Если она позовет

Я без стука открываю калитку, дверь в дом открыта и пахнет чем-то вкусным.

- Ирида - зову я не заходя в дом, но проходя во двор и закрывая за собой калитку.

Ирида - очень милая старушка, возрастом как моя бабушка, но она молодится и скрывает свою седину. Подкрашивает губы и глаза, что в соответствии с ее образом вяжется очень неплохо.

- Дочурка - кричит где-то из кухни мне женщина - Проходи на веранду, я как знала, что ты придешь, накрыла на стол там.

Я прохожу к веранде и из кухни с чайником и подносом вкусностей выплывает Ирида. Она женщина с формами, и мне кажется в молодости парни дрались за нее. Жаль, что она так и осталась одна.

- Ну что ты стоишь, как первый раз замужем, плюхайся в кресло - она весела и расставляет чашки и сладости по столу.

- Бабушка тебе вот тут передала - отдаю ей сумку и она скрывается с ней в кухне.

Я сажусь в плетеное кресло и подбираю под себя ноги. Я всегда так делаю, хотя и меня всегда ругают бабушка с Иридой, что я девушка и не должна портить свою осанку. Бабушка. Меня снова возвращает к ее странному поведению. И снова накатывает ощущение приближения чего-то плохого.

Из размышлений меня вырывает Ирида, она плюхается в кресло напротив и разливает чай. Вид у нее уже не такой веселый. Но она не дает мне что-то спросить и наперебой самой себя начинает вещать все сплетни города. Словно мы не были у нее на той неделе.

Так за беседой и чаем я слегка теряю ход времени и понимаю, что я уже должна была выйти. Спешно прощаюсь с Иридой, которая всячески уговаривает меня посидеть еще, но я не могу. Меня просто силой тянет домой.

Выхожу к дороге, и выбираю короткий путь, потому что иначе я сильно опоздаю, а так приду может даже чуть раньше.

Вокруг странная тишина, и даже словно небо стало ниже и давит на меня своей силой. Мне становится не по себе и я невольно перехожу на бег. Скорее домой.

Вот уже виднеется полянка перед домом, все вроде спокойно и тут я вижу нараспашку открытую дверь. Да мы оставляем так дверь, но сейчас она кажется тем плохим знамением. Я вбегаю в дом, там пусто. Где же бабушка?

Я прохожусь по комнатам, и уже в кухне замечаю, что дверь на задний двор так же распахнута. На улице словно стало темнее, запахло дождем. Я словно в замедленной съемке подхожу к двери, выглядываю на задний двор. Там вдалеке я вижу силуэт и хочу крикнуть.

Но это не бабушка.

Широкая спина, явно мужчина. Он держит что-то в руке. Сверкает молния, и она отражается в лезвие его ножа. Черт, у него нож.

Он резко делает выпад на колено и я слышу вскрик бабушки. Я зажимаю рот рукой. Нет. Нет. Нет.

Он что-то делает еще рядом с бабушкой, которая судя по всему лежит в траве у его ног, но я словно приросла к полу и не могу пошевелиться. Это все страшный сон.

Через какое-то время он убирает нож в ножны на поясе и берет что-то в руку. Это сердце? ЧТО? Он убирает что-то окровавленное в сумку, которая стояла все это время рядом и она слабо моргает и сама затягивается. Он ведьмак?

Мужчина вытирает руки об подол бабушкиной юбки и поворачивается. Он словно смотрит мне в глаза.

- Интересно - он наклоняет голову - Еще встретимся, маленькая ведьма - и исчезает в деревьях.

Я словно оживаю и бросаюсь через задний двор к телу бабушки.

- Нет. Нет. Нет - повторяю про себя как мантру - Это не она. Он убил какое-то животное - я в это не верю, но продолжаю уговаривать себя.

Подлетаю к тому месту и вижу бабушку, ее лицо бледное, волосы разметались из косы, словно она билась до последнего. А в груди раскурочены ребра и зияет черная дыра.

Из моей груди вырывается дикий рев. НЕТ. Где-то очень близко бьет молния.

Мне кажется, я кричу целую вечность, пока крепкие руки не утягивают меня в темноту.

Глава 6. Одеяло, боль и пустота

Я все еще кричу, но голос уже сорван, и из груди вырываются хрипы вместо воплей. Чьи-то крепкие руки стискиваю меня, обернув вокруг моего тела одеяло, баюкают в попытках успокоится.

