И снова к началу начал

Врану оставалось только ждать и надеяться, что в следующем воплощении любимой женщины у него хватит ума, чтобы предотвратить печальный исход. И снова ожидание было очень долгим, и снова незадачливый защитник изнывал от тревоги и предчувствия новой беды. Увы, Майя на сто процентов оправдала его апокалиптические прогнозы. В её глазах Вран сразу заметил ту же тоску, что свела в могилу её предшественницу. Впрочем, на этот раз барышня оказалась гораздо более предприимчивой, чем Оливия, и не смирилась с приговором судьбы. Не имея возможности реализовать свои воспоминания об Аэрии наяву, девушка очень изобретательно нашла им замену.

Когда Майя начала регулярно зависать на обзорной площадке полуразвалившейся башни, Вран поначалу не на шутку встревожился, помятуя о том, как именно Оливия покончила с собой, но потом сам забрался на башню и всё понял. Девушка нашла способ гасить ностальгию по родине с помощью природной иллюзии, и это давало надежду на то, что она справится со своей депрессией. Что ж, самонадеянность всегда была главным недостатком в характере Врана. Возможно, без неё он никогда не стал бы главой самого известного в Аэрии клана и не выиграл войну с могущественной Пятёркой, но отчего-то защитить любимую женщину от неё самой сия черта характера только мешала.

Увидев тоненькую фигурку девушки, застывшую на краю парапета, Вран сразу понял, что опять проиграл в этой вечной битве с судьбой. Он уже знал, что случится дальше. Все воплощения Эвы были разными, но одна черта присутствовала у каждой из этих женщин в обязательном порядке: они были упёртыми как баран. Нет, даже как целое стадо баранов.

– Лучше отойди, – Майя нахмурилась как грозовая туча, что нависала сейчас над башней. – Ты меня всё равно не остановишь.

– Знаю, – обречённо вздохнул Вран, – но хотя бы не позволю тебе разбиться насмерть. Не хочу следующие двести лет снова ждать твоего возвращения.

Судя по недоумению, которым вдруг сменилось выражение отчаянной решимости на лице девушки, слова странного мужика её заинтриговали. Вран уже собрался было развить свой неожиданный успех, но не успел. За спиной Майи, откуда ни возьмись, возник парень в ярко-оранжевой футболке. Рука незнакомца решительно легла на плечо девушки, и обе фигуры растворились в воздухе.

Глава 7

На исходе шестого месяца триумфальное шествие новоиспечённого монарха Скании начало медленно, но упорно сходить на нет, обнажая всё больше неразрешимых проблем. Все враги его величества Свена Отважного словно очнулись от спячки и принялись борзо вставлять палки в колёса его и так не особо прочного транспортного средства, которое по задумке аэрского игрока должно было доставить несмышлёных членов управляемого им отсталого сообщества в светлое будущее. Судя по упорному сопротивлению правящей элиты, включая церковных иерархов, перспектива потерять рычаги управления над быдлом была для них пострашнее геенны огненной. Так что в средствах они не стеснялись.

Главной головной болью, как и ожидалось, стал командовавший армией старший сын главы ведельского клана, граф Кристен. Первоначальный план Вита по смещению сего опасного персонажа с занимаемой им должности потерпел позорное фиаско. Графа в армии любили, причём не только солдаты, для которых он был эталоном бесстрашия, но и командный состав. Будучи членом семьи, богатство которой могло в лёгкую потягаться с королевской казной, маршал не скупился на награды подчинённым за доблесть и стратегическую смекалку, не забывая при этом обозначить настоящий источник денежных премий. А если прибавить к этому, что граф не жаловал подхалимов и никогда не занимался протекциями, то с него вообще можно было бы писать портрет идеального военачальника.

Нужно отметить, что шпионская деятельность Врана принесла до обидного мало компромата на сего выдающегося полководца, но кое-что всё же удалось нарыть. Оказалось, что граф Кристен увлекался мальчиками, причём с молчаливого одобрения главы семейства. Поначалу Вит воспрял духом, однако очень скоро выяснилось, что использовать надыбанную Враном инфу про сексуальные пристрастия графа Кристена не представляется возможным. Во-первых, в данной локации использование заслуженными воинами своих молоденьких ординарцев для сексуальных утех было в порядке вещей и вовсе не считалось постыдным. Но главное, репутация маршала была столь безупречной, что ни одно тёмное пятнышко было не способно прилипнуть к белоснежным одеждам сего рыцаря без страха и упрёка.

