо дать ему сил идти дальше, нести эту непосильную ношу лидера Волчьей Стаи. Поэтому она подождала, пока Эйнар допьёт воду, поставит флягу рядом с собой, посмотрит на неё своими глазами цвета зимнего неба, полными такой усталости, какой она никогда раньше не видела даже у умирающих стариков, которым уже всё равно, что будет завтра («Пауза»).

— Ты не оружие, — возразила она наконец, повернув голову от огня и посмотрев прямо ему в душу своим единственным глазом. Пронизывающе, беспощадно. — Ты человек, которому приходится носить очень острые перчатки. Это больно, я знаю. Но ты делаешь то, что должен делать. Проблема не в том, что ты используешь силу. Проблема в том, *как* ты её используешь. Казнь Кнуда — это была демонстрация власти, демонстрация страха. А сегодняшний бой — это была защита. Защита стаи. Защита тех, кто слабее тебя. Есть разница между жестокостью тирана и суровостью хирурга, который режет по живому, чтобы спасти пациента от гангрены. Ты сегодня был хирургом. Ты вырезал опухоль, которая могла убить весь организм целиком («Мудрость разведчика»).