Если она позовет

- За счет заведения - говорит она и ведет пальцем по моему предплечью - Приятного аппетита - ноготки слегка царапают кожу на запястье - Я подойду позже - улыбается мне она и уходит.

Кея уходит, призывно виляя бедрами, и я отрываюсь от этого зрелища только когда она скрывается за дверью, как я думаю кухни. Я перевожу все свое внимание на тарелку. Оказывается, я действительно, чертовски голоден.

Завтрак кажется мне слегка пресноватым, видимо Кея так себе повар. Или сегодня она летала в облаках. От этих мыслей, я расплываюсь в плутовской ухмылке. Доедаю остатки еды и допиваю чай, и тут открывается дверь и выходит Кея. У меня есть стойкое ощущение, что она явно ждала, когда я доем. А может даже подглядывала.

- Как завтрак? - спрашивает она, подходя к моему столу.

- Потрясающе - вру я - Мне очень понравилось.

Девушка улыбается и подходит вплотную к моему стулу. Ее грудь оказывается на уровне моих глаз, и я даже не сопротивляюсь своим инстинктам.

Кея взмахивает рукой, и со стола слетает вилка, она скрывается под столом. Мы оба провожаем ее взглядом, а после встречаемся друг с другом глазами. Кея медленно начинает опускаться на колени, не прерывая зрительный контакт.

Чертова Бездна! Если это, то, о чем я думаю, то это будет лучшее задание за всю жизнь. И нет, это не будет мой первый оральный секс, но это будет второй секс за это маленькое путешествие. Я тяжело сглатываю, а Кея садится на свои пятки, продолжая смотреть в мои глаза.

Она протягивает руки и скользит ими по моим бедрам вверх к ремню брюк. Она умело расстегивает ремень и ширинку, наклоняясь все ближе ко мне. Член в штанах, уже самостоятельно готов выпрыгнуть ей навстречу, только чтобы почувствовать жар ее рта. Я непроизвольно двигаю бедрами ей на встречу и улыбка озаряет ее лицо. Черт, мне достался лучший подарок в этом задании. Возможно я еще не раз вернусь в эту таверну. Тут должно быть, самые вкусные омлеты.

Кея одной рукой ныряет в мои штаны, и нащупав член, проходится по нему ладонью, словно проверяя, насколько он готов. Я не отрываю от нее взгляда. Ее грудь тяжело вздымается, и я даю монету на то, что она так же, как и я чертовски возбуждена.

Она пододвигается ближе, рукой освобождая член из плена ткани. Ее взгляд перемещается, оценивая меня. Вчера ей не удалось что либо рассмотреть, но сегодня она явно решила наверстать упущенное.

Я легонько толкаюсь бедрами, напоминая ей, зачем мы тут собрались. Кея облизывает губы и наклоняется. Этот вид нравится мне еще больше. Я чувствую горячее дыхание на моем члене, а затем, ее горячий язык проходится по головке, и у меня перед глазами начинают плясать звездочки.

- Черт - тихо рычу я, и одной рукой накрываю ее затылок, а другой накручиваю на кулак косу.

Кея тихонько стонет и проводит языком от основания до головки, прежде чем, погрузить в свой прекрасный рот, головку члена. Я издаю хриплый стон и толкаюсь в ее рот. Кея поднимает на меня глаза и вбирает в себя немного больше. Ее язык очерчивает круги на моей головке, и я откидываю голову назад. Как же приятно.

Но я не хочу быть милым и нежным. Я хочу получить то, за чем мы оба тут собрались. Я рукой слегка надавливаю на ее затылок, из-за чего ей приходится вобрать еще глубже и ее глаза расширяются от неожиданности.

Видимо, девочка думала, что она хозяйка этой ситуации. Не тут то было. Я за косу, намотанную на кулак, оттягиваю ее назад, но так, чтобы член не выходил из ее рта полностью, и давлю на затылок, заставляя снова вобрать его в себя.

