По эту сторону. Дом с секретом и его притяжение. Часть первая

Он вообще решил очень серьёзно относиться к своей временной подработке – ещё бы! Она внезапно принесла ему весьма приличную сумму премии! Да так, что он вчера с удовольствием заехал в супермаркет и накупил морепродуктов, которые они с отцом очень уважали, а ещё – лакомств маме. И при этом его покупки не сильно уменьшили общую денежную «премиальную» массу, так что Илья был весьма доволен!

Нет, он регулярно выигрывал спортивные соревнования, получая достаточно неплохие деньги, но эти деньги как-то моментально расходились, закрывая прошлые затраты и будущие вложения, а вот эта премия заставила его немного «поднять голову» от спорта и осознать, что и вне спортивных и околоспортиных кругов он тоже может вполне неплохо зарабатывать.

– Для этого нужно работать! – сказал себе Илья, который бездельником отродясь не был, приехав с утра в гостиницу и вникнув в Генины завывания. – А мне Генчик мешает это делать. Надо это прекратить! А то, чё за фигня?

От решения до действия у Ильи всегда проходило совсем немного времени, но вот сейчас это оказалось весьма кстати – Геннадий, опасливо глядя на Илью, похлопал глазами, покосился на Таню, а потом неожиданно кротко заявил:

– Чего ты ко мне пристал? Ну померещилось мне! По-чу-ди-лось, понимаешь? – по слогам, для пущей доходчивости, сообщил Гена. – И вообще, чего мы стоим? Нам же на арбайтен надо!

– Гы! – отреагировал Илья, потрясая кулаком с зажатым там напарником. – Кто б знал, что это такое действенное лечение! Уже прям арбайтен захотелось! Что спортивная медицина делает!

Геннадий, видимо, соглашаясь с этим утверждением, с ходу проявил трудовое рвение, забив по воздуху задними лапами, что Илья прокомментировал так:

– Генчик сразу такой энергичный, хоть масло им взбивай!

Когда эта парочка удалилась на «арбайтен», Таня только руками развела:

– Кто бы мог подумать, что они так… сработаются!

Нет, сама она никогда не смогла пойти бы на такие меры, как Илья, но не могла не признать, что эффект от них был:

– Генчик отчего-то моментально перестаёт маяться дурью и мается уже необходимостью общения с Ильёй, что для окружающих, конечно, благо. Не могу сказать, что это очень удобно для Геннадия, но, с другой стороны, чтобы обеспечить ему это самое удобство, мне, походу, надо выйти за него замуж, поселить у себя и полностью оплачивать все его потребности. Короче, обойдётся! – разумно решила Таня.

В свой выходной она обычно занималась уборкой гостинцы, но теперь решила, что надо воспользоваться прислугом и отправить его в номер Геннадия:

– Он, как постоялец, такой неопрятный! В ванной – вечно болото на полу, в комнатах – крошки, мушки, вещи разбросаны… Да, там недавно прислуг убирал, но сейчас можно начинать сначала!

Татьяна решительно вошла в кабинет Соколовского и позвала норушь:

– Шушаночка, а можно мне шкатулку с прислугом взять?

– Да, конечно! – Шушана юркнула из-под стола Соколовского и махнула лапкой направо – там в стене открылся тайник, где стояла шкатулка. – Бери и пользуйся!

Таня вынула шкатулку, осторожно поставила её на стол начальства и позвала:

– Явись!

Крышка распахнулась, из шкатулки поднялся мужичок, утёр нос рукавом рубахи и уставился на Татьяну:

– Чего изволите?

– В комнатах убрать! Сейчас покажу, в каких!

Работа была выполнена стремительно, после чего мужичок пригладил шевелюру и полез обратно в шкатулку, с удовольствием выслушав Танино «спасибо».

– Да я ж завсегда! Ты ж, хозяйка, только свистни!