Осознание реальности приходит ко мне постепенно. Слезы холодят мои щеки, рваные всхлипы, дыхание над ухом и тепло. Даже нет, жар. Сквозь одеяло я чувствую жар, исходящий от Нода.

Я дышу, это помогает успокоиться. Это. Был. Сон. Но это не кошмар - воспоминание. От этого осознания мою грудь сдавливает тисками и я делаю рваный вдох, мне вторит Нод.

Я еще немного греюсь в его успокаивающих объятиях. Они словно такие родные и такие правильные. Кажется, что я не помню большего.

Нод обнимает меня со спины, его руки крепко сцеплены на моем животе, он словно в трансе раскачивает нас обоих и молчит. Вглядываюсь в его руки, на них проступают черные нити магии. У меня нити были фиолетовыми. Я помню их. Помню, но не чувствую.

Отстраняюсь, чтобы поблагодарить Нода.

Вижу его лицо и замираю. В моей голове ударяет молния. Один, второй, третий раз.

Нет. Не может быть. Тоже самое лицо из моего сна.

- Еще встретимся, маленькая ведьма.

Словно громом бьет воспоминания. Нод напрягается, видя перемену в моем лице.

- Люмия? - произносит он шепотом, словно боится меня напугать.

Я в ступоре. Лицо одновременно то и не то. Оно похоже, но Нод моложе. И сильно. Мужчина из сна был худее и худее, словно он уже жил несколько сотен лет и неимоверно устал. На лице были мелкие шрамы, у Нода их нет.

Я протягиваю чуть дрожащую руку к его лицу, но Нод тут же отшатывается от нее. У него точно есть проблемы с прикосновениями, или это он? Может это какая-то скрывающая магия?

- Это был ты? - срывается с моих губ вопрос.

Нод смотрит на меня с непониманием, хмурит лоб.

- Ты был тогда на поляне? - меня злит его молчание - Это ты ее убил?

- Кого? - его недоумение начинает почему-то злить меня сильнее.

- Мою бабушку - мой голос срывается - Это ты ее убил? - я закрываю глаза руками - Лицо. Твое лицо. Оно так похоже - слезы катятся из моих глаз.

Нод вскакивает с кровати:

- Что? - он словно обижен - Ты считаешь, что я мог убить твою бабушку и сейчас спокойно ухаживаю за тобой? - он распаляется, я его задела - Я конечно, не святой, но светлая Мрэт, ты действительно думаешь, что я бы тут сидел и успокаивал тебя, если бы до этого убил твою бабушку? - Нод выпаливает это тяжело дыша, ему обидно.

Я смотрю на него сквозь пальцы, его лицо раскраснелось, в глазах паника и боль. От этого вида мою грудь сдавливают тиски и я невольно прижимаю руку к сердцу. Он вторит моим движениям, словно ему тоже больно.

- Но - я замираю - Твое лицо.

- Что мое лицо? Ты считаешь меня монстром? - выпаливает он и смотрит на меня, ожидая ответа.

- Я не знаю тебя - говорю я.

Это бьет его, словно пощечина. Он дергается, и магия начинает расползаться с его рук выше, вот уже она видна в вырезе рубашки.

- А хочешь ли узнать? - вырывается у него.

Я молчу. Не знаю, что ответить. Сердце велит сказать да, но разум Ох. Разум твердит бежать.

Нод дергает головой, и ничего не говоря, вылетает за дверь, хлопая ею.

Я вздрагиваю, но не рискую его позвать. Я его обидела. И судя по его реакции, ему больнее от того, что я не ответила на последний вопрос, чем то, что я обвинила его в убийстве. Какой же он странный.

Откидываюсь на подушку и бью кулаками по кровати. Бью и кричу, мне больно. Бабушка, Ирида, мой дом. Все это словно далекое прошлое. Я помню, но словно все в дымке. Я хочу вспомнить и боюсь.

А еще, Нод. Боже, какой-же он сложный. Сон, истерика и слезы перебарывают меня и я проваливаюсь в сон без сновидений.

***

Вырываюсь из комнаты и хлопаю дверью, не замечая этого. Пролетаю кухню и выскакиваю через крыльцо на задний двор. Тут идет дождь. Снова гребанный дождь. Льет уже третий день.

Выхожу под него и за пару минут промокаю до нитки. Это слегка отрезвляет меня и магия перестает жечь мои вены.

