Белая лошадь

Остался на улице - иди в хостел, или находи себе ночлежку для бездомных, но стоять на обочине размытой грунтовой дороги и рисковать быть раздавленным проезжающим экипажем уже не получится. И нечистоты вдоль дорог уже не текут - потому что с тех пор человечество придумало нормальные туалеты. И канализацию.

Сейчас даже неприятности более цивилизованные и культурные, чем век или два назад. Правда, более приятными они от этого не становятся. И потом не станут.

- Привет. Я - Карина. - улыбнулась девушка, закрывая дверь за гостьей, по привычке - на три замка.

- То ли ты боишься, что к нам воры заберутся, то ли что я сбегу. - шутил раньше Павел, видя, как его любовница тщательно закрывает перед сном дверь, а потом возвращается и проверяет, хорошо ли всё закрыто и не забыла ли она свой привычный вечерний ритуал.

- Бабушка один раз забыла закрыть двери в нашем доме на даче, и когда мы вернулись, то выяснилось, что в наше отсутствие забрались воры. - объяснила тогда Кара, но Павлу почему-то стало смешно.

Более того; он словно решил, что раз оно произошло один раз, да ещё и с бабушкой Карины, и не во Франции и не в доме, а на даче, - значит, это что-то такое, чего в принципе никогда и ни с кем произойти не могло. Да и потом тоже ни за что не произойдёт, потому что оно ведь как случилось-то? И в России, и на даче, и с Карининой бабушкой, с чьей же её бабушкой такое могло случиться? Хорошо хоть, не говорил, что это вообще семейка такая, и на том спасибо.

Для него эта совокупность факторов объясняла всё.

Для Карины - нет, но конфликтовать она не хотела. Пока что.

Да и потом... кто они с Павлом друг другу? Знакомые? Нет.

Друзья? Тоже нет.

Потому что, что за друзья по постели? Любовники?

Неожиданно для неё самой, Карине слово "любовники" не нравилось. Для неё это означало скорее уж функцию, а не определение человеческих отношений.

Может, если бы она создала семью... Но было ещё не время, для этого было слишком рано. И, словно подсознательно, Кара словно писала жизнь начерно, чтобы подготовиться на будущее и знать, какие ошибки совершать в другой, серьёзной, семейной и супружеской жизни будет категорически запрещено. И даже не кем-то другим, а в первую очередь ей самой.

А пока что будущая семейная жизнь представлялась ей почему-то в розовых кустах, в прямом смысле этого слова. Из розовых кустов выглядывала маленькая деревянная скамейка, стоящая перед круглым столом, словно в этом раю ничто не должно было иметь острых углов, в том числе и мебель.

Под окнами купидоном приютился розовый куст, оживлённо шепчущийся с высоким гераневым деревом, а входная дверь... Да бросьте, не надо так официально, здесь же все свои! Просто деревянная старая дверца, за которой находится родной и тёплый семейный очаг и где вас любят и всегда ждут, где бы вы ни были и что бы ни произошло.

А за морем роз, за объятиями каменной голубоватой кладки, бережно придерживающей садик, по другую сторону дороги находится море. Любое. Потому что главное - не место, а то, как ты там живёшь. И где, и с кем. И кто останется рядом с тобой, когда спустится ночь.

Карина лучше видела своих будущих детей, - почему-то семерых, причём четверо из них были близняшками, - а вот муж представялся просто с усами и лысым, и в очках. Никаких других подробностей у него не было, в том числе и лица.

Павел не носил очков и видел одинаково хорошо что прямо у себя под носом, что за пару-тройку километров. И, будучи обладателем роскошной шевелюры, не носил ни усов, ни бороды.

Глядя, как Агнесса садится и достаёт свой старый ридикюль в кремовых розочках, связаных крючком, Кара поняла, что эта девушка ей чем-то определённо нравится. У неё не было роскоши француженок, хоть истинных, хоть не совсем, но зато было что-то другое, - что-то родное и близкое, чего ей, Кари, на самом деле очень не хватало. Просто раньше она об этом никогда не думала, а теперь вот раз! - и поняла, что странно было жить без всего этого.