Кея тяжело дышит, и начинает ерзать на пятках. Так вот что заводит эту скромняжку. Я ухмыляюсь и надавливаю на ее затылок сильнее, от чего Кея начинает давиться, и я сразу же оттягиваю ее назад. Снова и снова насаживаю ее рот на свой член, с каждым разом погружаясь в нее глубже и глубже. Кея мычит что-то, на глазах наворачиваются слезы, но я вижу, как одна ее рука, лихо скользнула под платье, поэтому я не собираюсь останавливаться.

Перед глазами уже начинают плясать звездочки, и я перестаю себя контролировать. Грубо вколачиваюсь в рот Кеи, и тут

- Кея - разносится громкий голос со стороны кухни, мы оба замираем - Где тебя носит, дряная девчонка! - голос становится все ближе, и я выпускаю голову Кеи.

Она быстро отстраняется, и начинает приводить себя в порядок.

- Черт - ругается она - Не думала, что он так быстро встанет. Обычно после такой пьянки его не выковырять из кровати до двух точно - она проводит рукой по лицу, стирая слезы, поправляет прическу и платье - Мне жаль. Увидимся позже? - спрашивает она и встает.

- Может быть - бурчу я, недовольный тем, что нас прервали, и попутно придаю себе пристойный вид.

Кея виновато улыбается и стремительно уходит в кухню. Я слышу, как ее отец начинает на нее ругаться, и принимаю решение свалить прежде, чем он выйдет и обнаружит тут меня. Забираю свою сумку, кладу несколько медяков на стол и выскальзываю через входную дверь на улицу.

Вдыхаю теплый воздух и оглядываюсь. Пора приступать к своему заданию. Вздыхаю и делаю шаг, в поисках ведьмы.

Глава 19. Операция - найти ведьму.

Первым пунктом для моих поисков становится старый добрый метод - использовать глаза. А значит, гуляю по городу, смотрю вывески, и надеюсь увидеть там что-то, намекающее, что тут живет знахарка или лекарь. Почему знахарка? Практически все ведьмы умеют врачевать. И ведьма не умеющая лечить, это скорее исключение из правил, чем норма.

Узкие улочки, серые, скучные дома, люди спешат и толкаются. Город небольшой, но такой суетной, что мне хочется отсюда поскорее сбежать.

Судя по тому, что я иду не спеша, разглядывая каждый дом, и как каждый прохожий считает нормой толкнуть меня плечом, в попытке обогнуть, чужаков тут не жалуют. Или это все из-за того, что я торможу движение.

Побродив по городу, я начинаю понимать, что кроме вывесок Таверна, Больница, Библиотека и еще пара таких старых и затертых, что я не понял, что там продают или делают, больше ничего нет.

Пора переходить к плану Б - базар, ну или рынок, или ярмарка. В каждом городе оно называется по-своему, но смысл всегда один и тот же. Шум, гомон, и каждый пытается тебя надуть.

Там -то я и подрежу пару монет. Будет на что жить еще парочку дней. Ну или, всегда можно хорошенько выпить перед тем, как отправиться обратно к матушке в замок. Трезвым выносить ее будет сложно. Особенно тот факт, что в этот раз я должен привести ей живую ведьму.

Я сливаюсь с толпой, понимая, что если хочу попасть на главную площадь, то можно плыть по течению. Спустя пару минут, набежавшей толпой, меня выносит на главную улицу, где раскинулся городской базар.

Все вокруг пестрит разноцветными палатками. От изобилия ярких цветов рябит в глазах. Так вот где все цвета этого города. Ладно. Даю себе время привыкнуть к яркости и шуму. План Б идеален, но его можно ускорить. Мы всегда так делали с отцом. Все люди помогают другим, особенно, если они видят как этим другим становится плохо.