Я сажусь на крыльцо и упираю руки в колени. После этих лет, как же мне сложно.

Она не должна была видеть именно это во сне.

Я бы предпочел, чтобы она вообще ничего не видела.

Эта мразь даже из могилы не может ее не трогать.

Как же я устал. Закрываю лицо руками.

Я так ждал этого момента. Она рядом. Но первое что она вспоминает - мой гребанный отец, убивший ее бабушку. Ну спасибо, удружил.

Я зол, расстроен, убит. Именно убит. Я так надеялся, что мы начнем с того, на чем закончили, но нет. Она не помнит меня, злая ирония.

Безликий явно имеет чувство юмора, браво.

Я словно прожил тысячи жизней до ее смерти, а после словно еще миллион. И я так бесконечно устал.

Устал бороться, устал испытывать вину. Устал искать в себе что-то хорошее. Всем хорошим во мне была лишь она.

У меня есть год, но если она меня не вспомнит, есть ли смысл забивать ей голову? Страдать останется она.

Но я эгоистичен, и не брошу ее до самого конца. Своего конца.

Вдыхаю дождливый, сырой воздух. Оборачиваюсь на дом, прислушиваясь к себе. Она спокойна, видимо уснула, могу посидеть тут еще, пока совсем не успокоюсь.

Ведь когда она узнает, что мы сейчас находимся у нее дома, возможно, она откусит мне голову. Я улыбаюсь. Мазохист ли я? Наверное, но не это ли называют любовью?

Я рад любому проявлению ее чувств ко мне, лишь бы не эти пустые глаза. Сейчас она смотрит на меня как на знакомого, и это делает меня пустым. Я вздыхаю и закрываю глаза.

Глава 7. Лейла

- Нокс, подъем - кто-то бьет ботинком по ножке моей кровати.

Я еле как разлепляю глаза, вижу отца. Он недоволен, впрочем как и всегда. Тяжело вздыхаю и пытаюсь подняться.

-Ты еще повздыхай мне тут - отец отвешивает мне подзатыльник - Святое дерьмо, ты можешь быть расторопнее.

От подзатыльника звенит в голове, но показывать это нельзя. Иначе достанется еще больше. Для отца лучший учитель - боль. Только через нее можно научиться всему.

Наученный уже горьким опытом, я вскакиваю с кровати, игнорируя головную боль, и с невероятной скоростью надеваю штаны и рубашку. Заправляю ее в штаны и подпоясываюсь ремнем. Быстро ныряю ногами в ботинки, шнуруюсь. Готово, встаю и выпрямляюсь.

- А кровать? - грохочет недовольный отец и заносит руку для нового удара, но убирает ее - Поторапливайся, жду тебя на улице - и спешно выходит за дверь.

Чудесно. Видимо сегодня мне завтрака тоже не видать. В этом проклятом замке мне каждый день приходится зарабатывать себе на еду и кров. Кто-то мог бы подумать, что я живу с тиранами, но нет это мои родители.

Наскоро застелив постель, я удостоверяюсь, что никто не сможет придраться к ней. Делаю вдох, выдох и выхожу за дверь.

Проходя по коридорам пустого замка я не встречаю в нем матушку, и это хорошо. А потом до меня доходит, зачем я нужен отцу.

Надеюсь ошибиться.

Я выхожу во двор и вижу отца, он стоит рядом со своим рабочим столом, за котором он свежует туши пойманных им животных, и что-то складывает в рюкзак. Подхожу ближе. На столе штук пять флаконов, два отцовских кинжала для охоты, книга, пару мешочков с монетами и два кулона-проводника.

- Твоя мать расстаралась для тебя и дала нам порты - отец наскоро закидывает остатки в рюкзак и протягивает один кулон мне - Тебе несказанно повезло - его рот кривится в ухмылке.

Блеск. Охота. Я так надеялся, что они посчитают меня непригодным для нее, но увы. Я беру кулон и вешаю себе на шею, камень опускается на рубашку и я ощущаю его булыжником. Я кривлюсь.

- Что с мордой? - отец недовольно хмурится - Тебе выпала великая честь. Ведьму для ритуала матери, в этот раз, убьешь ты.

Меня передергивает, и он это замечает. В мгновение он хватает меня за воротник и вздергивает. Мои ноги отрываются от земли, а ворот рубашки впивается в горло, воздух перекрывается.