В ридикюле лежала старая костяная расчёска, и на боку покоился пузырь с зелёными духами. Или туалетной водой. А в кошельке, который Агнесса открыла, чтобы проверить наличку и карточки, была семейная фотография, уже старая и под пластиком с загнувшимися краями. И не было в этом всём никакой нарочитости, потому что нарочитость не прожила бы так долго.

Столько времени, сколько нужно пластику, чтобы он покоробился от времени и редких прикосновений, потому что зачем без конца вытаскивать из кармашка фотографию, которую и так хорошо видно, - столько нарочитость не живёт. Притворство - тоже.

И это была не культура и не привычка. Это была душа.

Кара внимательно посмотрела на Агнессу, которая, не замечая, что на неё смотрят, увлечённо перебирала свои сокровища и в тот момент больше всего была похожа на заигравшегося ребёнка.

"Хм... А она ведь ничего, эта Агнесса. Ладно, пусть живёт."

Не могла не заметить Карина не только спортивным, но и просто намётанным взглядом маленький узелок из потемневшей от времени ткани, держащийся на простой булавке.

- Извини, что отвлекаю, Агнесса. - девушка думала, что она в комнате была одна, поэтому вздрогнула.

Сама же Карина в это время благоразумно отошла к выходу, длинным кошачьим шагом, так что для Агнессы она просто пришла из кухни. Места-то в маленькой студии Павла было не так много. Выходил из туалета - и оказался в комнате, шёл из комнаты к входной двери - а оказался на кухне. Обычная проблема всех парижских студий, это неизбежно. Так что удивляться, если Карина и правда шла куда-то по своим делам, а потом случайно оказалась рядом с Агнессой, особенно в тот момент, когда та переодевалась и устраивала себе уютное место в алькове!

- Да ничего страшного, проходи. - улыбнулась девушка.

- Здесь не проходить впору, а просто подходить, и всё, ты уже на месте. - улыбка у Агнессы была заразительная. - Я сейчас отнесла все покупки на кухню, Павел нам бутылку вина подарил... А ты пьёшь или нет?

Оставив Агни разбираться с бутылкой и бокалами, Карина ушла на кухню, - помогать любовнику доставать замороженные мидии для супа и раскладывать на плоском блюде открытые мучнистые устрицы. Конец зимы и лето - самое лучшее время, чтобы есть такие устрицы, многими, в том числе и продавцами и рыбаками, считающимися не то, чтобы плохими, но не такими хорошими.

В этих хлопотах, простых, ненавязчивых и спокойных, кажущимися медленными, как порхание бабочки над маковым цветком в июле, Карина видела непреложную нежность, обязательную и естественную. Она не так часто говорила о любви, чаще просто показывала её. Мыслью, жестом, движением, взглядом. Положила на противень и сдобрила приправами огромный кусок бараньей вырезки, обернув в пищевую фольгу - остальное Павел будет готовить сам. А она пока с подружкой побеседует.

- Агни, а ты ведь любишь каникулы? - спросила Карина, видя, что подружка уже налила им по три четверти бокала красного вина и сейчас зачарованно рассматривала, как на свету оно превращается в кровь и в нём начинают играть коралловые рубины.

Похоже, она уже достаточно расслабилась для того, чтобы и поговорить, и не видеть прошлую проблему в качестве проблемы настоящей. Потому что когда нам хорошо, двери за прошлым закрываются быстрее.

- Да, я люблю... любила каникулы. С матерью, отцом, сёстрами и братом. - ответила она - Но они далеко отсюда. И потом я долго искала возможность устроиться в Париже, ухватиться за что-либо, и нашла работу цветочницы. А потом я нашла Павла. Я часто переезжала с места на место, никто не хотел сдавать угол простой цветочнице из ларька, а Павел... он просто был рядом, и мы с ним часто ездили на каникулы. Вернее, он меня приглашал.

"Надо же." - подумала Рина, выпивая бокал фруктово-орехового красного вина залпом, как будто это была простая минералка без газа.

Букет выдержанного вина, круглый и бархатистый, не выдержал такого обращения, моментально превратившись в горле в букет алых роз с шипами.

"А Павел-то может с кем-то няньчиться, и не задумываться над тем, кто и сколько вкладывает. Может, я просто не замечала всех особенностей его характера, потому что мы с ним оба небедные, не живём вместе и уж точно не являемся парой. Так что мы всю жизнь можем прожить душа в душу - и умереть, будучи друг для друга совершенными незнакомцами. Интересно, а я хочу узнать про него всё-всё - и показать себя всю взамен? Ему - или кому-то другому?"