Таня убрала шкатулку назад в тайник и досадливо поморщилась:

– И как я забыла у Соколовского спросить, можно прислуга кормить или нет? Чего они едят-то?

– Ничего они не едят. Нет, то есть, могут, конечно, если им прикажут, или если сами хозяина решают выбрать, тогда угощение примут, а вот если такого нет, то лучше наградить так, как ты это сделала – поблагодарить. А то на них некоторая еда и питьё странное влияние оказывают – мне Сокол вчера рассказывал перед уходом, что на прислугов его знакомого квас очень странно воздействует, лучше и не пробовать давать!

– Понятно! Хорошо, что сначала уточнила! – порадовалась Таня, прекрасно помня главный принцип «когоугодновладельца» – сначала нужно выяснить, как это «когоугодно» содержать, а уж потом корми-пои! – Это как с дегу – люди по доброте душевной им сладкие яблоки дают, бананы, а им этого категорически нельзя – у них предрасположенность к сахарному диабету. А шиншиллам ни в коем случае не стоит давать сочные овощи и фрукты – у них попросту нет микрофлоры, которая это переварит – живут-то они в каменистых высокогорьях, там ничего такого сочного и водянистого просто нет! Но сколько же я видела страдающих от раздражения кишечника шиншилл и больных дегу! Так что хоть прислуг, конечно, не экзотический грызун, но я уж лучше сначала уточню, что ему можно, а что – нет, а то ещё натворю дел…

Так как уборкой уже заниматься было не нужно, Таня заглянула к мирно спящему Итаффину, за которым ответственно присматривала Бася, а потом отправилась к себе – раз уж выпал свободный день, надо же хоть дому внимание уделить!

Она как раз опрыскивала водой гибискус по имени Нина, как в комнату заявился Терентий:

– Тебя Басина зовёт – лис рвётся проснуться!

– Спасибо, мой хороший, я иду.

Татьяна пришла вовремя – Итаффин уже открыл глаза и пытался сесть.

– Уже что? Всё закончилось? – с недоумением спросил он у Тани.

– Да, операция закончена, ты только так не торопись…

– Да что мне не торопиться, если я уже почти здоров! – упрямец решительно встал и тут же припал к полу.

– У тебя там внутреннее повреждение было очень и очень приличным по размеру, – вздохнула Таня. – Я, конечно, понимаю, что тебе не терпится вскочить и побежать, но надо же хоть немного дать себе поправиться!

Лис недовольно поморщился, но тут в дверь постучали, она приоткрылась, и в щель просунулась голова Уртяна.

– Рад, что тебе получше! – обрадовался Тян. – Я тебе отвар принёс.

– Какой ещё отвар? – недовольно уточнил лис – если бы не отчётливая боль в спине, конечно, он бы и не подумал послушаться Татьяну – вот ещё не хватало!

– Для лучшего заживления.

– Тян, ты же знаешь, какая у нас регенерация…

– Вот как раз под нашу регенерацию отвар и сварен! Я же тебе говорил, что я теперь травник!

– Да, что-то такое было, – неохотно признался Итаффин. – Ладно, давай свою отраву.

Таня ясно увидела, как сказанное обидело Уртяна, и не удержалась:

– Уртян варит великолепные отвары! Они уж точно не отрава!

– Да ладно, ладно, я же шучу! – фыркнул Итафф, сунув нос в плошку с коричневатой жидкостью. – Пахнет неплохо, – признал он.

Пока рыжий лис лакал отвар, Таня размышляла о том, как странно они с Уртяном общаются – зачем, спрашивается, Итаффу было так пренебрежительно отзываться о занятии друга?

– А знаешь, твоё зелье не так уж и бесполезно! – фыркнул Итаффин, закончив пить. – Спина болит меньше!

– Рад, что помогло, – растерянно ответил Уртян, который уже давно привык к тому, что, как травник, он не делает никаких «бесполезных зелий» – все только очень полезные и отменного качества!