- Ты должен быть благодарен, щенок, что тебя никто не скинул в ров замка, как только ты родился - отец сплевывает куда-то в бок - Ты итак четырнадцать лет отсиживался и никак не приносил пользы. Пришло время отрабатывать - отец почти ласково треплет меня по щеке, а потом резко отвешивает мне пощечину - Соберись и вспомни, чему я тебя учил на охоте. Поймать, вырезать сердце.

Чувствую металлический привкус во рту. Он уже становится родным.

- Да, отец - хриплю я и покорно клоню голову вниз - Я все помню.

Отец бросает ворот и я практически падаю. В последний момент мне удается устоять на ногах, но я ловлю недовольный взгляд отца на себе. Он затягивает шнурки на рюкзаке и кидает его мне.

- Ну раз сегодня я с помощником, могу пойти налегке - смеется он.

Мне не смешно. Я прилагаю максимум усилий, чтобы не кривится. Надеюсь ты сдохнешь в муках. Уголок моей губы дергается в полуулыбке, но, по счастливой случайности, отец не замечает этого.

Кулон настроен на ведьму, которая оказалась к нам ближе всех. Тебе необходимо зажать камень в руке и произнести слово Ведрум и он перенесет нас нас очень близко к ней. Там останется только узнать, кто из них ведьма, но на этот счет у нас есть продуманный план.

Я беру в руку камень. В другой крепко зажимаю лямку рюкзака.

Ведрум

Мир вокруг меня начинает вращаться, и меня словно засасывает в дыру между пространствами.

Я впервые перемещаюсь, но мне уже не понравилось. Ощущение, словно тебя вывернули, просушили и снова вывернули. Отвратно.

Я словно выпадаю из пустоты на поляну в лесу. Отец уже тут. Ну конечно.

- Чего разлегся? Тут тебе не пляж. - отец снова недоволен.

Я быстро встаю, отряхивая штаны и рукава рубашки. Отец подходит к рюкзаку и проверяет содержимое, достает один флакон крутит его в руках.

-Тебе повезло, что ничего не разбилось - он протягивает мне флакон - На, держи. Как только подойдем к деревне, выпей его полностью.

-Чт.. - но я прикусываю язык. Отец хмуро смотрит и встает.

-Бери рюкзак и пошли - он встает и начинает свой путь.

Я кладу флакон с чем-то прозрачным в карман, поднимаю рюкзак и следую за отцом.

Минут пять мы идем через лес и вот за последними деревьями начинают виднеться крыши домов. Отец останавливается и выразительно смотрит на меня.

Я ставлю рюкзак на землю, достаю из кармана флакон и откупорив крышку, выпиваю одним глотком.

Жидкость противная и жжет горло, я кривлюсь.

-Фу, что это? - спрашиваю хрипя я, и чувствую, как тяжелеют мои ноги.

-Яд - спокойно отвечает отец и успевает забрать из моих рук флакон до того, как я падаю.

Сквозь непроглядную тьму я начинаю слышать голоса. Сначала они сливаются в один гомон, потом я различаю голос отца. Необычайно тревожный голос отца.

-Пожалуйста, помогите, мой сын умирает - мне кажется или я даже слышу слезы в его голосе. Актер.

Тело слабо, но начинает ощущаться, я парю. А скорее всего меня несет отец.

Тут к его причитанию и крикам прибавляются крики кого-то незнакомого.

- Божечки, что же такое - голос старушки звучит словно через вату - У нас есть лекарка, недавно к нам перебралась. Вам так повезло. Пойдемте скорее.

-Как же нам повезло - продолжает стенать отец - Я надеюсь она спасет моего сына.

По дороге к дому лекарки меня видимо снова сморил яд и очнулся я уже на чем-то мягком. Пытаюсь открыть глаза. Яркий свет бьет меня словно отцовская пощечина. Морщусь.

-Сейчас, сейчас - чей-то ласковый голос доносится словно издалека.

Что-то зашуршало и в комнате стало темнее, я это увидел даже не открывая глаз.

На лоб легло что-то прохладное.

-Ну вот, жар спадает - ласковый голос приблизился и будто стал четче - Сейчас я позову твоего папу.

-Не-е-на-до - хриплю я, пытаясь разлепить ссохшиеся губы.

Я чувствую замешательство, но оно быстро проходит. Меня аккуратно приподнимают и подсовывают подушку под спину. К губам подносят что-то холодное.