Второй облом случился с викингами. Вопреки ожиданиям Вита, который планировал надолго занять армию войной с этими отморозками на границе владений Свена Отважного, первое же сражение закончилось таким полным разгромом морских разбойников, что бедолагам даже пришлось бросить на берегу с пято́к их знаменитых драккаров, потому что не осталось людей, чтобы грести. Уже через неделю армия Скании во главе со своим маршалом триумфально вернулась в столицу, и Ведели по этому случаю закатили крутую вечеринку для всех жителей Лунда, чем ещё сильнее перетянули общественное мнение на свою сторону.

Авторитет воинственного графа сделался настолько непререкаемым, что плести против него интриги стало делом абсолютно безнадёжным. Впрочем, провал операции по нейтрализации старшенького отпрыска Веделей Вита не сильно и огорчил, поскольку маршал ему откровенно нравился, и топить его всяческими подлыми приёмчиками аэрскому оперативнику не хотелось, хоть режь. Однако что-то всё же нужно было делать, и Вит вынужденно переключился на главу всесильного клана.

Разумеется, речь не шла о физическом устранении герцога Рандрупа, хотя сам герцог при случае расправился бы с захватившим трон чужаком, не моргнув глазом, поскольку искренне считал, что Скания принадлежит Веделям, а не какому-то там народу. Нет, аэрский игрок вовсе не страдал избыточной щепетильностью, и если бы убийство старика решило расклад с властью в его пользу, то счёл бы вполне приемлемым избавить Сканию от Рандрупа. Но в том-то и дело, что это было не просто бесполезно, а даже откровенно вредно, ведь у герцога имелся весьма достойный и любимый в народе наследник, которого удерживал от открытого столкновения с законным королём только его отец.

Если бы между графом Кристеном и короной не стоял его родитель, то маршал уже давно взбунтовал бы армию, которая души в нём не чаяла, и повёл бы своих хирдманов на приступ королевской резиденции. Даже отсутствие поддержки церкви его бы не остановило, поскольку сей прирождённый воин искренне верил в то, что золото и сталь сильнее молитвы. В отличие от своего первенца, сам Рандруп был явно настроен более миролюбиво и, скорей всего, предпочёл бы обойтись без кровопролития, по крайней мере, массового. Кровь узурпатора трона, разумеется, была не в счёт. Это делало герцога самым перспективным кандидатом на роль коллаборациониста, вот только пока было совершенно непонятно, за что его можно было бы зацепить и чем подкупить.

В принципе, эта инфа должна была поступить от Врана, который ни шатко, ни валко продолжал собирать досье на семейство Веделей, но подневольный шпион что-то особого рвения не проявлял, а в последнее время вообще погрузился не то в апатию, не то в прострацию. Похоже, все его мысли были заняты отнюдь не операцией круга Офира, а личными проблемами.

– Что с тобой происходит, дружище? – Вит наконец не выдержал и насел на пребывавшего в унынии стажёра. – Если тебе влом шпионить за Веделями, только скажи, и я отряжу для этой работы Шахина. Но дело ведь не в этом, верно?

– Всё в порядке, – встрепенулся Вран, – просто возникли кое-какие вопросы в другой локации.

– Да знаю я твои вопросы, – Вит снисходительно хмыкнул. – Чем бы ты там ни оправдывал свой интерес к моей операции, но на самом деле ты зависаешь в Игре вовсе не ради меня. Тебя тут держит одна миловидная барышня, не так ли. Сколько ей сейчас лет? Пятнадцать? Шестнадцать?

– Почти шестнадцать, – смущённо потупился Вран, – но в той локации это ещё детский возраст. Майя живёт с родителями и учится в школе.

– Уж не хочешь ли ты сказать, что вы до сих пор не вместе? – Вит удивлённо воззрился на скромника. – Ну у тебя и выдержка. Или дело не в выдержке? Ты вообще-то хочешь вернуть свою любимую женщину?

– Я и сам не понимаю, чего хочу, – в голосе Врана послышалась странная обречённость. – Не пойми меня неправильно, мне эта девочка дорога, и я бы жизнь отдал за то, чтобы она была счастлива…

– Но не обязательно с тобой, – проницательно заметил Вит. – Ты разлюбил свою Эву? Ни за то не поверю.

– В том-то и дело, что я по-прежнему люблю только Эву, – Вран тоскливо улыбнулся. – А все её инкарнации… – он на секунду замялся. – Мне словно чего-то не хватает. Как будто в своих новых воплощениях Эва лишилась чего-то очень важного, что было в ней с самого начала, и без чего она перестала быть собой.

