Проиграть суккуба

— Ты отвлёкся, — сказала она, тяжело дыша. — На секунду. Я видела.

— Анализируешь противника. Хороший навык.

— Я анализирую тебя с того момента, как вошла в этот зал. Ты двигаешься как тот, кто привык побеждать. Но ты не привык, чтобы противник был... красивым?

Она что, флиртовала? Во время боя? В истинной форме?

— Я не оцениваю противников по эстетическим критериям, — ответил я, блокируя её следующий удар.

— Врёшь. Я чувствую твои желания, забыл? Твоя Доктрина блокирует прямое воздействие, но она не блокирует... утечку. Твои желания сочатся сквозь барьеры, Марбас. И знаешь что?

Она шагнула ближе — опасно близко. Её огненные крылья почти касались моих костяных рогов. Её чёрные глаза смотрели мне прямо в лицо.

— Ты хочешь меня, — прошептала она. — Прямо сейчас. В этой форме. Хочешь так сильно, что твоя Доктрина даёт сбой.

Я открыл рот, чтобы возразить — и осознал, что она права.

Моя Доктрина Голода действительно давала сбой. Не сильно, не критично, но достаточно, чтобы я чувствовал... голод.. Более личный. Более опасный.

Я хотел её.

И это желание было настолько сильным, что я почти перестал дышать.

— Я права, да? — она склонила голову набок. — Это... мило.

Она отступила, и я почувствовал одновременно облегчение и... разочарование? Демоны, что со мной происходит?

— На сегодня достаточно, — сказал я, возвращая контроль над Доктриной. — Ты приняла форму, ты коснулась меня, ты заставила меня обратиться. Тренировка выполнена.

— Я заставила тебя обратиться? — она изогнула бровь. — Или ты сам захотел?

— Я сделал это в ответ на твою эскалацию. Ничего личного.

— О, это было очень личное. Я чувствовала.

Я начал возвращаться в человеческую форму — медленно, плавно, чтобы не повредить барьеры. Рога втянулись в спину, кожа посветлела, костяные лезвия исчезли. Через минуту я снова стоял перед ней — в простой рубашке, босиком, как обычный мужчина. Но внутри всё бурлило.

Валака тоже возвращалась. Её крылья погасли, рога втянулись, кожа потеряла золотой оттенок. Пламя, окутывавшее её тело, растворилось в воздухе, оставив после себя запах грозы.

Когда она снова стала человеком, она выглядела... уставшей. Но довольной. Очень довольной.

— Это было... — она замолчала, подбирая слово.

— Продуктивно, — подсказал я.

— Освобождающе. Я забыла, каково это — быть в истинной форме. Я забыла, каково это — быть сильной.

Она потянулась, разминая плечи, и я заметил, что её одежда трансформировалась обратно в тренировочный костюм, но он сидел иначе — плотнее, выгоднее. Или, может, это я смотрел иначе.

Прекрати, Марбас.

— Завтра, — сказал я, — мы отправимся в Цитадель Агареса. Ты будешь готова?

— Буду. Но сначала — ванна. Я вся липкая.

Она развернулась и пошла к выходу. Её походка изменилась — стала плавнее, увереннее. В ней появилось что-то от той хищницы, которой она была в истинной форме. Что-то, чего не было вчера.

Я смотрел ей вслед. Смотрел на её спину, на её бёдра, на её волосы, которые растрепались во время боя и теперь падали на плечи золотой волной.

— Горгона, — позвал я, не оборачиваясь.

— Да, господин? — старуха материализовалась из тени у входа. Она всегда была рядом, когда нужна.

— Принеси мне холодной воды. Много холодной воды.

— Что-то случилось?

— Ничего. Просто тренировка была жаркой.

Я чувствовал её взгляд — оценивающий, понимающий. Горгона служила мне тысячу двести лет, и она знала меня лучше, чем кто-либо. Если она что-то и заподозрила, то не подала виду.

— Сию минуту, господин.

Она ушла. Я остался в пустом зале, всё ещё чувствуя фантомное жжение на плече, где меня задело её крыло. И фантомное жжение в другом месте, о котором я предпочёл бы не думать.

