Проиграть суккуба

Саша Бездушная

Проиграть суккуба

Глава 1. В которой моя грудь становится лотом на аукционе, а я об этом даже не догадывалась

Утро в нашем семейном гнёздышке начиналось стандартно: с воя, грохота и запаха палёной кожи.

— ВАЛАКА! СОЛНЫШКО! ГДЕ МОЙ ЛЕВЫЙ НАКОЛЕННИК ИЗ ШКУРЫ ВАСИЛИСКА?!

Я как раз пыталась выковырять из кастрюли окаменевшие остатки вчерашнего ужина — Барбатос в очередной раз пытался приготовить «фирменное жаркое» и превратил мясо в кусок антрацита. Кастрюлю теперь можно использовать как метательный снаряд. Что я, собственно, и собиралась сделать.

— В мусорной яме, где и всё твоё снаряжение! — рявкнула я, не оборачиваясь. — Ты его проиграл позавчера какому-то импу в кости!

Из спальни высунулась голова моего благоверного. Всклокоченные тёмные волосы торчат во все стороны, на щеке — царапина от моей же пилки для ногтей (он пытался ею открыть бутылку), левый глаз заплыл фиолетовым. Одет в драный халат, из-под которого виднеется волосатая грудь. И при этом — улыбка младенца, только что испортившего воздух и гордящегося этим.

— Ничего страшного! Я придумал гениальный план, как всё вернуть! Мне просто нужно немного твоей удачи!

— Моей удачи? — я всё-таки обернулась. Медленно, как змея перед броском. — Барбатос, милый, у меня нет удачи. У меня есть Доктрина Искажения Желания, которой я могу заставить любого врага захотеть поцеловать свой собственный зад. И я начинаю подумывать применить её на тебе.

— О, детка, твои грязные фантазии меня возбуждают, — он подмигнул мне здоровым глазом. — Но сейчас не время! Вечером идём в «Хрустальную Утробу». Там будет один очень важный демон, и мне нужно выглядеть... ну, респектабельно. А ты у меня — главное украшение!

Я швырнула в него кастрюлю. Он увернулся с грацией пьяного таракана.

— Я никуда не пойду! В прошлый раз, когда я была твоим «украшением», меня пытались обменять на бочку адского рома!

— И я не согласился! — возмутился он. — Ты стоишь минимум три бочки!

Кастрюля всё-таки нашла свою цель.

В «Хрустальную Утробу» я всё-таки пошла. Не потому, что он меня уговорил. А потому что знала: если не пойду — он проиграет что-нибудь действительно важное. Например, наш дом. Или собственную душу. Или меня.

Хотя последнее казалось невозможным даже для такого идиота, как Барбатос.

Правда?

Кабак «Хрустальная Утроба» был вырезан внутри окаменевшего гигантского червя. Стены пульсировали мерзким розоватым светом, пол был липким от пролитого за тысячелетия пойла. Здесь пахло пóтом, серой и отчаянием. Обычный вторник. Посетители выглядели как люди — по большей части. Но от некоторых так фонило силой, что воздух вокруг них едва заметно дрожал. Это вам не скрыть никакой человеческой личиной.

Я уселась в углу, заказала себе выпить и приготовилась наблюдать очередное фиаско мужа. Барбатос уже что-то втирал компании щуплых типов в грязных плащах, размахивая руками и явно преувеличивая свои подвиги.

— ...и тогда я в одиночку завалил целый легион! Они бежали, визжа, как девственницы перед первой брачной ночью!

Типы слушали с открытыми ртами. Я закатила глаза. Три легиона, конечно. Скорее, три дохлых крысы и одна нервная белка.

А потом я почувствовала это.

Давление. Тяжесть. Как будто само пространство вдруг стало плотнее, а воздух — гуще. Разговоры в кабаке начали затихать. Даже самые пьяные Бестии опустили кружки.

В дверях стоял демон. В человеческой форме, разумеется. Но у меня внутри всё взвыло сиреной.

Высокий, широкоплечий мужчина в строгом чёрном одеянии — кожаный доспех, сшитый из шкуры какого-то древнего зверя. Чёрные волосы собраны в низкий хвост. Лицо — резкое, будто высеченное из обсидиана, без единой мягкой черты. Губы плотно сжаты. Глаза — два тлеющих угля, которые, казалось, просвечивают тебя насквозь, считывая каждую мысль. И ни одной улыбки. Вообще. Двигался он сквозь толпу, и демоны расступались перед ним инстинктивно, как мелкие рыбёшки перед акулой, хотя внешне он выглядел не крупнее многих.