Агни посмотрела на подругу и незамедлительно повторила её подвиг. Кара покачала головой и передала ей бутерброд с гусиным паштетом.

- На, поешь что-нибудь, а то опьянеешь. - сказала она. - Пьяной быть неприятно, это только пьянеть - самое то.

- На каникулах мы жили с Павлом, как муж и жена. И каждый день вместе ходили любоваться закатом. И в это время мне принадлежало всё-всё, что было вокруг нас. Это море, Солнце, ветер, воздух - всё было моё, всё было наше. И Павел... он подарил мне это всё. Потому что у меня не было денег и он за всё платил сам. - совершенно нелогично на первый взгляд закончила она - и снова выпила.

Было видно, что рядом с Карой Агни не боится ничего. Ни воспоминаний, ни оказаться на улице, ни причины разрыва с Павлом и их грядущих совместных каникул, ни опьянеть. Странно, обычно так ничего не страшно рядом с мужчинами. А рядом с кем самим мужчинам не страшно?

- Давай выпьем ещё. - предложила Рина - Скоро ужин будет готов. Я чувствую, что вкусно пахнет. Павел свой фирменный суп сварил. В горшочке.

С кухни уже пахло мясом, специями, мидиями в белом вине и грибами. Павел обожал варить суп, по крайней мере, он называл это блюдо именно так. На самом деле это была скорее уж паэлья, или рагу в горшочке.

- Кари, а о чём ты сейчас подумала? - внезапно спросила Агни.

О, Боже, неужели нужно будет всё время её подпаивать, чтобы она раскрепостилась и начала доверять тем, кто не причинит ей зла? Или ей и правда вредили так часто, что теперь она просто разучилась доверять и остаётся сдержанной и настороженной?

- Сюп, сюп, сюп. - ответила Рина - А что, у меня лицо было такое зверское? Говорят, у меня всегда такое лицо, когда я о чём-то думаю. На французском это означает что-то вроде ерунды, глупешника, когда что-то идёт не так. Например, ты искала рекламу бриллиантовой диадемы - а тебе предложили три листа рекламы швабры, или каталог зубочисток. Или когда ты хочешь почитать на любимом сайте страшные истории, выясняется, что в последнее время народ пишет и читает только страшилки, которые на обычные страшные истории, на твой взгляд, ну никак не похожи.

- А что было сюп-то? - даже в полумраке и сквозь вина, - внутри и на свет, - было видно, что Агни насторожилась. Я что-то сделала не так?

- Да нет, - отмахнулась Кари, - просто мы уезжаем на каникулы завтра, а я ничего для тебя не купила, вот что. Значит, пойдём покупать завтра, уже на каникулах. Говорят, там деревня - отпад.

За столом было хмельно, весело и притягивающе. Казалось, что три человека, сидящих за столом, выпили не вино, а какой-то жидкий магнит, так сильно их тянуло друг к другу.

- Я убрал остатки морепродуктов в морозильник, а взамен достал нам мороженое. - говорил Павел - Положил туда баранью кость, и поэтому на десерт у нас будет норвежский омлет. И убрал оставшиеся авокадо в холодильник, так что теперь, девочки, у нас будет ещё одна бутылка лучшего альзасского вина, которое пахнет, как духи, если вы понимаете, о чём я говорю.

- Ну да, - ответила Агни, как самая захмелевшая, - а ещё, будет твой фирменный суп, который ты так любишь готовить. Я помню, как для тебя всегда была важна эта традиция.

И никто ничего не сказал.

Ни Павлу - про то, что его суп - это и не суп вовсе, ни Агни - про то, что пора бы и забыть про традиции, заведённые в чужом доме, равно как и про то, что и как готовил её бывший.

Потому что...

потому что так было бы неправильно, только и всего.

И - просто сюп, самый настоящий сюп вместо супа. Довольно вкусного, кстати.

Глава 5. Сегодня наступит завтра, а завтра - каникулы

Вечер прошёл хорошо, начало ночи - ещё лучше.

Под конец все уже чувствовали себя членами одной большой семьи или клана, словно возвращаясь к истокам, - своим или чужим. И все чувствовали доброжелательный взгляд вечности. Или это просто дул прохладный ветер из приоткрытого окна?

