Тайна Аббатства Святого Иеронима

После этого Лукас быстро сделал знак следовать за ним.

Мишель даже не задумался. Он сразу поднялся из-за стола и пошел следом.

Они двигались быстро и почти бесшумно. Лукас уверенно вел его по узким коридорам, затем свернул к лестнице, уходящей вниз. Чем глубже они спускались, тем холоднее становился воздух. Сырые стены покрывал темный налет, а редкие свечи горели тускло и неровно, словно сами задыхались в этом подземном мраке.

Мишель уже понимал, куда его ведут.

В ту самую старую молитвенную комнату под аббатством. Туда, где впервые увидел Себастьяна.

Лукас остановился возле тяжелой двери и осторожно приоткрыл ее. Внутри горела всего одна свеча. Ее слабого света едва хватало, чтобы разглядеть каменные стены и грубо сколоченную лежанку в дальнем углу комнаты.

Когда Мишель вошел внутрь, сердце у него невольно сжалось.

Брат Себастьян лежал на лежанке, укрытый старым шерстяным одеялом. Старик изменился за то время, что они не виделись. Его лицо стало почти серым, щеки ввалились, а дыхание было тяжелым и неровным. Казалось, сама жизнь едва удерживается в этом иссохшем теле.

Но глаза… Глаза по-прежнему оставались живыми и внимательными.

Увидев Мишеля, Себастьян слабо усмехнулся.

- Ну вот… — хрипло произнес он. - А я уж подумал… что не успею тебя увидеть перед смертью…

Голос его звучал тихо и надломленно. После каждой фразы ему приходилось делать паузу, чтобы перевести дыхание.

Мишель медленно подошел ближе.

Теперь он особенно ясно понял, почему Лукас привел его сюда тайно. Себастьян действительно умирал. Не через месяцы или недели. Возможно, уже через несколько дней.

В комнате стоял тяжелый запах лекарственных трав, сырости и старости. Где-то в глубине подземелья тихо капала вода, и этот однообразный звук делал тишину еще более гнетущей.

Лукас бесшумно закрыл дверь и остался возле входа, словно сторожевой пес.

Себастьян некоторое время молчал, внимательно разглядывая Мишеля, будто пытался убедиться, что сделал правильный выбор.

Потом медленно приподнял дрожащую руку.

- Слушай внимательно… времени у нас мало…

Мишель невольно подался вперед.

Старик тяжело закашлялся, прикрывая рот рукавом, потом с трудом продолжил:

- После смерти Бенедикта… все изменится… Отец Грегор не похож на остальных… Он не станет хранить тайну… как хранили ее прежние настоятели…

Себастьян перевел дыхание и прикрыл глаза, словно собираясь с силами.

- Он приедет… чтобы закончить эту историю…

В комнате стало так тихо, что Мишель слышал потрескивание свечи.

Себастьян снова открыл глаза и внимательно посмотрел на него.

- Ты должен найти ее раньше… иначе будет поздно… слишком поздно…

Мишель почувствовал, как внутри медленно нарастает тревога. Старик с трудом повернул голову в сторону стены.

- Из библиотеки есть путь вниз… настоящий путь… Не тот, что знают монахи… Тайный ход начинается за западным стеллажом… третья полка сверху… Там камень с трещиной… нажмешь - откроется проход…

Он снова закашлялся, и на мгновение Мишелю показалось, что старик уже не сможет продолжать. Но Себастьян упрямо перевел дыхание и хрипло добавил:

- Этот ход ведет глубже… туда, где начинается старый тоннель… Через него брат Элиас выводил Изабеллу к поляне среди болот…

Имя принцессы впервые прозвучало вслух в этих подземельях, и от этого по спине Мишеля пробежал холод.

Себастьян медленно закрыл глаза.

- Когда меня не станет… доверяй только Лукасу… Больше никому…

После этих слов старик надолго замолчал, и Мишель вдруг с тревогой понял, насколько близко к нему уже подошла смерть.

Глава 11

Мишель быстро пододвинул старую деревянную скамью ближе к лежанке и сел, стараясь не сводить взгляда с Себастьяна. В дрожащем свете единственной свечи старик выглядел пугающе слабым. Лицо его осунулось еще сильнее, кожа приобрела почти пепельный оттенок, а дыхание стало тяжелым и прерывистым, будто каждое слово причиняло ему боль. И все же в глубоко запавших глазах по-прежнему сохранялся живой, цепкий ум - тот самый, который Мишель заметил еще при первой встрече в этой сырой подземной келье.

Несколько мгновений он молчал, пытаясь собраться с мыслями. За последние месяцы жизнь в аббатстве постепенно превратилась для него в странный сон, наполненный тайнами, намеками и тревожными недомолвками. Но сейчас этот сон начинал обретать реальные очертания, становился опасно живым и настоящим.

