Не тайная дочь для чемпиона

Лила Каттен

Не тайная дочь для чемпиона

Глава 1

Каждый шаг по гладко уложенной кофейного цвета тротуарной плитке давался тяжело. Этому не было объяснения. Просто атмосфера вокруг особняка Фетисовых была слишком напряженной. Машины приезжали и уезжали. Суетились люди, охрана и другие работники поместья. Автоматически поддавшись этой суете, я сама казалась запыхавшейся. А было всего восемь утра.

Войдя через дверь для персонала, коим я и являлась здесь, меня тут же подхватила Ольга и потащила в крыло первого этажа, отведенного для горничных, поваров, охраны и всех, кто был ответственен за содержание огромной территории и не менее огромного особняка, возвышающегося в центре.

– Ты чего так долго? – прокричала она шепотом.

– Долго? – ответила я ей так же тихо, с трудом поспевая за ней. – Я приехала вовремя. Как обычно. А вот что тут происходит, я бы хотела знать. Да поскорее.

– Ты серьезно?

Она остановилась посреди коридора и развернула меня к себе за плечи.

– Ты не слышала, что ли?

– Да о чем, Оль? Я едва переступила порог, поздоровалась с охранником и все.

– Вчера была гонка в Остине. Забыла? – она смотрит на меня как на первую в мире обладательницу второй головы.

Каждый раз точно такая же реакция.

– Боже, я ненавижу гонки и не слежу за этой «Формулой-1», так что можешь рассказывать сразу, без вступлений.

Я ненавижу в принципе транспорт. Но гонки и скорость меня пугают так, что я начинаю задыхаться. Мой отец много лет назад чуть не погиб в страшной аварии и долго… очень долго был прикован к инвалидному креслу. У нас с мамой и братом не было денег оплачивать дорогие лечебницы и занятия с личными реабилитологами. Все что нам давало государство, мы использовали по полной. Но оно давало мало.

Слава богу, интернет уже существовал. Поэтому мы активно им пользовались. Если честно, смотря назад в те времена, когда каждый день был для папы и нас пыткой, я не знаю, каким образом мы смогли все преодолеть. И главное, каким образом он снова стал ходить. С костылями, потом с тростью, конечно, но это больше, чем мы могли себе представить.

Так что, если меня спросят, считаю ли я скорость и эти чертовы гонки самоубийством или вызовом смерти, я не раздумывая отвечу: да.

– До сих пор не верю, что ты не смотришь их. Ладно. В общем, там на трассе что-то случилось, – она перешла на еще менее слышный шепот, или же это я перестала слышать достаточно хорошо после ее слов «что-то случилось».

– Хозяйский сын… – прошептала я.

– Говорят, что все плохо. Очень плохо. Алевтина Викторовна прилетела сюда сразу же и раздает указания. Андрей Николаевич остался с Богданом.

Мне можно было бы гордиться тем, что я работаю на хозяев, чей сын – мировая знаменитость автоспорта. Он не первым из российских пилотов уверенно вошел в «Формулу-1». Он еще и уверенно получал очки от одной гонки к другой.

Может быть, я и не смотрю новости спорта, но я их слышу. Ведь в этом доме отовсюду говорят о знаменитом и подающем надежды Фетисове Богдане. Говорили даже, что он может стать чемпионом в этом сезоне. Оставалось всего пять этапов до окончания. Он прошел двадцать. И вот к чему это привело.

– Боже, – сорвалось с моих губ.

– Да. Я смотрела отрывки из новостей. Это все британец. Во всяком случае так говорят.

Из-за угла коридора показалась высокая фигура нашей хозяйки, и мы резко отпрянули друг от друга.

На лице Алевтины Викторовны не было никаких эмоций, кроме собранности… и печали, что пряталась за этим фасадом.

– Милана, ты наконец приехала. Собери свои вещи. С этого дня ты работаешь в доме моего сына вместе с Ольгой. С прежней оплатой, но скорректированным графиком смен, о котором вы узнаете позже. У сына горничных не было, так как он большую часть времени проводил в поездках, а когда возвращался, уборкой занимался клининг.