Физическая реакция. Обычная физическая реакция на интенсивную физическую нагрузку и выброс магии. Ничего личного. Тело реагирует на стресс определённым образом — это биология, физиология, механика. Не имеет значения, что противник был красив. Не имеет значения, что её огонь пах грозой. Не имеет значения, что её голос в истинной форме звучал так, будто сама Геенна пела через неё.

Не имеет значения.

Я опустил взгляд.

Ладно. Возможно, имеет. Немного. Но это не то, что я собираюсь анализировать прямо сейчас.

Сейчас у меня есть более важные дела. Четыре мёртвых Владыки. Таинственный убийца, оставляющий после себя соль. И Валака, которая может стать ключом к разгадке.

Но когда я шёл к себе, чтобы переодеться и выпить ту самую холодную воду, я не мог избавиться от одной мысли.

Она сказала: «Ты хочешь меня». И она была права. Я хотел.

И, судя по тому, как она улыбалась, уходя, — она тоже это чувствовала. И, возможно, тоже не была уверена, что с этим делать.

Завтра мы пойдём на место преступления. Это будет деловая поездка, полная анализа улик, магических замеров и допросов. Никаких личных чувств. Никаких отвлечений.

Никаких.

Чёрт.

Глава 5. В которой меня тащат на место преступления вместо свидания

Валака

— Ты издеваешься.

— Нет.

— Издеваешься. Это шутка такая? Розыгрыш? Меня сейчас снимут скрытые камеры, и окажется, что это всё — реалити-шоу «Подстава для суккуба»?

Марбас стоял в дверях моих покоев с непроницаемым лицом. На нём был тот же чёрный костюм-доспех, что и в день нашей первой встречи. Волосы собраны в идеальный хвост. Ни морщинки. Ни улыбки. Ни намёка на то, что он шутит.

— Мы идём в Цитадель Агареса, — повторил он. — Ты нужна мне для осмотра места преступления.

— Места преступления! — я всплеснула руками. — Вчера ты сказал: «я покажу тебе новую жизнь».

— Я обещал тебе жизнь, где твоя сила используется по назначению. Осмотр места преступления — это использование по назначению.

— Вообще-то, когда суккубу говорят про «использование по назначению», имеют в виду совсем другое!

Он чуть склонил голову набок.

— И что же именно?

Я открыла рот. Закрыла. Почувствовала, как краска приливает к щекам.

— Неважно.

— Нет, продолжай. Мне интересно.

— Ничего. Забудь. Место преступления так место преступления.

Я схватила плащ — длинный, тёмно-красный, из какой-то невероятно мягкой ткани, который нашёлся в шкафу вместе с другими вещами. Горгона вчера принесла целый гардероб, и, надо признать, вкус у неё был отменный. Или у Марбаса? Интересно, он сам выбирал? Или просто приказал «достать лучшее»?

Так, Валака, прекрати. Ты злишься. Ты очень злишься, потому что вместо обещанной красивой жизни тебя тащат на место убийства. Это не свидание. Это не романтическое приключение. Это работа.

Но когда я затягивала пояс плаща, я поймала взгляд Марбаса. На секунду. Всего на одну секунду его глаза скользнули по моей талии, по бёдрам, по вырезу платья, которое я надела под плащ.

И в эту секунду я кое-что вспомнила.

Вчерашняя тренировка. Бой в истинных формах. И то, что я почувствовала перед тем, как мы разошлись.

Его желание.

Оно было... густым. Горячим. Как расплавленный металл. Я не смогла его исказить — он слишком силён для этого, — но я смогла его прочитать. И то, что я прочитала, заставило меня полночи ворочаться без сна.

Марбас хотел меня. В истинной форме. Хотел так сильно, что его Доктрина дала трещину. И это было не просто физическое желание — такое я чувствовала тысячу раз от разных демонов. Нет. Это было что-то глубже.

И это пугало. И будоражило. И заставляло меня думать о том, о чём я не должна была думать.

— Ты готова? — спросил он.

— Готова.

— Тогда идём.

Дорога до Цитадели Агареса заняла около двух часов. На этот раз мы не ехали в закрытой повозке — Марбас открыл портал. Это было... впечатляюще. Он просто разорвал пространство перед собой, как будто отдёрнул занавеску, и пригласил меня шагнуть в чёрный провал. Я шагнула — и через мгновение оказалась на другом конце Геенны.