Он шёл прямо к стойке, и каждый его шаг отдавался в моей груди глухим ударом.

А потом он остановился. Прямо напротив столика, где Барбатос, ничего не замечая, продолжал травить байки.

— О! — мой муж, наконец, заметил его. И вместо того чтобы замереть в ужасе, он... расцвёл. — А вот и ты! Ребята, это тот самый мрачный тип, о котором я говорил! Мы с ним вчера немножечко... поспорили!

Владыка (а это мог быть только Владыка) посмотрел на Барбатоса. Только взгляд. Никакой магии. Но собутыльники моего мужа синхронно сползли под лавку.

— Ты задерживаешь оплату, — произнёс он. Голос — низкий, спокойный, но с такими обертонами, от которых у нормального демона начинает чесаться в районе пятой точки. — Долг просрочен на двенадцать часов.

— Долг? Какой долг? — засуетился Барбатос, похлопывая себя по карманам своего нелепого плаща. — Ах, ЭТОТ долг! Понимаешь, тут такое дело... небольшие временные трудности...

— У тебя нет денег, — констатировал Владыка.

— Денег нет, — согласился Барбатос, и тут его лицо озарила та самая улыбка, после которой у меня всегда начиналась мигрень. — Но у меня есть нечто гораздо более ценное!

Он развернулся и драматично указал на меня.

— Моя жена!

Повисла тишина. Даже червь, в котором мы сидели, кажется, перестал пульсировать от неловкости.

Я замерла с кружкой в руке. На мне было старенькое тёмно-красное платье, которое я натянула второпях, и волосы, кое-как собранные в узел. Я выглядела не как суккуб высшей категории, а как уставшая женщина после трёхсот лет брака с идиотом. Потому что именно ею я и была.

— Что? — произнесла я. Очень тихо. Очень спокойно. Владыка перевёл взгляд на меня. Я почувствовала, как его сила касается меня — не грубо, а словно пробуя на вкус. Моя собственная Доктрина внутри вздрогнула, как разбуженная кошка.

— Видишь? — затараторил Барбатос, подбегая ко мне и хватая за плечи. — Посмотри на неё! Суккуб высшей категории! Бюст — занесён в реестр «Оружие массового искушения»! Доктрина Искажения Желания — сертифицирована Архивариусом Лимба! Одно её движение бёдрами может вызвать переворот в небольшом государстве! Просто сейчас она немножко не в форме, но под слоем усталости, поверь мне, скрывается бомба!

Я всё ещё не могла издать ни звука. Он что... он правда это делает?

— Барбатос, — процедила я сквозь зубы, сжимая кружку так, что по ней пошли трещины. — Если ты сейчас же не заткнёшься...

— Она скромница! — перебил он, отмахиваясь. — На самом деле, она мечтает служить такому могущественному Владыке! Правда, солнышко? Короче! Я ставлю свою жену против моего долга! Партия в «Кровавые Косточки»! Прямо здесь и сейчас!

Владыка молчал. Он смотрел на меня всё это время, игнорируя Барбатоса. И в его взгляде просачивалось любопытство. Как у охотника, который вышел за кроликом, а наткнулся на след дракона.

— Твоя жена, — произнёс он наконец, и это было обращено не к Барбатосу, а ко мне, — не товар.

О, хоть кто-то это понимает!

— Она не может быть предметом ставки без её согласия, — продолжил он, и в его голосе прорезалось что-то похожее на... брезгливость? — Таковы Правила Рангов.

— Согласие? — переспросил Барбатос. — Валака, солнышко, ты согласна, чтобы я чуть-чуть рискнул нашей семьёй ради великого будущего?

— НЕТ! — заорала я.

— Она говорит «да»! — радостно перевёл Барбатос. — У нас в семье такой диалект! Когда она орёт «нет, я тебя убью, ты ничтожество», это значит «да, мой господин, я полностью тебе доверяю»!

Владыка медленно моргнул. Его левый глаз едва заметно дёрнулся. Я могла поклясться, что впервые за тысячелетия этот демон столкнулся с существом настолько абсурдным, что его Доктрина дала краткий сбой.

— Интересно, — произнёс он, и в этом слове было больше угрозы, чем в любом боевом кличе. — Тогда давай сыграем.

