И снова к началу начал

– Нет, не наверное, – мысленно попеняла себе Майя. – Я уже свихнулась. Я же натурально собиралась спрыгнуть с башни. А точно ли только собиралась или всё-таки спрыгнула?

Чем закончился её детский демарш против вселенской несправедливости, девушка отчего-то не помнила. Последним, что сохранила память, был тоскливый взгляд незнакомого мужика, стоявшего у подножия башни, с которой она собралась отправиться в последний полёт. Судя по выражению обречённости, застывшему на его лице, мужик ни секунды не сомневался в том, что самоубийца не отступит от принятого решения и доведёт дело до конца, даже если сей конец и был сомнительным. Тем не менее навязчивый защитник был полон решимости попытаться спасти её от смерти хотя бы ценой собственной жизни.

– Выходит, он действительно меня спас, – мысленно констатировала Майя, – иначе мне бы не снились сны. Но почему же я ничего не помню? А что если я всё-таки разбилась, но не насмерть, и мой сон про зачарованный город – это просто коматозный бред?

Паническая мысль ворвалась в её сновидение, и то разлетелось на мелкие осколки. Глаза девушки тут же широко распахнулись, вот только сон отчего-то и не подумал сдавать своих позиций, просто одна фантастическая картинка сменилась другой, пусть и более приземлённой, но оттого не менее экзотичной. Теперь Майя больше не бродила по зачарованному лесу, а лежала на широком ложе, покрытом мягким ковром с коротким ворсом. Комната, в которой находилось ложе, совершенно не походила на спальню. Для начала тут совсем не было окон, а вместо обоев, имелись в наличие разномастные ковры, прикрывавшие небрежно побелённые стены. Никакой мебели помимо спального ложа в комнате не было, если не считать мебелью какую-то витую подставку с безбожно чадящей масляной лампой.

Майя попробовала подняться и тут же обнаружила, что кто-то очень заботливый обложил её со всех сторон цветастыми разнокалиберными подушечками, словно опасался, что она во сне свалится с кровати. Девушка проделала проход в подушечной загородке, опустила ноги на каменный пол и попыталась нащупать в полутьме свои кроссовки. Увы, привычная обувь бесследно исчезла, а вместо неё коматозный сон подкинул своей пленнице пару расшитых блестящими нитками и бусинками кожаных тапочек размера на два больше нужного. Только тут девушке пришло в голову посмотреть на свою одежду, и она едва ни разрыдалась в голос. Вместо привычных джинсов и толстовки, она была облачена в какое-то явно ношеное платье весёленькой зелёной расцветки, тоже расшитое бусинками.

– Восточная экзотика, чёрт бы её побрал, – проворчала себе под нос сновидица. – Для пущей достоверности не хватает только, чтобы из этой вонючей лампы вылез злобный джинн и принялся крушить всё вокруг направо и налево. Хотя для коматозного бреда вполне себе рядовой антураж, – она тяжко вздохнула, влезла в предложенные сновидением тапки и поднялась со спального ложа.

Платье оказалось слишком длинным, и его пришлось поддерживать руками, чтобы не спотыкаться о подол. Шаркая ногами как старуха, девушка доковыляла до занавески, заменявшей входную дверь, и выглянула наружу. Выход вёл на открытую галерею, опоясывавшую внутренний дворик довольно старого и коряво слепленного из глиняных кирпичей дома. Зажатое со всех сторон стенами пространство дворика было таким крохотным, что там поместилось всего одно дерево, да ещё парочка жалких кустиков, жавшихся к стенам как бедные родственники. Майя спустилась вниз по скрипучей деревянной лесенке и обнаружила под сенью цветущих ветвей колыбельку со спящим младенцем откровенно негритянских кровей.

– А вот и заказанный джинн, – констатировала девушка, – правда, какой-то неубедительный.

Малыш мирно посапывал и улыбался во сне, однако Майя всё равно решила не нарываться на неприятности и начала потихоньку отступать от колыбельки. Но не тут-то было, под её ногой хрустнула предательская ветка, и глазки негритёнка распахнулись. Полный недовольства и подозрительности взгляд упёрся нарушительнице спокойствия прямо в переносицу. Майя совсем растерялась и по инерции бросилась неумело трясти колыбельку, типа, укачивать разбуженного малыша, чтобы тот не заорал благим матом и не переполошил хозяев дома. Младенец некоторое время снисходительно разглядывал бестолковую няньку, а потом сладко зевнул и состроил такую глумливую гримаску, что девушка испуганно отшатнулась.

– Ну и откуда ты взялась в наших пенатах? – голос младенца был низким и хриплым как у взрослого мужика. – Да не мандражируй, я не псих и не по своей воле влез в тело младенца. Твоя игровая оболочка, кстати, тоже не идеал.

– Это просто сон, – мысленно подбодрила себя Майя. – Не стоит ждать от него логики. Ну говорящий младенец, что тут такого? Всё-таки не так абсурдно, как браслет из алмазной змейки.

В этот момент занавеска на одной из выходивших на галерею дверей отодвинулась, и из образовавшегося прохода выскользнул какой-то парень в чёрном балахоне, расшитом непонятными знаками. Его костюмчик откровенно косил под магическую мантию из реквизита какого-нибудь захудалого театра, правда, был изрядно потрёпанным, без театрального лоска. Парень решительно направился к той комнате, в которой спала Майя, но на полпути всё-таки заметил девушку во дворике и метнулся к ней.

– Прости меня, девочка, – сходу принялся извиняться актёр захудалого театра, – я не ожидал, что ты проснёшься до моего возвращения. Нилуфар заверила меня, что лавандовая лампа – это надёжное усыпляющее средство, вот я и повёлся. С тобой всё а порядке?

Речь сего непрошенного доброхота прозвучала столь буднично и логично, что в голову Майи тут же коварно проникло весьма шокирующее подозрение: а вдруг это вовсе не коматозный сон, и всё происходит наяву?

– Ты кто? – ошарашенно пробормотала девушка. – И зачем нацепил на себя театральный реквизит из спектакля про магов и волшебников?

– А это не реквизит, – младенец глумливо захихикал, – Феликс и есть самый настоящий маг. Видать, так спешил к тебе, что даже не успел переодеться в цивильную одежду. Завидую, для меня у него не нашлось даже пары минут, чтобы объясниться.

– Прости, не хотел снова выяснять отношения, – повинился торопыга. – Ну не мог я силой забрать ребёнка у родителей. Мне в этой локации ещё работать.

– Ты работаешь магом, что ли, – Майя скептично хмыкнула. – И как, есть спрос на магические услуги?

– Умерь свой скепсис, девочка, – обиженно пробурчал Феликс. – Я действительно работаю магом по вызову и выполняю капризы богатеньких клиентов из разных локаций Земли. Вообще-то, я не собирался тащить тебя в Задракарту, но пришёл срочный вызов от Эмира, и мне пришлось на него ответить. После попытки самоубийства я побоялся оставлять тебя одну в своей квартире ну и взял с собой. Нилуфар пообещала о тебе позаботиться, пока я навещал клиента, но, видимо, замоталась с домашним хозяйством и не уследила.