Покорение тела

Глава 24

Будем мыться или сразу сядем за стол? предложила Ваннеса. Вы что, ещё не мылись? брезгливо заявила Мия, но Ваннеса её проигнорировала. Хочу кушать! запищал малыш. Мне тоже нравится, как ты пахнешь, сказал я, обнимая её. Мы рассмеялись и пошли на кухню. Девочки переглянулись, поняв, что их мнение здесь не учитывается, и сели за стол. Я помог донести кастрюлю с кашей, а хозяйка принялась всем накладывать. Виктор, ты знаешь, кто президент Америки? вдруг спросила Ваннеса. Трамп, а кто же? ухмыляясь, ответил Виктор. Ты что, думаешь, мы все здесь дебилы? Ваннеса померкла лицом, но я и ухом не повёл. Немец Шульц был далёк от политики, а я, пенсионер-офицер, так разочарован в мире, что американские президенты меня мало интересовали. А я думала, что Обама президент, пожала плечами Мая. Ваннеса поняла, что эксперимент не удался: про американских президентов не все знают, даже за этим столом. Девочки морщили носики, намекая на посторонние запахи, но Ваннеса их игнорировала, а парни не понимали историю шуток. Я же был занят малышом и не обращал внимания на их ужимки. Из моего релакса меня выдернул вопрос Николая: Там у вас в Германии, наверное, в ходу русские шуточки? Приподняв голову, я недоуменно посмотрел на него: Что ты имеешь в виду? спросил спокойно. Он привстал и торжественно произнёс: Припомните, господа, что ты сказал, когда вошёл? Я напряг мозг, но записей моих разговоров не было. Ваннеса вступила в защиту: Что пристал! Во всём нужна сноровка, закалка, тренировка, торжественно заявил Николай. Кто ещё знает эту скороговорку? Все затихли, вспоминая. Мой отец так говорит, призналась Мия, сияя, словно выиграла приз. И мой отец так говорит, произнёс Николай и сел. Все переглянулись, а я так был увлечён малышом, что отвлёкся от разговора, касавшегося именно меня. Ваннеса взглядом вызвала Николая в сторону и, уведя за дом, сделала ему внушение: если он ещё раз будет его троллить, его вообще вычеркнут из списка приглашённых. Разговор за столом приобрёл нотку напряжения. Все поняли, что тролить меня нельзя, и это чревато для их нахождения за столом. Они уже собирались по делам, но я остановил их: Я вот подумал над вашим предложением… начал я. Я могу вам помочь. Я дам каждому из вас по миллиону долларов, произнёс я с лёгкой усмешкой. Но не просто как подачку, а как возможность самореализоваться. Через год вы вернёте мои оборотные средства, и мы поделим доход на троих только с теми, кто окажется в плюсе. А тот, кто в минусе, отдаст почку. Они уставились на меня в предвкушении. Их манил миллион зелёных, и даже условия сделки их не останавливали. Когда можно получить деньги? затараторили девочки. Ваннеса задумчиво молчала. Реальность медленно доходила до них, и Ваннеса решила их прогнать: Всё, завтрак окончен, сказала она. Езжайте работать хоть немного, а у нас ребёнок, и некогда с вами тут почки делить. Ребята, недовольные, уехали. Ваннеса принялась мыть малыша, потом сама сходила в душ, а я просто сполоснулся под шлангом во дворе. Малыш, увидев это, побежал ко мне, и мы валялись вместе в траве. Вышла мама в полотенце и тоже присоединилась к нам. Вот вы озорники! произнесла она, тяжело дыша от смеха и борьбы с нами. Давай съездим искупаемся, предложил я. Конечно, ответила она, и мы, собравшись, вышли на улицу. Ваннеса с пульта открыла ворота гаража, и перед нами предстал пикап Toyota. Я никогда не водил такие машины у меня даже Москвича не было, а Шульцу я откровенно не доверял. Видя моё смущение, она сказала: Я поведу машину, и села за руль. И вот мы уже катим по бетонке в сторону пляжа. Оставив машину на парковке, мы купили газировки и пирожные и пошли на пляж. Она расстелила плед, а мы уже барахтались в воде. Оставшись одна, она села на плед и задумалась: «Кто же он…» Её мысли возвращались к поговоркам прошлого, ко всему, что ей было знакомо. Как ему доверять? Но он добрый. Он не похож на ловеласа или