Он сел за стол напротив Барбатоса. Достал из воздуха игральные кости — они светились алым, и я поняла, что это не просто кости. Это фрагменты чьей-то судьбы, закованные в материальную форму.

— Но перед началом, — Владыка поднял палец, — я хочу уточнить. Ты ставишь жену. А что именно ты ставишь?

— Я же сказал — мою жену!

— Я спросил, что ставишь ТЫ. Моя ставка — прощение твоего долга. Твоя — твоя жена. Где равноценность? — Голос Владыки был обманчиво мягок, но я увидела, как вокруг его пальцев начал сгущаться мрак. — Добавь в ставку свою память о собственном имени, или... — он сделал паузу, — свои глаза. Если проиграешь — ты станешь не просто должником, ты станешь Никем. Безымянным импом без прошлого и без взгляда.

Толпа ахнула. Барбатос побледнел.

Но потом я увидела, как он смотрит на меня. Не с виной. Не со страхом. С расчётом. Он правда верил, что выиграет. Или ему было плевать на риск. Или и то и другое.

— Согласен, — выпалил он, хватая кости. — Кидаем!

И я замерла. Не потому что меня парализовало магией, а от шока.

Кости упали.

У Барбатоса — три шестёрки. Невероятная удача. Толпа ахнула. Мой муж издал победный вопль.

Владыка даже не посмотрел на кости. Он просто бросил свои.

И они упали.

И у них было... четыре грани? Пять? Я не могла сосчитать. Они всё время меняли форму, искривляли пространство вокруг себя, пока наконец не замерли, показывая значения, которых в принципе не существует в этой игре.

— Грань Пустоты, — прокомментировал Владыка. — У тебя неплохая удача, но моя Доктрина Голода только что ассимилировала саму концепцию твоего выигрыша. Ты проиграл.

Барбатос застыл. Его лицо медленно меняло цвет с бледно-зелёного на пепельно-серый.

— А теперь самое интересное, — Владыка поднялся, и в его руке материализовался какой-то предмет. Я узнала его сразу. Отпечаток Сути. Наш брачный амулет. Он каким-то образом извлёк его прямо из моего мужа.

— Согласно ставке, ты теряешь память о своём имени, а также глаза. И твоя жена... — он повернулся ко мне, и я вдруг осознала, что амулет плывёт ко мне, встраиваясь в мою грудь, но его символ меняется. Вместо знака Барбатоса там теперь сияла эмблема Владыки. — ...твоя жена теперь моя. Но не как трофей. Твой брачный контракт аннулирован. С этой минуты она — свободная Бестия.

Он шагнул ко мне, и я инстинктивно вжалась в стену. Моя Доктрина внутри меня орала: «Бей! Беги! Заставь его захотеть подавиться собственным языком!» Но я ничего не делала. Потому что, помимо всего прочего, я чувствовала кое-что ещё.

Облегчение.

Свобода.

И... любопытство. Проклятое, идиотское, совершенно не свойственное мне любопытство.

Владыка протянул мне руку. Ладонь была открыта. Человеческая, широкая, с длинными пальцами — но я чувствовала силу, дремлющую под кожей. Не угроза — приглашение.

— Меня зовут Марбас, — представился он. — Идём со мной. Твоему бывшему мужу сейчас будут вырывать глаза. Тебе точно не стоит на это смотреть.

Я посмотрела на Барбатоса. Он уже открывал рот, чтобы закричать «Это всё недоразумение!», но его уже скручивали приставы Владыки — двое молчаливых громил в сером.

Потом снова посмотрела на Марбаса.

— Идти с тобой? — переспросила я, и мой голос был хриплым от едва сдерживаемой ярости. — Ты только что... Ты купил меня! Как вещь! На аукционе, устроенном моим мужем-идиотом! И ты думаешь, я просто возьму тебя за руку...

Он спокойно перебил.

— Я аннулировал твой контракт. Ты можешь уйти прямо сейчас.

— Что?

— Можешь. Уйти. Прямо. Сейчас. — Он повторил это так чётко, будто разговаривал с ребёнком. — Выход там. Но если ты останешься... — его губы дрогнули. Не улыбка. Скорее тень того, что могло бы стать улыбкой через тысячу лет практики. — ...я покажу тебе, как выглядит жизнь, где твоя сила не тратится на вытаскивание мужа из игорных ям.