– А нельзя ли поподробней? – потребовал скептично настроенный собеседник. – Это как-то расплывчато.

– Я пытался понять, правда, но это действительно расплывчато, как ты и сказал, – в голосе Врана прозвучала неуверенность. Он словно извинялся не то за свои капризы, не то за душевную тупость. – Знаешь, я однажды сказал Ро, что внутри этой слабой с виду женщины как будто находится стальной стержень, и это ни капельки не изменилось. В своих новых воплощениях Эва осталась такой же упрямой и волевой, но раньше этот стержень был упакован в мягкий шёлк, а теперь ласковый котёнок превратился в дикую кошку.

– Просто она такая же безбашенная, как ты сам, – Вит иронично фыркнул. – Разве смелость – это порок?

– Да, в смелости Майе не откажешь, – согласился Вран. – Но отчего же она тогда боится жить с открытой душой, как жила раньше? Хотя, о чём это я? – он обречённо опустил голову. – У неё была очень уважительная причина, чтобы закрыться от мира. А вот прежняя Эва не боялась обнажать свою душу и умела видеть чудо в самых обыденных вещах. Нет, даже не так, она жила в волшебной сказке и превращала в волшебство всё, чего касалась. Рядом с ней и я как будто становился волшебником.

– А ты не загоняешься? – в голосе Вита явственно прозвучало недоумение. – Просто верни память своей женщине, и она станет прежней. Чего уж проще?

– Да не могу я этого сделать, – простонал Вран. – С нами случилась очень скверная история, о которой Майе нельзя вспоминать, иначе эти воспоминания её погубят. И не смотри на меня, как на параноика, – рявкнул он на недоверчиво скривившегося друга. – Поверь, я бы не стал разводить панику на ровном месте, просто один раз такое уже случилось. Я сдуру устроил Василисе экскурсию в Аэрию, и ей пришлось всё вспомнить.

– Она так сильно переживала? – Вит сочувственно улыбнулся.

– Если бы, – в голосе Врана послышалась обречённость. – Она тупо не смогла это пережить. Василиса покончила с собой и заставила меня поклясться, что я больше никогда не допущу, чтобы тот ужас снова вернулся. Так что теперь каждое новое воплощение моей Эвы нам приходится знакомиться по новой. И каждый раз она становится другой, словно специально затирает память о себе прежней.

– Настоящую любовь не затрёшь, – нравоучительно заметил Вит. – Это тебе не лотерея, это судьба. Такая прочная связь существует на уровне душ, а не личностей, ей вся эта мелочь, вроде внешности и характера до лампочки. Я узнал мою Оли, даже когда она воплотилась в мужском теле.

– У нас всё иначе, – Вран болезненно поморщился. – Мне отчего-то очень сложно разглядеть душу моей Эвы в её инкарнациях, хотя я точно знаю, что это она. В первый раз, когда её звали Василисой, я вообще поначалу старался держаться от неё на расстоянии. Мне даже казалось, что я предам память любимой женщины, если попытаюсь заменить её на ту, в которой теперь живёт её душа. Да, я присматривал за Василисой, но скорее, из чувства долга и в память об Эве, чем потому, что хотел с ней сблизиться.

– Не понимаю, как такое вообще возможно, – озадаченно покачал головой Вит. – А ты не заливаешь? До сих пор я был уверен в том, что голос души невозможно заглушить.

– После того, что с нами случилось, моя душа спряталась от боли в непроницаемый кокон, – взгляд Врана сделался каким-то неживым, словно он смотрел в себя, а не на собеседника. – Наверное, так мне было легче. Это Василиса вытащила меня из кокона, а я отплатил ей тем, что опять не смог защитить.

– Такое ощущение, что тобой движет не любовь, а чувство вины, – осторожно заметил Вит. – Ты словно платишь по долгам вместо того, чтобы просто и без затей наслаждаться обществом любимой женщины.

– Возможно, ты и прав, – Вран отрешённо покачал головой, – но я действительно виноват в том, что с нами случилось. И хуже всего то, что этот злой рок теперь висит над всеми воплощениями Эвы, а я не понимаю, как с ним бороться. Моя девочка убивает себя снова и снова, понимаешь? Ну и как мне защитить её от неё же самой?

– И Майя тоже? – у Вита от нехорошего предчувствия перехватило дыхание.