Цитадель Агареса была совсем не похожа на Клык. Если крепость Марбаса была строгой, минималистичной и холодной, то здесь всё кричало о мощи и агрессии. Стены из кроваво-красного камня, усеянные шипами, статуи рычащих демонов у входа, барельефы с изображениями битв. Флаг с символом сжатого кулака всё ещё развевался на вершине башни — его ещё не успели спустить.

— Владыка Агарес любил помпезность, — прокомментировал Марбас, когда мы проходили через главные ворота. — Он считал, что сила должна быть видна сразу.

— А ты считаешь иначе?

— Я считаю, что сила должна быть ощутима.

Нас встретили у входа. Трое демонов в траурных серых одеждах — очевидно, высшие слуги Агареса. Они поклонились Марбасу с таким усердием, что я испугалась за их позвоночники.

— Господин Марбас, — произнёс один из них, седой демон с усталым лицом. — Благодарим, что прибыли так скоро. Мы в растерянности. Смерть Владыки Агареса...

— Покажете мне тело и место, где его нашли, — перебил Марбас. — Моя спутница пойдёт со мной.

Седой покосился на меня. Я заметила, как его взгляд скользнул по моей фигуре, и мгновенно выпрямилась. Да, я суккуб. Да, я выгляжу определённым образом. Но если ты думаешь, что я здесь в качестве украшения...

— Это советница по вопросам инфильтрации, — добавил Марбас. — Её Доктрина — ключ к расследованию.

Седой тут же изменился в лице. Поклон стал глубже.

— Прошу прощения, госпожа. Прошу следовать за мной.

Мы пошли через анфиладу мрачных коридоров. Стены здесь были увешаны оружием — топоры, мечи, булавы, все со следами использования. Агарес явно коллекционировал не только победы, но и трофеи. Я заметила доспех какого-то поверженного Владыки в стеклянной витрине. Жутковато.

— Ты знал его лично? — спросила я Марбаса, когда мы немного отстали от провожатого.

— Знал. Две тысячи лет вражды.

— Вражды?

— Старая история. Территориальный спор. Он напал на мои земли, я разбил его армию. Он пытался отомстить — я снова разбил. Так несколько раз, пока он не понял, что проще оставить меня в покое.

— И ты не добил его?

— Зачем? Он был предсказуемым врагом. Предсказуемый враг лучше, чем непредсказуемый друг.

Я хмыкнула.

— Очень прагматично.

Мы вошли в тронный зал, и разговор оборвался.

Зал был огромным. Высокий сводчатый потолок, колонны из чёрного мрамора, трон из цельного куска обсидиана. И посреди зала — фигура. Человеческая фигура, сидящая на троне.

Статуя из соли.

Я подошла ближе. Это действительно был Агарес — крупный, широкоплечий демон, даже в посмертии сохранивший осанку воина. Но его кожа, его плоть, его кости — всё превратилось в кристаллическую соль. Лицо застыло в выражении удивления. Глаза — соляные шары — смотрели в потолок. Рот приоткрыт, как будто он хотел что-то сказать.

— Он не сопротивлялся, — тихо сказала я.

— Что?

— Посмотри на его позу. Он сидит расслабленно. Руки на подлокотниках. Если бы он сопротивлялся, он бы вскочил, принял боевую стойку, попытался атаковать. Но он просто... сидел. Как будто не ожидал нападения.

Марбас посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение.

— Хорошее наблюдение. Продолжай.

— Это значит, что он доверял убийце. Или убийца выглядел как кто-то, кому он доверял. Или... — я нахмурилась, — убийца заставил его не хотеть сопротивляться.

— Именно. Поэтому ты здесь.

Марбас обошёл статую, внимательно разглядывая её. Я смотрела на него — и впервые видела его в деле. Он не просто смотрел. Он изучал. Его взгляд скользил по поверхности статуи, задерживаясь на каждой трещине, каждом выступе, каждом изменении текстуры. Он присел, рассматривая основание трона. Провёл пальцем по полу рядом с ножкой.

— Здесь что-то было, — сказал он. — Какой-то предмет. Следы магического воздействия. Видишь кольцевой узор?

Я присела рядом. Действительно — на полу был едва заметный круг, выжженный в камне. Как будто здесь стояло что-то, что излучало магию.

— Оружие? — предположила я.

