Белая лошадь

- Познакомьтесь, - продолжил Герри, словно заколачивая гвозди в крышку гроба, - это Карина, я был её моделью для рисования, а это - Диана, моя девушка. Ну... - он замялся, ощущая, что с протоколом знакомства что-то пошло не так, причём даже до самого знакомства, - Карина, это Диана, Диана, это Карина. А я, собственно, Герри, похоже на французское слово "излечи", ха-ха! А я и не врач, и не пациент... Кстати, Герри - это кличка. - добавил он.

- Да, милый, я знаю. - нежно, но абсолютно не наигранно прошептала рыжая выдра - Тебя на самом деле Титус зовут.

Молчание повисло, как висельник, рухнувший в бездну, и которого только верёвка, затяунвшаяся на шее, уберегала от падения в пропасть. Карина, почувствовав, как сжалось горло и защемило в груди, попрощалась и ушла.

Добавить ей было уже нечего. В том числе и слова прощания.

Но это был ещё не конец.

Вернее, конец был похож на комету Галлилея, которая остаётся в небе несколко месяцев и, как бы быстро она ни летела, она не могла убраться из нашей галактики быстрее, чем у неё получалось.

Однажды утром Карина почувствовала, как в совмещённом санузле её маленькой студии запахло так, как пахло один раз в маленьком отеле, беззвёздочном и беззвёздном, потому что она заселилась ночью, когда они приезжали туда с Гер... Титусом на каникулы. А пахло там лёгкими духами, дезодорантом, запертым чистым помещением и старой, хорошо вымытой комнатой, в которой хранят вещи, пропитавшиеся запахом церковного ладана.

Тогда, в альзасском отеле посреди заснеженного леса, Карине всё понравилось. Она была не одна, а с любимым мужчиной, они были счастливы и им казалось, что они будут вместе ещё долго; или так казалось только ей одной?

Да и к тому же - уборщики, поддерживающие эту комнату, как и все остальные, для посетителей. А это - запах чистоты, ощущение добротности, качественные и чистые вещи, лежащие на видном месте - но при этом не мешающие. Запах кухни по утрам, ключи и незаметность, незаменимость, за которую никто и никогда не будет их благодарить - мы ведь приехали на каникулы вовсе не за тем, чтобы искать уборщиков, этих невидимок во плоти, живых призраков и добрых привидений!

Потом, когда этот же самый запах появился снова из ниоткуда, Карина пошла в аптеку на углу и купила тест.

А потом записалась на приём к гинекологу, чтобы избавиться от ненужных последствий закончившейся истории. У неё будут ещё мужчины, ещё каникулы и ещё дети, которые, в отличие от этого, ненужного и случайно прихваченного из альзасского отеля, как серебрянная ложка или полотенце с логотипом сети "Лесные убежища".

Потому что воспитанные дети никогда не мешают взрослым, и тем более, их родителям. В том числе и своей жизнью и ненужным рождением.

Всё прошло хорошо...

- Я не хочу оставлять этого ребёнка, потому что дети мешают работать и жить. - сказала она своему лечащему врачу.

А потом вспомнила Титуса, который был с ней, но в конечном итоге достался другой, в том числе и с именем, если не с потрохами, - и добавила:

- А ещё - дети мешают путешествовать. И ездить на каникулы.

О как! Видали, а? Видали, как я вас?

Может, и не видали.

Потому что потом нет-нет, - да и снился Карине малыш, черноволосый и кареглазый, и так нагло похожий на своего отца, представившегося ей не по имени, а по прозвищу, и на неё саму, что она сразу же просыпалась со смутным желанием отшлёпать наглеца, или поцеловать в пушистую нежную макушку. А лучше - и отшлёпать безымянное последствие каникул, и поцеловать.

Но малыш каждый раз уходил куда-то по дороге, или брёл по песку, не обращая внимания на ни волны, ни на мягкий песок, ни на крики чаек. Мёртвые дети играть не умеют и не могут.

В своих снах Карина забывала ребёнка на пляже, отводила в церковь или оставляла в каком-то приюте, но он продолжал сниться ей с детской непосредственностью. А потом он приснился ей в последний раз: во сне был Титус, и безымянный мальчик взял его за руку.

- Пошли уже, пап! - капризно позвал он.