– Она хотела спрыгнуть с башни, – вздохнул Вран, – и сделала бы это, хотя я стоял внизу и готов был её поймать.

– Выходит, на этот раз тебе удалось спасти свою любимую, – наверное, Вит хотел подбодрить павшего духом друга, но наткнулся на его мрачный взгляд и стушевался.

– Она жива, – Вран криво усмехнулся, – но спас её не я, а какой-то незнакомый парень, умеющий трансгрессировать. Он тупо прыгнул рядом с Майей и уволок мою малышку неизвестно куда.

– Так чего ж ты тут сидишь? – возмутился Вит. – Твою любимую похитил какой-то стрёмный мужик со сверхспособностями, а ты тут сопли размазываешь. Иди, спасай свою Майю.

– Ты что, не понял? – кривая усмешка словно приклеилась к лицу Врана. – Я ни разу не смог её защитить, и в этот раз не смог бы, а ему это удалось. Может быть, для обретения душевного покоя Майе нужно просто держаться от меня подальше? Возможно, судьба пропустила нас через ту мясорубку как раз для того, чтобы мы осознали, что нам тупо не суждено быть вместе.

– Да что за катавасия с вами произошла? – вспылил Вит. – Я даже в страшном сне не могу представить такую жуткую хрень, которая могла бы заставить меня отречься от моей Оли.

– И не пытайся, – взгляд Врана словно налился свинцом, – фантазии не хватит.

– Почему ты не хочешь со мной поделиться? – Вит подозрительно прищурился. – Я же никогда от тебя ничего не скрывал. Ты что, пытаешься меня защитить от правды? Уж не я ли устроил вам с Эвой ту подлянку? Нет, так не пойдёт, давай выкладывай.

– Не надо, дружище, – жалобно попросил Вран. – Это всё в прошлом. Перестань бередить старую рану, она ещё болит. К тому же это сделал не ты, а Ро, и он уже расплатился за свои грехи. Счёт закрыт.

– Это несправедливо, – в голосе Вита явственно прозвучало ожесточение. – Выходит, Ро отравил жизнь ни в чём не повинной женщине и своему другу, потом расплатился за свой косяк и благополучно обо всём забыл. И тут выхожу я, такой чистенький и невинный, как девственница, и присваиваю себе всё, за что он заплатил. Я так не могу, – Вит упрямо покачал головой. – Видимо, мне всё-таки придётся всё вспомнить.

– Не нужно тебе взваливать на свои плечи этот груз, – взгляд Врана смягчился и даже наполнился сочувствием. – Этим ты уже никому не поможешь, а свою жизнь испоганишь. К тому же твоя нынешняя личность нравится мне гораздо больше, чем прежняя. Ты даже не представляешь, как тебе повезло, что ты вернулся к жизни, когда Пятёрка уже прекратила зомбировать аэров, и тебе не пришлось бороться с этими живодёрскими установками за возможность просто чувствовать.

– Да, я читал о манипуляциях Пятёрки с аэрским инфополем, – признался Вит, – и о том, что это едва ни привело к деградации аэров. Война Ставрата ведь как раз из-за этого и случилась, верно? Странно, что Ро не смог избежать зомбирования, он ведь вроде был ратава-корги и постоянно зависал в Игре.

– Избежать зомбирования, которое осуществляется непосредственно через инфополе, в принципе невозможно, – Вран невесело усмехнулся. – Сталкеры, конечно, были меньше подвержены влиянию установок Пятёрки, поскольку Игра вносила свою лепту в их мировосприятие, но полностью выйти из-под давления всё равно не могли. Я тоже научился чувствовать, только когда познакомился с Эвой. Она меня и научила. А до этого я даже гордился тем, что мной движет исключительно холодный расчёт. Ро просто не повезло, он не встретил в Игре свою «эву» и не научился любить. А вот тебе Игра подкинула такой подарочек от своих щедрот. Ну так радуйся, что на тебя не давит груз прошлого.

– Как-то не верится, что Ро поломал жизнь вам с Эвой просто оттого, что не умел любить, – скептично усмехнулся Вит. – Ну ладно ещё тебе, в конце концов, вы были на равных, но издеваться над ни в чём не повинной женщиной – это низко. Я правда был таким отморозком?