– А…

– Прошу, без вопросов. Это были тяжелые сутки. В особняке Богдана начнется ремонт, как только дизайнер нарисует… в общем, следите за порядком. К приезду Богдана все должно быть в идеальном состоянии.

– А когда он… приедет? – вопрос сорвался с губ и прозвучал так глупо. Но было поздно бить себя за это.

Всегда собранная и деловая женщина сейчас смотрела на меня разбитым взглядом, так что у меня потянулись к ней руки, чтобы обнять. Но я сдержала этот неуместный порыв.

– Я не имею ни малейшего понятия. Вас отвезет водитель. Экономка Богдана покажет вам все. Я приеду после обеда.

Когда она развернулась и быстрыми, но словно пьяными шагами стала удаляться, я не сдержалась.

– Мне очень жаль, что с вашим сыном такое произошло.

Хозяйка замерла, и ее плечи опустились буквально на секунду. Затем она развернулась к нам вполоборота и посмотрела прямо на меня.

– Спасибо. Но пусть это будут первые и последние слова о нем, что ты скажешь таким тоном и употребишь этот набор. Богдан слишком упрям и целеустремлен, чтобы принять жалость. Он скорее примет вызов.

– Простите, – тут же осеклась я и опустила голову.

Когда ее шаги стали тише и вовсе исчезли, мы с Олей выдохнули.

– Это было…

– Как они это переживут, – перебив мысль подруги, произнесла я.

– Так говоришь, словно у них есть выбор. Давай, пошли собираться.

Личных вещей, что мы хранили на работе, было немного. Порой были смены, когда гости хозяев задерживались или оставались на время, и нам приходилось ночевать в поместье. Поэтому у нас есть комнаты с кроватями и парой тумб, чтобы привести себя в порядок с утра и быть в форме. Собственно, поэтому на сборы ушло не больше пяти минут, и я снова оказалась на улице с Ольгой под руку.

Водитель Фетисовых на одной из машин их огромного автопарка встретил нас и указал на дверь. Затем сам же ее открыл. Он напоминал тех самых водителей из фильмов, только нашему не хватало усов, а вот фуражка была при нем.

Дом Богдана Андреевича был поменьше, чем у его родителей. В чем-то проще. Но он все еще был из тех, на которые смотришь, проезжая мимо, и выворачиваешь шею.

Три этажа. Мрамор то тут, то там. Плитка вместо асфальта и много деревьев, объединенных в большой сад с садовыми дорожками между ними.

– Красота, – восхитилась Ольга. – Ладно, пойдем. Дел, наверное, уйма.

Она сделала шаг вперед, и тут я вспомнила, что не задала последний вопрос.

– Слушай, Оль.

– Ась? – остановилась тут же.

– А вот ремонт делают к приезду хозяина, и вся эта подготовка, зачем? Все действительно плохо? Что за последствия у аварии, известно уже?

– Еще бы, – фыркнула она. – Считай смерть для автогонщика, Мил.

– Не говори так. Ничего дороже жизни нет.

– Не для мужчины, который с семи лет мечтал быть в Ф-1. Почувствовать это и потерять.

Ее слова заставили напрячься. Мозг уже подбирал варианты травм, возможно, обходя главную.

– Ну так что за травма?

– Позвоночник. Готовят первый этаж к коляске, Мил.

Я открыла рот, но дыхание застряло в районе груди, и слова тоже. Потому что… это для любого человека огромное испытание.

– Вот и я о том же, – грустно подытожила Оля, видя мое понимание, и пошла вперед.

Глава 2

Ремонт в доме Фетисова-младшего был масштабным. Перестройка потребовалась во всем левом крыле. За месяц убрали пороги между комнатами (на всем первом этаже) и сделали широкие проемы), всем необходимым снабдили спальню, ванную и небольшую гостиную. Также оборудовали тренажерный зал и массажную комнату.

Алевтина Викторовна контролировала каждый этап и согласовывала любые изменения лично. Насколько я знала, Богдана уже привезли в Россию. Поэтому женщина теперь появлялась чаще.

Закончив с уборкой на третьем этаже, который теперь будет использоваться куда реже, если вообще будет, я спустилась на первый и услышала, как хлопнула дубовая входная дверь.