Кто бы знал, что Муринка, слыша это, сердито топала лапами в междустенье, и только Шушана удержала её от того, чтобы выйти и:

– Показать этому наглому рыжему лишу, как нельзя общатьшя ш моим Уртяном!

Глава 9. То, к чему шёл всю жизнь

Итаффин, допив отвар, всё-таки поднялся и начал ходить по комнате, постоянно пытаясь потянуться, размяться.

– Да куда ты так торопишься? – не выдержал Уртян. – Дай ты тканям восстановиться!

– Куда тороплюсь? – невесело фыркнул его приятель. – Понимаешь, я нашёл то, к чему стремился, к чему шёл всю жизнь! Я нашёл свой клад!

Уртян удивлённо прижмурился – чтобы другу было комфортнее, он принял истинный облик и теперь сидел, аккуратно обернув хвостом лапы.

– Не жмурься! – строго велел Итафф. – Я серьёзно! Помнишь, когда я уехал на Урал, ещё тебя с собой звал, но ты с травмой был после боя, а мне ехать надо было срочно…

– Помню, конечно, – кивнул Уртян. – Ты тогда надолго запропал.

– Ещё бы… чуть совсем там и не остался, зато кое-что вызнал – в одной из деревень в грозу завернул в заброшенную избу и там случайно нашёл записи последнего хозяина о легенде, которую ему поведал его прадед. Да не фыркай ты! Хозяин дома был историк – учитель истории и краевед, так что всё всерьёз. Он всю жизнь уточнял те данные, которые узнал от прадеда, похоже, историком-то стал благодаря им.

– И эти записи просто так валялись?

– Да там много чего просто так валяется – никому не нужно, поэтому так и вышло. Я так понял, что наследники-то были, только вот записями никто не заинтересовался.

– И этот прадед писал о кладе? – повёл ушами Уртян.

– Не совсем – он писал об обозе с золотом, который шёл с одного из приисков купцов Строгановых. Обоз, само собой, сопровождала охрана, да вот только он до пункта назначения так и не добрался. Места глухие, лихих людей хватало, короче, сгинул обоз со всеми людьми и золотом.

– Так, небось, какие-то грабители напали, охрану перебили, а золото забрали!

– Так-то оно так, только вот прадед историка узнал, что один охотник наткнулся на пещеру в лесу, рядом были старые обломки от телег. Пошёл он в пещеру, а там – кости под ногами, да в глубине мешки свалены и что-то поблёскивает. Он, пока до них добрался, такого страха натерпелся… Жутко ему было в той пещере. Короче, обнаружил он множество мешков, часть из них порвана, а в них – золото! Он, конечно, давай его грести, а тут вода…

– Какая ещё вода?

– Там в пещере ручей протекает. Его надо перейти, чтобы до золота добраться. Так вот, как только он золото взял да назад повернул, ручей забурлил, стал разливаться, да так, что перебираться надо было вплавь! Охотник-то с золотом был, так едва не потонул! Начал слитки выкидывать, чтобы выплыть.

– И ничего у него не осталось в результате? – понимающе протянул Уртян.

– Нет, как раз осталось – один слиток сумел сохранить и выбраться из потока – тот ручей уже реально потоком стал! Аж из пещеры выплёскивался. Охотник бежал оттуда со всех лап, в смысле, ног, и больше никогда туда не возвращался, но место запомнил.

– А почему не возвращался?

– Да он местный, решил, что это золото проклято, вот и не пошёл туда больше. Тот слиток, который у него был, он разбил на маленькие куски и потихонечку продал, так, чтобы его за хвост не взяли и не начали допытываться, откуда у него такая находка.

– А потом он это всё вывалил прадеду историка? – c сомнением произнёс Уртян.

– Вывалил, потому что старый совсем был, а прадед историка его внука спас. Вот он ему и рассказал, но честно предупредил, что место то дурное, соваться туда нельзя! Прадед, ясное дело, хотел сходить, да так и не выбрался, зато ориентиры все оставил потомкам. А историк всё записал и мечтал сам туда наведаться. Даже был один раз в тех местах…

– И почему же не собрался зайти в пещеру?