альфонса. Её беспокоила неизвестность его финансовых возможностей: в кармане шорт у него было только триста долларов и карта Deutsche Bank Maestro с именем Мозер Шульц. Мы устроились на пледе. Малыш с криками прыгал в воде, поднимая брызги выше всех, а я стоял рядом, подбадривая его и иногда ныряя вслед за ним. Ваннеса наблюдала за нами, слегка прислонившись к пледу, её глаза блестели на солнце. Он такой смелый, сказала она тихо, почти себе под нос. И такой быстрый… как маленький тигр. Какой тигр? улыбнулся я, наклонившись к ней. Ну ты понимаешь… она слегка засмеялась и отвела взгляд. Никогда не видела, чтобы кто-то так увлечённо играл с ребёнком и при этом не отвлекался на телефон. Я пожал плечами: Мне просто нравится быть здесь. С вами. С ним. Всё остальное неважно. Ваннеса улыбнулась и протянула руку, взяв мою ладонь. Её прикосновение было лёгким, но уверенным, и я почувствовал тепло её пальцев. Малыш заметил наши руки и радостно хлопнул их вместе, вызывая у нас смех. Давай покажем ему фокус! предложила она, вставая с пледа. Мы втроём устроили маленькую игру: я подбрасывал малыша вверх, она ловила, а он визжал от восторга. Брызги летели во все стороны, и солнце делало их почти золотыми. Ваннеса смеялась, её смех переплетался с детским, и я понял, что в эти мгновения мир вокруг перестал существовать. Позже мы сели на плед, вытирая малыша. Она тихо сказала: Ты… знаешь, мне нравится, что ты такой… настоящий. Не притворяешься, не играешь роль. Я просто есть, ответил я. Так же, как ты. Она наклонилась и поцеловала меня в щёку. Малыш тут же захотел повторить, и мы все трое рассмеялись, обнявшись на пледе. В этот момент Ваннеса, глядя на нас, словно проговорила мысленно: «С ним можно быть собой». И мне показалось, что именно это, возможно, и есть настоящая близость когда можно быть настоящим, и тебя принимают таким, какой ты есть.

Глава 25

С пляжа мы заехали в порт, где базировались катера Ваннесы. Она оставила нас в машине, но мы, как непослушные дети, конечно же, пошли за ней. На причале уже толпились люди. Какой-то лихач на катере не рассчитал скорость и на полном ходу врезался в деревянный пирс. Доски были смяты, металлические уголки перекошены, а выезд для её катеров оказался перекрыт. У островитян сегодня был национальный праздник работать запрещено. Ваннеса покраснела от злости, звонила кому-то, спорила, пыталась найти мастеров. Никто не собирался приезжать. Я же прошёл к сторожке и обнаружил у охранника инструменты. Можно? кивнул я. Он пожал плечами. Малыш радостно включился в процесс, подавая мне гайковерт и болты. Для него это было приключение. Я разобрал повреждённые доски, выровнял металлические уголки при помощи бревна и каната. Постепенно вокруг собрались владельцы яхт и катеров. Они молча наблюдали за моими манипуляциями. Когда каркас был выровнен, я усилил его дополнительными поперечинами. Рабочие Ваннесы, увидев, что основа восстановлена, сами принялись закреплять доски обратно. Ваннеса наконец обернулась и не увидела малыша. В её глазах мелькнул испуг. Но тут она заметила его рядом со мной в куче досок, серьёзного, с маленьким ключом в руке. Она подошла, слегка смущённая, смахнула с моих волос стружку. И швец, и жнец, и на дуде игрец… Я рассмеялся: И ты знаешь старинные поговорки? Она на секунду задумалась. Мой папа так говорил. Когда мы уходили, охранник крепко пожал мне руку. Мастер, коротко сказал он. Домой мы поехали с ощущением тихой победы. Но дома нас ждал сюрприз гости на пороге. А у нас шаром покати, вздохнула Ваннеса. Мы что теперь всё старинными поговорками будем изъясняться? усмехнулся Николай. Будем, если надо, спокойно ответила она. И все притихли. Едем в кафе, объявила Ваннеса. Все оживились. Мы заняли столик в тени пальм. За соседним столиком шумно веселились французы. Наш разговор крутился вокруг миллиона каждый строил планы. В какой-то момент с соседнего стола к Виктору обратились. Он отвернулся, не