И они сидели и пили, и пели песню "По Миссисипи плывёт пирога..." - и пили, не пьянея. А парижская улица внимательно слушала их сквозь сон и лукаво посматривала из-под опущенных веток цветущих лип, словно спящий из-под опущенных ресниц.

Агнесса, как и следовало ожидать, устроилась спать в алькове, рядом с кухней. Просто пожелала всем спокойной ночи - повернулась на другой бок, свернулась калачиком и уснула. Старательно - и аккуратно.- Паш, а сколько ей лет? - спросила Карина.

Агни и так-то не казалась зрелой женщиной, а когда она спала, казалась совсем юной, хрупкой и отчего-то маленького роста. Словно во сне у неё все настройки обнулялись и возвращались к тому, какими они были давным-давно.

Агни - спящая принцесса, которую вряд ли стоит будить. А что, если она и правда такая... такая одинокая, трогательная и незащищённая? Тогда ей точно место в Париже. Но не на окраинах, а там, где ощущается могущественное и сильное дыхание этого вечного и нестареющего города.

Может, где-нибудь, на улице Рандеву в двадцатом округе, где маленькие улочки со старыми каменными домами, где на крохотных балконах живут огромные деревья в кособоких терракотовых горшках, и где улыбаются в окно хозяева, жившие больше столетия назад. И там, если прислушаться, всегда можно услышать, как играет старая патефонная пластинка про старые истории, до сих пор не потерявшие своего очарования.

- Знаешь, когда ты назвала меня "Паш", - задумчиво произнёс Павел, - мне показалось, что мы на столе какую-то выпечку забыли. Например, круассан с абрикосом. А Агнессе двадцать шесть лет.

Карина подошла к Павлу, обняла, прижалась, почувствовала запах туалетной воды с пряным маслом.

- А почему вы расстались, Паш?

- А, из-за ерунды. Она решила, что скоро я сделаю ей предложение, и что всё у нас идёт именно к этому.

- А ты не хотел, так ведь?

- Я никогда и ни на ком не женюсь. - ответил мужчина - И я очень рад, что ты - не такая. Так ведь и есть?

"Поживём - увидим. А всё ли я правильно делаю? Но сейчас уже поздно. Хотя бы для того, чтобы изображать оскорблённую невинность и поруганную добродетель. Кем мы покажемся, так с нами и будут себя вести." - хотела ответить Кари, но промолчала.

Это было бы совсем не в духе прошедшего вечера, не в ту тему, которая объединяла их в одно целое, пусть даже и временно.

Вместо этого она подошла к спящей Агни и поправила ей одеяло. Неизвестно, с кем она вообще раньше жила, и поправлял ей кто-нибудь одеяло или нет.

- Иди ко мне... - прошептал Павел Карине, облизывая ей ухо и скользя языком внутрь.

Казалось, что в ухе тут же захлюпало. Кари терпеть не могла, когда он так делал, - никто другой никогда так не делал, находя это противным, как и она сама, - но Павлу было как-то плевать на такие мелочи.

Отчего-то захотелось пойти и умыться, а потом помыть ухо и просушить ватной палочкой, но это было как-то несвоевременно. Но не расставаться же с ним только из-за этого, - из-за невинной ласки, которую ненавидела она и которую так любил он?Павел медленно, как в танце, увлёк любовницу в комнату и осторожно, как букет, опустил её на постель.Потом они занимались любовью, - то ли задумчиво и вяло, то ли нежно. Целуя накачанную мускулистую грудь любовника, Рина почему-то думала о том,что могут ли такие красивые и спортивные качки казаться или быть надёжными, - и как он занимался любовью с Агни.

Почему-то девушка считала себя ответственной за всё, что знала про свою новую подругу, в том числе и то, как она занималась любовью с теперешним любовником новой подруги. И это при том, что они только вчера вечером познакомились! Хотя... так-то какая разница? Всё равно это уже ничего не изменит и не даст. Наверное, это всё выпитое вино было виновато.