— Или алтарь. Или портал. Или что-то ещё. Но его убрали до того, как нашли тело.

Он выпрямился и повернулся к слугам, которые стояли у дверей.

— Кто обнаружил тело?

— Я, господин, — выступил вперёд молодой демон, явно нервничая.

— Во сколько?

— Ночью. Около трёх часов по багровой луне. Я пришёл проверить, не нужно ли господину что-нибудь перед сном.

— Он обычно не спал в это время?

— Нет. Он часто работал допоздна. Готовил какую-то военную кампанию, о которой никому не рассказывал.

Марбас кивнул.

— Ты что-нибудь слышал перед тем, как войти? Звуки борьбы? Голоса?

— Нет. Всё было тихо. Поэтому я и вошёл без стука — подумал, что господин уснул на троне.

— Ты что-нибудь трогал в зале?

— Только... только коснулся руки господина. Чтобы проверить пульс. Но рука рассыпалась.

Парень побледнел при воспоминании.

— Хорошо. Вы все можете идти, — сказал Марбас. — Мы с советницей осмотрим зал.

Слуги поклонились и вышли. Мы остались вдвоём.

— Теперь твоя очередь, — сказал Марбас, поворачиваясь ко мне. — Примени Доктрину. Прочитай ауру. Что ты чувствуешь?

Я закрыла глаза и активировала Доктрину.

Это было... странно. Место смерти Владыки — это не обычное место. Здесь сошлись такие силы, что воздух до сих пор был густым и тяжёлым, как патока. Моя Доктрина Искажения Желания работала через чувствование — я ощущала желания, которые застыли в пространстве, как мухи в янтаре.

Сначала я почувствовала Агареса. Его последнее желание было... спокойным. «Хочу закончить дела». Он действительно не чувствовал угрозы. Он сидел на троне, думая о какой-то кампании, о планах, о будущем. Его смерть была полной неожиданностью.

А потом я почувствовала другое.

Чужое желание. Не Агареса. Убийцы.

Оно было... холодным. Не как лёд. Как вакуум. Как пустота между звёзд. Оно не хотело убивать — убийство было просто средством. Истинное желание было глубже.

«Хочу, чтобы всё замерло».

Я вздрогнула. Открыла глаза.

— Что? — спросил Марбас.

— Он... не хотел смерти. Не смерти как таковой. Он хотел...

— Покоя? Остановки?

Я посмотрела на него.

— Да. Как ты узнал?

— Это логично. Соль — это консервация. Превращение в соль — это способ сохранить что-то навсегда, остановить процессы распада. Если убрать метафору — убийца не хочет разрушать. Он хочет заморозить.

— Заморозить всю Геенну?

— Возможно. Или только Владык.

Я снова закрыла глаза и сосредоточилась. Желание убийцы было... странно знакомым. Как будто я где-то уже чувствовала подобное. Но где? Не в бою. Не на рынке. Не в кабаке.

— Я чувствую ещё кое-что, — сказала я. — Это желание... оно не завершено. Убийца ушёл, но он оставил что-то. Как нить, которая тянется куда-то...

— Куда?

Я попыталась проследить нить, но она обрывалась.

— Не могу сказать. Слишком далеко. Мне нужно быть ближе.

— Ближе к чему?

— Не знаю. К следующему месту. Или к самому убийце. Или...

Я открыла глаза. Марбас смотрел на меня с напряжённым вниманием.

— Ты хорошо поработала, — сказал он. — Лучше, чем я ожидал.

— Ты ожидал, что я не справлюсь?

— Я ожидал, что тебе понадобится больше времени, чтобы настроиться. Но ты вошла в резонанс сразу. Это говорит о том, что твоя Доктрина восстанавливается быстрее, чем я предполагал.

Я почувствовала укол гордости. Да, я справилась. Да, я была полезна. И да, мне это понравилось. Не расследование само по себе, а то, как он смотрел на меня, когда я говорила. Как на равную.

Но насладиться моментом не удалось.

Потому что в ту же секунду из тени у дальней колонны выступили фигуры.

Глава 6. Подавленное желание

Их было пятеро. Высокие, закутанные в серые плащи, с масками из полированного обсидиана на лицах. Без единого звука они начали окружать нас.

— Засада, — констатировал Марбас. — Я ждал этого.