отвечая. Я не вмешивался. Но затем несколько парней подошли ближе. Тени упали на наш стол. Лица Виктора и Николая изменились. Девушки опустили глаза. Что вам надо? резко поднялась Ваннеса. Cherchez la femme… с усмешкой произнёс один из них. Этого было достаточно. Я даже не встал. Одно движение и самый активный из них потерял равновесие. Второй попытался схватить меня за плечо его рука мягко, но жёстко ушла в сторону, и он оказался на полу. Всё произошло быстро, почти бесшумно. Оставшиеся замерли. Среди них я заметил Поля того самого, кто когда-то слишком уверенно вёл себя в тренажёрном зале. Он узнал меня раньше, чем я сделал шаг. Напряжение повисло в воздухе. Первый снова поднялся, попытался принять стойку. Я сделал шаг вперёд, перехватил движение, аккуратно, но решительно уложил его обратно. Ногу или руку? спокойно спросил я по-немецки. Ответа не последовало. Я слегка усилил приём ровно настолько, чтобы он понял. Этого хватило. Его друзья уже не выглядели воинственно. Через минуту всё было кончено. Никакой драки просто демонстрация разницы в уровне. Подбежал единственный островной полицейский. Ваннеса вышла вперёд, что-то быстро объяснила. Услышав, что заявлений не будет, он с облегчением удалился. Наши парни заметно повеселели. Я продолжал играть с малышом, будто ничего не произошло. Он воспринимал всё как шумную игру. Это банда французов, виновато произнёс Виктор. Вы им что-то должны? спокойно спросил я, не отвлекаясь от мальчика. Нет… просто пересеклись на танцах. Я кивнул и не стал расспрашивать дальше. Ваннеса смотрела на меня с каким-то новым выражением смесь восхищения и лёгкого испуга. Девушки тоже молчали. Никакой бравады. Никаких рассказов о «как я их». Я просто вернулся к столу. И, наверное, именно это пугало сильнее всего полное отсутствие эмоций. Не злость. Не азарт. Просто спокойная уверенность. Они поняли: это был не случай. И не удача. Это был уровень.

Глава 26

Вечером, когда все разъехались, а Ваннеса укладывала малыша спать, мужчины задержались на веранде. Тёплый воздух стоял неподвижно, слышно было только стрекот насекомых и далёкий плеск волн. Свет фонаря выхватывал из темноты их напряжённые лица. Никто не начинал первым каждый переваривал увиденное. Николай всё-таки нарушил тишину: Вы это вообще поняли? Виктор медленно кивнул. Поняли. Просто не хочется верить. Я этих французов знаю, продолжил Николай. Они тут давно. Их боятся. Боялись, поправил Виктор и усмехнулся без радости. Ты видел, как он двигался? Ни суеты, ни лишнего жеста. Словно заранее знал, где кто окажется. Он даже не встал сначала, добавил третий. Подсёк сидя. Это вообще как? Это не драка, тихо сказал Виктор. Это подготовка. Система. Человек так просто не дерётся. Они замолчали, вспоминая хруст кости, короткие движения, спокойный взгляд. И лицо… Николай провёл рукой по подбородку. Ни злости. Ни адреналина. Будто выключил свет и включил обратно. Вот это и напрягает, ответил Виктор. Когда человек злится его видно. А тут пусто. Утренний разговор про миллион вдруг приобрёл другой оттенок. Слушай, осторожно произнёс Николай, он же серьёзно говорил про деньги. Теперь я думаю серьёзно, ответил Виктор. И про почку тоже. Никто не засмеялся. Мы думали, он просто странный тип, сказал третий. Поговорки из прошлого, карта на чужое имя, триста баксов в кармане. А он не из нашего времени вообще, тихо сказал Виктор. Он из другой среды. Где не болтают. Там сначала делают. Ты заметил, как он после всего просто играл с ребёнком? Да. Как будто ничего не произошло. Это хуже всего. Значит, для него это действительно ничего. Николай выдохнул. Тогда вопрос: нам с ним в одной лодке плыть или на берегу стоять? Если плыть то без глупостей, жёстко ответил Виктор. Работать по-настоящему. Без понтов. Он не терпит суеты. А если против него? Против? Виктор посмотрел на него прямо. Ты сегодня видел ответ. Снова тишина. Из дома вышла Ваннеса, посмотрела на них