– Эй, почему меня никто не встречает? – послышался высокий женский голос. И так как на горизонте не было ни единой души, ведь мы только и делали, что мыли и терли что-то целыми днями, избавляя дом от любой строительной пыли, я преодолела небольшой холл и вышла навстречу гостье.

Ей оказалась высокая брюнетка. Я бы сказала, что в ней было два метра роста, особенно на тех убийственных каблуках, которыми она постукивала, направляясь ко мне, словно локомотив.

Она была одета в нюдовый костюм с теми самыми модными широкими брюками и уже снимала короткое пальто, которое тут же полетело мне в лицо.

– Чего застыла?

Каблуки поцокали дальше, оставляя следы осенней грязи, образовавшейся после проливного октябрьского дождя. Половину прошлого вечера я выглядывала в окно и надеялась, что дождь прекратится. Но с утра по величине луж я поняла, что закончился он лишь на рассвете.

– Вы оставляете следы, – сказала я растерянно.

– Что? – девушка развернулась и посмотрела на грязь от своей обуви. – Так вытри немедленно, – фыркнула она и пошла дальше к лестнице, по которой я только что спустилась.

– Стойте, – я последовала за ней. – Куда вы? Кто вы такая?

– Милана? – меня позвала экономка Богдана Андреевича – Зоя Лукьяновна.

Она была милой и приятной женщиной шестидесяти лет, окутывающей атмосферой тепла и уюта, словно ты оказываешься в доме бабушки и наслаждаешься ее присутствием.

– Камилла, добрый день, – посмотрела она на девушку, которая пыталась стереть меня с лица земли своим презрением.

– Научите свой персонал узнавать важных людей, вхожих в этот дом, – ответила она, не потрудившись поздороваться, и стала подниматься по лестнице.

Я подошла к женщине ближе и, чуть склонившись к уху, прошептала:

– Кто это?

– Беда, – ответила она со смешком. – Давай повесим пальто и выпьем чаю.

– А она?

– О ней не беспокойся. Небось за вещами приехала. Что ей теперь еще делать, коль Богдан невыездной будет. Вечеринки и показы никто не отменял.

– Стойте, так она… с ним? – моему удивлению не было предела.

«Ну почему мужчины ведутся на подобных женщин, отрицая все хорошее в тех, кто способен дать гораздо больше, чем длинные ноги и шикарные волосы?»

Зоя Лукьяновна махнула рукой и пошла дальше. Я хоть и сделала то же самое, но все равно оборачивалась периодически, словно эта Камилла могла внезапно появиться позади и ударить.

Работая в доме Фетисовых, я, конечно, встречала их сына, но никогда не видела его девушку. Это Ольга знала все и отслеживала, я – нет. Меня популярность, мягко говоря, пугала… с некоторых пор.

После ужасного инцидента два года назад с бывшим женихом и моим позорным увольнением из школы я старалась быть тихой. Не то чтобы я была звездой до этого. Но те, кто связан с образовательной системой, точно узнали бы меня, замелькай я вдруг на экране.

– Ну что, как прошла встреча с мадам Фетисовой? – Оля усмехнулась, опускаясь на стул за накрытый для нас стол молодым, не очень разговорчивым поваром Каем.

– Стойте, так она его жена? – мое недоумение вышло на новый уровень.

– В мечтах, – ответили Зоя и Ольга в голос.

– Она, конечно, представляется невестой Богдана, но никто кольца все еще не видел. Даже помолвочного.

– Потому что его нет, – отрезала Зоя Лукьяновна.

Этот факт заставил меня рассмеяться, несмотря на собственный опыт и отмененную свадьбу. Но при воспоминании о прошлом по телу пробежала внезапная дрожь, и я содрогнулась.

– Ты чего? Холодно?

– Немного, – солгала я, и Кай тут же подошел к окну, чтобы его прикрыть. – Так вы думаете, что она собирается уйти и больше не претендовать на кольцо, о котором мечтала?

– Статус ей нужен, а не проблемы «колясочника», – экономка посмотрела на нас строго, словно мать, отчитывающая за что-то ребенка. – Мой мальчик как сел в это кресло, так и встанет с него, вот увидите, – с холодной убежденностью пресекла любые дальнейшие разговоры и присоединилась к нам за столом.