– Так не один был, а с группой геологов. Сам понимаешь, за золотом так не сходишь!

– И ты поверил во все эти басни?

– Да это не басни, Тян! Я-то туда как раз дошёл… Добрался как раз по ориентирам, описанным в записях историка, телег там уже, разумеется, нет, всё рассыпалось в прах, а вот костей внутри неожиданно много. А главное – золото есть! Оно там, понимаешь? Я его видел, касался его! Я взял много, как тот охотник, а потом… Потом ручей словно кто-то включил на максимум! Я думал лисом проскочить, но не вышло – сносило вглубь пещеры, а там и правда жуть какая-то…

Итафф помолчал, словно снова видя над головой тёмные своды, гремящий поток воды, а ещё – странный негромкий звук, едва слышный за шумом потока, который словно затягивал его в темноту пещерных сводов.

Ему пришлось вернуться в людской облик, чтобы перестать слышать этот звук, а ещё – чтобы удержаться на воде, не дать потоку себя снести в то самое страшное место.

– Мне, как и тому охотнику, пришлось повыбрасывать всё, что я набрал, за исключением одного слитка, и бежать так! – наконец-то выговорил рыжий лис. – И мне… мне не справиться одному, понимаешь?

– Ты хочешь вернуться?

– Да! Ты же знаешь, у меня мать и сестрички, я должен их толком обеспечить!

– Для этого не надо лезть в ту жуть! – Уртян умел выделять в рассказах друга самое главное и, кажется, наконец-то понял, почему тот с видимым неудовольствием отреагировал на то, что он сейчас стал травником.

– Тян, ты же знаешь, у меня вечно хвост закручен штопором… – усмехнулся Итафф. – Я не могу сидеть в тёплой норе, меня так и тянет на приключения. С моей жизнью, я не знаю, когда и где окажусь, а мама и лисёны… Им нужна хорошая и надёжная жизнь. С этим золотом она у них будет!

– Знаешь, судя по тому, что ты рассказал, скорее вероятно, что у тебя её не будет. Вообще никакой жизни! И что тогда случится с твоими?

– Вот поэтому-то я и хотел, чтобы ты меня подстраховал! Ты можешь даже в пещеру не ходить – я просто обвяжу мешок с золотом верёвкой, и ты его вытащишь!

– Ты ж понимаешь, что если что-то будет с тобой, то я в любом случае попрусь в эту пещеру?! – фыркнул Уртян, прекрасно помня, как когда-то Итафф пошёл за ним, вляпываясь в абсолютно безнадёжную ситуацию. Пошёл и спас!

– Я знаю. Поэтому постараюсь, чтобы со мной ничего не было! Я же уже один раз оттуда выбрался, и охотник выбрался… Только вот добыча маловата оказалась! Тян! Давай, соглашайся! Смотри, ты зарабатываешь сбором трав, варкой отваров, но если мы найдём и заберём хоть часть золота, то ты сможешь делать то, что захочешь! Ты можешь начхать на этого человека, которому сейчас вынужден подчиняться для заработка! Ты будешь волен делать то, что захочешь!

– Мы же всё поделим пополам! – продолжал Итафф. – Тебе хватит на всю жизнь. Помнишь, это же твоя мечта – круто заработать и делать потом только то, что тебе хочется?

Уртян невесело вздохнул – они первый раз за много времени разговаривали совсем недавно – Таф позвонил ему, и как же он был рад! Правда, поговорить вышло с пятого на десятое – он только и рассказал, что живёт теперь в Москве, только что женился, что жену зовут Аури. Потом, силясь объяснить, как оказался в Москве, рассказал о знакомстве с Татьяной-ветеринаром, короче, разговор был сумбурный и недолгий – у Итаффа то и дело пропадала связь. А вот теперь, похоже, надо рассказывать всё подробно, тем более что Сокол его друга не впечатлил – куда-то торопился, так что просто распорядился выделить ему номер, да и всё.