– Дело в том, что для Ро все аватары были почти неодушевлёнными предметами, эдакими шахматными фигурами, которые он переставлял на своей игровой доске по собственной прихоти, – на лице Врана появилась болезненная гримаса, видимо, этот давно изжитый комплекс друга задевал его до сих пор. – Ему даже в голову не могло прийти, что эти болванчики тоже умеют чувствовать и страдать. Поверь, он бы никогда не поступил так с Эвой, если бы знал, что она была аэром.

– Так себе отмазка, – Вит скептично хмыкнул. – И чем же Ро расплатился за свои грехи? Насколько я знаю, он был Ставрати и к тому же телохранителем главы клана, так что прикрыть своего командира – это был просто его долг.

– Ро не был обязан идти со мной на то дело, – возразил Вран. – Более того, ему было категорически противопоказано появляться в Аэрии, потому что его там заочно приговорили к развоплощению за убийство членов Пятёрки.

– Хочешь сказать, что это действительно была искупительная жертва? – Вит задумчиво покачал головой. – Ты ведь об этом догадывался, верно? Думаю, ты принял эту жертву именно потому, что твой друг жаждал искупить свою вину.

– Вообще-то, никакого жертвенного пафоса наших отношениях не было, – Вран тяжко вздохнул и отвернулся, чтобы скрыть своё замешательство. – Один из нас должен был остаться, чтобы дать второму шанс спасти ценный груз. Мы бросили жребий, и Ро выиграл. Хотя я до сих пор подозреваю, что он тогда смухлевал.

– Напрасно сомневаешься, Ро точно смухлевал, – самодовольно ухмыльнулся Вит. – Я бы именно так и сделал. Из вас двоих ты был для Аэрии гораздо важнее. Разве может какой-то телохранитель сравниться с лидером восстания? Да и Ставрати не стали бы никому подчиняться, кроме главы своего клана. Ну и долги надо отдавать, в конце концов. Так что всё логично.

– Меня от этой логики до сих пор мутит, – лицо Врана застыло маской страдания, словно он и впрямь испытывал тошноту. – Ты даже близко не представляешь, сколько своих братьев я потерял в той войне, и сколько раз я проклинал себя за то, что снова и снова должен был посылать кого-то из них на смерть.

– Что поделать, – сочувственно хмыкнул Вит, – командирам просто по определению приходится жертвовать своими бойцами. Такова жизнь.

– Война не имеет ничего общего с жизнью, – горькая усмешка словно разрезала лицо Врана рваной раной. – Да, я считал, что Аэрия важнее жизни нескольких аэров, и до сих пор так считаю, но больше никем жертвовать не стану. Все жизни важны, и мы имеем право распоряжаться только своей. Я до сих пор не могу себе простить того, что оставил Ро одного, тем более, что на кону стояло само его существование, ведь Пятёрка пропускала всех пойманных сталкеров через барьер и развоплощала их души.

– Ради чего вы так рисковали? – голос Вита невольно дрогнул. – Оно хоть того стоило?

– Стоило,- твёрдо отчеканил Вран. – Добытый нами приз как раз и решил исход войны в нашу пользу. Это был диск памяти, на котором хранились цифровые копии личностей всех Ставрати. Представляешь, как изменился расклад в игре, когда на сцену вышли полторы сотни сталкеров? Я пошёл бы за тем диском, даже если бы его охраняла целая армия Пятёрки.

– Странно, что они не уничтожили эти файлы, – Вит озадаченно нахмурился.

– Не забывай, кто программировал симуляторы Ставрати, – самодовольно ухмыльнулся Вран. – Обойти защиту Литара ещё никому не удалось. При первой же попытке взлома все данные утекли с симуляторов в резервное хранилище, которое находилось в бункере под базой Ставрати на глубине триста метров. Открыть его Пятёрке не удалось, потому что замо́к был настроен на вибрации моего сознания, а чтобы уничтожить бункер, требовалось нечто по-настоящему мощное. От такого взрыва здание базы просто сложилось бы и ухнуло под землю. Скрыть подобную авантюру было невозможно даже теоретически.

– А разве Пятёрке было не пофиг? – в голосе Вита послышалось недоверие. – Они же правили Аэрией как своим скотным двором.

– Это во время войны они осмелели и уже не стеснялись в средствах, – пояснил Вран, – а в то время открытая расправа над Ставрати могла спровоцировать бунт остальных кланов. В конце концов, законов Аэрии никто не отменял, и за убийство аэров можно было запросто поплатиться самим своим существованием. Так что тупо взорвать бункер эти трусы не решились, просто по-тихому сплавили всех Ставрати, кроме меня, в Игру аватарами, выставили охрану и стали ждать, когда мы придём за диском памяти.