Не успели мы закончить трапезу, упомянутая вначале разговора девушка без кольца вошла к нам и с отвращением втянула воздух.

– Боже, почему тут так воняет?

Мы посмотрели на нее, но отвечать никто не торопился.

– Кай, кофе. Ты, спусти мои вещи.

Она говорила с нами, словно мы были грязью под ее ногтями.

– Меня зовут Милана.

Не знаю, почему я лезла на рожон. Но отчего-то захотелось, чтобы больше не звучало это пренебрежительное «ты».

– Извини? У меня десять минут. Машина у входа.

Оставив после себя стойкий аромат мерзости, она ушла.

– Милана, – позвала меня Зоя Лукьяновна и, когда я посмотрела на нее, продолжила. – Люди, которых ты встретишь в этом доме или где-то еще, могут быть неприятными. Но нужно понимать, когда необходимо отстаивать свое имя, а когда это бессмысленно. Этот случай с Камиллой из второй категории. Ей ты ничего не докажешь, а работу потеряешь за зря.

– Я понимаю, просто… это неприятно.

Я проработала у Алевтины Викторовны почти полтора года и ни разу не сталкивалась с подобным отношением. В крайнем случае ее гости просто делали вид, что нас не существует.

– У тебя есть мысленное пространство и воображение, куда ты в этом пространстве можешь попросить пойти неприятного человека.

Я хихикнула и кивнула.

– Вы правы.

– Просто улыбайся. Но никогда не забывай о границе, когда ты обязана отстоять себя. Мы для них обслуживающий персонал и второй, а то и третий сорт. Но свою гниль они маскируют дорогим парфюмом.

В приподнятом настроении я пошла на второй этаж, где раньше была главная спальня Богдана, откуда мы вынесли привычные ему вещи, кубки и одежду и расположили в той, что теперь на первом этаже.

Два небольших чемодана кричащего розового и неоново-желтого цвета стояли в самом центре. Благо они на колесиках, поэтому я взяла их и спустила вниз, затем вытащила на улицу и подошла к кроваво-красной маленькой машине. Не в смысле, что это был тип машин-табуреток, или как их называют. Эта была спортивной, низкой и блестящей даже в эту серую погоду со значком вставшей на задние ноги лошади.

Охранник подошел ко мне. Открыл багажник и сложил туда чемоданы, а я пошла внутрь, так как ветер был отвратительно холодным.

– Милана? – позвала меня Оля.

– Да.

– Ты на третьем закончила?

– Да.

– Хорошо, пройдись по крылу Богдана. Там сегодня вешали картины. Вдруг осталось что-то.

– Конечно.

Дойдя до спальни, протерев на всякий случай весь пол паровой шваброй, я случайно ударилась бедром о выступ специальной кровати, и ключи от подсобки и прочих дверей этого дома, связанные браслетом с бусинками (подарок от моих учеников), рассыпались по полу.

– Ох, только не это, – застонала я и опустилась на колени, чтобы собрать проклятые бусинки, начиная с тех, что закатились под кровать.

Потянувшись, как я решила, за последней, позади меня раздался громкий, злой голос, принадлежащий мужчине.

– Какого черта ты здесь делаешь? И кто ты такая?

Подпрыгнув на месте, я бьюсь головой о железную раму кровати.

– Ай!

Пячусь назад, все так же на четвереньках и с красным лицом, больной головой и растрепанными волосами, встаю, развернувшись.

Передо мной в инвалидном кресле сидел Фетисов Богдан Андреевич. Несостоявшаяся звезда «Формулы-1» и, кажется, ненавидящий меня с первой встречи, судя по его злому выражению лица.

– Вон отсюда! – чуть ли не крича, приказал он, и я поспешила убраться из его комнаты и крыла с бешено колотящимся сердцем.

Глава 3

Я бежала так быстро, что, когда наконец остановилась, обнаружила себя стоящей на кухне.

Мое сердце билось как у пойманной в клетку птицы и вот-вот разорвалось бы, пробеги я еще немного.