-Да, конечно, малыш, пойдём. - ответил он и взял ребёнка за ручку - Пошли, Марк.

И они ушли вместе, по нескончаемо-длинной парижской дороге.

- Папа, пап! - ещё долго слышался его восторженный голос - А мы пойдём на карусель? А чаек кормить? А есть сладкую вату? А сколько ещё у нас будут каникулы?

- Всё, что ты захочешь, малыш. - слышался нежный голос отца - Мы теперь всегда на каникулах. Прости, что папа не успел раньше. Но теперь папа всегда на каникулах и всегда с тобой.

Потом Карина проснулась - и налила себе портвейна, чтобы если потом и уснуть, то спать без сновидений и кошмаров. Но больше ей ничего не снилось. И бывший любовник и бывший ребёнок, ушедшие проводить каникулы без неё, не снились тоже. Потому что им было хорошо там, где они оказались.

... Вот только бы мать ни о чём не догадалась. Она ведь такая настырная и въедливая! Такая посмеет осудить свою дочь за то, что она сама распоряжается своим телом и своей жизнью, не даря себя за бесплатно никому - и уж тем более не отдавая за деньги. А потом, когда она уедет на каникулы с Павлом, у неё будет время надо всем подумать, и ключевое слово здесь будет - спокойно.

И над тем, что, собственно, произошло, - и как она поступала и по какой именно причине.

И как так вышло, что она, Карина, вернее, её душа или подсознание, забили тревогу и сказали ей защищаться от собственной матери, как от насильницы.

Что в ней, Карине, мог найти какой-то мужчина и почему он, выходит, снизошёл до неё - вопрос, как и сама мысль, уже сам по себе возмутительный. Тем более, что раньше это она, Карина, решала для себя, кого делать своим любовником, - а кого и нет. Пусть даже и временно, без обязательств.

Теперь же её мать отзеркаливала ей её же собственные мысли и установки, словно вставая не на сторону своей старшей дочери, а выбирая защищать и поддерживать всех этих мужиков. Обидно и противно, если что. И - несправедливо.

- Поживи, дочка, с моё, - ответила мать, в этом никотиновом состязании не выдержвая первой и нервно закуривая, будто подчёркивая этим всё ранее сказанное, - и ты тоже, может быть, будешь разбираться в мужчинах, как и я. Я знаю, что нужно этому Павлу от тебя, и что он поиграет с тобой и бросит, вы с ним всё равно долго не останетесь.

- А я и не хочу пока замуж, мам! Кстати, если не ошибаюсь, ты сама давно уже одна - и в монастырь не собираешься. И не думаю, чтобы ты берегла себя для своего единственного, который придёт после твоего развода с отцом и оценит по достоинству все твои годы одиночества и неполученного удовольствия. А твоё тело - это твоё дело, мам, равно как и моё - это только моё.

- Но, Карина... - мать закашлялась, явно подавившись дымом и неявно - чем-то ещё - Горячая женщина, которая не может удержаться от того, чтобы прыгать по койкам и которая не всегда будет говорить "нет" всем красавцам, которые подойдут к ней...

- Так, мама, будем считать, что ты сейчас просто ворчала сама с собой на тему "какие молодые все плохие, им хочется любви, а нам, старикам, любви не хочется, так что и хорошо, что её нет". А я ничего не слышала, потому что мне это неинтересно - наконец-то закуренная долгожданная сигаретка не помешала Карининому голосу зазвенеть холодным металлом - Да и потом, я так и не поняла, почему ты так гордишься тем, что после развода осталась одна - и с кого ты потом собираешься требовать компенсацию за все неполученные удовольствия и неиспытанные оргазмы? Ради кого все эти жертвы, о которых и говорить-то вслух стыдно?

- Никогда бы не подумала, что моя дочь станет блудницей - припечатала мать, одновременно раздавливая окурок в маленькой хрустальной пепельнице и ставя этим точку в разговоре.

- А что твоя дочь - живая блудница, которая не хочет жить в монастыре имени Святой Себя и хранить себе верность, ты тоже не думала? - спросила дочь, докуривая сигарету, чтобы не отставать от матери и в этом тоже.

- Я не отпускаю тебя с этим Павлом. - выдохнула мать.