К разрядке они подошли оба, - медленно и одновременно, как и шли, а потом уснули, каждый на своей стороне кровати и найдя удобное и прохладное местечко.Через несколько минут они спали, - глубоко и спокойно, все трое.За окном слышался вздох робкой капели, пробующей тона по плиткам бассейна, - сначала шёл редкий летний снег, потом пошёл дождь. Потом стало тепло. В Париже погода, как в Исландии, - если вам не нравится климат, подождите примерно полчаса.Во Франции - тоже.Потому что если Париж - это мать и отец, бывшая Лютеция, рассказывающая сказки своим детям перед сном, то Франция - её ребёнок.Торжественная тишина маленькой студии, погружённой в безмятежный глубокий сон.

Пока все спят, перед рассветом в Париже идёт снег.

Звук падающих капель в бассейны, капли растаявшего снега поют предрассветную колыбельную. Они не считают проходящие минуты, и время остановилось. Они убаюкивают, и в маленькой студии время остановилось, как и на всей маленькой старой тихой улочке.

Большой бассейн тоже погружён в тишину. Спите, капли, не шумите, не будите нас! Ещё слишком рано. Сороки в своих гнёздах, прилепленных под крышей автопарка Порт де Клиньянкур, тихо воркуют во сне. Спите, сороки, ещё слишком рано! Слушайте колыбельную рассвета.

Как это бывает у очень беспечных, беззаботных и молодых, трое спящих проснулись как-то неожиданно, словно они сами этого не ожидали.- Кажется, мы вчера поздно легли. - прошептал Павел скозь зевок, выбираясь из санузла и благоухая лосьоном для бритья и его любимой туалетной водой с неопределяемым, но восхитительным запахом.

- Мы не вчера легли, а сегодня. - ответила Карина, уже одетая и собравшаяся за минуту, как солдат.Она всегда собиралась очень быстро и почти никогда не красилась. Быструю подготовку у неё выработали постоянные тренировки и разъезды, а в такой кочевой жизни можно научиться многому. В том числе и спать где угодно, засыпать в любом положении за секунду, а потом просыпаться отдохнувшей. Даже если и поспать удалось всего пару минут.

Положив ладони под щёку и лёжа на боку, Агнесса всё ещё спала. Казалось, что за всю ночь она даже не пошевелилась, - или так оно и было на самом деле?

- Чёрт, надо же ещё собрать всю провизию, которая в холодильнике, а то я хотел выключить холодильник. - Павел метнулся к кухонному отделу, сдерживая зевок и протирая глаза.

- Не беспокойся, я вчера всё уже собрала. - ответила Кари и не без хвастовства подняла на вытянутых руках два огромных термостатичных баула - Вот, заберём с собой.

Присвистнув, Павел открыл холодильник и увидел то, чего никак не ожидал увидеть. Там, внутри, его ждала пустота и чистота, из-за чего казалось, будто холодильник светится, как огромная голубоватая раковина, найденная на берегу моря.

- Так, иди буди Агни, а я пока вызову такси. - тихо скомандовала Рина, словно расставляла игроков по корту и говорила, кто кого прикрывает. - Пусть приедет через полтора часа. Ненавижу, когда все спешат и торопятся.

- А мы... ты уже отправила второй чек хозяевам нашего дома? - спросил Павел - А.. - до него только сейчас дошло - Как ты её назвала?

- Кого?

- Ну... вот эту. В смысле, вот её.

- Агни. А что? Её ведь зовут Агнесса. Поэтому я назвала её Агни.

Послышалось пиликание кнопок мобильного телефона, - Рина ушла в коридор вызывать такси.

- Нет, дорогой, я второй чек не отправила. - ответила она, пока диспетчер поставил звонок на ожидание.

- А почему? - искренне удивился любовник.

- Потому что из нас двоих ты - мужчина, дорогой, а не я. И я просто дала тебе возможность побыть им.

И хотя Карина не испытывала никаких материальных и финансовых проблем, она испытала тайное и жгучее удовлетворение.

И от сказанного, и от произошедшего. Будто по мячу ударила, отправив его в сетку по другую сторону. Хотя на самом деле она просто забыла, что надо было отправлять второй чек. Забыла - вот и всё. Отправила один - но совершенно забыла про другой, вылетело из головы. А так...