Наконец Мишель тихо спросил:

- Почему ты раньше не звал меня?.. И кто такой брат Элиас?.. Кто такая Изабелла?..

Себастьян едва заметно усмехнулся. Улыбка вышла усталой и какой-то бесконечно печальной.

- Ты, наверное, уже нашел документы в тайнике… - прошептал он хриплым голосом. - Значит… догадался… Я знал, что ты обязательно найдешь…

Он ненадолго прикрыл глаза, будто собираясь с силами. Было видно, что говорить ему тяжело. Грудь старика поднималась неровно, а тонкие пальцы, лежавшие поверх одеяла, слегка дрожали.

В подземелье стояла густая тишина. Где-то далеко в темноте размеренно падали капли воды. Брат Лукас неподвижно стоял у двери, словно тень, и лишь слабое пламя свечи иногда выхватывало из полумрака его худое лицо.

Себастьян медленно открыл глаза и заговорил снова.

Когда-то брат Элиас действительно был человеком совсем другого мира. Еще в молодости он служил при дворе, работал с архивами и библиотеками, знал несколько языков и считался одним из самых образованных людей своего времени. Его уважали даже высокопоставленные церковники, а многие важные документы проходили именно через его руки. Но судьба распорядилась иначе. После придворных интриг и какой-то давней истории, о которой Себастьян говорил лишь намеками, Элиас оказался в этом отдаленном аббатстве.

Именно тогда сюда тайно привезли младенца. Девочку, настоящую наследницу престола.

Мишель слушал, почти не двигаясь.

Старик говорил тихо и медленно, иногда надолго замолкая, чтобы перевести дыхание, но теперь в его голосе звучала не только усталость, а еще и странная горечь человека, слишком долго хранившего чужую тайну.

При дворе шла борьба за власть. Рождение законной наследницы оказалось опасным для слишком многих людей. Кто-то хотел видеть на троне другого претендента, кто-то боялся усиления определенных родов, а кто-то просто стремился сохранить собственное влияние. Девочку решили спрятать. Не убить - это вызвало бы слишком много подозрений, - а именно скрыть от мира так, чтобы со временем о ней забыли. И аббатство Святого Иеронима идеально подходило для этого.

Затерянное среди лесов и болот, удаленное от крупных дорог и городов, оно хранило достаточно тайн, чтобы спрятать еще одну.

- Элиасу поручили воспитывать ее, - едва слышно продолжал Себастьян. - Сначала… это был просто долг… Но потом… он привязался к ребенку…

Старик тяжело закашлялся, прикрывая рот рукавом. Мишель уже хотел попросить его замолчать и поберечь силы, но Себастьян упрямо продолжил:

- Он стал для нее всем… Учителем… защитником… почти отцом… Без него она бы не выжила среди этих стен…

Пламя свечи дрогнуло, и по сырой стене скользнули длинные тени.

Элиас учил девочку читать, писать, рассказывал о мире, который она никогда не видела. Он приносил ей книги, показывал старые карты, учил языкам и истории. А иногда выводил через тайный ход далеко за пределы монастыря - на скрытую среди болот поляну, куда невозможно было попасть обычным путем. Только там Изабелла могла чувствовать себя живой. Там она видела солнце, слышала птиц, чувствовала запах мокрой травы и леса.

Мишель невольно представил себе эту странную картину: молодую девушку, выросшую среди каменных стен, и старого монаха, который пытался подарить ей хотя бы кусочек настоящего мира.

И почему-то именно это тронуло его сильнее всего.

Не тайна престола, не заговор. А человеческое одиночество.

Себастьян надолго замолчал. Его дыхание становилось все тяжелее, но он словно боялся не успеть сказать главное.

Наконец старик снова заговорил, почти шепотом:

- Потом Элиас понял… что аббатство уже не защищает ее… Оно стало ее тюрьмой… Тогда он начал собирать документы… записи… хотел передать правду тем, кто еще остался верен старому королю…

Мишель медленно поднял взгляд.

Теперь становилось ясно, откуда появились бумаги в тайнике библиотеки.

- Но он не успел, - едва слышно закончил Себастьян. - Умер… почти восемь лет назад…

После этих слов в комнате снова повисла тяжелая тишина. Даже Лукас опустил голову, будто имя Элиаса до сих пор причиняло ему боль.

Себастьян прикрыл глаза, потом медленно повернул голову к немому монаху.

- После смерти Элиаса только Лукас помогал ей… приносил еду… книги… сопровождал через ход… За это ему и отрезали язык…

Мишель почувствовал, как по спине медленно пробежал холод.