Табачный дым, который она выдыхала, как огнедышащий дракон, уже закончился, поэтому она выдыхала просто воздух. В какой-то момент Каре показалось, что мать выдыхает дым от сгоревших желаний и надежд, и остро не хотела делать точно так же.

- Значит, я отпускаю сама себя. - ответила Карина - И, кстати, если ты захочешь выгнать меня из квартиры, - добавила она, по себе зная, что брошенная женщина - существо опасное, неприятное и непредсказуемое, - я не буду помогать тебе платить за неё, да и просто на улице не останусь. Хоть и к твоему любимому Павлу не пойду. Здесь, в Париже, если и некуда идти, то можно найти место, где приземлиться.

Заземлиться - тоже.

Для начала - собрать вещи, необходимые для каникул, и составить список всего того, что им с Павлом обязательно понадобится.

Крем для загара, солнечные очки, щипчики и пинцет, линзы для фотоаппарата, а также многое другое, - вот часть тех вещей, которые, вполне возможно, и не будут нужны, но о которых даже думать приятно, не говоря уже о том, чтобы просто с ними взаимодействовать. Ведь каникулы - они всегда начинаются с мелочей!

- Карочка, дорогая... - ни с того ни с сего начал Павел, когда они с Кариной уже сидели в ресторане и для разминки выпивали вторую бутылку белого бургундского - Здесь такое дело...

Была бы Карина хоть чуточку потрезвее, и будь вечер не таким приятным и мягким, как щёчка спелого персика, и не будь она в таком предвкушении каникул, когда кажется, что ты уже там, на берегу моря... Она бы обязательно напряглась. Сейчас же ей просто захотелось ещё солёных орешков. И - ещё выпить. Благо дело, вторую бутылку они только начали.

- И что у тебя там случилось? - спросила Карина, срочно решая сразу две насущные проблемы - Говори сразу, не тяни.

Не то, чтобы она была такой энергичной и решительной, - просто пьяные не особенно любят вдаваться в детали и ждать чего-то, когда у них память внезапно становится, как у золотой рыбки.

- Ну, знаешь, дорогая... - промямлил Павел и с зеркальной точностью повторяя то же самое, что Карина только что сделала до него. - Помнишь, я тебе говорил, что у меня есть бывшая, Агнесса? В общем...она поедет на каникулы с нами. Мы будем с ней втроём.

Павлу казалось,что сейчас Карина хотя бы воскликнет "Что--о-о?!" или отреагирует хоть как-нибудь... Но её реакция была гораздо более непредсказуемой и необъяснимой.

Глава 3. Разум трёх

Повисло молчание.

Казалось, весь мир замер, Земля зависла где-то на половине оборота вокруг собственной оси, а огромный Париж сузился и сжался до размеров маленького брелока с изображением какой-нибудь достопримечательности или до крохотной металлической фигурки Эйфелевой башни.

Фигурки, которую девушка перед этим крутила в пальцах, а потом поставила на стол, рядом со своим бокалом. Кстати, уже полупустым.

Отвлечь её, наполнив бокал, что ли? Казалось, от такого странного и неуместного предложения можно было и протрезветь... как минимум.

Впервые Павел задумался над тем, а не ревнивая ли Карина, - но не смог ответить на вопрос. Просто потому, что они были просто любовниками, - а потому и малознакомыми.

А ведь сувенирная Эйфелева башня может вполне быть использована как оружие...

Если обучаться искусствам самообороны, или нападения, - это кто как видит, - сломать в себе установку никогда не причинять другим вреда, научиться бить, справиться прежде всего с самим собой, не бояться чужой боли, тогда ведь можно и... О, Господи.Впрочем, женщина, сидящая напротив Павла, не собиралась хватать в руки серый металлический сувенир с крохотным, как жало змеи, но острым навершием, а потом наносить сувениром удары.

Лишать того, кто находился к ней ближе всех, красоты, здоровья, привлекательности, а также уверенности в себе, в жизни и в том, что жить - это в принципе может быть безопасно. По крайней мере, для него. Павел, как и все люди, боялся много чего, и в том числе и лишиться своей привлекательности.Бить, уродуя, калеча, нанося раны, причиняя боль - и переводя в разряд жертв, несчастных людей, искалеченных, в лёгкую добычу для психологов и психиатров из Белого Дома (сумасшедший дом на юге Парижа), где далеко не все пациенты буйные, и некоторые из которых - просто одинокие, никому не нужные и несчастные люди, которых было некому защитить и спрятать за своей спиной.

