Горошина для принцессы

– Спасибо вам, Танечка! За всё… И не судите меня строго. Вы такая красивая! Поверьте, ни один мужчина на моём месте не устоял бы… – сказал Владимир.

И ушёл…

А она смотрела ему вслед и в её душе тонкими колокольчиками вновь и вновь звенели его слова: «Вы такая красивая!».

– Ну, что? Посоветовались, товарищ лётчик? – улыбнулась продавщица из секции нижнего женского белья.

– Так точно! – бодро ответил Владимир. – Второй номер, средний объём, без косточек, пять обычных, один – без бретелек!

– У вас, наверное, хороший советчик по этим вопросам, – ухмыльнулась продавщица, выписывая чек.

Владимир поправил фуражку и ничего не ответил.

В принципе все поставленные задачи он выполнил. Осталось только зайти в обувной отдел… И ещё кое в какой…

Снежка за один день научилась определять приезд Владимира по звуку мотора его машины.

А, может, по усиливающемуся сердцебиению, едко спросила она сама себя. Боишься ты его, что ли, разбойника своего? Или влюблена?

– Или! – съязвила сама себе Снежка.

А потом залезла под одеяло и укрылась с головой. Она будет сидеть под одеялом до тех пор, пока этот негодяй не вернёт ей подло украденную им одежду! И будет так сидеть хоть до самого Нового Года! И не вылезет, пока он не вернёт её платье и трусики!

Когда Владимир зашёл в квартиру, его встретила глухая, гнетущая тишина… Сначала он ничего не понял, а потом ужасное предчувствие охватило его душу! Швырнув многочисленные пакеты и коробки на пол, он кинулся в Снежкину комнату.

Она лежала, накрывшись одеялом, и не шевелилась.

Владимир упал на колени перед её кроватью, обнял и почувствовал, что она дышит. Боже мой!.. Его сердце билось у самого горла, так и норовя выскочить наружу.

– Снежка! Не пугай меня так больше никогда… – прошептал он, уткнувшись лицом ей в спину.

– Ты! – гневно крикнула она, сбросила одеяло и оттолкнула его. – Негодяй! Зачем ты украл мою одежду?!

Владимир сидел на полу и смотрел на неё, ничего не понимая.

Снежана привстала на коленях на кровати. Её золотые волосы были растрёпаны. Глаза полыхали бешеным ледяным огнём. Белая шёлковая рубашка расстегнулась на несколько пуговиц…

– Снежка, – сказал Владимир. – Я хотел купить тебе новое платье, но не знал твоих размеров. Вот и пришлось взять старое… Не ругайся. Иди лучше посмотри, что я тебе привёз.

– Ты! Преда… – она осеклась на полуслове. – Что? Что ты сказал?.. Ты что-то мне привёз?

– А ты иди и посмотри, – сказал Владимир. – Там, в коридоре…

Снежана мгновенно спрыгнула с постели и пулей выскочила из комнаты, шлёпая по полу босыми пятками. И через секунду тишину разорвал её восторженный визг.

Ради одного этого стоило поторчать в очередях, подумал Владимир!

А потом началось феерическое представление…

Снежкина комната превратилась в раздевалку. Она посадила Владимира на тахту в большой комнате, а сама меняла наряды один за другим и вертелась перед ним, смеясь и радуясь обновкам, как ребёнок. Совершенно счастливая.

Все эти платья, юбки, блузки и кофточки, так безжизненно лежавшие на прилавке в магазине, оказавшись на ней, вдруг оживали, наполняясь энергией стройного девичьего тела. А Снежка, то кружилась перед ним в одном платье, то скользила, вальсируя, в другом, то выступала, как настоящая пава в третьем…

Платьев было много, а счастья в милых льдисто-серых глазах ещё больше.

Внезапно она подскочила к нему, запрыгнув на тахту с ногами, обняла и поцеловала в щёку. А потом заливисто засмеялась и убежала переодеваться дальше.