– Таф, ты мне о себе рассказал, а я тебе сейчас о своих делах протявкаю! – решился Уртян. – Сядь только, не мельтеши! – он решил по минимуму говорить о норушах – это не его секрет, как можно меньше рассказывать о самом доме. Не потому, что не доверял, а просто из-за особенностей места, где живёт.

Итафф послушался, неловко уселся на тёплое и толстое одеяло, которое ему постелили на полу, и принялся слушать.

Он не перебивал друга, только прищуривался в особо сложных местах рассказа, правда, и выловил из него главное:

– Я помню, как ты спрашивал у меня про запахи – вижу ли я их, словно они – цветные полосы, – наконец-то сказал он. – Так вот почему ты тогда спрашивал…

– Да. И теперь ты понимаешь, что для меня это не навязшая в зубах работа, которую надо делать ради денег, а моё призвание, моя радость и гордость. И Аури – не просто лисичка, которую я привёл в свою нору, потому что так решила родня или вроде как уже пора, а лиса, с которой я готов бежать рядом всю жизнь! Да и Сокол… это не начальник, которого век бы не видел! Это кто-то вроде… князя, понимаешь?

– Если честно – не очень! – насторожился Итафф.

– Ты, видать, уже никакой был, так что и внимания на него не обратил, а он не стал показываться… Он из исконных земель, Таф. И очень непрост, прямо скажем! Я у него… работал в разных ситуациях – сам же слышал, как всё было, так вот, если выбирать, одному бегать по лесам или под рукой у Сокола, я выберу второе!

– Да я тебе и не предлагал одному, – тяжело вздохнул Итафф. – Я предлагал вместе со мной!

Он не был глупцом, так что на протяжении всего рассказа Уртяна всё с большей чёткостью осознавал, что сманить друга с собой в тайгу ему не удастся – слишком много есть такого, что его тут держит. Причём держит не насильно, а гораздо более прочными узами.

– Ладно, – продолжил он. – Я понял! Тем более что отвар, который ты мне принёс, действительно… талантливо сделан – такой действительно выходит только из-под лап одарённого травника.

Итафф, и это был редкий случай, говорил серьёзно. У них и так случалось, правда, нечасто – они оба предпочитали покусывать да подшучивать друг над другом.

Уртян ответил тем же:

– Таф, я не хочу, чтобы ты так рисковал. Оставайся здесь – у Сокола найдётся для тебя работа! Уж поверь, скучать не придётся!

– Ты же знаешь, что я на дядю, какого бы он ни был роду-племени, не работаю! – мотнул головой Итафф и тут же пожалел об этом – жест отозвался болью в спине.

– Знаю, что ты так не работал… но надо же когда-то меняться!

– А зачем? Я – вольный лис! Бегу туда, куда считаю нужным, никому не подчиняюсь и всегда делаю то, что хочу!

– Неправда… – серьёзно возразил ему Уртян. – Разве совсем недавно ты мог делать то, что хочешь? У тебя пуля в спине была, уж она-то придерживала тебя значительно лучше любого «дяди».

– Аррх, – Итафф насмешливо клацнул зубами перед носом Тяна. – Не читай мне нотаций – у меня для этого есть мать.

– Это само собой, – серьёзно кивнул Уртян. – Кстати, а кто тебя подстрелил?

– Да это я сам виноват! Оказался глупее того охотника – поторопился продать слиток… – неохотно признался Итафф. – А люди были очень уж любопытны.

– Захотели узнать, где ты его взял и нет ли ещё? – понимающе кивнул Уртян.

– Именно! К счастью, я сумел улизнуть, принять истинный вид и смыться от них!

– Ты уверен? Такие люди редко теряют след.