Сейчас и правда подул холодный ветер, задувающий по ту сторону жизни и нормальных, допустимых событий - или просто потянуло свежестью со стороны Сены?И глаза Кары блеснули, как острие ножа - или просто первые фонари отражаются в её очках? А что, если ему всё это просто показалось - и если она сейчас думает то же самое про его разговор об Агнессе? Что ничего не было, что всё ей просто показалось - и что он, Павел, сейчас сотворит что-то совсем уж неприемлемое? Потому что приглашать на каникулы, которые ты хочешь провести со своей теперешней любовницей, её предшественницу - это и правда что-то такое, что нечасто увидишь. Или Карина такое уже видела? Вон она какая спокойная сидит...

Интересно, как долго они смогут играть в эти прятки, вернее, в недослышки, раз для недомолвок он сказал слишком много - а Кара услышала слишком много, даже для начала второй бутылки белого? Вино-то, конечно, тоже спиртное, - но вот за водку, да ещё и без закуски, оно ни за что не сойдёт.Тем более, что и Павел, и Карина умеют пить. Они и норму-то свою определили не под забором и не над унитазом, хоть грязным и замызганным, хоть нет. У них и голова-то никогда не болела, - ни после застолья, ни после вина, ни просто друг за друга.- Агнесса, значит... - протянула Карина, мешая свой голос с выдыханием табачного дыма.Она выпила ещё пару глотков, которые, упав в пустой желудок, очень быстро были приняты несколькими креветочными чипсами и солёными орешками, на которые упали, как в мягкое кресло, и теперь чувствовали себя в приятной и хорошей надёжной компании. Было хорошо и приятно в желудке, звонко-легко в голове - и как-то любопытно в теле, наверное, там, где находятся то ли душа, то ли сердце.

Любящие - это вопрос не для сегодняшнего вечера, когда всё так хорошо, а вот спокойные - это да, как у спортсменки и просто уравновешенной женщины, спокойные.

С желудком и головой вроде бы разобрались, в ушах не шумит, - значит, можно обратить наконец внимание и на то, что сейчас пытается донести до неё её любовник.

О съеденном, выпитом и прочем Карина всегда могла позаботиться; позаботилась и сейчас. А значит - надо позаботиться об этом вечере. И о себе. И о любовнике, пока он не повис у неё камнем на шее вместе с нежданной проблемой.

Да ещё и об этой Агнессе, пока всё не вырвалось у неё из рук, чёрт бы побрал все эти неожиданности и сюрпризы!Поехать на каникулы втроём... Это, конечно, неожиданно, - но как-то очень уж любопытно. И, главное, свежо. Это так странно... что аж замечательно. Вот-вот. Не каждый может вот так, спокойно, ни с того ни с сего взять - и выложить между делом, что мы отправляемся на каникулы втроём, дорогая, и этот третий - не мой ребёнок. А может, третий - это и не она, а кто-то из нас, ну, что за вопросы, право слово...Боже упаси, я никогда не хотел ни семью, ни детей, и их у меня никогда и не было. Да, это моя бывшая любовница. А что? Ребёнка с собой на каникулы каждый может взять, у кого этот ребёнок в принципе есть; а вот взять на каникулы бывшую, когда ты вдобавок не один...Павел, ну, вот как ты это придумал - и, главное, для чего?

Но - надо знать Карину и особенности её характера. Вернее, - одну: цепкость.

Раньше Рина играла в баскетбол и воллейбол, и она не пропустила ни одного мяча именно благодаря тому, что была цепкой, быстрой - и любопытной. А кто сказал, что спортсмены любопытными не бывают - или что любопытство им вредит? Не вредит, вовсе нет.