Я ныряю за ближайшую палатку канареечного цвета, и морщусь. Что за безвкусица. Рядом с ней расположилась красная и изумрудная палатки. Все они яркими пятнами пестрят в моих глазах, из-за чего мне кажется, что еще до яда мне становится плохо.

Достаю из кармана пузырек. Мать обещала, что увеличила время его действия, значит я успею с кем-то поговорить, прежде, чем начнутся первые симптомы.

Ну что ж, Безликий, все в твоей власти. Я откупориваю крышку пузырька с ядом, делаю выдох и опрокидываю в себя всю жидкость залпом. Горькая субстанция попадает в горло, и мне тут же хочется выплюнуть ее на траву, но я не делаю этого. Жидкость вязковатая, пытаюсь ее проглотить. По ощущениям, я словно пытаюсь съесть слизня, на которого уже кто-то наступил. Никогда не понимал, почему мать не могла сделать вкус этой дряни хоть немного приятнее.

С трудом, но мне удается проглотить это орудие пыток, которое моя мать нарекла новым составом. А я идиот, думал, что хуже предыдущего уже не будет ничего.

Мое лицо искажается, выпитое, или съеденное, пытается вернуться к окружающему миру, и я еле-как сдерживаю рвотный позыв. Черт, ну и гадость. Я кашляю, но сдерживаю все в себе. Снимаю сумку с плеча, и пихаю на самое ее дно пустой пузырек, его не должен никто увидеть.

Продышав и похлопав себя по щекам, я хоть немного пришел в себя и тошнота отступила. Хотя противный горький вкус во рту все же остался.

Я отряхиваюсь и выхожу из своего укрытия в шумную толпу. У меня есть немного времени, чтобы заработать. Я высматриваю в толпе двух торговцев. Их одежда светится чистотой и дороговизной, и я вижу, что денег можно поиметь с них больше, чем с того неудачника, который попался в первый мой день здесь.

Я спотыкаюсь о свою ногу, падаю на даму впереди меня, которая идет под руку с каким-то статным мужчиной, который тут же меня отталкивает и я падаю прямо к ногам моей цели, едва не сбив их с ног. Поднимаю голову и вижу полный презрения взгляд. Даже два. Хватаюсь за их руки в попытке встать, но они явно не торопятся мне помогать, и мне приходится настоять. Я тяну их сильнее, так что им приходится наклониться.И тогда я легко отрываюсь от земли, обхватив при этом их обоих руками. Честно сказать, задача это неимоверно сложная из-за их необъятных габаритов.

Я отрываюсь от них, и изображаю самую лучезарную улыбку, которую могу. Отряхиваюсь, произнося при этом:

- Я прошу прощения, не увидел камня на дороге - виновато жму плечами - Я растяпа.

Оба торговца молча смотрят на меня с недовольством.

- О! - восклицаю я - А это не у вас упало? - говорю я, показывая им под ноги и один из торговцев устремляет взгляд вниз.

- Это мой кошелек! - говорит он и тут же пытается наклониться за ним, но огромное пузо не дает ему это сделать и я резво поднимаю кошелек и подаю ему.

- Не благодарите! - улыбаюсь им и разворачиваюсь по направлению движения - Спасибо за помощь! - салютую им, и ныряю в толпу, которая уже столпилась из-за нашего происшествия.

Я быстро растворяюсь в толпе, и спрятавшись за две близко стоящие палатки, пересчитываю монеты - в этот раз я решил много не брать. Пятнадцать монет, это даже не одна треть из кошелька того толстяка. Надо было брать больше, но он бы явно заметил, а шум мне явно не нужен.

Выскальзываю из укрытия и продолжаю гулять по базару. Людей много, и я перекладываю монеты во внутренние карманы рубашки, а сумку прижимаю крепче к себе. Мало ли, кто тут шастает, думаю я и тут же усмехаюсь. Карманник боится карманников. Горькая ирония.