Владимир ошалел от её поцелуя…

Но ему удалось-таки придти в себя за те несколько минут, которые понадобились Снежке, чтобы сбросить предыдущее платье, надеть следующее и переобуться.

На этот раз она вышла и предстала перед ним, расправив подол, в том самом белом платье в синюю полоску с короткими рукавами, отложным воротником и широким поясом, которое надевала продавщица в магазине.

У них действительно были одинаковые фигуры. Но теперь, когда Владимир увидел это платье на любимой, он вдруг осознал огромную разницу.

Она улыбалась Владимиру и, поворачиваясь чуть-чуть из стороны в сторону, не сводила с него сияющего взгляда. Её золотистая чёлка упала на лицо, и она периодически сдувала её, чтобы она не мешалась…

Вместе с платьем Снежка интуитивно надела белые лакированные туфельки, которые он ей купил специально для этого наряда. Они настолько гармонировали с ним, как будто шли в комплекте.

Владимир встал и подошёл к ней.

Она посмотрела прямо ему в глаза. И столько любви прочитал он вдруг в её взгляде, что просто остолбенел.

Но быстро опомнился. Ведь это было невозможно! Он, ведь, совершенно точно знал, что она любит другого!

Снежана что-то заметила в его глазах. Какую-то мимолетную грусть… О чём он подумал? Или о ком?.. Ей стало холодно.

Но в этот момент Владимир достал из кармана маленькую коробочку и открыл её. И Снежка завизжала и запрыгала, хлопая в ладоши и позабыв обо всём на свете!

На чёрном бархате внутри коробочки сверкали и искрились тысячами огней бриллиантовые серьги.

Снежка тут же продела их в свои маленькие ушки, схватила Владимира и потащила к зеркалу, чтобы посмотреться.

И притихла от восхищения.

В зеркале, перед ней, замерла юная стройная девушка в чудесном бело-синем платье с бриллиантовыми серёжками в ушах, а рядом стоял крепкий молодой мужчина в бриджах и тёмно-синем френче с орденами.

Владимир снова полез в карман, и Снежка зажмурилась, не зная чего ещё ожидать. Только сердце отчаянно стучало у неё в груди…

Он взял её за руку, и она затаила дыхание… И не дышала, пока он не надел ей на палец кольцо.

Она распахнула глаза и подняла руку, чтобы посмотреть. На безымянном пальце правой руки сверкало золотое обручальное кольцо.

Это был последний удар!

Снежка повернулась к Владимиру. В её глазах стояли слёзы. Она ткнулась ему в плечо и разревелась.

Владимир ожидал какой угодно реакции, когда надевал колечко на её тоненький пальчик. Но только не этой… Он думал, что Снежка швырнёт его ему в лицо. Или отвергнет с холодным презрением. А, может, обрадуется и повиснет на шее… А она разревелась.

Он гладил её по спине, а она всхлипывала, потихоньку успокаиваясь в его крепких объятиях. Как их ей не доставало, оказывается!

– Слушай, Снежка! Совсем забыл! – вдруг вспомнил Владимир. – Я, ведь, ещё кое-что купил. В машине осталось. Сейчас принесу.

Владимир посадил её на заваленную тряпками кровать и вышел…

К тому времени, когда он вернулся, Снежка уже нарядилась в новое платье. Вечернее. Из тёмно-синего, почти чёрного, бархата, расшитое серебряной нитью, с огромным вырезом на спине. К этому платью Владимир купил для неё чёрные лакированные лодочки на высоком каблуке. Снежка подобрала сзади волосы, зачесала их на одну сторону и закрепила шпильками.

Увидев Владимира, она прошлась перед ним, высоко подняв голову, повернулась к нему спиной и посмотрела через плечо. И он застыл, раскрыв рот…

Кто же эта пленительная красавица?!