Теперь многое в аббатстве приобретало совсем иной смысл. Молчаливость Лукаса, страх монахов, ночные колокола, постоянные запреты - все это оказалось частью одной старой и страшной тайны, которую слишком долго прятали под каменными сводами монастыря.

Себастьян с трудом открыл глаза и долго смотрел на Мишеля.

- А потом появился ты… - прошептал он слабо. - Переписчик книг… человек со стороны… И я понял… может быть… Господь все-таки не оставил Изабеллу окончательно…

Себастьян снова надолго замолчал. Было слышно лишь его тяжелое, свистящее дыхание да тихое потрескивание свечи, догоравшей в железном подсвечнике у стены. Мишель сидел неподвижно, не решаясь нарушить эту вязкую тишину. Ему казалось, что вместе со стариком медленно угасает какая-то последняя нить, удерживавшая аббатство от окончательного мрака.

Наконец Себастьян снова открыл глаза и с трудом повернул голову в сторону Мишеля.

Пока Бенедикт был жив и болезнь держала его в полузабытьи, Изабелла оставалась в относительной безопасности. Старый настоятель уже слишком устал от собственной жизни, чтобы внимательно следить за каждым шагом монахов. Он многое видел, многое понимал, но предпочитал закрывать глаза. Именно поэтому Лукас мог навещать Изабеллу чаще, приносить ей книги, еду и иногда даже выводить через тайный ход к поляне среди болот.

Но теперь все изменится.

Себастьян говорил медленно, почти шепотом, и каждое слово давалось ему с заметным трудом.

Смерть Бенедикта означала конец прежнего порядка. С приездом нового настоятеля аббатство станет другим. Более жестким. Более опасным. Отец Грегор не из тех людей, что позволяют тайнам жить своей собственной жизнью. Он обязательно начнет проверять, искать, подозревать. А значит, Изабелла окажется в настоящей опасности.

Мишель внимательно слушал, ощущая, как внутри медленно нарастает тревога.

- Ты должен увидеть ее… сейчас… пока в монастыре переполох… пока не приехал Грегор… - едва слышно произнес Себастьян. - Лукас проведет тебя…

После этих слов старик замолчал. Его грудь тяжело поднималась, дыхание стало неровным и хриплым. Казалось, разговор окончательно отнял у него последние силы.

Мишель невольно подался вперед.

Себастьян прикрыл глаза и устало прошептал:

- Я устал… Мне нужно отдохнуть…

В его голосе больше не осталось прежней хитрой насмешливости. Сейчас перед Мишелем лежал просто очень старый и смертельно уставший человек.

Он медленно поднялся со скамьи и осторожно поправил сползшее с лежанки покрывало.

— Я обязательно сделаю все, что в моих силах, - тихо сказал он. - Ты только не умирай пока…

На бледном лице Себастьяна появилась слабая улыбка.

- Нет… я пока еще поживу… Во всяком случае… до конца недели точно…

Старик тихо засмеялся, но смех сразу перешел в тяжелый кашель.

Мишель невольно опустил голову. Даже сейчас, стоя почти одной ногой в могиле, Себастьян умудрялся шутить так, будто смерть была всего лишь надоедливой соседкой за дверью.

Наконец старик едва заметно махнул рукой.

- Иди…

Лукас сразу открыл дверь, словно ждал этого знака. Мишель еще раз взглянул на Себастьяна, неподвижно лежавшего в полумраке, и вдруг ясно почувствовал: возможно, он видит его живым в последний раз.

Они молча поднялись по узкой каменной лестнице обратно наверх. Подземный холод постепенно сменился привычной сыростью монастырских коридоров. Аббатство по-прежнему жило тревожной суетой после смерти Бенедикта. Где-то звучали приглушенные молитвы, торопливо проходили монахи, скрипели двери.

Но теперь Мишель смотрел на все иначе. Словно за привычными стенами скрывался еще один монастырь. Тайный, загадочный.

Лукас довел его до библиотеки и остановился у двери. Несколько секунд он внимательно смотрел на Мишеля своими темными, уставшими глазами, потом едва заметно кивнул и бесшумно исчез в полумраке коридора.

Мишель остался один.

Он медленно вошел в библиотеку, закрыл за собой дверь и некоторое время просто стоял посреди огромного помещения, глядя на ряды старых книг.

Теперь все вокруг казалось другим. Каждый коридор, лестница. И каждый камень этого аббатства.

А где-то глубоко под этими стенами жила женщина, которую весь мир давно считал мертвой.

Глава 12.