– Ты в порядке? – раздался голос Кая, и я кивнула, сделав глубокий вдох. – Что случилось? Выглядишь будто убегала от стаи собак.

– Кое-что похуже. Встретилась с хозяином этого дома.

– О, Богдан вернулся? – его брови взмыли вверх.

– Ты тоже не ожидал, что это произойдет сегодня, не так ли?

– Мы ждали его на следующей неделе. По крайней мере, так говорила его мать.

– Ну, он дома, злой и сказал мне убираться вон. Планирую так и поступить.

Он с пониманием поджал губы и посмотрел за мою спину.

– Здравствуйте, Алевтина Викторовна.

– Здравствуй, Кай. Ты не мог бы оставить нас с Миланой наедине?

Я тут же обернулась на ее голос и с некоторым испугом ждала, что же это будет. Увольнение? Возвращение к ней в дом? Признаюсь, этого я бы и хотела.

Она слышала все произошедшее минутой ранее, так как, когда я выбегала из спальни ее сына, и она и ее муж были там.

– Давай сядем?

Она с милой улыбкой и очень даже располагающей указала на стол, где есть персонал. Я кивнула и последовала в ту сторону.

Мы сели напротив друг друга. Я молчала, она, скорее всего, подбирала слова.

– Во-первых, я прошу прощения за поведение моего сына, – я кивнула, давая понять, что извинения приняты. Вряд ли я получу их от хама. – Я не оправдываю его грубость, но прошу понимания.

– Простите?

– Сейчас... Богдан очень уязвим.

Как только она сказала мне это, я тут же прикрыла глаза и отвернулась к окну.

Когда мой папа оказался в таком же положении, он был взрослым мужчиной, у которого были жена и двое детей. И хоть он был кормильцем для нас, это не то же самое, я полагаю, что лишиться возможности ходить для более молодого парня с кучей амбиций. И все же... это для любого стресс, страх и боль.

Мой отец впадал в уныние. Когда нам озвучивали цифры за лечение, мы ужасались и теряли надежды. Это страшно – хотеть ходить, знать, что возможность есть, но нет средств.

Порой он психовал. Но он всегда сдерживался.

– Извините меня, ради бога, но я не смогу работать в этом доме, если меня каждый раз будут окрикивать и прогонять за попытку убрать комнату или помыть пол.

– Это как раз второе, что я хотела сказать. Я предупрежу всех, кто работает в этом доме, и ты первая, что даже если он будет убедителен в своей просьбе уйти – не делайте этого. Ни в коем случае.

– И терпеть это?

Мое удивление достигло потолка.

Она не могла говорить серьезно, потому что есть предел человечности и хамства.

– Я поговорю с Богданом, Милана. Этот этап пройдет, меня предупредил врач о его злости. Прошу.

Конечно, он сейчас привыкает к новым обстоятельствам. Его раздражает малейшее сочувствие и внутри бунт. Но я-то не виновата. И все же, мне здесь хорошо платят. Алевтина Викторовна была ко мне снисходительна на этапе обучения, и я могу хотя бы попытаться отплатить ей тем же.

– Чисто ради любопытства, а у вас все еще можно остаться работать? А сюда новую горничную вместо меня нанять?

Она улыбнулась, и это был ее ответ.

– Только поговорите с сыном.

– Обязательно. Но все претензии, пожалуйста, озвучивайте.

– Поверьте, я так и сделаю.

– Спасибо.

Она вышла, а Кай вернулся на кухню.

– Кофе? Чай? Лимонад?

– Холодно для лимонада. Давай чай с лимоном.

– Как скажешь. Вопрос решили?

– Да. Она попросила не увольняться, даже если хозяин будет настоятельно об этом просить.

Кай усмехнулся, а я вот не нашла в этом ничего смешного.

– Он нормальный мужик.

– А сколько ему, кстати?

– Тридцать шесть.

– Ого, и правда мужик. В нормальности я сомневаюсь, – прошептала последнее, сложа ладони трубочкой.

– Я серьезно. А как работодатель еще лучше. Он платил мне даже пока отсутствовал месяцами.

– О, ну это класс. А вот характер…

– Думаю, это сейчас он такой. Сама подумай.