долгим взглядом и вернулась внутрь. Она уже всё решила, сказал Николай. Она на его стороне. Она на стороне силы, поправил Виктор. И безопасности. В этот момент дверь открылась, и я вышел на веранду с кружкой воды. Что такие серьёзные? спросил я спокойно. Они переглянулись. Да так… обсуждаем, ответил Николай. Обсуждайте, кивнул я и сел рядом. Полезно иногда думать. Виктор помедлил и спросил: Ты служил? Я посмотрел на него ровно. Это что-то меняет? Просто… хочется понимать, с кем имеем дело. С тем, кто не любит, когда лезут к его людям, ответил я и сделал глоток воды. Больше я ничего не сказал. Но в их взглядах что-то изменилось окончательно. Они перестали видеть во мне странного туриста. Перед ними сидел человек, который не повышает голос, не хвастается и не объясняет себя. Человек, который в случае необходимости просто действует. И каждый из них понял рядом со мной можно заработать. Но играть со мной нельзя.

Глава 27

Ваннеса не спала. Она лежала на боку, слышала, как за стеной ещё шепчутся мужчины, и смотрела в темноту широко открытыми глазами. Рядом ровно дышал сын, прижавшись к её руке. Она осторожно высвободилась и вышла на веранду, когда разговор уже стих. Я сидел один, спокойно, будто ничего не произошло. Ни тяжёлого дыхания, ни следов возбуждения. Только обычная усталость после дня. Она остановилась в дверях и долго смотрела на меня. Ты не испугался, тихо сказала она. Чего? спокойно спросил я. Их. Себя. Последствий. Я пожал плечами. Испуг это реакция. Она мешает. Она подошла ближе. В её взгляде не было паники. Было другое попытка понять. Ты мог их покалечить сильнее, сказала она. Мог, согласился я. Но не стал. Не было необходимости. Вот в этот момент она приняла решение. Не умом инстинктом. Она вспомнила Джона его угасание, суды в Австралии, холодные лица родственников. Она вспомнила, как два года жила в ожидании удара. Мир не был добрым. Мир был хищным. И выживали не самые громкие выживали те, кто умел быть хладнокровным. Сегодня она увидела не агрессию. Она увидела контроль. Страх? Да. Он мелькнул, когда хрустнула кость. Когда он даже не изменился в лице. Когда снова сел и начал играть с ребёнком, будто щёлкнул переключатель. Но это был не страх жертвы. Это был страх перед масштабом. Она подошла ещё ближе. Скажи честно… её голос стал ниже. Ты опасный человек? Я посмотрел на неё без улыбки. Для тех, кто трогает моих да. Тишина повисла между нами. Ветер слегка качнул пальмы. Она вдруг сделала шаг и села рядом. Не отодвинулась. Не закрылась. Наоборот придвинулась ближе, почти касаясь плечом. Значит, я под защитой, сказала она. Это не был вопрос. В её голове всё выстроилось логично: Он не пьёт. Не болтает. Не зависим от телефона. Не ищет выгоды в мелочах. Не заигрывает с другими женщинами. Не красуется. И действует только когда надо. Опасность пугает, когда она хаотична. Но когда она управляемая она даёт ощущение безопасности. Она повернулась ко мне и вдруг обняла. Не страстно. Не демонстративно. Спокойно. Как будто заняла своё место. Я не боюсь тебя, прошептала она. Я боюсь только одного… что ты исчезнешь так же внезапно, как появился. Вот это было честно. Она не сомневалась в моей стороне. Она выбрала её окончательно. Но где-то глубоко внутри у неё появилась новая осторожность уважительная, взрослая. Она больше не видела во мне просто мужчину. Она увидела силу, которая может быть рядом или однажды стать слишком большой для её мира. И всё же она не отступила. Потому что после долгих лет борьбы она наконец почувствовала не только защиту бизнеса а защиту себя. Мы отправились спать. Но сон не шел потому что я слышал стук ее сердца . Я не понял как наши руки нашли друг друга . и секунда она заправляет мой член в себя . Несколько качков бедер и мы кончили вместе. Мы смеялись от счастья и упоения друг другом. Ты не кончил спросила удивленно она чувствуя в себе напряженный член. Я прислушался к своим ощущениям и почувствовал