Владимир выронил пакеты из рук. И, наклонившись, стал поднимать, не отрывая глаз от неё. А она, довольная произведённым эффектом, засмеялась звонким Снежкиным смехом… И только тогда он поверил, что это она и есть.

– Что это у тебя? – спросила она.

– Так, всякие мелочи, – смутился Владимир. – Сама посмотри.

Снежка развернула один, увидела, что в нём, и побледнела. Развернула второй и побледнела ещё сильнее.

У Владимира появилось нехорошее предчувствие.

Кажется, опять он сделал что-то не так. А, ведь, хотел как лучше… Ну, когда же он поумнеет!

– Как ты посмел? – сказала Снежана ледяным голосом.

– Снежка…

– Мерзавец, – тихо сказала она. – Значит, ты за этим украл мои трусы. Чтобы показывать их посторонним людям, – она сняла с пальца обручальное кольцо, вытянула руку и уронила его на пол.

Оно зазвенело, ударившись, подпрыгнуло и укатилось куда-то.

Только не это, уж лучше бы она кричала на него, била и царапала, только бы не этот спокойный, бездушный тон, подумал Владимир.

– Эти люди помогли тебе и лифчики для меня выбрать? – спросила Снежана ровным голосом. – Что ты им обо мне сказал? А может, опытным путём подобрал, на ощупь?

– Я… – начал было оправдываться Владимир. И смутился.

– Так я и думала. Предатель… – сказала Снежана. – Верни мои трусы.

Он достал её трусики из кармана и протянул. Она взяла их, а затем вынула из ушей серёжки, положила на стол и ушла в свою комнату.

Владимир стоял, как оплёванный.

В мозгу у него бродила по кругу только одна мысль – если ты собираешься стреляться, то лучше случая уже не найти…

Несколько минут спустя Снежана вышла из своей комнаты, уже переодетая в своё старое ситцевое платье. В несколько приемов она перенесла все купленные Владимиром вещи и аккуратно положила их на тахту.

Владимир молча прошёл в её комнату, достал из шкафа гимнастёрку, переоделся и переложил документы.

Она, стоя у дверей, ждала, когда он выйдет.

– Прости… Я не мерзавец. Я – полный идиот… Я не думал, что… – сказал Владимир.

Она ничего не ответила, а просто тихо притворила за ним дверь.

Владимир достал из кобуры и запер в верхнем ящике стола свой ТТ. От греха. Потом зашёл на кухню, оставил на столе ключи от квартиры, сунул в карманы бриджей обе бутылки водки и ушёл в ночь.

Куда глаза глядят.

И в их доме, где ещё недавно было так весело и хорошо, стало тихо, как в склепе.

Потому что Снежка рыдала совершенно беззвучно…

Глава четвертая

Она стояла у распахнутого окна и молча смотрела в окрашенное утренней зарей небо. Лёгкий ветерок играл её золотистыми локонами. И птицы свиристели на все лады, подпевая шелесту берёз и тополей.

Эта безконечная, безсонная ночь, наконец, миновала.

Снежка горько плакала до тех пор, пока не кончились слёзы. Но и после этого её плечи ещё долго сотрясались от рыданий, хотя слёз в зарёванных глазах уже давно не осталось…

Он так оскорбил её!

Когда он привёз ей столько новых красивых платьев и блузок, подарил ей эти чудесные серёжки, она так обрадовалась, она подумала, что, может быть, он всё-таки её немножко любит. Он так смотрел на неё, когда она меняла эти замечательные наряды один за другим, что всё таяло у неё внутри… А когда он надел ей на палец обручальное колечко, рухнули, наконец, все ледяные айсберги, которые сковали холодом её душу. И она отдала ему свое сердце. И ей показалось, что она счастлива.

Увы, ей это только показалось…

Потому что он предал её!

Снежане хотелось уйти из этой квартиры, куда глаза глядят… Но идти ей было некуда. И не к кому.