– Да знаю я, что это такое. Но ты бы слышал, как он орал. Я туда больше ни ногой. Ольгу отправлять буду.

Кай усмехнулся.

– Что?

– Да так.

– Что? Говори уже.

Он взял обе наши чашки и поставил на стол: одну передо мной, вторую для себя и сел на то же место, где недавно сидела Алевтина Викторовна.

– Ну, Богдан немного упрямый, тут лгать не стану. Но ты бы могла из него это упрямство выбить своим упрямством в ответ.

– Мне это не нужно, – фыркнула я и взяла чашку, тут же обжигая губы. – Ауч…

– Как пожелаешь.

Молчаливые минуты потекли одна за другой, пока я пила свой остывающий чай, но мысли витали вокруг слов Кая.

Дело в том, что я порой тоже не прочь принять вызов.

– Ладно. Что у тебя на уме?

– Потом скажу.

– Ты готов был сказать это минуту назад.

– А теперь не готов. Подожди немного.

Настаивать я не стала. К нам присоединилась Оля и Зоя Лукьяновна, а еще пара мужчин из охраны. Кай накрыл на стол, и, когда мы уже заканчивали, вошел молодой парень.

– Всем привет.

– Эм… привет, – поздоровались мы с ним, смотря во все глаза.

– Ребята, это реабилитолог Богдана Андреевича – Николай, – представила нам его Зоя Лукьяновна. – Это горничные Милана и Ольга. Повар – Кай. Охрана этой смены – Валерий и Юрий. С другой познакомлю завтра.

– Очень приятно.

– Милана, Оля, можно вас?

Парни стали общаться между собой, а мы втроем отошли в другой угол кухни.

– Теперь работаете посменно. Богдан уже дома, а строительные работы завершились. Второй и третий этажи убирать только по субботам с мытьем полов, по средам лишь пыль. Субботу можете делить пополам, как вам будет лучше, только предупредите меня. Туда подниматься никто не будет, поэтому не вижу смысла каждый раз там тряпками махать. Единственное, если Алевтина и Андрей решат остаться на ночь, я предупрежу заранее, но лучше, чтобы комната была всегда готова.

– Конечно. Как скажете.

– На этом все. График могу помочь составить.

При слове «график» мой план отправлять Олю убирать крыло Богдана-грубияна рухнул.

– Разберемся, – ответила Оля за нас двоих.

– Кстати, а что там у вас стряслось? Я слышала крик.

– Это был не мой крик. Хозяин застал меня в своей комнате и разорался.

– Он мальчик с характером. Успокоится.

– Он-то может и успокоится, а я стану заикаться к тому моменту.

Зоя Лукьяновна обняла меня за плечи и рассмеялась.

– Погоди немного.

Все об этом твердили так уверенно.

Но когда я с утра приехала на работу в свою смену, так как мы решили работать с Ольгой через день, вошла в спальню Богдана, пока тот был на своих тренировках, и стала убираться, только выйти не успела незамеченной. Он, потный и тяжело дышащий, въехал на коляске в комнату и уставился на меня.

– Опять ты? Я что, непонятно сказал вчера?

Все в этом тоне было пропитано отвратительной желчью, которая фонтанировала из него каждый раз, когда он открывал рот.

Первая реакция на подобный тон? Попытка договориться, разумеется.

Господи, я работала учителем. Сколько упрямых детей я видела за свой короткий стаж работы? Очень много. Хватило в общем. Когда ребенок упрямится, я не могу идти лоб в лоб и упрямиться в ответ. Я ищу обходной путь, чтобы он шел на контакт.

– Я просто… – пытаюсь ответить, но куда там.

Мистер «я-ненавижу-весь-мир» настроен решительно и просто перебивает, словно мой лепет ему не интересен и вовсе, как и тот факт, что я умею говорить.

– Я тебя уволил. Почему ты еще здесь?

– Прошу про…

– Что бы ни говорила моя мать, здесь хозяин я, – продолжает он меня отчитывать. – И я решаю, кто будет работать в моем доме и мыть полы в моей комнате. Если я сказал, что тебя здесь быть не должно, значит, я именно это и имел в виду.