— Ждал?!

— Конечно. Четыре убийства, и ни одного свидетеля. Убийца всегда возвращается, чтобы проверить, не оставил ли следов. Или чтобы убрать тех, кто может эти следы найти. — Он чуть размял плечи. — Встань за мою спину.

— Чего?!

— Я сказал — за спину.

— Я не прячусь за чужие спины! Я Бестия! Я...

— Валака.

Он произнёс моё имя так, что я замолчала. Не грубо. Не приказом. Просто так, что я поняла: он не считает меня слабой. Он считает ситуацию опасной.

— Я справлюсь с ними сам, — сказал он. — Но мне нужно, чтобы ты была в безопасности, потому что ты — единственная, кто может выследить убийцу. Ты нужна мне не как боец. Пожалуйста.

«Пожалуйста». Он сказал «пожалуйста».

Я моргнула. Кивнула. И отступила за него.

А потом началось.

Марбас не стал ждать, пока нападающие приблизятся. Он шагнул вперёд — и трансформировался.

Это было не постепенное изменение, как вчера. Это был взрыв. Его человеческая форма буквально разорвалась изнутри, выплёскивая ту самую демоническую суть, которую он так тщательно контролировал.

Кожа потемнела до цвета антрацита. На руках — от запястий до локтей — проступили костяные лезвия, острые, как серпы, светящиеся изнутри алым. Плечи расширились, разрывая рукава, грудь стала массивнее, шея — толще. Глаза загорелись алым пламенем без зрачков — два окна в пылающую бездну. А из спины, ломая ткань плаща, вышли четыре рога — длинные, ребристые, похожие на клинки, которые изогнулись вперёд и в стороны, создавая смертоносный ореол вокруг его фигуры.

Он стал выше почти на полметра. И от него исходила такая волна силы, что даже я, стоя в пяти шагах позади, почувствовала, как подкашиваются ноги.

Нападавшие замедлились. Один из них — самый смелый или самый глупый — попытался атаковать первым. Он метнул какое-то заклинание — сгусток тьмы, похожий на копьё. Марбас не уклонялся. Он просто посмотрел на заклинание — и оно исчезло. Ассимилировалось. Растворилось в воздухе, как будто его никогда не было.

Я видела его в бою вчера, на тренировке. Но то была тренировка. Он сдерживался. Сейчас он не сдерживался ни на грамм.

Первый нападавший умер мгновенно. Марбас просто схватил его за горло — и тот начал рассыпаться. Не в соль — в пепел. Доктрина Голода ассимилировала его суть за секунду.

Второй попытался атаковать с фланга. Марбас не оборачиваясь хлестнул одним из своих рогов, и нападавшего разрезало пополам. Третий и четвёртый напали одновременно, с двух сторон. Марбас развёл руки — и костяные лезвия на предплечьях удлинились, превратившись в настоящие клинки. Два движения — два трупа.

Пятый попытался бежать. Марбас посмотрел ему вслед — и пространство перед беглецом сжалось, отрезая путь. Доктрина Голода ассимилировала сам воздух, делая его непроходимым.

— Кто вас послал? — спросил Марбас, приближаясь.

Пятый дрожал. Его маска свалилась, открывая молодое, искажённое ужасом лицо.

— Я не... я не могу...

— Можешь. И скажешь.

Марбас положил руку ему на плечо. Лезвия втянулись, но я знала — в любой момент они могут выйти снова. Парень заскулил.

— Это демоны из Тихого Сна... Мы только исполнители... Мы не знаем...

— Кто лидер?

— Я не знаю! Клянусь! Мы получаем приказы через сны! Только через сны!

Марбас смотрел на него несколько секунд. Потом убрал руку.

— Уходи.

— Ч-что?

— Уходи. Расскажи своим, что нападать на меня — плохая идея.

Парень не заставил просить дважды. Он развернулся и побежал, спотыкаясь о камни. Марбас повернулся ко мне.

— Ты в порядке?

Я кивнула, не в силах произнести ни слова.

Потому что в этот момент я поняла кое-что. Кое-что важное и пугающее.

Я смотрела на него — огромного, страшного, покрытого пеплом убитых врагов, с алыми глазами и рогами, похожими на оружие палача — и чувствовала не страх.

Совсем не страх.

Я чувствовала... возбуждение.