На всём белом свете у неё не было ни одной родной души.

Кроме её отца.

Но он был арестован несколько дней назад, как враг народа. Она очень надеялась, что вскоре всё выяснится. Потому что это ошибка. И его обязательно освободят!

У неё была подруга, но она, не раздумывая, проголосовала за исключение Снежаны из комсомола, когда стало известно об аресте её отца. И это было предательством. Это было подло.

Она полюбила одного человека, но он так и не сумел об этом догадаться. И полюбил другую женщину. Это не было предательством. Но это было очень больно…

Она всё-таки вышла за него замуж, хотя он безжалостно предупредил её, что их брак будет считаться фиктивным и он никогда, никогда, никогда к ней не прикоснётся. Это не было предательством. Но это было очень, очень больно…

Она надеялась, что он однажды всё-таки полюбит её, что их брак однажды всё-таки станет настоящим.

Но он подло предал её!

Он… Он…

Нет, она не могла об этом думать!.. Он показывал другой женщине её трусики! Он обнимался с ней! Он сам сознался! И, конечно же, он с ней целовался! Он даже, наверное…

И это было предательством!

А, может, вдруг подумала Снежка, она сама виновата? Сама же повесила свои трусики у него на виду! Причём, специально! Повесила так, чтобы он не мог их не заметить! Но, не для того же, сказала она себе, чтобы он их таскал и показывал своим любовницам! Совсем для другого! Она вовсе не этого хотела!.. А он, всё равно, подлый предатель! Он предал её! И оставил одну. И ушёл к той, другой…

Снежане было очень плохо!

И никого не было рядом, кто помог бы ей пережить эту беду.

Потому что тот единственный, кто мог бы это сделать, сам оказался предателем.

А, может, перелезть через подоконник и дело с концом? Может быть, это будет наилучшим решением всех проблем?..

Сначала Владимир хотел уйти, куда глаза глядят. А потом передумал. Потому что, именно здесь, в этом доме находилась та, единственная, за которой он мог и хотел бы пойти без оглядки куда угодно, хоть на край света.

Он поступил, как идиот!

Он очень, очень, очень обидел её и оскорбил!

И поэтому не мог оставаться с ней под одной крышей, чтобы ей не было ещё больнее от его присутствия. Но оставить её одну, без защиты, Владимир всё равно не мог. Он должен был за ней присмотреть! В конце концов, хотя бы за тем, чтобы она сама не убежала, куда глаза глядят.

Потому что она была очень независимой и гордой девушкой. Только ещё очень молодой. И не знала по молодости лет, что мир вокруг очень жесток и не делает никому скидок, и никому никогда не даёт второго шанса. Или почти никогда.

Поэтому он всю ночь просидел возле дома в машине, беседуя сначала с одной бутылкой, а потом, когда тема иссякла, с другой. Когда и эта тема подошла к концу, он подумал, что не дурно бы смотаться на вокзал за выпивкой, но так и не нашёл ключи зажигания, махнул рукой и задремал, уткнувшись лицом в рулевую колонку.

Вдруг что-то словно толкнуло его в бок! Вставай и иди! Домой! И он встал, захлопнул за собой дверку своей «эмки» и пошёл.

Это было не так-то просто. Потому что лестница была очень крутая и до невозможности длинная.

Но он был настырным парнем и всё-таки сумел её одолеть.

Перед тем, как войти, он попытался протрезветь хоть немного, но не очень в этом преуспел. А, впрочем, отнестись к нему хуже она всё равно уже не сможет. Потому что хуже, чем она к нему относится, к нему относиться уже невозможно!

Снежка слышала, как хлопнула дверца его машины. Но она не слышала, как он подъехал. А, может, он просидел здесь, под окном, в машине, всю ночь?

Странно, но от этой мысли ей стало немного легче. Значит, он не был этой ночью с другой женщиной! А, впрочем, это не важно. Он сам вчера признался, что обнимался с ней. И ещё он показывал ей Снежкины трусики! И, конечно же, целовался!