желание. Нависая над ней я целовал ее в шею и губы и сам наслаждался процессом . Не было спешки и суеты. Встань пожалуйста ко мне задом попросил я ее. Она безропотно подчинилась . В своей жизни я видел четыре зада в таком ракурсе , включая и невесту Шульца. В полумраке комнаты я рассматривал ее ягодицы. А она просто положила голову на подушку и обреченно ждала моих действий. Наигравшись и надышавшись ее плотью я вошел в нее. Возбуждение было настолько сильное , что я сразу стал извергаться в нее. Услышав ее стоны я продолжил движения давая ей время насладиться процессом. Когда я вытащил из нее свой член он был еще набухшим , но не требовал продолжения. Она присела рядом и взяла его в рот нежно лаская. Я не хочу больше признался я и она села рядом. Я обнял ее поцеловал в губы. У меня не было такой откровенной женщины как ты признался я. А сколько у тебя было женщин? спросила она с ухмылкой. В этом мире ты первая, соврал я. Она задумалась, но я не придал этому значения. Невеста Шульца? Это как тестовый режим, он не считается за секс, так думал я, оправдывая свою ложь. А вообще, после 55 врать легко: жизнь прожита, и ни каких последствий от вранья. Мнение Шульца на этот счет меня не интересовало. Я ощущал себя как гриб-паразит, завладев его телом, принимая его рабское молчание за разрешение действовать.

Глава 28

Тишина резала уши. Ваннеса не могла уснуть, уже остывшая после секса, она легла с краю. Я лег и ощутил под собой мокрое пятно. Ложись на своё место, сказал я спокойно. Это двои дети разбежались, с усмешкой произнесла она. Как это мои? удивился я. Она тихо расхохоталась. Наши дети будут во мне, а на простыне твои дети, сказала она. Я обнял её и переместил на пятно. Завязалась лёгкая борьба. Устав от неё, мы перезастелили кровать свежими простынями и, не принимая душа, улеглись рядом. Я не предохраняюсь, призналась она смущённо мне на ухо. Я отшатнулся, но она тоже вскочила, испуганно глядя на меня. Увидев улыбку на моём лице, она тоже улыбнулась. У меня с тобой как будто всё впервые, признался я. У меня ни с кем не было такого. Ты был женат? спросила она. Нет, ответил я. Она обняла меня и тихо произнесла: Я была замужем, и у меня есть ребёнок. Я обнял её сильнее. Я это вижу, произнёс я, целуя её в шею. – Тебя не пугают чужие дети? тихо спросила она. Это твой ребёнок, а я люблю тебя, сказал я. Слово прозвучало в ночи как молния. Она застыла в оцепенении. Мы знакомы всего вторую ночь, а ты кидаешься такими горячими словами с упрёком, произнесла она. Я прижал её к себе сильнее: Я говорю то, что чувствую. Я не знаю, каков срок любовных чувств. Если бы оно пришло через месяц, я бы сказал в тот срок, а так вот я почувствовал, признался я. Она заплакала и уткнулась мне в грудь. Я прижал её к себе крепче, ощущая, как дрожь сходит с её тела на моё. В комнате стояла тишина, только тихое дыхание малыша, который мирно спал рядом. Я глажу её волосы и шепчу: Не бойся, всё будет хорошо. Она всхлипнула и тихо пробормотала: Я боюсь… боюсь, что это всё слишком быстро. Я удержал её взгляд: Любовь не измеряется временем. Если мы чувствуем это здесь и сейчас значит, это правильно. Ваннеса уткнулась в мою шею, и я почувствовал, как её напряжение постепенно уходит. Она шептала, почти бессознательно: Мне никогда не было так спокойно… так защищённо…Я провёл рукой по её спине, ощущая сердцебиение. Ты для меня важна, тихо сказал я. И для твоего сына тоже. Он уже видит, что с тобой рядом кто-то, на кого можно положиться. Она тихо улыбнулась сквозь слёзы и, прижавшись ближе, прошептала: Тогда оставайся с нами… хотя бы на это мгновение…Я улыбнулся и провёл рукой по её щеке . Я здесь. И больше никуда не уйду. Мы лежали вместе, чувствуя тепло друг друга, и казалось, что весь мир снаружи перестал существовать.. Ваннеса прижалась ко мне ещё ближе, и в этот момент страх и сомнения медленно растворялись, уступая место доверии и новой привязанности.