-Выпей воды, станет легче говорить - голос обволакивает меня словно одеяло.

Я делаю жадный глоток и вода идет у меня носом и я начинаю кашлять.

-Ну что ты - женщина аккуратно стучит меня по спине и вытирает рукавом воду с моего лица.

Кое-как я делаю пару глотков воды и откидываюсь на подушку. С трудом разлепляю веки, зрение нечеткое, но я вижу женщину. Она одета в простое черное платье с белым передником, ее волосы цвета ночи, собраны в две косы. Я щурюсь, пытаясь лучше разглядеть ее. Глаза, вот что первое захватывает мое внимание. Яркие зеленые глаза, россыпь веснушек и морщинки в уголках глаз.

-Ты как себя чувствуешь? - ласковый голос продолжает ласкать мой слух - Сейчас я дам тебе еще лечебного чаю - и отворачивается к столику, на котором стоит чайник и чашка.

-Можно я останусь с вами ? - тихо выпаливаю я и она оборачивается на меня.

-Сынок, ты жив - приторно-сладкий голос отца пугает меня - Боже, как я за тебя переживал за тебя - он подходит к моей кровати и садится рядом, хватает меня за руку.

Я выдергиваю руку и кладу ее под одеяло. Отец наклоняется к моему уху. Для лекарки явно кажется, что он просто от переизбытка эмоций решил обнять сына.

-Я тебе вырву палец, если ты еще раз скажешь что-то подобное, соберись - шипит он мне на ухо, так, чтобы слышал только я - Как же нам повезло, что Лейла попалась нам на пути - говорит он уже громче и отстраняется, лживо смахивая слезу.

Лейла наливает и протягивает отцу кружку с отваром.

- Пусть он выпьет, там травы со снотворным эффектом. Сейчас для него самое лучшее лекарство. Основной яд я вывела.

- Слава Безликом за вас, Лейла - отец берет из ее рук кружку и передает ее мне.

Я беру ее трясущимися руками и выпиваю все, что в ней есть. Не хочу видеть его лица. И ее тоже.

- Вставай давай, живее - тихий голос отца врезается в мое сознание - Она уснула, сейчас самое время.

-Ты уверен.. - шепчу я - Что это она?

-Ты что щенок, думаешь я не в состоянии проверить? - от зло шипит мне в ухо - Живее, вставай. Нам еще надо успеть убраться отсюда.

Я стараюсь аккуратно и тихо встать. Ноги еще не так хорошо меня слушают и отец видя это, впихивает мне в руки очередной флакон.

-Пей и живо - говорит он сквозь зубы - Это окончательно выведет яд из организма и даст тебе сил.

Я откупориваю крышку и выпиваю залпом содержимое флакона. Оно на вкус словно вода. Но лучше бы это был яд. Я не хочу продолжать все это.

Отец выскальзывает из комнаты и так же бесшумно возвращается с рюкзаком в руках.

-Она спит, пора - отец протягивает мне кинжал и еще один совсем маленький флакон - Помнишь, как этим всем пользоваться?

Я киваю. После зелья и в правду, сил словно становится в разы больше. Я беру из рук отца кинжал и флакон.

Мы осторожно выскальзываем из комнаты и входим в комнату Лейлы. Она спит безмятежно лежа на кровати, ее волосы разметались по подушке. Я подхожу к ней и останавливаюсь, не могу.

- Шевелись - шепчет отец, словно коршун за моим плечом.

Я откупориваю флакон и капаю одну каплю Лейле на губы, жду. Капаю еще, чтобы оттянуть момент.

- Хватило бы и первой - фыркает отец все так же тихо.

Я закрываю флакон и передаю его отцу. Перехватываю клинок поудобнее и подношу его к груди Лейлы. Я не хочу.

Но как только я пытаюсь отстраниться, рука отца накрывает мою и надавливает на кинжал и он с противным скрипом входит в плоть.

-Давай я тебе помогу - даже не видя его, я знаю, этот мудак улыбается.

Он продолжает управлять моей рукой, плоть поддается и из разреза начинает сочиться кровь. Я не могу отвести от нее глаз. Рана становится все шире, пока отцу не кажется, что этого достаточно.

Он убирает мою руку с ножом. Хватает меня за обе руки, словно я марионетка. Вместе с ним мы раздвигаем ребра и я вижу, как пульсирует сердце Лейлы.