– Да не парься ты! Конечно, я удачно улизнул! – беззаботно отмахнулся Итафф. – В любом случае, к твоей норе я их не привёл!

В этом Итаффин был уверен на все сто процентов – он специально оставил машину в Подмосковье, а сам путал следы по всему городу, так, что ни одна слежка его бы не обнаружила – он сам мог быть сколь угодно беспечен, но, если речь шла о близких, никогда не жалел времени на то, чтобы запутать любого охотника, кем бы он ни был!

– Ладно, я понял… – кивнул Уртян. – В любом случае, пока отдыхай и восстанавливайся. Мы с тобой ещё поговорим обо всём этом! Спина болит? Могу ещё обезболивающее сделать.

– Нет, всё совсем неплохо, – с некоторым даже изумлением ответил Итафф. – А ты и правда редкий умелец! Да не надо на меня так смотреть. И вообще, иди уже, мне бы полежать…

Рыжий лис смотрел вслед чернобурому, уходящему из комнаты, а потом, когда дверь закрылась, опустил голову так, что почти достал носом до пола – он очень надеялся, что Тяночка поедет с ним, прикроет спину, что сможет помочь вытащить золото из пещеры!

– Я бы и не пустил его внутрь! Ни за что бы не пустил! – думал Итафф. – А так… так всё стало гораздо сложнее. Хотя… можно же лебёдку взять! Ну конечно! И как я сразу не подумал? Это же выход.

Он встрепенулся, с некоторым трудом поднялся на ноги и начал снова выхаживать по комнате, стараясь как можно скорее разработать мышцы.

В междустенье за лисом мрачновато наблюдала Муринка. Она-то всё поняла верно:

– Так это он не ошкорблял лишика, а прошто они так общаютшя – погрызами и покушами. Это бывает. Мы с Мурашиком тоже кушаемшя иногда – в шутку, но шильно. Ладно, это я поняла, но вот дальше… Он же хотел шманить моего лиша в какую-то штрашную пещеру! Но мой лиш умный… не шоглашилша. Шейчаш не шоглашилша! Только вот, этот рыжий… он же точно пойдёт туда!

Мурина понаблюдала за метаниями Итаффина и кивнула сама себе:

– Шо вшех лап побежит! А это значит, что попадётшя! Это шамое золото – оно, наверное, прошто так нигде не лежит! И что потом будет? – она покрутила в лапке одну из выращенных ею лично и очень послушных плетучек.

– А потом мой лиш будет переживать и помчитшя шпашать швоего друга!

Ей ужасно хотелось спеленать плетучками этого глупого рыжего по всем лапам и даже хвост не оставить без внимания – такие неспокойные типы непременно хоть кончиком хвоста да влезут в беду!

– Пока нельзя, – вздохнула умная Муринка. – Пока он вешь рaнeтый, надо подождать! А вот потом я пошмотрю, куда там эта рыжемордая лишовина побежит!

Она неохотно удалилась из междустенья, ворча про себя о том, что нипочём не позволит каким-то рыжим дурням мешать её лишикам нормально жить! Но надо было узнать кое-какие детали.

В таком гремучем состоянии души Муринка и прибыла к Тане, сердито оттолкнула лапкой чайную ложку, уселась на край блюдца и требовательно воззрилась на человека:

– Кто такие шлитки? – спросила она очень строго. – И что такое эти штрогановы?

Глава 10. Обычный-необычный

После наводящих вопросов Тани и подробно-шепелявых ответов Муринки стало понятно и о чём спрашивает норушинка, и о чём разговаривали лисы.

– С одной стороны – Уртян явно не хотел, чтобы кто-то знал об этом разговоре, а с другой… Ой, он же точно пойдёт искать Итаффа, если с тем что-то случится! – переживала Таня, неспеша объясняя Муринке, кто такие Строгановы и что такое слитки.

– Я его из дома не выпущу! – решительно топнула лапкой Муринка. – Ничего! Пошидит-пошидит в междуштенье, ещё и привыкнет!