Глава 29

Утро наступило мягко, с первыми лучами солнца, пробивающимися сквозь занавески. Ваннеса всё ещё спала, прижавшись ко мне, а малыш уже тихо шуршал рядом, играя с маленьким мячиком. Я осторожно поднялся, стараясь не разбудить её, и направился на кухню, чтобы приготовить завтрак. Малыш заметил меня и весело закричал: Папа! Помоги мне с кашей! Я улыбнулся и сел рядом, вместе с ним раскладывая ложки и тарелки. Ваннеса проснулась от смеха ребёнка, выглянула в кухню и тихо улыбнулась. Она подошла к нам, присела рядом и осторожно положила руку на моё плечо, ощущая тепло от моего тела. Доброе утро, сказала она мягко. Малыш начал расспрашивать о каждом шаге приготовления, а я объяснял ему, как правильно перемешивать кашу, наблюдая за его восторгом и любопытством. Ваннеса, не отрывая глаз от нас, тихо сказала: – Ты такой терпеливый с ним… Я не видела никого, кто бы так спокойно общался с детьми. Я лишь улыбнулся, продолжая помогать малышу, а она села рядом и иногда поправляла его волосы или смеялась над его маленькими шалостями. Атмосфера была лёгкой и домашней, без страха или напряжения. Когда завтрак был готов, мы вместе позвали девочек. Ваннеса приняла участие в накладывании каши и разливании напитков, а малыш гордо наблюдал, как его мама и я заботимся о гостях. Девочки переглянулись, явно удивлённые тем, как естественно и гармонично сложилась ситуация. После еды мы вышли на улицу, чтобы насладиться свежим воздухом. Ваннеса держала руку на моей, а малыш бегал впереди, смеясь и крича. В этот момент она, казалось, окончательно приняла меня рядом с собой без страха, но с лёгкой тревогой за будущее, ведь мир был непредсказуем. Я понимал, что это утро стало первым настоящим тестом на совместную жизнь: забота, доверие, простые радости, смех и игра с ребёнком. И пока они все были вместе, мир вокруг отступал, оставляя только нас и ощущение настоящей семьи. День медленно развернулся в ленивую, но тёплую рутину. Малыш то и дело возвращался к нам, с криками «Папа, смотри!», показывая какую-то новую «находку» – маленькую ракушку или брошенный камешек на песке. Я присаживался рядом, вместе рассматривал, осторожно объясняя, что это и как с этим обращаться, а Ваннеса наблюдала с тихой улыбкой, иногда поправляя его волосы и шёпотом шутя над его восторгом. В какой-то момент она тихо спросила: Ты всегда так с детьми? Я посмотрела, как ты с ним играешь… спокойно, без раздражения. Я лишь пожал плечами и улыбнулся: Когда ребёнок доверяет тебе, раздражение просто не имеет места. Всё остальное мелочи. Она присела ближе, слегка коснувшись моей руки, и на её лице мелькнула смесь облегчения и лёгкой тревоги. Я почувствовал, что её страхи передо мной постепенно уходят, уступая место доверию. Малыш тем временем увлёк нас новым «исследованием»: он собрал небольшую импровизированную «лестницу» из досочек и пытался перепрыгнуть через неё, смеясь, когда я аккуратно поддерживал его с одной стороны, а Ваннеса с другой подталкивала лёгким движением руки. Смеялись мы все дети, она, я. Позднее Ваннеса предложила: Давайте вместе устроим пикник на пляже. Она бегло оглянулась на меня, будто проверяя, согласен ли я. Я кивнул, и мы вместе начали собирать лёгкие закуски, газировки и плед. Малыш прыгал от радости, не ожидая такого подарка в середине дня. На пляже она села рядом со мной на плед, слегка уткнувшись головой в плечо, а я обнял её. Ваннеса тихо сказала: Мне спокойно с тобой… Я думаю, что могу доверять тебе. Я ответил тихо: Это взаимно. Малыш бегал впереди, смех его звучал как музыка, а вокруг нас солнце мягко грело песок и воду. В эти моменты Ваннеса окончательно принимала меня рядом с собой: она больше не боялась моей силы или характера, но в её глазах оставалась лёгкая тревога она знала, что мир непредсказуем, и её доверие к мне это редкость, ценность, которую нужно беречь. И в этот день, полный смеха, лёгких забот и маленьких открытий, мы все трое я, Ваннеса и её сын словно впервые по-настоящему стали семьёй.