Я стояла, разрываясь между желанием врезать ему по его идеальному обсидиановому лицу и желанием... поверить.

— И что взамен? — спросила я. — Ты хочешь, чтобы я...? — я сделала неопределённый жест рукой, подразумевающий всё то, что обычно хотят от суккубов.

— Ничего

Он развернулся и пошёл к выходу. Не оглядываясь. Оставляя меня позади. Давая мне тот самый выбор.

И я...

Я пошла за ним.

И если он соврал — я заставлю его захотеть съесть свои собственные слова.

В прямом смысле.

Глава 2. В которой я осознаю масштаб катастрофы

Дорога до Цитадели Марбаса заняла три часа.

Три часа я сидела в закрытой повозке, запряжённой чешуйчатыми местными тварями, которые передвигались не то бегом, не то телепортацией — пространство за окном смазывалось в серую кашу. Напротив меня сидел сам Владыка. Молча. Всю дорогу. Просто смотрел в одну точку, сложив руки на груди, и даже не моргал. Я тоже молчала — из принципа. Если он думает, что я начну первой набиваться в cобеседники, он глубоко ошибается.

Но мысленно я, конечно, уже прокручивала все возможные сценарии.

Так, Валака, спокойно. Что мы знаем о Владыках? Они богаты, могучи и имеют специфические вкусы. У него наверняка есть гарем. Большой, шумный, полный полуголых суккубов и инкубов, которые томно стонут и трутся друг о друга. Меня сейчас привезут, выдадут шёлковый пеньюар размера «меньше, чем надо», и заставят участвовать в оргии. Или того хуже — сделают прислугой для гарема. Буду подавать им масло для тел и делать вид, что меня это не унижает.

Ладно, соберись. Ты суккуб высшей категории. Ты можешь заставить любого демона захотеть поцеловать собственный локоть. Ты справишься с каким-то Владыкой.

Я покосилась на Марбаса. Он сидел неподвижно, как статуя. В человеческой форме он выглядел... ну, я уже говорила. Резкие черты лица, широкие плечи, длинные пальцы. Одет в этот свой чёрный костюм-доспех, который обтягивает его так, что я могла пересчитать мышцы на предплечьях. На левой скуле — тонкий белый шрам, почти незаметный.

Интересно, откуда у него шрам? Он же Владыка, его ранить может только другой Владыка. Или он специально оставил его как напоминание? Или это часть какого-то мрачного ритуала? Или он просто слишком крут, чтобы его убирать?

Так, Валака, прекрати. Ты его ненавидишь. Он тебя купил. За карточный долг твоего мужа. То, что у него красивые руки, не меняет того факта, что он — высокомерный ублюдок, который даже не смотрит на тебя.

В этот момент Марбас повернул голову и посмотрел прямо на меня.

— У тебя громкие мысли, — сказал он.

— Что?

— Твоя Доктрина резонирует. Когда ты злишься, воздух вокруг тебя вибрирует. Трудно не заметить.

Я открыла рот, чтобы возразить, но тут повозка остановилась.

— Приехали, — объявил он и вышел первым.

Я вылезла следом — и замерла.

Цитадель Марбаса была не просто крепостью. Это был чёрный клык, вонзённый в небо. Огромная башня из обсидиана и застывшей магмы, уходящая вверх настолько, что её вершина терялась в серых тучах. Вокруг башни — кольцо стен, усеянных шипами, которые слабо светились алым. На стенах — стража. Демоны в человеческой форме, но даже так я чувствовала их ауры. Не меньше Бестий.

— Добро пожаловать в Клык, — сказал Марбас. — Твой новый дом.

— Клык? —переспросила я. — Ты назвал свою крепость «Клык»?

— Нет. Её так назвали те, кто пытался её взять. Потому что она их пережёвывает.

Он развернулся и пошёл к воротам. Я поспешила за ним, стараясь не споткнуться о собственные ноги.

Внутри Цитадель оказалась... пугающе пустой.

Никаких полуголых суккубов, развалившихся на подушках. Никаких фонтанов с вином. Никаких оргий в коридорах. Только чёрный камень, строгие линии, редкие факелы и тишина. Шаги Марбаса отдавались эхом от стен. Мои — тоже, но как-то жалко.

— А где... — начала я.

— Что?

— Ну... все?

— Кто «все»?

— Твой гарем? Наложницы? Рабы удовольствий?