Спортсмены - они тоже люди, даже если и добились в своём виде спорта прямо-таки заоблачных высот.Вот и сейчас рефлексы спортсменки, королевы воздуха, не подвели.Карина с лёгкостью поймала мяч и теперь осматривала его своими руками, длинными и тонкими пальцами, сильными и зрячими. И совершенно не понимала состояния своего любовника. Он, что, слишком много выпил - или ему сейчас стало плохо? Так-то она - спортсменка, а не врач. И тем более, не в реанимации.- Поль, что с тобой? - спросила она удивлённо, прищуриваясь - Ты плохо себя чувствуешь? Или с Агнессой что-то произошло? Надеюсь, её не надо спасать от террористов или что-то в этом роде, а просто надо взять с нами на каникулы, третьим запасным вариантом или что-то в этом роде. Надеюсь, ты не собираешься утопить её в море во время какого-то ритуала для Посейдона, или что-то ещё? Кстати, я свои предположения уже высказала, теперь твоя очередь рассказать мне, что там происходит на самом деле.- А ты не будешь сердиться? - по-детски спросил её Павел, глядя с опаской.

Если бы Кара была в курсе его переживаний по поводу возможности нанесений множественных травм небольшим металлическим тупым предметом, то сейчас она бы предположила, будто Павел думает, что она просто задушит его голыми руками.

Или разорвёт. И плевать, что они сейчас в ресторане и на них люди смотрят. А спокойно разговаривает она и задаёт вопросы только для того, чтобы разозлиться посильнее и ещё качественней. А потом можно будет и любовника между делом прибить, в ожидании горячего блюда.Однако плохо бы Павел знал Карину, если бы и правда позволил себе подумать про неё такое. Карина - спортсменка, и вдруг подозрение в таком поведении... неспортивном?

- А почему я должна сердиться? - спросила Карина, отсалютовав опешившему любовнику, притворяющемуся мебелью, полным бокалом.

Вино она себе, кстати, любила подливать сама. Пару капель вина вырвались из-под купола натяжения жидкости и пролились по тыльной стороне запястья духами из флакона со сломанным сифоном.

Девушка плеснула туда воды из своего стакана, чтобы потом не липло, и на её рубашке от локтя до пупка и на брюках расплылось от бёдер и до колен огромное мокрое пятно. Хорошо хоть, оно похоже на то, что она просто что-то разлила на себя, а не... на что-то другое, не соответствующее ей, взрослой женщине, по возрасту.

- Я просто не понимаю, зачем нам нужна Агнесса, - продолжила Карина, отпивая сразу половину бокала, чтобы больше ничего не пролилось - Я, конечно, знаю, что ты против серьёзных отношений с кем бы то ни было... - проклятое вино заставляло её резать правду-матку с хирургической точностью и такой же безэмоциональностью, озвучивая то, что должно оставаться внутри и на уровне внутренних установок - Но по поводу свободной любви у нас договора не было. Значит, здесь не свободная любовь, а что-то другое. Тогда - что?

- Агнесса сейчас переживает трудный период. - ответил Павел, торопливо наливая себе в бокал и осушая его залпом, чтобы быть со своей любовницей на одной волне.

Почему-то ему показалось, что что-то зашло в тупик.

С одной стороны, он знал, что Карина - умная девушка, и не только потому, что она никогда не навязывалась ему, не пыталась играть в охотника и добычу и никогда "совершенно случайно" не встречалась ему на улице, когда не было договорённости о встрече.

А всё-таки... она вообще такая мудрая - или у неё мудрое отношение к выпитому спиртному?

- Она рассталась со своим парнем, вся её семья далеко отсюда и она не может вернуться к ним... - тут он запнулся, - по личным причинам, она снимала квартиру, но хозяйка захотела выставить квартиру на продажу, и у неё нет ни связей, ни денег, чтобы где-то устроиться. Сначала я думал, что время ещё есть и что я успею помочь ей, и что когда мы с тобой вернёмся с наших каникул, я как-нибудь помогу ей. Ну... и я не стал бы тебе ничего говорить, потому что это была моя история, да и к тому же давным-давно закончившаяся. Но всё произошло быстрее, чем я предполагал, и Агнесса практически оказалась на улице.

Павел ожидал чего угодно, - хотя бы проявления здорового эгоизма и нежелания проводить каникулы с кем-то чужим, нежелание не то, что помогать, да и вообще видеть чужого человека, но Карина согласилась.Совершенно логично для неё самой - и так же неожиданно для Павла.

"Мы ведь с ним не семья и не муж и жена, - думала она, готовя вторую комнату для для бывшей любовницы своего парня, - и мне совершенно не хочется унижать себя ревностью. Не хватало ещё ждать его перед дверью, с неснятыми бигудями на голове и со скалкой в руках. Ах, да, тогда мне ещё и халат понадобится, а я халаты вообще не люблю. И никогда не ношу. И бигуди мне не нужны. Так что... Придётся быть адекватной и принимать девку, как свою подругу, а потом брать её на каникулы вместе с нами."