Умеешь приводить к себе в дом своих бывших любовниц, умеешь и любишь жить беззаботно и одним днём, потому что о тебе и о твоём завтрашнем дне уже позаботились и заботятся другие - сделай хоть что-нибудь, как мужик. Не всё только уши лизать, потому что ты, видите ли, так любишь, и "это все женщины любят, не знал, что ты особенная".

- Ну, тогда ты можешь мне его сделать сейчас, а когда приедем, я отдам его хозяевам дома. - не растерялся Павел, отыгрывая роль мужчины и человека находчивого прямо на глазах.

А что, настоящий мужчина не должен находить лёгкие и логичные способы решения проблем?

- Сейчас, найди мою чековую книжку, я заполню. - Кара передала свою сумку - Только достань сам. Алло! - обратилась она уже к диспетчеру, наконец снявшему трубку. - Пожалуйста, одно грузовое такси на улицу Адмирала Амиро. Через полтора часа. Ага... ясно. Три человека, много багажа. На вокзал Сен-Лазара.

Агни, которую Павел осторожно потряс за плечо, медленно проснулась и потянулсь, как ребёнок. Повернувшись на спину, она по-детски поджала колени к животу и потёрла глаза кулаками.

Девушка не сразу поняла, где она проснулась, но увидев бывшего любовника, улыбнулась, наконец сфокусировав взгляд.

- С добрым утром, любимый! - улыбнулась она - Как же я рада снова тебя видеть! Ой... - она оглянулась и поняла, что проснулась не только не в его постели, но даже не в спальне. - А почему мы с тобой спали не вместе? Я, что, опять ворочалась во сне и мешала тебе спать?

Глава 6. Два плюс один равно

Похоже, от неожиданного вопроса Агнессы Павел растерялся.

Карина заметила это и почувствовала с каким-то странным удовлетворением, с каким, например, неудачник рассказывет всем, что он не добился в жизни абсолютно ничего, - или одинокий человек, мечтающий найти друзей и любовь, начинает знакомство со слов "меня никто не любит".

Наверное, стремление поковырять больной зуб было бы более точным сравнением; во первых - у Карины никогда не болели зубы, а потому никаких пломб или чего бы то ни было ещё того же толка в её крупном и спелом рту не было никогда.

Во-вторых - ничего такого уж страшного не произошло. Ну, показалось Агни спросонок, с кем ни бывает. Ах, ни с кем, говорите? Не бывает ни с кем?! Но усилием воли Кари затолкала рвущееся наружу возмущение и недовольство как можно дальше обратно, в сознание.

Своему сознанию сильная девушка, лидер и спортсменка, доверяла, - потому что знала, что оно может и чего от него ожидать. А с подсознанием она или не сталкивалась никогда, или предпочитала делать вид, что ничего вообще о нём не знает.

Странно - но ревности почему-то не было. Может, это просто Павел так приучил её к свободе и взаимному уважению? Или, может, к равнодушию и безразличию, когда ты можешь делать что захочешь, и никому до этого никакого дела нет? Что он там говорил о верности и о свободе? Что-то про то, что должна быть возможность изменить, но ты выберешь не изменять? Странно... вроде и вечером хорошо посидели, и потом всё было хорошо, - может, дело в том, что они выпили много?

"Так, хватит еруной заниматься. - успокоила сама себя Карина - Ну, вспомнила девчонка, как она когда-то приходила сюда на правах любовницы, была уверена, что однажды придёт на правах жены... Павел ничего ей не обещал, - но и не говорил, что она мается дурью и что ей нечего на него рассчитывать. А я-то не такая. Да и вообще всё хорошо. Всё хорошо. Ничего не..."

Ничего такого страшного не случилось.

Всё в порядке.

Всё хорошо.

Ну, приснилось девке и приснилось, с кем не бывает. Да-да, такое со всеми бывает. Абсолютно со всеми. Мы все рано или поздно оказываемся на улице, без близких людей и без жилья, и когда нам некуда идти, мы идём к своим бывшим, у которых уже есть пара. Потом мы спим в квартире бывшего, а проснувшись, первым делом спрашиваем, у него или у неё, как так получилось, что мы проснулись не в одной постели.

И плевать, что у него за спиной новый любовник или любовница стоит.

Главное - это проморгаться и сделать заспанные глазки, а потом сказать, что тебе что-то такое-разэдакое приснилось. Или так и было на самом деле, а она, Рина, сейчас сама себя накручивает?