Операция Алконост часть вторая

Интересно, что у них было на ногах и на голове. Для определения сословия — важно. А вдруг они реально перелетели во времени на две тысячи лет вперёд? Вместе со своими лягушками?

Я сама себе улыбнулась. Отвлеклась. Полегчало. А рассказ пошел всё интереснее и занимательнейэ

Нас вызвали изучить местность и собрать этот самый биологический материал. Потому что по первому осмотру специалисты классифицировали лягушек как «не наших». И слишком жирных.

Но увидеть их удалось только при подсчёте.

А когда «китайцев» довезли до обезьянника и выгрузили из машины лягушек при них не оказалось. Только пустые корзины.

А эти двое сидят, улыбаются, руки на груди сложили — и кланяются без перерыва.

Повезло, что патруль из наших оказался. И стуканул, куда следует.

Все остальные устроились на кариматах вокруг костра, медленно доедая кашу.

— Суд, кстати, осудил иностранцев заочно — на полтора года зоны не особо строгого режима. Потому что до суда они не доехали.

Как на воздух их вывели — так они и растворились. Испарились на глазах у других арестантов и охраны.

— А куда делись лягушки? — спросила любопытная Олеся.

— Хороший вопрос.

Чтобы понять, были ли вообще лягушки или это была иллюзия — прикрытие чего-то другого, — мы и оказались в этой истории.

Доехали до озера, разбили лагерь в паре-тройке километров от населённого пункта.

Вид, скажем, не туристический. Заросли, муть, болотцем тянет, вода ледяная — градусов пять-семь. Рыбу ловить сразу расхотелось. Да и стоять по пояс в воде без резиновых рыбацких панталон никому не улыбается.

Разложили примус, закинули полуфабрикаты, крупы сыпанули — и на ночь пузо набили, без особого удовольствия.

Месяц назад здесь местами снег лежал. Мрачненько. Северный ветер с озера воет так, что хоть беруши вставляй. Температура — холоднее, чем в Карпатах в марте.

И как, спрашивается, лягушек ловить? Они же, по идее, в спячку впадают. Сейчас уже май, брачный период должен начаться — но никто не квакает.

И у нас с ребятами возник вопрос:

«Ковырялись чужаки на озере пару часов. А при них — полные корзины фантастических размеров лягушек. Может, они их выпускать хотели, а не вылавливать? Или как наживку использовать — чтобы сома векового поймать?»

Версию внесли. И уснули.

Утром было совсем грустно: кроссовки околели, настроение — тоже. Покатались по округе, выяснили, где китайцев заметили, нашли гостевой дом у воды, где их повязали — и решили жить по-человечески.

Магофон проверили — повышен. Дышится славно. Деревья зеленеют, днём солнышко припекает. Природа оживает. Ляпота. Почти отпуск.

Заехали в деревеньку, затарились чем бог послал, поспрашивали «чо как». Говорят: «с рыбой нынче худо стало». И у мужика одного, Фёдора, моторка пропала.

Странно пропала.

С вечера он пришвартовался, пару рыбёшек жене сдал — и с горя к мужикам в гаражи пошёл здоровье подлечить. А утром никак вспомнить не мог, где моторку оставил. И лодочка ушла «с концами».

Мы уже подумали: трос плохо закрепил, лодку унесло на середину — «отсюдова не видать». Решил Фёдор сгонять до Кукойлы, у тестя лодку одолжить и свою поискать. Заходит в гараж — а там мотор от его «Ласточки» стоит.

Чистенький. Промасленный. Как с конвейера.

Вот так мы за хлебушком сходили.

И чем дальше — тем чудесатее.

Наш Витёк разложил полевую лабораторию — и начал работу. Мы, как и полагается оперативникам, пошли к людям дальше сказки слушать.

И тут опрос местных нас озадачил.

Они сказали: рыба ушла. Змей не стало. Маленьких ящериц, полевых мышей — ноль. Птиц днём с огнём не сыщешь. Места гибнуть стали. Тишина непривычная.

А ещё в ближайшем поселении двух девушек уже месяц найти не могут.

Мы напряглись.

Два мигрирующих «иностранца», пропавшая лодка, две пропавшие девушки — связь начала просматриваться.

Решили ехать до Кукойлы — узнать, как Фёдор поживает.

И вот тут Витёк выдал главное: из пучка прибрежной травы выделил батрахотоксин.

Вы вообще понимаете, что это такое?

Лягушки.

Вот что это такое.

Не наши. Как ребята и сказали. Залётные.

Озёрная зелёная ядовитая лягушка. Да ещё и огромная. До двадцати сантиметров.

Каким ветром её занесло? Ей же здесь холодно жить.

И тут Серёга театрально развёл руки:

— А теперь блиц-опрос! Кто из вас хорошо учился в наших и не наших вузах — тому слово!

Намёк, конечно, на Жеку. Жека у нас межмировой спец по ядам. Он на них собаку съел. И, похоже, лягушку тоже.

Жека мягко поклонился, собрался с мыслями — и выдал:

— Я могу ошибаться, но вы бы не дали мне слово, если бы не были задействованы яды и межпланетные вторженцы. Что мы имеем: телепортирующиеся азиаты, сбор лягушек, пропавшие девушки и лодка без мотора. Мой ответ: КАПРА. Козлина. Человек-козёл. Козлорог.

Любой ответ будет правильным, потому что эти твари — оборотни. Частичная трансформация головы и кожных покровов, одна личность. Седая шерсть, короткие рога, козлиная бородка.

Человеческая ипостась берёт ДНК от матери. У этих капра матери были из Китая — и вполне возможно, из времён династии Хань.

Цель жизни: выживание и процветание любой ценой. В выживание входят базовые инстинкты — пропитание и размножение.

Чтобы привлечь самку, они используют человеческую внешность — обычно приятную — и собственные феромоны. Их вырабатывает железа Герук, расположенная в мозгу чуть ниже гипоталамуса.

Для стимуляции железы капра едят ядовитых лягушек. Чувствуют их на большом расстоянии. В теории могли бы есть только головы — для эффекта. Но их предки, или они сами, жрут целиком. Живьём. Тщательно прожёвывая, чтобы вскрыть роговые наросты на черепе и получить батрахотоксин.

Если они сожрали по сто с лишним таких лягушек — то могут прыгнуть на любую планету класса А. А если есть доступ — то и до ближайших РА.

Вы же капра не поймали?

Мы переглянулись.

— А чем, по-твоему, мы здесь месяц занимались? — вздохнул Серёга. — Не было у нас тебя. Две недели ушло, чтобы понять, кого ищем. Потом ещё неделя — чтобы засаду устроить. И параллельно проредить поголовье этих прожорливых лягушек. А то они сожрали всю прибрежную живность, твари.

Стало прохладно. Я залезла в спальник, расстегнула снизу, просунула ноги в шлёпках на толстый носок — и притопала обратно к костру.

Ребята подбросили дров. Витёк пришёл со стороны реки с полным котелком воды, подвесил над огнём.

Сейчас начнётся таинство Настиной ворожбы. Чай будем пить. У Клизмы всегда есть особенные травки в мешочке. На то она и ведьмочка.

Только тихая какая-то в этот раз. Видать, слава спасительницы горных вершин не пришлась ко двору.

Серёга помолчал, улыбнулся сам себе и вдруг пошёл к машине. Вернулся с увесистым мешком. Сел у костра и медленно развязал бечёвку — стреляя по всем глазками.

Чёрные семечки.

Сто лет не ела.

Я высунула руки из спальника. Всё, шелуха будет со мной спать, однозначно.

Серёга раздал всем по горке семечек и продолжил:

— Дальше мы разделились. Вован и Настя поехали по деревням — опрос свидетелей, пострадавшие. А мы с Витьком остались у воды — ловить лягушек.

Было «весело».

Мы же не специалисты по амфибиям.

Дождались сумерек, взяли фонарики и пошли на заводь искать глаза. А там их столько, что жуть. Сотни огоньков отражают свет.

Я держу фонарик, а наш главный ловец топает как носорог — и распугивает всех лупоглазых.

Попили чай, подождали, поменялись местами.

Витёк держит фонарь, я крадусь ужиком — хвать одну поперёк туловища, второй рукой задние ноги держу.

За два часа поймали три.

Три! Не двести. Три.

— Это потому что у капра на лягушек тоже феромоны работают, — не выдержал Жека. — Лягушка сама в корзину запрыгнет, если туда капра плюнет. А ещё лучше ну, вы поняли.

— Жека, не расстраивай нас, — простонал Серёга. — Рядом с тобой я чувствую себя человеком каменного века.

Короче. «Павлов» наш вскрыл лягушку и выяснил: яд — только в роговых отростках на голове. А кожа и всё остальное — можно есть.

И кто его за язык тянул? И кто его воспитывал, спрашивается? А, Вован?

Витёк отправил отчёт начальству и добавил, что эти лягушки, вероятно, и выкашивают рыбу, змей, грызунов и птиц — прожорливые, многочисленные.

Вот и угадайте, чем мы занимались остальные три недели.

Правильно. Лягушек ловили.

Сетями. В темноте. На крабовую наживку и неоновые палочки.

Пока Настя с папочкой этого недоросля дело о козломордых узкоглазых раскрывали и самих козлов ловили.

— Ой, — добавил Серёга, — случайно вырвалось.

— Что именно? — уточнил Ян. — «Узкоглазые» или спойлеры на следующий рассказ?

Ян у нас такие шутки не любит. И я его понимаю: у Тянов глаза миндалевидные, красивые, а не «узкие».

Серёга поднял ладони:

— Я же извинился. Реально не хотел никого задеть.

Настя разлила отвар по кружкам — вот и до чая дело дошло.

Клизма взяла кружку обеими руками, посмотрела куда-то поверх наших голов и сказала:

— Ничего особенного мы с Вовой не делали. Поехали до Кукойлы, поговорили с роднёй Фёдора. Лодка белая, хорошая. На борту синей краской нарисована «Ласточка» — качественно, красиво.Фёдор сказал, что деньги нашёл. Оказалось — принёс домой вместе с уловом, в ящике со снастями. За такие деньги он мог бы лодку с мотором продать. Но он не помнит, как это произошло. И как мотор, да ещё в таком состоянии, оказался у него в гараже.А потом девушки начали уезжать. То одна чемодан собрала и укатила в Питер к «жениху». Подруги не понимают, откуда жених, если она дальше магазина не была.Мы начали искать всех внезапно “уехавших” за последние три месяца. Таких набралось около двадцати по району. А одна школьница вообще пропала — оставила записку: мол, перевелась в институт, будет учиться с женихом.И по этим звоночкам у нас возникли самые страшные опасения. Уехать многие не могли никак. Если только их не вывезли на лодке. Лодку никто толком не видел — всем “казалось”, но забывали где.Тогда я вызвала речное подразделение. Озеро перекрыли, четыре острова прочесали. На большом острове нашли и лодку, и девушек — в старом доме. Все в радостной эйфории. У каждой — своя сказка: кто замужем за миллионером и на Мальдивах, кто на ПМЖ в Америку, кто “хозяйка”, а остальные — прислуга. Одна — жена шейха. И все — «жёны шейха» одновременно.Как их будут выводить из видений — не знаю. Тем более большинство уже беременны.А два козломордых лежали на полу в глубокой коме. Девушки их не замечали.

— Что лягушками объелись? — выдохнула Олеся.

— О, я так и знал! — оживился Ян. — Они просто не успели уйти. Готовились, силы копили на прыжок. Девчонок много захватили. И когда пришло время — прыгнули. Только планету раньше закрыли по всем линиям из-за Госпожи Алконост. Получили откат со всей силы.

И у меня внутри холодно щёлкнуло.

Выходит, я тоже не смогу уйти, пока Алконост не родит и не уберётся с этой планеты?

Ладно.

Время спать.

Пойду в Тян-палатку.

А Борк может спать с кем угодно.