Прохожу пару кругов, изображая заинтересованного чужака. Рассматриваю товары, но на самом деле прислушиваюсь к разговорам. И параллельно выискиваю того, кто мог бы мне быть полезен. Попытки заговорить с кем-то из торговцев не увенчались успехом - они не доверяют мне. И в лучшем случае молчат, а в худшем посылают даже не выслушав, зачем мне нужен лекарь.

И тут мой взгляд цепляется за небольшой столик, притаившийся между палатками. На нем какие-то мешочки, и они словно притягивают меня к себе. За столиком на табурете сидит старушка, белые волосы ее распущены, но у висков собраны в несколько мелких косичек. На плечах серый с красными цветами платок. В руках книга, и то ли она ее читает, то ли уснула.

Не знаю почему, но меня тянет к этому столику, который похоже, кроме меня никто не замечает.

Я подхожу ближе, но реакции от старушки никакой нет, и я тихонько кашляю, боясь ее спугнуть. Ответа снова нет.

И я решаю сам посмотреть поближе, что же там такого у нее продается. Подойдя ближе к столу. Я вижу на нем, разложенные в хаотичном порядке мешочки, к которым прикреплены маленькие записочки. Беру один из мешочков и рассматриваю надпись.

- Для сна - бормочу я себе под нос - Это чай что ли?

- А ты чего ждал? - раздается хриплый голос старухи и я подпрыгиваю - Думал там сила, мужество, или умение разбивать дамам сердца? - старуха кашляет и продолжает - Так мы не в сказке, царевич.

Я поднимаю на нее глаза и вижу, что она подняла голову от книги и теперь смотрит на меня белыми глазами. Она слепая, озаряет меня и я теряю дар речи.

- Да, слепая - говорит она и закрывает книгу - Но и ты не замуж меня пришел звать. Чего тебе надобно?

- Я - бормочу - Я это хотел спросить.

- Так спрашивай! - она аккуратно складывает книгу куда-то под стол, не переставая смотреть на мое лицо - Чего бормочешь там?!

- Это у вас чай? - задаю я вопрос, показывая на прилавок, и тут понимаю, что я идиот. Она же не видит.

- Нет - говорит она и складывает руки на коленях, наклоняя голову в сторону.

- Как нет? - я в задумчивости кручу мешочек в руке, рассматривая - Это же чай.

- Не спрашивая глупых вопросов, не получишь глупых ответов - она смотрит, словно в мою душу и холодок пробирает меня.

Или это не холодок, а начинает действовать яд? Я тут же покрываюсь испариной. Черт, я забыл про время.

- Я мне - начинаю я, и старушка перебивает меня.

- Не мямли, царевич - она улыбается и качает головой - Не на свиданке. Можно не скромничать.

- Мне нужен лекарь - говорю я, собравшись - Я Мне кажется, мне плохо - эта старушка меня пугает до чертиков.

- Тебе кажется или тебе плохо? - изрекает она.

- Мне плохо - выдаю я - Вы не лекарь, случаем?

- Я? Ну уж нет - она хрипло посмеивается - Я просто продаю чай.

- А есть у вас тут лекарь? - уточняю у нее я, потому что, теперь я уверен, что пот на моей спине - это действие яда.

- Нет - говорит она и пожимает плечами - Но была.

- А где она сейчас? - эта игра в вопрос-ответ начинает меня порядком бесить, но она единственная, кто хоть говорит со мной.

Хотя это такая ирония, если я упаду тут замертво, она даже не увидит, что я тут валяюсь, а подумает что я просто ушел.

- Ирод какой-то убил ее - произносит она буднично.

- Что? Убил? - мое сердце ухает вниз.

- Да, убил. А еще как! - она драматично делает паузу - Он ей сердце вырезал! Представляешь, царевич.

Всё вокруг меня замирает, и я словно рыба, выброшенная на берег начинаю хватать ртом воздух. Не может быть! Я не помню этого города, а значит это мог быть единственный человек - мой отец.