Оставшись один, Мишель еще долго сидел за большим библиотечным столом, машинально перебирая лежавшие перед ним бумаги и совершенно не замечая написанного. Мысли его были далеко отсюда - там, в сырой подземной комнате, где на старой лежанке медленно угасал Себастьян. Казалось, старик передал ему не просто тайну, а нечто гораздо более тяжелое, от чего уже невозможно отказаться.

Перед глазами вновь всплывали его слова: "Третья полка сверху… камень с трещиной… нажать…"

Мишель задумчиво поднял взгляд на высокие стеллажи, уходившие под самый потолок библиотеки. За узкими окнами уже чувствовалась весна. Снег давно сошел, и теперь в сыром воздухе витал слабый запах мокрой земли и талой воды. Иногда ветер доносил снаружи крики птиц, и эти звуки казались здесь, среди древних книг и каменных стен, чем-то почти чужим.

- Так… а какой именно ряд?.. - тихо пробормотал он себе под нос. - Неужели придется перебирать все?..

Он медленно поднялся из-за стола и пошел вдоль стеллажей, внимательно рассматривая стены. Библиотека, как всегда, была погружена в полумрак и тишину. Лишь тонкие полосы сероватого света скользили по старым переплетам, а в воздухе стоял привычный запах пыли, воска и сырой бумаги.

Остановившись возле первого стеллажа, Мишель подтащил лестницу и осторожно поднялся наверх. Третья полка. Камень с тонкой трещиной действительно нашелся почти сразу.

Сердце невольно забилось быстрее. Он осторожно нажал. Ничего.

Мишель нахмурился, попробовал сильнее, потом еще раз, но стена оставалась неподвижной.

- Значит, не здесь… - тихо пробормотал он и спустился вниз.

Второй стеллаж тоже не дал результата.

Третий - тем более.

С каждой новой попыткой любопытство смешивалось с раздражением. На мгновение ему даже показалось, что Себастьян мог ошибиться или спутать что-то в горячке болезни.

Но на четвертом ряду все изменилось.

Камень с трещиной здесь был почти незаметен, скрытый за толстыми пыльными книгами. Мишель осторожно нажал на него, и в глубине стены вдруг раздался глухой металлический щелчок.

Он замер.

Несколько секунд ничего не происходило, потом между стеллажами медленно дрогнула каменная плита. Послышался тяжелый скрежет старого механизма, и часть стены начала медленно уходить в сторону. Из открывшейся щели потянуло холодной сыростью. За стеной скрывался узкий проход.

Мишель почувствовал, как по спине медленно пробежал холод. Он осторожно шагнул ближе и увидел каменную лестницу, уходящую вниз, в густую темноту под аббатством. Ступени были стерты временем, а стены покрывал влажный налет. Казалось, этому ходу сотни лет.

Некоторое время Мишель неподвижно стоял, всматриваясь в темноту. Теперь слова Себастьяна окончательно перестали быть просто рассказом старика. Тайный ход существовал на самом деле.

Где-то там, внизу, находилась Изабелла. Живая, настоящая. От одной этой мысли ему вдруг стало не по себе.

Мишель медленно провел рукой по холодному камню стены и сделал шаг назад. Нет… идти туда одному он не собирался. После всего услышанного ворваться неожиданно в тайное убежище девушки, прожившей почти всю жизнь в страхе и заточении, казалось ему неправильным и даже опасным. Да и сам он слишком мало понимал в происходящем.

Нет.

Он дождется Лукаса.

Только Лукас сможет провести его правильно. Только ему Изабелла, вероятно, еще доверяет.

Мишель осторожно закрыл проход. Каменная плита с глухим скрежетом вернулась на место, снова превращая тайный ход в обычную стену библиотеки. Он еще некоторое время стоял неподвижно, глядя на ряды книг, словно пытаясь осознать, насколько сильно изменилась его жизнь за последние месяцы.

Когда-то он приехал сюда всего лишь переписывать старые рукописи.

Теперь же оказался на пороге тайны, способной разрушить не только это аббатство, но, возможно, и весь королевский двор.

К этому Мишель оказался совершенно не готов. Нет, трусом он себя никогда не считал, да и жизнь давно научила его осторожности, но одно дело - чужие сплетни, монастырские тайны или старые рукописи, и совсем другое - живая наследница престола, скрытая под древним аббатством среди болот и подземных ходов. Все происходящее начинало казаться ему слишком большим, слишком опасным для простого переписчика книг, которым он привык себя считать.

Он медленно отошел от стены, за которой только что открылся тайный проход, и тяжело опустился за стол. Мысли беспокойно кружились в голове, мешая сосредоточиться. Что делать дальше? Ждать Лукаса? Но сколько? День? Несколько дней? А если новый настоятель приедет раньше? Если Грегор действительно окажется таким, каким его описывали монахи, времени может остаться совсем мало.