Предатель!

Снежка напряженно вслушивалась в каждый шорох…

А, может, он идёт домой? Но почему так долго? Наконец, она не выдержала, подбежала к двери и открыла её.

В тот самый момент, когда Владимир собрался-таки с силами, чтобы постучать.

Он забыл, что, уходя, оставил входную дверь открытой. А, может, уже не считал себя вправе переступить этот порог без согласия живущей здесь девушки. Его любимой. Его единственной… Той, которая его не любит. Той, которую он обидел. Той, которая его ненавидит… Потому что она – его жена.

Он поднял голову и мутным взором оглядел её стройную фигурку.

– Прости меня, – сказал он. – Я – свинья! И нет мне прощения…

Его качнуло. Снежка смотрела на него с ужасом и почему-то с жалостью.

– Если ты меня не простишь, – покачиваясь, пробормотал он. – Мне незачем жить… – он махнул рукой и попытался повернуться, чтобы уйти. – Нет мне прощения!

Снежка смотрела на него и качала головой. Таким она не видела его никогда в жизни! Нет, она, конечно, видела пьяных мужчин. Но, чтобы до такой степени!

Владимир был совершенно пьян. И его нельзя было никуда отпускать в таком виде! Она подскочила к нему и подхватила под плечо. Он посмотрел на неё, прищурившись, и помотал головой.

– Снежка, любимая, – пробормотал он и опёрся на неё.

Какой же он тяжёлый, оказывается! Слава Богу, идти было недалеко.

Интересно, что это он сейчас брякнул? Или ей послышалось? Она усадила Владимира на тахту, отодвинула тряпьё и присела рядом.

– Что же это ты творишь, товарищ майор Герой Советского Союза? – с укоризной спросила она. – Зачем ты так напился?

– Я? Напился? Да. Я напился… Потому что никакой я не герой… Я – свинья! – ударил он себя в грудь кулаком. – Я обидел тебя… Но, ведь, я хотел, как лучше. Поверь! – взмолился он, прижимая кулак к груди. – Я просто – идиот, – он махнул рукой и опустил голову на грудь. – Нет мне прощения…

– Ну, и зачем же ты это делал? – спросила она.

– Что я делал? – удивился он.

– Показывал мои трусики посторонним.

– Я никому их не показывал! – замотал он головой, не в силах её поднять. – Только один ма-а-аленький разочек. Продавщице… На одну минутку. И всё!.. Потому что я не знаю, какие у тебя размеры, – он упёрся локтями в колени и уронил голову в ладони. – Это ужас какой-то! Я не знаю размеры моей любимой жены! – он схватился за волосы и застонал. – Нет мне прощения!

– Ну, что ты болтаешь? – как с маленьким ребёнком разговаривала с ним Снежка. – Ну, какая ещё любимая жена?

– У меня только одна любимая жена! – Владимир попытался поднять голову и уронил обратно. – Моя Снежка!

– Я, что ли? – засмеялась она.

– Ты – Снежка? – удивился он, не отрывая лица от ладоней.

– А кто же ещё?

– Значит, ты и есть моя любимая жена! – стукнул он кулаком по колену. Его голова качнулась, не удержавшись на одной руке, и он снова подпер её обеими.

– Я просто твоя жена, а вовсе не любимая, – грустно сказала Снежка.

– Не ври! Врать старшим не хорошо! – погрозил он ей пальцем, не поднимая головы. – Я сказал – любимая, значит – любимая!

– Господи, ну что же ты так напился-то! Тебе же на службу уже скоро.

– Перебьются! Не маленькие! – отмахнулся Владимир. – От меня жена ушла. Любимая… Не до них сейчас!

– Что ты несёшь. Никуда я от тебя не ушла… – вздохнула Снежка.

Ну, как, скажите, на такого дурака сердиться!