- Мы тоже в шоке были. Искали его всем городком, да он как сквозь землю провалился - она продолжает, приняв мое молчание за шок.

- А вы узнали, кто это был? - еле как выдавливаю из себя я.

- Так он тут ошивался около недели, все выспрашивал, где живет знахарка, ходил к ней - и тут она замолкает и смотрит на меня - Вот прям как ты, царевич.

Я молчу, не зная, что ей ответить. Да, это мой отец кокнул вашу ведьму, и теперь из-за него, я, мать вашу, тут сдохну.

- Но я вижу, что ты не он - говорит она, и у меня уже не впервые пробегает мысль, что видит она больше, чем зрячий - Хотя визуально - идентичны.

- Вы же слепая - констатирую я факт, и это звучит грубо.

- А ты помираешь - тем же тоном вторит она.

- ЧТо? - я запинаюсь.

- Я чую запах смерти - она морщит нос - Возможно, тебе повезло.

- Чем же? - горько говорю я, мысленно готовясь к тому, что мое тело будет валяться в этом закутке, и никто не заметит меня.

- У той знахарки осталась внучка - она говорит это, и начинает двоиться.

И нет, это не она решила куда-то телепортироваться, а у меня начинаются серьезные проблемы.

- Как ее найти? - говорю я, и эта короткая фраза дается мне чертовски тяжело.

- Царевич, ты не успеешь - она цокает языком - Ты долго шел сюда.

Я молчу, потому что сил моих еле хватает на то, чтобы держать себя в вертикальном положении.

- Она живет с подругой своей бабушки - ее голос просачивается в мою голову словно через вату - Они тебе помогут.

- Но- бормочу я, но язык не слушается.

- Спи, царевич - говорит она ласковым голосом, и эти слова обволакивают меня в теплый кокон.

- Царевич? - только и хватает сил, чтобы спросить это.

- Ну а кто еще живет в замке? - смеется она, и ее голос кажется мне намного моложе.

Мое зрение затуманивается и я вижу старуху, как белое размытое пятно. Попытки сфокусироваться не приводят к успеху. И вот, ноги тоже подводят меня, но падения я не чувствую, темнота забирает меня в свои объятия до того, как голова успевает столкнуться с землей.

Глава 20. Тьма

Сознание плывет. Из тьмы меня вырывает боль во всем теле. Я не понимаю где я, открыть глаза не могу. Вокруг тишина, а во рту пересохло так, что я не могу произнести и слова.

Пытаюсь пошевелиться, но яд все еще управляет моим организмом, поэтому я лежу парализованный.

Это пугает. До чертиков.

Я молюсь Безликому, чтобы он забрал мою боль. Ну или хотя бы, чтобы я снова провалился во тьму. Но это не работает. Я чувствую каждую клеточку своего гребанного тела. Оно болит. Чертовски сильно болит.

Ощущение, что с меня заживо стащили кожу, и кинули в чан с горячей водой. А до этого по мне пробежала толпа людей. Каждая часть моего тела болит и горит. Мне невыносимо больно, а изо рта вырывается только мычание, которое, я надеюсь слышно не только в моей голове.

Где я? Почему никто не помогает?

Мышцы скручивает спазм, и я выгибаюсь. Глаза по-прежнему словно заклеены.

Хочется кричать. Звать на помощь. Но я не могу.

От этого становится еще страшнее. Я один и никто мне не поможет.

Я вспоминаю отца. Он так же умер? Его не жалко, он заслужил. А вот заслужил ли я? Скорее всего да.

Раз Безликий меня не слышит, начинаю молиться Светлой Мрэт. Может хоть она сможет подарить мне забвение.

Боль продолжает терзать мое тело, а я повторяю и повторяю молитву.