Марбас остановился. Повернулся. На его лице промелькнуло выражение, которое я не смогла сразу расшифровать. Потом до меня дошло: это была смесь недоумения и лёгкого отвращения.

— У меня нет гарема, — сказал он.

— Как нет?

— Вот так.

— Но ты Владыка!

— И что?

— У всех Владык есть гаремы! Это... статусный символ! Или просто способ скоротать вечность!

— Мне не нужно скоротать вечность. У меня есть работа.

Я уставилась на него. Он говорил абсолютно серьёзно. Ни тени иронии, ни намёка на шутку. Этот демон — один из сильнейших в Геенне, обладатель уникальной Доктрины, повелитель целого региона — и у него нет гарема, потому что «есть работа»?

— Ты... ты вообще демон? — вырвалось у меня.

— Да. Просто у меня другие приоритеты.

Он снова развернулся и пошёл. Я осталась стоять, переваривая услышанное. Другие приоритеты? У Владыки? Что, налоговые декларации?

— Кстати, — бросил он через плечо. — Твои покои на четвёртом уровне. Прислуга покажет. Утром жду тебя на тренировочной площадке. Не опаздывай.

И ушёл. Просто ушёл. Оставил меня в пустом коридоре, даже не обернувшись.

Ладно. Это... неожиданно. Но, может, он просто хочет усыпить мою бдительность? Втирается в доверие? Или он из тех, кому нравится охота, а не добыча?

— Госпожа Валака?

Я чуть не подпрыгнула. Из тени выступила фигура — низенькая, сгорбленная старуха в тёмно-сером балахоне. Лицо — сплошные морщины, седые волосы собраны в пучок, глаза — выцветшие, почти белые. Но спина прямая, а движения — плавные и точные.

— Меня зовут Горгона, — представилась она. — Я назначена вашей служанкой. Прошу следовать за мной.

— Горгона? Серьёзно?

— Мои родители обладали чувством юмора, — сухо ответила она. — Пожалуйста, за мной.

Она заковыляла по коридору, и я пошла за ней, лихорадочно пытаясь перестроить картину мира. Значит, вместо гарема — старуха-служанка. Вместо оргий — отдельные покои. Вместо «раздевайся и в постель» — «утром жду на тренировке». Либо Марбас действительно какой-то неправильный Владыка, либо я чего-то не понимаю.

Покои оказались... большими. Очень большими. Спальня с огромной кроватью (на такой можно вчетвером спать и не касаться друг друга), гостиная с камином, отдельная ванная комната с бассейном. Бассейном! Внутри здания! Я заглянула туда и увидела, что вода светится мягким светом.

— Источник с минеральной водой, — пояснила Горгона, заметив мой взгляд. — Господин Марбас лично захватил его у Владыки Зависти двести лет назад. Вода восстанавливает силы и омолаживает кожу.

— Лично захватил?

— Да. Владыка Левиафан был... недоволен. Но господин Марбас убедил его, что источник лучше переместить.

— Убедил?

— Сломал ему оба рога и ассимилировал половину его армии. После этого Левиафан согласился на переговоры.

Я сглотнула. Значит, за моей ванной стоит военная кампания. Очаровательно.

— Госпожа желает перекусить? — спросила Горгона. — Или предпочитаете сразу отдохнуть?

— Я... перекусить, наверное.

— Хорошо. Я принесу ужин через полчаса.

Она поклонилась и вышла. Поклонилась! Мне! Как будто я действительно госпожа, а не...

Я села на край кровати и уставилась в стену. Что происходит? Меня только что выиграли в карты. Мой муж проиграл меня, как проигрывают мешок с костями или старый плащ. Я должна сейчас рыдать, или бежать, или пытаться убить Марбаса во сне. А вместо этого я сижу в роскошных покоях, со мной обращаются как с почётной гостьей, а завтра меня ждут на «тренировке».

Может, это какой-то изощрённый фетиш? Может, он любит, когда жертва сначала расслабляется, а потом — хлоп! — и цепи, и крики, и «ты никогда не покинешь эту комнату»?

Но почему тогда он отпустил меня? Там, в кабаке? Он сказал: «Ты можешь уйти прямо сейчас». Я могла уйти. Могла просто развернуться и исчезнуть. Но я пошла за ним.

Почему?

Сильный владеет слабым — так было всегда, и так будет всегда...

— Ужин, госпожа.