Да, вот так. Демоны меня раздери. Мой пульс участился не от ужаса. Мои щёки горели не от близости смерти. Мои колени дрожали не от слабости.

Я хотела его. Здесь и сейчас. В этой форме. Такого — смертоносного, могучего, тёмного.

И, что ещё хуже, он это знал. Потому что моя Доктрина, активированная для чтения ауры, всё ещё работала — и он мог чувствовать мои желания так же, как я чувствовала его.

— Валака, — произнёс он. Его голос всё ещё был низким, демоническим, и от этого по моему позвоночнику пробежала дрожь.

— Что?

— Твоя аура...

— А что с ней?

— Она... фонит.

Я сглотнула.

— Это просто адреналин. Реакция на бой.

— Это не адреналин.

Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт.

— Ну, хорошо, — я скрестила руки на груди. — Ты только что в одиночку уничтожил пятерых врагов за десять секунд. Извини, если это произвело на меня впечатление. Я суккуб, в конце концов. Мы реагируем на силу.

— Ты реагируешь не на силу. Ты реагируешь на меня.

Я открыла рот, чтобы возразить — и не смогла. Потому что он был прав.

— Знаешь что, — сказала я вместо этого, — я тоже могу трансформироваться. И тогда посмотрим, кто на кого реагирует.

И я позволила своей Доктрине вздохнуть.

Моё тело отозвалось мгновенно. Вчерашняя трансформация была трудной, почти болезненной — первая за триста лет. Сегодня она была... лёгкой. Естественной. Как будто моё тело ждало этого момента и радовалось ему.

Кожа зазолотилась, наливаясь внутренним огнём. Рога вышли из висков, изгибаясь короной. Крылья вспыхнули за спиной — живые, пылающие, сотканные из языков пламени. Я стала выше, сильнее, и моя одежда трансформировалась вместе со мной, превращаясь в боевой наряд — облегающий корсет из застывшей лавы и юбку из искр.

Я чувствовала себя... невероятно. Сильной. Живой. Настоящей.

И, да, привлекательной. Очень привлекательной. Краем глаза я посмотрела на своё отражение в отполированном обсидиане колонны. Золотая кожа сияла. Рога сидели идеально, обрамляя лицо. Крылья переливались оттенками красного и оранжевого. А фигура... ну, фигура у меня всегда была хорошая, но в истинной форме она стала просто оружейной.

Я вспомнила, кто я. Я — суккуб. Не просто Бестия. Не просто жена неудачника. Я — Валака, чья Доктрина Искажения Желания способна заставить легион пасть на колени. И я больше не собираюсь это скрывать.

— Ты закончила красоваться? — спросил Марбас.

— Даже не начинала.

Я шагнула к нему — плавно, бедро за бедро, как ходят суккубы, когда хотят, чтобы противник думал не о бое, а совсем о другом. Мои крылья качнулись, разбрасывая искры.

— Кстати, — сказала я, — ты забыл обыскать тела. Вдруг у них есть что-то важное?

Марбас моргнул.

— Я собирался это сделать.

— Конечно. Просто ты отвлёкся.

Я наклонилась над ближайшим трупом — и сделала это так, чтобы моя грудь оказалась ровно на уровне его взгляда. Случайно, разумеется. Чисто случайно. Я просто проверяю карманы мертвеца. То, что моя поза при этом выглядит как приглашение к чему-то совершенно неприличному, — это совпадение.

— Ничего, — сказала я, выпрямляясь. — У этого пусто. Давай проверим другого.

Я подошла ко второму телу и снова наклонилась — на этот раз со спины к Марбасу. Попа в боевой форме выглядела... ну, скажем так, юбка из искр её очень выгодно обтягивала. Я чуть отставила бедро, делая вид, что пытаюсь перевернуть тяжёлое тело.

— Какой тяжёлый, — пожаловалась я. — Не поможешь?

Марбас не двигался. Я чувствовала его взгляд — горящий, пристальный, прожигающий мне спину. Моя Доктрина улавливала его желания, и они были... громкими. Очень громкими.

— Валака, — произнёс он. Его голос стал ещё ниже, с хрипотцой.

— Да? — я обернулась через плечо, хлопая ресницами. В истинной форме ресницы у меня были длинными и золотыми. Эффект — убийственный.