“Светлая Мрэт, прошу тебя подари мне покой”

Я уже на той стадии отчаяния, что хочу умереть. Ощущение, что тела моего уже нет. От него осталась только боль. Всепоглощающая боль. Может это мой личный ад? Но дальше этой мысли не могу пойти, потому что снова мышцы скручивает спазм.

И тут, словно услышав мои молитвы, на мою голову опускается что-то прохладное, и я со счастливым вздохом погружаюсь во тьму.

Глава 21. Просветление

В следующий раз мое пробуждение не такое отвратительное. Боль ощущается, но не сильно. Она словно немного отступила, но не спешит полностью оставить меня.

Во рту все-так же сухо, глаза не открываются, но я могу перевернуться на бок.

Тело одеревенело и затекло. Противные колючки бегут по спине, восстанавливая кровообращение.

Я слышу голоса, но они звучат словно сквозь вату, и я не могу разобрать кто говорит и что.

Сознание плывет, и я не понимаю, сколько я нахожусь в относительно стабильном состоянии, но боль начинает подступать ко мне снова. Меня начинает бить озноб, и я слышу в своей голове клацанье зубов.

Кто-то заботливо вливает в меня горьковатую жидкость, и гладит по голове, но я не могу ничего сказать и просто мычу, в надежде, что человек понимает мою благодарность.

Рука заботливо гладит меня по волосам, лицу, и я снова проваливаюсь во тьму.

Глава 22. Колыбельная

- Спи спокойно и крепко,

Ветер стихнет, дождь пройдет.

Так судьба подстроила метко

Тот кто любит, тот найдет.

Сердце тихо и не дыша,

За рекою жизнь, так хорошо.

Спи спокойно, моя душа,

Успокойся, и не мешай.

Спи так крепко, мой охотник

Боги - шутят, люди - любят,

В этом мире, ты как странник

Твои мысли тебя погубят.

Успокойся и выдыхай

Здесь в саду, ты отыщешь рай,

Сладкой будет жизнь твоя

Засыпай душа моя.

Голос стихает и я замираю, боясь спугнуть. Эта колыбельная наполнила меня светом. Голос тихий и ласковый словно в кокон, завернул меня. Я словно очутился в детстве, которого у меня никогда не было.

Мне никогда не пели перед сном. Да чего уж там, мне никогда не желали даже добрых снов. Иногда я засыпал где-то во дворе, а просыпался от холода и росы.

Я не знаю, кто за мной ухаживает, но этот кто-то заслуживает от меня только доброты. И я очень надеюсь, что этот голос не принадлежит Но эта мысль не успевает сформироваться до конца в моей голове, и меня снова затягивает в свои объятия тьма.

Глава 23. Пробуждение

В этот раз мое пробуждение получается мягким и даже почти приятным. Тело утопает в мягкой перине. Солнечные лучи проникают сквозь зашторенное окно и мягко подсвечивают комнату.

Только затекшее тело омрачает эту идиллию пробуждения.

Я осматриваю комнату. Она небольшая, одно окно, плотно прикрытая дверь, кровать, в которой я спал, тумбочка возле нее и небольшой шкаф в углу.

Рядом никого нет, но я же помню Прикосновение, голос, запах. Все это не могло мне привидиться. Хотя, после этого яда, и не такое, наверное, может привидиться. Так плохо, мне еще не было. Смутно помню, что молился обоим богам И даже не о спасении.

Немного приподнимаюсь на подушках. Тело ощущается тяжелым, сил практически нет. Но мне интересно, кто меня спас, и как я тут оказался. И главный вопрос, где тут?

Судя по тому, что я жив, меня доставили к тому, кто может врачевать. И слава Богам, что я не закончил так, как мой отец. ОТ воспоминаний о нем, меня передергивает.

Тут мой слух улавливает голос за дверью, но он не тот, который я помню, и я напрягаюсь.