Глава 30

После происшествия с дракой в кафе наши друзья словно сами отошли в сторону, и нам было не до них. И вот, на наше третье утро, мы проснулись в тишине, потягиваясь с улыбкой на устах. Ваннеса тихо произнесла: Что-то наши друзья пропали… наверное, ты их напугал. Я рассмеялся, и, не сдерживаясь, пукнул. Ваннеса смутилась и произнесла будь здоров , но тут же прикрыв нос руками, произнесла: Фу, скунс! Иди в туалет. Я тоже ощутил лёгкий запах какашек, но сначала выпил стакан воды, а уже потом направился в туалет. Сидя там, я размышлял о первом «пуке» как о необычном индикаторе терпимости в семье: пока он воспринимается спокойно, отношения крепки; стоит возникнуть раздражению появляется раскол. После этих утренних мелочей мы неспеша приняли душ, чувствуя, что день обещает быть лёгким и размеренным. Но увидев ее голое тело я возбудился и прижал ее к стене . Она не сопротивлялась а, только повернулась ко мне лицом , встретив мои порывы поцелуем. Она подалась бедрами вперед запуская меня в себя поглубже и тут же ее накрыл оргазм который увлек за собой и мой. Мы стояли под струями теплой воды не отрываясь друг от друга. Каково это спать с чужими женами спросила она . От этих слов мой член обмяк и выпал из нее. Она засмеялась и произнесла сотрясаясь всем телом я его испугала. Мы вышли из душа в приподнятом настроении, и всё было как будто светлее, хотя она, как всегда, настаивала на своём «как это спать с чужими женами». Я, вытираясь полотенцем, стал вспоминать: Если начать с первой… произнёс я, взвешивая слова, это произошло в первый год моей службы. Я оказался в части один, приехав из командного училища, и попал в роту. Вся рота была на учениях, меня вызвали в штаб. Я прошёл, как полагается, а там гром баба с погонами капитана. Стоять! приказала она, и начала меня ощупывать. Потом закрыла дверь на щеколду и неспеша, так деловито, принялась раздевать. Раздела до нага и села за стол, начиная читать моё личное дело. Когда прочитав мое дело она принялась раздеваться. Мое молодое тело откликнулось . Она встала уперевшись руками об стол и призывно повертела задницей. Меня не надо было упрашивать . Овладев ею два раза не вынимая я сел на стул. Но она видя мой стояк тут же оседлала меня и не отпускала пока он беспомощно не выпал из неё. Я прослужил в этой части три года и три года встречался с ней два раза в неделю. Я не то что не мог отказать ей , мне это нравилось. Я был молод и безрассуден . И это был мой первый сексуальный опыт . Других кандидатур на ее место не было . хотя в части были и другие женщины которые были не прочь переспать со мной , но они опасались гнева капитанши . .Ее муж служил в этой же части. Он заведовал складами в звании капитана. Как оказалась его работу и звания она отрабатывала передком у начальника штаба и командира части. Мой монолог прервал наш малыш он подбежал ко мне и обнял за ноги. Я приподнял его на руки, но его мама, уже ревнуя ко мне, забрала его и повела на водные процедуры. Я прошёл на кухню, соорудил болтушку из яиц, нарезал последний помидор из холодильника и поставил чайник, накрыл тут же на кухне. Вошли мама с сыном. Увидев кавардак из яиц на сковородке, он закапризничал: Мама, я не ем кувыркнутые яйца! Взяв его из рук матери, я усадил его за стол: Хорошо, ты можешь не кушать эти яйца, которые я приготовил для твоей мамы. Это взболтанные яйца, а не