– Вот! А раз, не ушла, – снова стукнул он кулаком по колену. – Значит, ты – моя жена! А раз жена, значит – любимая!

– Железная логика! – похвалила его Снежка.

– То-то! А ты говорила, что не любимая! Я же говорил – любимая! – бормотал он, не отрывая лица от ладоней. – А ты не верила. Видишь теперь, что я говорю правду! Я всегда говорю правду! Веришь теперь?

Вдруг его локти соскользнули с колен. Он попытался снова их там утвердить, но у него ничего не вышло. Владимир уронил руки на колени, и его склонённая голова упёрлась в грудь.

И как ещё разговаривать-то умудряется, подумала Снежка.

– Верю, верю! – сказала она. – Сам-то хоть будешь помнить, что сейчас несёшь?

– А что я несу?

– Ну, вот, уже и не помнишь…

– Нет, ты скажи! – настаивал Владимир. – Что я несу?

– Ты сказал, что любишь другую женщину… – вздохнула Снежка.

– Я сказал? – удивился он, не поднимая головы и не открывая глаз.

– Да, и ещё ты сказал, что вчера с ней был! – гнула свое Снежка.

– Это неправда! Нет у меня никакой другой женщины! И ни с кем я вчера не был! Это всё вранье! Не верь ему! – бормотал Владимир.

– Кому ему? – спросила Снежка.

– Тому, кто тебе всё это наврал!!

– Господи, какой же ты смешной! – вздохнула она.

– Я не смешной! – обиделся Владимир.

– Смешной!

– Нет!

– Ну, ладно, – согласилась Снежка. – Не смешной, не смешной. Ответь только, почему же это ты Снежку свою не любишь совсем?

– Это он тебе тоже наврал! – сказал Владимир.

– Кто? – не поняла она.

– Тот, кто тебе всё время врёт! А ты его слушаешь. Я Снежку очень люблю! – он снова попытался поднять голову и открыть глаза, и снова у него ничего не вышло.

– Да-да-да! Так я тебе и поверила! У тебя же есть другая женщина! – задирала его Снежка.

– О-о-о! – застонал Владимир, мотая головой. – Да, как же тебе объяснить-то, пехоте! Нет у меня никакой другой женщины!

– А с кем же это ты целовался вчера! – подначила его она.

– Да ни с кем я не целовался!.. Нет. Вру. Поцеловался один разочек… Всего один небольшой разочек. Она такая несчастная была, одинокая. Мне её так жалко стало…

У Снежки сразу всё внутри похолодело.

– Та-а-ак! – протянула она, наливаясь ледяной яростью. – Значит, сначала ты ей трусики мои показал, а потом лизаться стал!

– Да, нет, – отмахнулся Владимир. – Та совсем другая продавщица была. А эта так на Снежку похожа! Так похожа! И фигура, и глаза, и грудь. Вылитая Снежка! Только рыжая, – Владимир вздохнул и пробормотал. – Я ей понравился… А Снежка меня не любит совсем.

Сначала она хотела врезать ему, что есть силы, по его предательской физиономии, и ещё, и ещё!

Но потом подумала, а вдруг это он её, Снежку, хотел поцеловать, а не ту, другую! Ведь, он сказал, что эта женщина была очень на неё, Снежку, похожа… А эта змеюка рыжая воспользовалась тем, что мужчина один, без присмотра! А он и попался, как дурак! Несчастная она, видите ли! Одинокая! И этот, тоже хорош, разозлилась Снежка! Пожалел её, говорит! Да, я тебя!

– Всё равно меня Снежка не любит, – Владимир уткнулся лицом в ладони, явно разговаривая сам с собой. – Она другого любит.

– Чего? – ещё не остыв, рявкнула на него Снежка. – Ты чего это выдумываешь тут?

– Я, – покачал указательным пальцем Владимир. – Не выдумываю! Я – знаю!