– И никто даже не почесался, когда исчез целый клан? – Вит возмущённо запыхтел.

– Мы собственными руками создали прикрытие для операции Пятёрки, поскольку постоянно торчали в Игре, – в голосе Врана явственно прозвучала горькая ирония. – Если кто чего и заметил, то не придал этому значения. А потом уже было поздно поднимать шум, потому что в отсутствии такого оппонента, как Ставрати, Пятёрка быстро подмяла под себя остальные кланы. Война вообще дала им неограниченные права, и уже ничто не могло их удержать от уничтожения бункера. Так что диск нужно было срочно спасать. Мы с Ро оба заранее знали, что идём в ловушку, и что шанс из неё выйти имелся только у одного из нас, но других вариантов попросту не было. Без сталкеров войну было не выиграть, а без этого диска Ставрати оставались просто аватарами, неспособными проникнуть в Аэрию.

– Значит, жертва была оправданной, – заключил Вит. – Вот только ко мне она не имеет никакого отношения. Это не меня пытали в застенках Пятёрки и не меня превратили в неосознанный осколок хаоса. Как-то это неправильно, что я ничего не помню.

– Да, жертву принёс Ро, – Вран сочувственно кивнул, – и к тебе она не имеет никакого отношения. Но тогда уж будь до конца честным и признай, что и его грех не имеет к тебе отношения. Хватит комплексовать. Если за Ро и числился какой-то должок, то он давно погашен, и ты можешь со спокойной совестью жить дальше.

– Вот только тебе от этого не легче, – вздохнул Вит. – Ты-то до сих пор расплачиваешься за грехи своего друга.

– Нет, не за его, а за свои, – взгляд Врана словно подёрнулся паутиной. – Я ведь сам спровоцировал Ро на агрессию, но самонадеянно решил, что ему слабо́ мне отомстить, да вот ошибся. По большому счёту, Ро был в своём праве, мне даже нечего ему предъявить, кроме одного. Он сделал орудием своей мести мою любимую женщину и сломал ей жизнь. Если бы ещё только одну…

– Нет такой поломки, которую невозможно было бы починить, – Вит подошёл к другу и крепко его обнял. – Ты, главное, верь и не опускай руки.

Глава 8

Набухший бутон как будто почувствовал близость живого существа, и его лепестки раскрылись с мелодичным звоном, выбрасывая в сторону гостьи фонтан серебристых звёздочек. Майя подставила ладонь и поймала парочку. Острые шипы выглядели устрашающе, но на самом деле были мягкими как шёрстка котёнка. Девушка провела ладонью по щеке и едва ни замурлыкала от удовольствия. В этот момент какое-то тихое шипение раздалось за её плечом, заставив резко обернуться. С ветки дерева свисало гладкое тельце маленькой змейки невзрачного серого цвета с ярко-красной отметиной на изящной остроносой головке.

Наверное, Майе следовало испугаться, но она только весело рассмеялась и приглашающим жестом подставила руку со звёздочками любопытной рептилии. Девушка уже давно выяснила, что эти красноголовые змейки были не кусачими, зато просто обожали звёздчатые семена. Тонкая серая лента издала ещё одно шипение и стремительным движением слизнула угощение, а потом в знак благодарности обернулась вокруг запястья Майи живым браслетом. Голубой солнечный луч нечаянно коснулся змеиной шкурки, и та засияла подобно россыпи алмазов.

Модница восторженно пискнула и принялась кружиться, пуская во все стороны разноцветные зайчики от своего экстравагантного украшения. Внезапно ей пришло на ум странное название «эга́но», которое отчего-то чётко ассоциировалось со змеёй. Майя перевела взгляд на раскрывшийся бутон, и в её голове словно прозвучало немного корявое и в то же время звучное название «квиртэ́хо».

– Ну вот, я уже начала придумывать язык своего зачарованного города, – эта мысль отчего-то отозвалась в душе девушки печалью.

Впрочем, ничего удивительного в этом не было. Майя заранее предвидела, что за очередным визитом в волшебную сказку последует долгий и унылый период обычных сновидений. Чем старше она становилась, тем реже зачарованный город посещал её сны, а без этих ярких фантастических видений жизнь Майи словно бы тускнела и покрывалась пылью. Даром, что ли, прагматичная барышня принялась подменять свои сновидения симулякрами? Наверное, не придумай она этот хитрый трюк, так вообще бы свихнулась от тоски и безысходности.