Мысль о том, что её, Карины, финансовый вклад вовсе не такой уж и маленький, а очень даже существенный, придавал ей уверенности в себе куда больше, чем придало бы любое заверение в верности и признание в любви от коленопреклонённого благородного рыцаря, хоть в немытых доспехах, хоть в сияющих, хоть без них. Лучшая защита девушки - это она сама и то, чего она достигла самостоятельно, думала Карина.У неё было своё жильё, квартира, работа и независимость. Финансовая, материальная, эмоциональная, психологическая. Поэтому ей никакая Агнесса страшна не была.И обрадовало бы даже больше, чем спасение каким-нибудь рыцарем, тем же или другим, от дракона, заточившего её в башню и посадившего там на сундук с золотом. Оно всё было бы очень хорошо, но если женщина может позаботиться о себе сама, - то это способность, которой нельзя пренебрегать.

В дверь постучали, - робко и коротко, словно заранее извиняясь и за вторжение, и вообще за всё.

- Я иду. - ответила Карина и спокойно пошла к двери, открывать.

Как ни крути, - а уверенная в себе и сильная, спокойная женщина - это то, чем так приятно ощущать себя! По крайней мере, хотя бы время от времени.

Глава 4. Суп и сюп

Дверь открылась.

На пороге стояла... кукла.

"Хорошо хоть, не Сара Ли". - хмыкнула Карина, отодвигаясь в сторону и давая гостье пройти.

Про себя она отметила, что у неё, скорее всего, получилась ухмылка гопника, которая пропускает жертву вперёд себя в тёмном переулке. Да и где тут Сара, легендарная кукла-убийца то ли с ножичком, который лежал у неё в маленьком клатче или ридикюле, то ли и без сумки, и без ножа, - да и вообще, была ли когда-то та кукла, или её просто придумали люди?

Девушка или молодая женщина, стоявшая на пороге, была похожа на ту английскую вооружённую холодным оружием куклёху, как овчарка на мопса. Хотя... овчарка и мопс так-то похожи, - потому что они собаки.

- Агнесса. - представилась живая кукла, стоявшая на пороге.

"О как. - восхитилась про себя Карина - Так она, выходит, не бомж? В смысле, не на улице ночует?"

Почему она думала про Агнессу именно так, она и сама не смогла бы объяснить.

Просто после того, что рассказал ей Павел, она представила себе именно это. Трудные жизненные обстоятельства - следовательно, она не сможет ни помыться, ни волосы помыть, а у этой волосы блестят при свете лампы, как лесные светлячки. И, уложенные хоть и дома, а не в парикмахерской, - но всё-равно, спокойные и здоровые. А что? Волосы тоже могут нервничать, это модницы могут подтвердить.

Если ты сейчас осталась одна - значит, страдаешь, а это значит, что лицо будет опухшим от слёз, переживаний... Да хотя бы и от выпитого! Странно. Она, что, язвенница, а поэтому никогда не пьёт?

Хозяйка выгнала её на улицу, в дождь, - которого, кстати, нет, но так звучит лучше, вернее, хуже - значит, она должна быть вся в грязи. И сейчас первым делом Агнесса должна идти в душ, разве что не отряхивая свои маленькие ножки, как кошечка, которая прогулялась по мокрой земле и теперь спешит домой, к любящему хозяину и тёплой лежанке, к полной миске. Да, а ещё она должна аккуратно и брезгливо раздеваться прямо при входе! Потому что...

А почему, собственно? А, да потому, что Карина сама себе целый сценарий выдумала, а теперь не понимает, как так вышло, что Агнесса совершенно не похожа на то, что, на её взгляд, должно было быть на самом деле. Может, потому, что куколка Агнесса сценарий как раз-таки и не читала, да и вообще про него не знает? Ну, да, куклы так-то читать не умеют, где уж им там чужие мысли читать!

Париж, Франция, двадцать первый век на дворе... И как раньше, люди всё так же попадают в передряги и в переделки, только происходит оно уже не по-средневековому, не так некрасиво. Уже потому, что цивилизация.