Дверь в комнату открывается и вплывает старушка. Хотя сложно её так назвать. Волосы ярко-красные уложены в высокую прическу, пара локонов выпущены по бокам. Глаза подведены черным, а губы накрашены яркой помадой. На ней яркое платье, ниже колена, с глубоким вырезом, в котором видна пышная грудь. Улыбка расцветает на ее губах, когда она видит, что я в сознании, и даже почти сижу.

- Милок - ее голос обволакивает меня - Наконец-то ты очухался! - она ставит стакан, который даже не заметил сразу, из-за ее необычной внешности, на прикроватную тумбочку - Вот, пей. Вмиг поправишься.

- А вы кто? - говорю я, а точнее хриплю, голос подводит меня.

- Ирида - она упирает руки в бока - А теперь, когда мы знакомы, идем под венец?

Я ошарашенно смотрю на нее. Что она несет?

-- Чего вылупился? - она усмехается - Пей отвар, и поговорим.

Я осторожно беру с тумбочки стакан, не доверяя своим рукам. Принюхиваюсь. Запах едва уловимо мятный.

- Да не бойся! Пей - она закатывает глаза - Если бы хотели убить - не спасали бы.

И то верно. Я подношу стакан к губам и делаю небольшой глоток. Отвар приятно обволакивает горло, убирая сухость. И я пью еще. Я не замечаю, как заканчивается жидкость в стакане, а горло приходит в норму.

- Спасибо - бурчу я и ставлю стакан на место.

- Мы уж думали, что ты не выживешь - говорит она и садится на край кровати - Ты нас сильно напугал.

- А как я сюда попал? - я продолжаю разглядывать старушку - И кто, вы? - в одном ухе у нее больше пяти разных сережек, и я разглядываю их, пока жду ответ.

- А ты не сам пришел? - удивленно вскидывает бровь она - Ты постучался к нам в дверь, но мы не успели дойти, а ты уже шмякнулся на порожки.

- Сам? - я хмурюсь - Это маловероятно. Я упал еще на площади - тру лоб - Вроде.

- Странно - она хмурится - Может тебе кто-то помог. Но почему не остался - она в задумчивости жует губу - Ладно, не будем о плохом.

Она встает и направляется к двери.

- Так и будешь валяться? Или поди хочешь есть?

Я не успеваю ответить, а мой желудок уже издает громкий вой. И Ирида улыбается, кивает на дверь и скрывается за ней.

Старушка скрывается за дверью, а я все пытаюсь вспомнить о том дне, когда я выпил яд. Я точно не мог дойти до чьего-то дома сам. Я упал, это я точно помню. А с кем я говорил до того, как упал? Была какая-то слепая старуха? Или это сон? Как и голос, который мне пел.

Я прерываю свой поток мыслей, отбросив с себя одеяло. Аккуратно сажусь на кровати, замираю, давая телу привыкнуть к новому положению в пространстве. После, спускаю ноги на пол и снова, даю себе время отдохнуть.

Чувствую себя паршиво. Так, словно меня отравили. Горькая усмешка пробегает по моему лицу. Словно я сам себя отравил. Пора с этим заканчивать. Надоело уже все это. Пусть мать придумает другой способ находить ведьм. Тем более, что с отцом он дал осечку.

Я встаю осторожно, готовый в любой момент, упасть обратно на кровать. Но мой организм намерен поесть, поэтому с честью выдерживает все тяготы после отравления. Тело еще слабое, но я иду к двери и распахиваю ее. Меня встречает коридор, разветвленный надвое. Выбираю правый, так как оттуда вкусно пахнет едой.

Коридор короткий, стены в нем оклеены обоями с фиолетовыми цветами. Запах еды становится насыщеннее, и я прибавляю шаг. Справа находится слегка приоткрытая дверь, и я определяю это как ванную комнату. Проверю позже, сейчас меня ведет желудок. Коридор заканчивается аркой и вхожу в открытую кухню-гостинную.