Горгона вернулась с подносом. Поставила его на стол и начала расставлять блюда. Жареное мясо какого-то незнакомого зверя, свежий хлеб, тушёные овощи, кувшин с тёмным вином. Всё это выглядело и пахло так, будто меня ждали в лучшем ресторане Геенны.

— Горгона, — сказала я, — можно вопрос?

— Разумеется.

— Почему господин Марбас... обращается со мной так?

— Как «так»?

— Как с гостьей. С почётом. Я думала, я буду пленницей. Или рабыней. Или...

Старуха посмотрела на меня долгим взглядом. Её выцветшие глаза на мгновение блеснули — не слабостью, а умом.

— Господин Марбас не держит рабов, — сказала она. — Он считает, что сила, добытая через унижение других, — это слабость. Он не покупает преданность. Он её заслуживает.

— Но он же купил меня!

— Он аннулировал ваш контракт, госпожа. Вы свободны. То, что вы здесь, — ваш выбор.

Я замолчала. Кусок мяса, который я держала в руке, вдруг показался мне очень интересным для изучения.

— И давно вы у него служите? — спросила я, чтобы сменить тему.

— Тысячу двести лет.

— Ого.

— Я была Бестией, как и вы. Мой Владыка погиб, а господин Марбас предложил мне службу. Я согласилась. С тех пор я здесь.

Тысячу двести лет. Эта старуха служит Марбасу дольше, чем я живу. И она говорит о нём... с теплотой? С уважением?

— А что вы знаете о его прошлом? — осторожно спросила я.

— Это не моя история, чтобы её рассказывать, — отрезала Горгона. — Если господин Марбас захочет, он расскажет сам. Приятного аппетита.

И вышла.

Я осталась одна. Поела (мясо оказалось божественным), выпила вина (тоже божественное), приняла ванну (вода действительно светилась, и кожа после неё стала как у младенца). Потом забралась в кровать.

Кровать была мягкой. Невероятно мягкой. После трёхсот лет сна на жёстком топчане Барбатоса это ощущалось как... как что-то запретное. Как будто я обманываю систему.

Я лежала в темноте, глядя в потолок, и пыталась понять, что я чувствую. Облегчение? Да. Я избавилась от Барбатоса — это лучшая новость за триста лет. Но вместе с облегчением пришло что-то ещё. Страх? Нет, не страх. Скорее... неуверенность. Я привыкла быть чьей-то. Сначала — собственностью рода. Потом — собственностью первого владельца. Потом — собственностью Барбатоса. Я не знала, что значит быть свободной. Я не знала, что с этой свободой делать.

И ещё — любопытство. Проклятое, жгучее любопытство. Что за демон этот Марбас? Почему он живёт не так, как все Владыки? И почему, демоны меня раздери, он такой...

Ну, вы понимаете.

Эти плечи. Эта челюсть. Этот шрам на скуле, который так и просит, чтобы кто-то провёл по нему пальцем. И его голос — низкий, спокойный, с этими вибрациями, от которых у меня внутри что-то поджимается.

Так, Валака. Прекрати. Ты его ненавидишь. Ты его боишься. Ты ему не доверяешь. То, что твоё тело реагирует на него определённым образом, ничего не значит. Это просто инстинкты. Ты суккуб. Ты запрограммирована реагировать на сильных самцов. Это биология. Это не имеет никакого отношения к...

Я перевернулась на живот и зарылась лицом в подушку. Чёртова Доктрина. Чёртова биология. Чёртов Марбас с его чёртовым шрамом и чёртовым голосом.

Завтра тренировка. Он сказал — вернуть истинную форму. Посмотрим, что он имеет в виду. И посмотрим, смогу ли я хотя бы раз его ударить.

С этой мыслью я уснула.

Утром меня разбудила Горгона. Бесшумно вошла, раздвинула шторы (за окном всё то же серое небо Геенны — здесь не бывает солнца, только вечные сумерки), поставила на стол завтрак.

— Господин Марбас ждёт вас через час, — сообщила она. — На тренировочной площадке. Это на минус третьем уровне. Я провожу.

— Минус третий? Под землёй?

— Да. Чтобы не повредить башню, если тренировка выйдет из-под контроля.

— А такое часто бывает?

— Когда господин Марбас тренируется лично — всегда.

Я сглотнула. Час на сборы. Я быстро позавтракала, натянула одежду, которую мне оставили (облегающий тёмно-синий костюм, похожий на форму Бестий, но более элегантный), и последовала за Горгоной.