какие-то кувыркнутые, и если ты хорошо попросишь, я дам тебе небольшой кусочек. Он, заинтригованный, уставился на меня: А как это хорошо попросить? спросил он наивно. Ваннеса отвернулась к стене, не в силах сдерживать смех. Я подсел к нему на коленках, чтобы наши лица были на одном уровне, и сказал: Повторяй за мной: «Разрешите, пожалуйста, участвовать в вашем процессе поедания яиц». Он с торжественностью повторил мои слова и схватил с вожделением вилку. Я положил ему в тарелку кусок омлета и украсил кетчупом, сделав смайлик. Ух ты! восхитился он и стал за обе щеки уплетать завтрак. Ваннеса бросилась ко мне на грудь, заливая футболку слезами. Тебе тоже сказать волшебные слова? произнёс я ей на ушко. Она одернула от щекотки голову и, глядя на меня заплаканными глазами, сказала: Научи меня волшебным словам. О мой повелитель, начал я пафосно. Она игриво ударила меня кулачком в спину и уселась за стол. Я и так без волшебных слов съем твою стряпню в любом виде, произнесла она торжественно. Я положил её порцию, тоже украсив двумя кружочками и огурцом посередине. Она расхохоталась и ударила меня ладошкой по руке. Я положил себе оставшиеся яйца и нарисовал кетчупом пирожок. Она прыснула от смеха, увидев мой рисунок. С завтраком было покончено, и мы пили чай с вареньем из вишни без косточек. Это мама прислала, с гордостью, произнесла она. Варенье действительно было душистым и вкусным. Мы с малышом тихо болтали за столом, перебирая кусочки омлета и смакуя варенье. Ваннеса, сидя напротив, наблюдала за нами с каким-то особым вниманием смесью удивления и нежности. Иногда она поглядывала на меня, улыбаясь, как будто проверяя, не собираюсь ли я исчезнуть, как это бывало раньше в её жизни с мужчинами. Папа, обратился малыш с полным серьёзности лицом, а ты всегда будешь со мной и мамой? Я взглянул на него, держа вилку на полпути ко рту, и улыбнулся: Пока мы вместе, конечно. Он кивнул и стал снова есть, а я посмотрел на Ваннесу. В её глазах играли искры смешанные эмоции: доверие, тревога, радость. Она медленно протянула руку, и наши пальцы встретились на столе. Знаешь, сказала она тихо, я никогда не думала, что кто-то так просто примет и меня, и сына. Я кивнул, понимая глубину её слов. Мы с ней пережили многое не только драку в кафе, не только ссоры друзей, но и страхи каждого из нас. И вот сейчас, в этом утреннем свете, между запахом свежего омлета и сладким вареньем, возникло что-то новое. А ты? спросила она осторожно, глядя на меня. Ты точно будешь таким же… как с ним, со мной и с ним, если что? Я улыбнулся, взял её ладонь и сжал слегка: Я не собираюсь уходить. Ваннеса на миг закрыла глаза, будто впитывая эти слова, а потом тихо рассмеялась. Малыш, заметив нашу улыбку, тоже засмеялся, и смех его, чистый и искренний, наполнил кухню. Мы допили чай, убрали остатки завтрака, и в этот момент Ваннеса впервые позволила себе расслабиться полностью. Она больше не тревожилась, что я могу уйти или что её сын почувствует угрозу. В её взгляде поселилась уверенность: я был рядом, и теперь это ощущение стало частью её нового мира. На улице солнце уже высоко поднималось, и мы вышли на веранду. Малыш побежал играть в траве, Ваннеса взяла меня за руку, а я понял, что мы втроём как маленькая крепкая семья. И пока мир за пределами этого острова продолжал жить своими правилами, внутри нас возникла своя, спокойная реальность.