– И откуда же это, ты знаешь, интересно!

– А-а! Испугалась? То-то же! – снова покачал пальцем он. – Я всё-ё знаю!

– Ну-ка, ну-ка! Поделись! – не отставала Снежка.

– А чего тут делиться? Меня она видеть не хотела? Не хотела. Это раз. Я её старше? Старше. Это два. Вот она и влюбилась в однокурсника! Это три! Я потому и перестал к ним ходить, что бы на пути у неё не стоять. Это четыре. И, вообще, она меня ненавидит. За то, что я её заставил за меня замуж выйти! Это пять! Э-эх, ты, пехота, – махнул он рукой и как-то умудрился снова подпереть ей голову.

– Железная логика, – пробормотала Снежка.

– А то, – согласился Владимир, не поднимая головы. – Я же говорю… Я всё знаю!

– Ладно, всезнайка, давай-ка ты лучше спи, – сказала она. – А я с тобой завтра поговорю!

– Не надо со мной завтра! – взмолился Владимир. – Я больше не буду! Не надо завтра со мной говорить!

Снежка только вздохнула. Господи, неужели все мужчины до старости как дети? Она на него уже не злилась. А этой стерве, если попадётся, она её рыжие космы ещё повыдергает, чтобы не лезла к чужим мужьям!

Снежка встала. Владимир словно того и ждал. Его качнуло, он упал на бок и забылся.

А она ещё долго стояла и смотрела на него…

Он всё время твердил, что любит её, Снежку. Неужели, не врёт? Она закрыла лицо ладошками. Господи, хоть бы это было правдой!

А, может, это просто пьяный лепет и бред?

Нет! Только не это!

Ей теперь уже не перенести такого разочарования! Теперь, когда она наслушалась от него столько признаний в любви! Пускай и спьяну! Ничего, она обязательно дождётся, когда он всё это повторит ей совершенно трезвый!

Вдруг Снежка увидела, как в углу что-то блеснуло. Она подошла поближе. Да, это лежало её колечко. Она подняла его и зажала в своём крепком кулачке.

Пока она это кольцо одевать не собирается, но, может быть, потом, чуть позже?

Всё может быть, вздохнула Снежка.

Потому что она любит Владимира, и будет любить всегда…

Из небытия его вырвал назойливый звон полевого телефона, к которому вскоре присоединилось противное дребезжание городского.

А, может, позвонят и перестанут, мелькнула у Владимира несбыточная надежда.

Он поднял чугунную голову и посмотрел на оба аппарата одновременно. На полевой – левым глазом, а на городской – правым. Если бы его взгляд обладал испепеляющей силой, они оба уже превратились бы в угольки.

Владимир поднёс руку к лицу и попытался рассмотреть циферблат своих командирских часов… И ему это почти удалось.

Около восьми… Или девяти.

Чего им надо?! Сегодня же выходной!.. И, вообще, ему не до них!

А, собственно, почему это не до них?

Владимир поморщился и попытался вспомнить вчерашний вечер. И застонал от дикой головной боли… Ни хрена он не помнит.

А, впрочем… Что-то такое было.

Точно! Он сел так резко, что комната заходила ходуном у него перед глазами.

Снежка! Он нечаянно обидел Снежку, и она от него ушла!

Владимир вскочил и, не обращая внимания на трезвон, кинулся в её комнату.

И застыл, умиротворённый…

Отбросив одеяло, она, одетая, крепко спала на своей кровати, свернувшись калачиком и поджав под себя ноги.

Владимир укрыл её, притворил дверь и бросился к телефонам. И поднял обе трубки сразу. Обеими руками.

Только бы они её не разбудили!

Он лично, собственной рукой, удавит этих несчастных абонентов, если они разбудят его любимую, которая, оказывается пока ещё никуда от него не ушла. И, может быть, ему ещё удастся вымолить у неё прощение! Потом… Днём… Когда она выспится.