Мои руки в крови и я чувствую себя так, словно это кислота. Она разъедает каждый миллиметр кожи на руках. Я поднимаю взгляд от сердца и натыкаюсь на зеленые глаза. Боже. Этот момент я не забуду никогда, она смотрит на меня. Но в ее взгляде нет укора, только жалость. То, что я ей капал было транквилизирующее зелье. И она все чувствует, но не может пошевелиться. Это убивает и ее и меня.

-Доставай сердце - отец отпускает мои руки и они безвольно падают в дыру в груди Лейлы - Живее.

Я протягиваю трясущуюся руку и отец кладет в нее кинжал. Я отрезаю все вены, аорты и мышцы, которые держат сердце в теле этой прекрасной женщины. Ее взгляд меркнет.

Я аккуратно достаю сердце, словно это величайшее сокровище, и поворачиваюсь к отцу.

-Еще пару раз, и будет сносно - он подает мне мешок и я бережно укладываю сердце в него.

По мешку пробегает рябь магии и он сам стягивается, отец убирает его в рюкзак.

Отец хватает меня за плечо и ведет к умывальнику. Там я смываю с рук кровь Лейлы и поднимаю глаза на зеркало. Оттуда на меня смотрит кто-то чужой.

Я не могу. Выбегаю из дома и меня рвет на траву. Рвет до тех пор, пока желудок не понимает, что он уже не может больше.

- Слабак - отец пинает меня мыском сапога - Вставай, пора домой.

Я поднимаюсь и оглядываюсь на дом Лейлы. Сегодня умерли двое. Она и я.

Я открываю глаза. Крыльцо, дождь, темнота.

Я монстр.

Глава 8. Материнская любовь

- Ты надо мной издеваешься? - голос матери выдергивает меня из дремы, в которую я погрузился словно вот только что - Лучше бы ты сдох, чем твой отец. Бесполезный кусок дерьма.

Ох, ну снова старая песня. Я тоже считаю, что так было бы лучше. Я не слышал бы эту каргу. Нет, выглядит то она отлично. Но вот голос выдает то, что ей уже не первую сотню лет, восемнадцать. Он скрипучий, словно несмазанные петли и очень уж раздражает меня. Но это уже вряд ли из-за возраста.

- Что случилось? - с ворчанием я сажусь на кровати - Сердце у тебя, что не так?

Ее лицо кривится в гримасе, и мне кажется, что я вижу перед собой ужасную старуху, которой она и являлась бы, если бы не сердца ведьм.

- Ты еще дерзишь мне? - она подлетает ко мне, лицо ее все еще перекошено от гнева - Ты думал я не узнаю?

- Не узнаешь о чем? - я тру глаза, поспать явно не получится.

- Вот об этом - она достает из складок своего платья, сердце и кидает мне на кровать.

Я морщусь. Вообще-то я тут сплю, вот зачем мне портить постель.

- Что с ним не так? - я зеваю, этот разговор мне уже откровенно надоел.

- В нем нет и капли магии - она замахивается и влепляет мне пощечину.

Моя голова дергается, и я ощущаю во рту привкус крови. Снова прокусил язык. Я вздыхаю.

- Я все сделал так, как ты просила - сглатываю я вязкую слюну с кровью - Это была знахарка, я ее не убивал до того, как вырезал сердце. Сердце убрал в мешок, сразу же перенесся сюда и отдал тебе его.

И зверски устал, что сразу вырубился, как только голова коснулась подушки. Эти ее яды отнимают все силы.

- Не знаю, что ты там сделал и как, но сердце не сработало - она уже собирается уходить.

- Так может, что-то в твоем ритуале не так - вырывается у меня прежде, чем я успеваю прикусить свой язык.

Глаза матери загораются красным, я вижу как ее жажда убивать застилает мне глаза. Черт. Похоже это было лишним. Давно мне не доставалось от нее, поэтому я видимо забыл, что она совсем не добрая старушка из сказок, и за свои слова я получу.

- Что ты сейчас сказал, щенок? - она шипит словно змея, и медленно оборачивается ко мне всем телом.

В голове, как назло, пустота. Оправдаться будет еще хуже, и я решаю, что хуже уже вряд ли будет.

- Может из-за возраста ты уже стала забывать слова своего святого ритуала, который молодит только твое тело, но не мозг - выпаливаю я на одном дыхании, боясь, что если остановлюсь, она меня убьет тут же.