– Муриночка, но так же нельзя… – вздохнула Таня.

– А лиша моего шманивать льзя? – хмуро воззрилась на неё норушинка.

– Так он и не сманивает уже.

– Но ведь лишик вшё равно побежит шпашать!

– Это да… Но мы можем рассказать это всё Шушане и Соколу – может быть, они придумают, как быть!

– А чего тут думать? Заштрять этого Итаффа в междуштенье, и пусть думает швоим междуушьем, как надо шебя вешти! – разошлась грозная Мурина.

– Кого это ты запирать уже собралась? – хихикнула Шушана, выбираясь из хода на спинку дивана. – И кто так разозлил мою малышку?

«Малышка», только что ощущавшая себя громадной и грозной страшнонорушью, выдохнула и уткнулась лбом в лапы Шушаны.

– Я не могу! Ешли я его отпущу, то он… он тошно не вернётшя – мой лиш – он не вернётся домой никогда! А я так больше не шумею… Чтобы и он тоже не вернулша!

Таня с Шушаной переглянулись – обе понимали, что Муринка говорит про родителей.

– А ты мне расскажи, почему это он должен точно не вернуться? – мягко попросила Шушана, а когда услышала рассказ норушинки, то тут же заявила:

– Таня права! Нам нужно идти к Соколу, как только он вернётся! Понимаешь, мы, конечно, можем этого Итаффа потерять у себя надолго… Но Уртян-то будет за него беспокоиться, а когда поймёт, что его всё нет и нет, решит, что он запропал в тайге, и всё равно пойдёт его искать.

– А ешли и лиша запереть? – c надеждой подняла мордашку Муринка.

– Разве же можно насильно удерживать тех, кого любишь? – вздохнула Шушана, погладив норушинку по голове. – Сама подумай, если бы Тишинор тебя запер, разве ты могла бы быть счастлива?

Всхлипывающая Муринка замотала головой.

– Вот именно! Поэтому давай-ка мы посоветуемся с тем, кто гораздо лучше понимает во всяких невозможных приключениях! – решительно заявила Шушана. – А пока твоему лишику ничего и не угрожает – Итафф же лечится!

***

Итафф действительно лечился – спина заживала, он сам отдыхал, ел вдоволь, спал, как медведь зимой, короче, давал себе возможность восстановиться. Через день после операции он уже мог принимать людской вид без крика, чем и воспользовался, выйдя в гостиничный коридор для того, чтобы встретиться с Уртяном, соответствуя ему.

– Ты чего в такой форме? – удивился Тян. – Я как раз собирался принять истинный вид, чтобы к тебе зайти.

– Мне же надо приводить себя в порядок, вот я этим и занимаюсь. А потом… интересно у вас всё. Вот это, например, кто? – он кивнул в спину Ильи, который шёл по коридору к лестнице с переноской в руках.

– Это? Человек.

– Что? Прямо обычный человек? – удивился Итафф.

– Да, обычный.

Тут из переноски послышался громкий голос Генчика, который требовал нести его аккуратнее, осторожнее, бережнее, потому что:

– Меня же укачивает!

– Если укачает, я просто этого не вынесу! Ослабеют мои руки, и я тебя не удержу, а мы уже почти на лестнице! – невозмутимо парировал Илья. – Так что или ты неукачанный тихо сидишь в переноске, или ты таки укачался и тогда громко катишься с ней вниз. Решай сам!

У Итаффа аж глаза загорелись от любопытства:

– Тянка, колись… кто там внутри?

– Нюх отшибло? – насмешливо уточнил Уртян, позволяя себе небольшую месть за «Тянку» – он терпеть не мог, когда его так называли, но Тафу много позволялось… Впрочем, это было взаимно – любой из их знакомых только за подозрение в том, что у них что-то с нюхом, устроил бы драку, а рыжий на это только фыркнул: