Героика. Социализма исторический закон. Том 2

К счастью, мы не совсем лишены теоретического наследия, - восклицают оптимисты.- За последние сорок лет, когда социология получила официальный статус науки, удалось немало сделать. И под жестким идеологическим прессом серьезные ученые не забывали своего профессионального долга, по крупицам собирая достоверную информацию и создавая модели, объясняющие тот или иной фрагмент реальности. И пусть еще невелик фундамент истины, но они есть и его необходимо укреплять. Разрозненные куски, рано или поздно, суммируются в обобщающую картину реальности. Отсюда ясно, что первый шаг – критический анализ добытого знания, отбор истинного, ценного.

Очень важно сделать и второй важный шаг: определить более ценным позитивное в истории и учиться не на ошибках, а на достижениях. Повторение вслух ошибок и превращение истории социализма в «манекен для битья» очень дорого обходится современникам, утратившим за четверть века многие великие завоевания СССР. Знание самого понятия предмета исследования предполагает анализ историографии истории, и если в этом знании превалирует негатив, оно становится все менее важным, потому что становится бессмысленным. Таким образом, в историографии важно различать позитивное и негативное знание, как объект исследования и как предмет познания истины. Если, с точки зрения социализма принять царизм как негатив, а с точки зрения постсоветского общества негативом принять советское, то мы должны определить и постсоветское общество как негатив с позиций будущих поколений. К счастью, и историческая наука не лишена важного наследия – всегда стремиться к объективности, хотя и ищет более легких путей познания истины на стыке т. н. «негативных» и «позитивных» эпох.

Поиск истинного лица социализма СССР в историческом градообразующем потенциале промышленных предприятий, включающем в себя в т. ч. социально-психологическую составляющую – советское рабочее право, как множество различных явлений, о которых не было принято вслух говорить и лишь почти тайком изучать, предполагает сегодня изучение их как видов выявленного нами отдельного типа исторического источника. Историография разработки этого исторического источника очень и очень невелика, в обнаженном виде в поле историографии ее не найти, но все же так или иначе она присутствует во всех работах «царских», «советских», «постсоветских» историков, в незначительной степени и в зарубежных, так как развитие социально-экономического за рубежом несет в себе совсем мало «русского видения» жизни и много неверного по теме «русской психологии». Любое историческое исследование, даже с самым критическим отношением к социализму, проведенное на местных источниках, несет в себе намного больше информации о советском рабочем праве, чем теоретическое где бы то ни было, потому что основанная на правде информация о негативе обязательно содержит в себе то, что мы называем составляющим видов и типа советского рабочего права – то, о чем при социализме громко вслух или через средства массовой информации заявлять не приветствовалось. С этой точки зрения, для глубокого познания природы советского рабочего права важны, в принципе, все отечественные исторические источники Но делая акцент на особо важных сферах исследования, мы указываем на особую ценность исследований в области переосмысления позитивного и негативного в царскую и советскую эпоху: в промышленности, в социально-культурном пространстве, в области формирования особого типа психологии, а также и в области накопления исторических источников знаний об указанных объектах историографического исследования.

Важно подчеркнуть, что каждое из понятий в области историографии или исторических источников также так или иначе является отражением какого-либо из множества видов советского рабочего права. Например, понятие историографии «Сидоров П. Л. Некоторые проблемы развития российского капитализма в советской исторической науке» - есть кирпичик к построению детерминанта советского рабочего права на критический подход к проблемам капитализма. В этом виде советского рабочего права (в этом явлении, определяемом нами историческим источником) мы видим то, что декларировалось со стороны советское идеологии: «критиковать капитализм», и то, что мог знать о капитализме тот, кто пришел на советский завод, прожив достаточно долго при капитализме и с детства считал эталоном успеха представителя мелкой и средней буржуазии. Право разбогатеть до какого-то своего вероятного уровня является одним из самых значительных, первейших прав в области досоветского рабочего права, включая и всех пролетариев за рубежом. Таким образом противоречием является то, что, с одной стороны, советский рабочий мог клеймить буржуазию, а, с другой, исследователь должен видеть, что видел, и о чем не говорил вслух, рабочий. Исследователь может разглядеть в этом и начало того водораздела, когда в область критики историографии властно пришло негативное начало. В практике первых пятилеток социализма этот заложенный в любого рабочего (в т.ч. бывшего крестьянина)с детства дух наживы («где бы поживиться, чтобы прокормиться, а еще лучше удачу и враз бы разбогатеть») позволял мириться со всеми проявлениями коллективизма и советской идеологии под условие, что рабочему гарантируют социально-культурный быт, включая жилье. Рабочие писали свою историю, историю своего завода, отражая капиталистическое прошлое как негатив, и эта традиция сложилась не только в отношении рабочего класса, но и многих представителей науки. Но, получив власть, рабочие постарались тут же воспользоваться всей предоставленной властью, и в этом проявился их «буржуазный» характер, «буржуазное кредо»: жизнь принадлежит сильнейшим, быт принадлежит рабочим, дворцы – рабочим, царское золото – рабочим, а заводы рабочие захватили, как товар капитализма для превращения его в источник ежедневного извлечения прибыли и сверхприбыли, развития средств производства в новой формации, выпуска продукции и производства соцкультбыта мирового уровня. Можно развивать детерминант данного вида советского рабочего права на критический подход к проблемам капитализма, но для доказательства, что он также является явлением в жизни коллектива завода при СССР, приведенных аргументов, в контексте темы, полагаем, достаточно. Указывая же историографию проблемы, тем самым мы указываем на глубину всего масштаба проблемы, насколько может быть увлекательной для постсоветского историка работа по детальной разработке каждого из вдов советского рабочего права.

Переходя непосредственно к историографии общей темы социализма в объеме, необходимом для ознакомления с масштабом проблемы, мы подчеркнем: верификация изучения старой и современной историографии указывает, что наиболее легкий способ разработки радикальных концепций в истории традиционно лежит в сфере рассмотрения истории на грани двух веков – досоциалистической и социалистической и того выбора путей и методов разрешения противоречий российского общества, который был связан с революционными преобразованиями. Но при использовании метода проникновения в область рабочего права, например, и досоциалистического, мы можем, опираясь на достижения историков по царскому периоду (в т. ч историков русского завода и русской фабрики, например, Туган-Барановского, Наумовой и др.) открыть истинное лицо, скажем, второй половины Х1Х в. путем вскрытия и детерминации множество видов нового типа права, как исторического источника, как посткрепостное рабочее право. На примерах истории многочисленных заводиков, ремесленных мастерских, фабрик и мануфактур, обнаруженных в различных первичных и вторичных источниках, можно составить большую сумму минимальных исторических единиц максимальной истинности – видов посткрепостного рабочего права. Сюда войдут все социально-психологические составляющие, от необходимости выживания в тех или иных условиях до понятий о благополучии, добре и зле, и понятий о тех или иных трудовых отношениях, в т. ч. между членами коллектива и между коллективом и работодателем (или инженером).

Полагаем, что такой подход может оказаться эффективным для любой эпохи, если выявить основную цель, дух поколения или ряда поколений в том или ином историческом отрезке времени. И тогда не придется пришивать заплаты уже изношенной эпохи к той, которая еще только развивалась. При этом, вероятно, соединение декларируемого властью и реальным содержанием самочувствия и реакции на декларируемое народом даст результат более позитивного свойства, чем негативного. Потому что жизнь каждого члена общества все же большой позитив, даже весь отрезок пути от рождения и до смерти отдельной общности, потому что в ней главное позитивные отношения, забота, надежда, любовь, а грех и отчаяние, как грех являлись хотя и одними из важнейших видами посткрепостного рабочего права (право на отчаяние, право на грех и т. д.), но опирались на главный закон – Евангельские заповеди и мораль. Однако естественным будет изучение и таких видов данного типа права, как право на артель, право на хитрость, право на смекалку, право на одежду, право на ночлег, право на свободу передвижения, право на земство, право на коллективное хозяйство, право на недовольство хозяином, право на бунт, право на стачку, право на хозяйскую собственность, право на поджиг хозяйского добра, право на зависть, право на личный хлеб, право на выданье дочери замуж, право на топливо, право на лыко, право на знакомство со станком, право на работу за станком, право на станки с приводом от паровой тяги, право на электричество, право на электромоторы, право на приточную вентиляцию, право на торговлю, право на отхожий промысел, право на выкуп земли, право на русский капитализм, право на столыпинскую реформу, право на доброго царя, права на «немку-императрицу», право на поражение войны с Японией, права на большевиков, право на русско-германскую войну, право на марксизм, право на троцкизм, право на революционного вождя и т. д. - право на все то, что является средствами труда и средствами производства, коллективными отношениями данной исторической формации, и что более понятно историку данной формации, чем какому-либо другому. Этих видов указанного типа рабочего права может быть, приблизительно, конечное число, во всяком случае детерминация 500-1000 видов даст такую картину истинной реальности, от пересмотра которой по справедливости откажутся очень многие ученые, направив свои усилия на более эффективное вложение интеллектуального труда. Быть может главной задачей будущих историков окажется обучение на позитивных примерах прошлого, на это и будут затрачиваться главные силы, при этом любые негативные явления в реальности уже не будут восприниматься современным сознанием как нормальные.

(В данной главе далее рассмотрен опыт соискателя по выявлению позитивного градообразующего фактора – исторического потенциала промышленного предприятия – в Х1Х – ХХ вв., на примере развития золотодобывающей промышленности Южного Урала и фабричной промышленности в центре России).

В то же время сами революционные преобразования со второй половины 1980-х гг. и с начала 1990-х гг. формируют работы, в которых пересмотру подвергаются многие, ставшие уже «классическими» положения советской историографии в оценке характера развития российской экономики в Х1Х в., хотя в некоторых из них сохранилась верность традициям советской информационной теории. Представляет эта тема интерес и для зарубежных исследователей.

Рассматривая досоциалистическую и социалистическую эпохи мы с системным и, конечно, сравнительно историческим подходом делим эпохи на свои составляющие «подэпохи», например, петровскую модель развития промышленности, протоиндустриальный, индустриальный периоды, период реформ, период конца Х1Х - начала ХХ вв., до 1917 г... В них мы выявляем как проблемы экономического, так и социокультурного развития.

В последние десятилетия после некоторого спада 1980-х гг. проявился большой интерес к фундаментальным проблемам экономического развития крепостной России, в т. ч. к процессам становления и развития отечественного капитализма, и важно отметить, что работы этого этапа характеризуются включением в глобальный контекст с широкими хронологическими рамками отходом от узко-экономического подхода и введением в анализ социокультурных параметров. (Несомненно, доказательства были бы более эффективны, если по Х1Х в. взять и «разработать» общность, более всего влияющую на исторические процессы. Не бесспорно, но можно двигаться и в этом направлении).

В этой связи для более глубокого изучения поднимаемых в диссертации проблем формирования градообразующего потенциала в коллективном производстве особо ценными являются работы с проведением комплексной характеристики облика городов, формировавшихся в том числе и как промышленные центры, с отражением в них основных параметров и экономического развития городов. В историографии непосредственно Х1Х в. очень важным является рассмотрение вопросов экономического развития России в контексте определения характера, уровня, перспектив эволюции мануфактурно-заводского и фабричного производства, а также состояния отдельных структурных элементов промышленности, выявление условий и факторов, детерминирующих развитие промышленности (в т. ч. в ведомственных журналах). Все это также важнейшие вопросы для понимания данной эпохи, как важнейшими являются аналогичные при анализе условий и факторов, детерминирующих явление видов советского рабочего права в условиях советской власти.

Ценным опытом исследователей, формирующим традиции в Х1Х в., является осуществление активного сбора статистических материалов, отражающих те или иные параметры экономического развития дореформенной России, и что особенно важно подчеркнуть - также составление обзорных трудов, с раскрытием динамики основных отраслей промышленности в 1850 -1870 гг., размещение публикаций в периодической печати статей по истории, металлургической и др. главных отраслей промышленности. Работы отдельных авторов и особенно М. И. Туган-Барановского отличаются наиболее содержательным исследованием экономического, в том числе индустриальных процессов, определяя направления научных изысканий в этой области на несколько десятилетий вперед и своими идеями привлекая историков-экономистов до сих пор. Очень важным для понимая роли и работы госучреждений, хозяйственно-управленческих и экономических институтов России являются публикации по вопросам государственной промышленной политики. Несомненно вновь становятся наиболее актуальными обзорно-обобщающие труды историков-экономистов, посвященные анализу закономерностей развития как дореформенной, так и дореволюционной экономической системы. В этом контексте на первый план, очевидно, должна быть выдвинута и тема по рабочему вопросу, «рабочая тема», складывания, формирования рабочих коллективов и коллективного рабочего самосознания, и это находит отражение во многих историографических источниках, включая и анализ теории марксизма.

Рабочая тема в досоветскую эпоху напрямую связана с темой предпринимательства, трудовой мотивации русского предпринимателя в условиях российской действительности, а также с темой промышленного права, законодательств, с особенностями проведения государственной политики в промышленной сфере. В советских исследованиях (с 20-х по 50-е гг.) предпринималась в рамках советской историографии промышленности попытка обобщить первые труды по определению производственно-отраслевой специфики промышленного развития России в Х1Х в. Выявляются детерминирующие промышленное развитие факторы, в частности, природно-географической среды, социально-демографической ситуации и другое. В то же время появились работы, отражающие взаимодействия результативности промышленного развития России с другими отраслями народного хозяйства, прежде всего, с аграрной средой, денежной и кредитно-финансовой системой, а также от развития инфраструктуры и транспорта, эти работы дали возможность отразить указанные параметры и выявить их влияние на индустриальные процессы в российских рамках.

Представляется не случайным, что в 1940—1950-е гг. велась наиболее активная работа в области индустриального развития при отражении проблем изучения промышленности всей России в целом и ее отдельных регионов в частности, в. т. ч. при совмещении индустриальных и социальных факторов. Такой интерес к данной теме по Х1Х в. становится, несомненно, следствием достижения высочайших результатов в военный и послевоенный период в сфере формирования и роста числа новых сильных промышленных центров, промышленных городов, возникающих на базе нескольких крупных и средних (градообразующих) предприятий. Как не случайно, видимо, и то что в последующий советский период, в 60-е, 70-е гг. в литературе по-прежнему, уже традиционно и закономерно, сохраняется преобладание региональных исследований, базирующихся на местном материале, несомненно и историях предприятий.

Можно отметить, что при образовании промышленных инфраструктур в рамках обозначающихся городов в советский период лицо будущего города возле завода (заводов) должно было представить как «рабочие микрорайоны» жилых домов, так и вся необходимая инфраструктура бытовой и торговой сети, так сказать, аналог рынка услуг как крупных предпринимателей, так и мелких, частных. В этом контексте региональные работы по досоветскому периоду «важны в плане предоставления данных о соотношении между крупнокапиталистической и мелкой промышленностью, включающей как начальные формы капитализма, так и формы простого товарного производства. Все это еще раз подтверждает естественность процесса развития капитализма, выявляет его подпочву, опровергает утверждение о преимущественном насаждении капитализма сверху». И, значит, это ведет к поиску и анализу исторического потенциала российского промышленного предприятия. В рамках исследований в этом направлении важно акцентировать внимание на процессах развития промышленного капитализма как в ширь, так и вглубь. Это выражалось (в том, что позднее, по аналогии, выразится и в условиях СССР): в динамичности развития новых промышленных регионов, возникновении там крупнокапиталистической промышленности в капитализации сельского хозяйства, проявлении тенденций акционирования (В СССР, к примеру, – совместное решение заводами одного города задач по улучшению социальной инфраструктуры, совместному пользованию объектами соцкультбыта, как и решению в рамках временной или долгосрочной кооперации промышленных задач, задач экологии, транспорта, дорожного строительства и пр.) и формирования региональных монополий, в усиливающейся роли банков, наконец. В возникновении промышленных центров, которые играли все более важную роль в общероссийском производстве. Оценивая значение подобных центров, Л. Н. Колосов точно замечает: «Из таких центров, разбросанных по всей России, и складывался тот средний уровень развития капитализма, вполне достаточный, чтобы на его базе создать впоследствии социалистическую индустрию. Это была одна из материальных предпосылок будущего социалистического общества». Еще более конкретизирует свое видение исторического (т. е. градоформирующего) потенциала промышленного предприятия в России вообще Воронкова?: «В то же время нельзя не отметить, что исследователи не всегда методически и исторически верно оценивают распространение мелкой промышленности в районах и регионах, имеет место склонность к излишнему разграничению этой формы от общего развития крупнокапиталистической промышленности. Не всегда выясняются два момента: во-первых, капиталистический характер кустарных промыслов и вообще мелкой промышленности, во-вторых, их развитие под воздействием распространяющейся фабрично-заводской промышленности».

Глава 2

Взгляд на развитие досоветского промышленного предприятия

(Потенциал советского рабочего права

в недрах развития крестьянского, промышленного, фабричного, банковского

и др. видах естественного права)

В истории необходимо искать истоки потенциала закона, движущего ее эпоху, для чего необходимо изучение ее наиболее очевидных естественных и, словно бы, подсказанных и указанных ею производительных сил и, следовательно, их естественного исторического потенциала. В частности, мы вскрываем глобальную взаимосвязь мелкого артельного золотодобычного промысла и влияние на него крупного капитала могущественных заводчиков-акционеров, а также и развития мелких поселений различного типа и промышленных центров на Южном Урале, как естественную взаимосвязь естественных процессов капитализации, ведущей к все большему слиянию и укрупнению мелких кустарей-одиночек и артелей, т. е. «естественно-буржуазных» или «естественно-капиталистических» общностей до образования искусственно созданных общностей производственных коллективов, объединенных триединой волей: нуждой рабочего (вчерашнего крестьянина) в работе и в быте, планами хозяина или хозяев-акционеров завода или фабрики и потребностями государства. Это нами указанное триединство мы рассматриваем как естественно сформированный, с одной стороны, и искусственно сформированный, с другой стороны исторический потенциал крупного и среднего промышленного предприятия, и этот потенциал получил свойство дальнейшего развития путем формирования в рамках созданной естественно-искусственной общности, завода или фабрики, трудовых отношений, в т. ч. складывания традиций, привычек, норм, условностей, включая условное или формальное принятие норм и правил, не соответствующих реалиям для их выполнения.

Напомним, в этой связи, что В. И. Ленин критиковал либеральных народников, с одной стороны, за то, что «кустарная промышленность» рассматривалась как нечто экономически однородное, само себе равное», а с другой стороны, «противополагалась /sic/ «капитализму», под которым, без дальнейших околичностей, разумели «фабрично-заводскую» промышленность». Он отмечал, что в России нельзя найти «такую мало-мальски развитую отрасль кустарной промышленности, которая бы не была организована капиталистически». В данном замечании мы можем увидеть возможность выявления в эпохе досоветского капитализма нового типа права, как исторического процесса, а именно капиталистического рабочего права, и в нем многообразных, сотен видов (или исторических явлений) данного типа права.

Таким образом помимо после реформенного крестьянско-рабочего типа права (как исторического процесса) с его многообразием, сотнями видов (исторических явлений) права на вооружение исследователей, как исторический источник второй половины Х1Х – начала ХХ вв. появляется и капиталистическое рабочее право.

При этом нет сомнений, что в поле поиска «российской правды» Х1Х-ХХ вв. будут проанализированы многие аналогии, что, вероятно, может создать необходимость перекрещивания научных изыскания в области детерминации всех трех типов разработанных и рекомендованных в рамках данной диссертации рабочего права в России с периода реформ 1961 г. Сформулируем конкретнее эти типы прав как специфические исторические процессы в рамках производственной и социально-бытовой психологии: это пореформенное крестьянско-рабочее право, действующее в рамках «естественно-буржуазной», т. е. с правом на недвижимость, землю, орудия труда или «естественно-капиталистической», т. е. с правом на недвижимость, землю, орудия труда и совместные средства производства общностей. Это капиталистическое рабочее право, действующее в рамках естественно-искусственно сформированной общности (нужда, план хозяев, потребности государства). И советское рабочее право, действующее в ограниченных рамках ресурсов социализма в условиях государственного промышленного предприятия.

Всех их объединяет, по крайней мере, то общее, что каждый тип рабочего права является процессом в рамках имеющей свои ресурсы социально-экономической формации: это крестьянские, сельские, земские ресурсы, составляющие часть исторического потенциала (градообразующего потенциала) промышленного предприятия России и СССР. Можно упомянуть и следующее, подчеркнутое В. И. Лениным «…с чисто теоретической точки зрения, нельзя сказать, чтобы в развивающемся капиталистическом обществе непременно и всегда должно было происходить сокращение числа промышленных заведений, ибо наряду с процессом концентрации промышленности идет процесс отвлечения от земледелия, процесс роста мелких промышленных заведений в отсталых частях страны вследствие разложения полунатурального крестьянского хозяйства и т. д.» Все это позволяет говорить, что «один из самых нелепых и вредных предрассудков» состоит в утверждении противоположности российской «кустарной» и «фабрично-заводской» промышленности, «об оторванности второй от первой», «об искусственности» «фабрично-заводской» промышленности и т.п. И далее В. И. Ленин пишет, что имеющиеся данные «по всем отраслям промышленности показывают самую неразрывную связь между «кустарной» и «фабрично-заводской» промышленностью».

Очень важна историография проблемы потребностей государства и планирования производства и торговли предпринимателей, складывания на этой основе финансовой системы, банков. В историографии отражены важные наблюдения о процессах промышленного развития России в работах по торгово-промышленной политике царизма, формированию финансового капитала и государственно-монополистического капитализма.