Героика. Социализма исторический закон. Том 2

Отдельными исследователями отмечается примерно следующее: «В условиях командно-административной системы и преобладания отраслевого управления местные советы народных депутатов не могли обеспечить комплексное развитие городов. В результате сложилась ситуация, которую можно охарактеризовать как «кризис городов». Думается, очень ошибочное мнение, в том смысле, что роль в опережении или отставании социальной сферы, начиная с послевоенного периода в особенности, определяли, главным образом, отнюдь не местные Советы, а определяющие лицо города производственные предприятия (читай: те законы, тот большой набор видов советского рабочего права, которые позволяли двигаться социализму в ими же обозначенном русле).

У многих исследователей,- замечает Н. И. Феноменов,- отрасль социальной сферы рассматривается преимущественно с точки зрения использования общественных фондов потребления, а не с общих экономических позиций. Поэтому ими как бы не замечается того, что в действительности двигало жизнь огромного слоя социальных групп целые десятилетия, и успешно. Впрочем, и с чисто экономических позиций эта отрасль рассматриваться также не может. Поэтому всеми, кто стоял на крайних позициях, е замечалось того, что в условиях самодостаточности крупных, в смысле промышленного развития, городских образований, в целом их социальная сфера и их отраслевые системы обладали многими. Если не сказать, - почти всеми экономическими параметрами функционирования, свойственные любой хозяйственной деятельности, и механизмами, позволяющими это сохранять. Предприятия, организации и учреждения социальной сферы хотя и не были представлены различными формами собственности (в том смысле, что собственность считалась государственной), хозяйственного управления (оно, якобы, осуществлялось со стороны центра, КПСС), но на деле, вольно или невольно, тяготела к самофинансированию, априори была на это ориентирована. Тем самым включалась в развивающиеся экономические отношения. А потому и экономическая, и правовая, и организационная формы деятельности все вместе не то что никак не могли являться второстепенными, но они были основными. Совсем не случайно промышленные поселения, образовавшиеся в результате командно-административного решения по строительству промышленных предприятий, в основном, в военный и послевоенный периоды ради обеспечения интересов обороны, вобрали в себя мини-модель общей хозяйственной модели страны, превращаясь в города. И наряду с производственным, в социально-бытовом и в социально-культурном плане именно таким городам, вобравшим в себя одновременно мощь промышленного производства и мощь социальных инфраструктур, стало принадлежать очень важное (если не сказать первостепенное) место в иерархической структуре общества. «Города – это как бы командный состав страны, организующий ее во всех отношениях – и в хозяйственном, и в политико-административном, и в культурном». И в хозяйственном здесь – это главное для городов, строивших свою судьбу, рассчитывавшим, главным образом, на собственные силы и на объединение сил предприятий-партнеров в рамках этих городов. Можно определенно сказать, что до реформы 1990-х гг. города России, СССР, благодаря функционирующим в них градообразующим предприятиям, постоянно как бы воспроизводящим, наряду с продукцией, свою социально-бытовую инфраструктуру, являлись самоорганизующимися, восстанавливающимся центрами, воспроизводящими в сфере воспроизводства продукции и социально-бытовую инфраструктуру (с успешным решением демографических вопросов), и трудовые ресурсы, в т. ч. с привлечением притока в свои цеха работников сельского сектора. Так, по данным переписи накануне реформ, в 1988 г. в городах Союза проживало 164,7 миллиона человек, или 57, 4 процента всего населения страны. И благосостояние каждой семьи ВТО время зависело, прежде всего, от социальных услуг предоставляющего рабочее место предприятия и организации.

Изучение этого процесса на конкретном примере не просто города, возникшего и развивавшегося в советскую эпоху, а города индустриального, «образцового социалистического», возникшего именно для целей производства материального продукта в больших объемах, для потребностей различных отраслей промышленности, всего народного хозяйства, позволяет накопить некий опыт, который оказывается полезным, во-первых, для изучения опыта развития других подобных социумов и, во-вторых, предоставляет важнейший материал для прогнозирования и планирования производственного и социального развития общностей по всей стране; в том числе и по социальным аспектам труда.

Этот прошлый опыт, по нашему мнению, должен пройти стадию превращения в исторический источник, как материал исследования для прогнозирования. Для повышения актуальности, т. е. вероятности познания истины в таких работах в новых условиях особую роль, несомненно, должны сыграть работы исследователей по социальным аспектам труда, которые помогают осуществлению социально-обоснованного прогнозирования, планирования и управления процессами межпрофессиональной динамики, социальной ориентации и т.п.. И такие работы есть.

Изучив опыт развития коллективов по самообеспечению в условиях социализма за счет притока дешевой рабочей силы из стран СНГ, способной быстро обучиться для работы на простых станках, мы можем адресовать этот опыт для решения двух задач: проблемы демографии России и укрепления ее мощи.

Вполне справедливо, что во многих трудах ученых так или иначе затрагиваются аспекты влияния социального развития на производственные. Но этого мало. Надо, чтобы и производственное влияние было столь активным на социальное, чтобы создавались условия производства первичного продукта (изделий) и вторичного продукта (соцкультбыта), причем если производство первого продукта может оставаться лишь социалистического уровня (удовлетворительного, хорошего, иногда отличного уровня), то производство соцкультбыта должно быть только мирового уровня, потому что в этих условиях промышленное предприятие кроме изделий и соцкультбыта производит и воспроизводит и деторождение, обеспечивает решение демографической задачи.

Выводим, что мотор социального внутри механизма предприятий оказался той движущей силой, которая, не будучи озвученной, явилась для главных стратегов управления социалистическим обществом «гениальным изобретением». Вне зависимости от взглядов, темперамента и т. д. она и продвигала, ступень за ступенью, социализм к необходимому «светлому будущему», пока на обычных предприятиях (помимо новых, построенных одновременно со свей необходимой социально-культурной инфраструктурой) не исчез широкий приток все менее многочисленной и все более разборчивой в выборе места работы дешевой рабочей силы «деревни».

Приходит понимание, что объективную оценку состояния дел, оптимальные перспективы развития сегодня может дать уже только самый глубокий анализ связи прошлый опыт – завтрашний день с включением множества аспектов, в том числе самых «свежих», связанных с общей задачей гармонизации отношений, складывающихся между составляющими ее социально-экономическими и природными подсистемами, с общей задачей оптимизации и устойчивого развития «общество-природа»; с решением т. н. глобальных проблем. Что ни говори, а мы живем в разгар тысячелетнего сдвига парадигмы. В этом отношении наше время не похоже на время Сократа или Декарта. Человеческое сознание уже изменяется, в большой степени и под влиянием первого кризиса «среды обитания». «На самом деле, настоящий этап мыслительного освоения действительности не предполагает системного образования более сложного, чем система «человек-природа». Но при постановке задач социально-экономического воздействия на среду обитания человека в обществе мы указываем. Что до сих пор казалось, что нет более сложного системного образования, чем сфера, чем «человек-сфера производства». Однако, полагаем, открытие совершено.

«Под подозрением оказались главные ценности западного мировоззрения: представления о человеческой исключительности, поставленности над природным миром, позволяющей хозяйничать в нем вне всякого морального контроля, и сам экстрактный характер этого мировоззрения… В этих сложившихся условиях особенно важно усиливать способности государства организовать всеобщее наиболее эффективное и справедливое решение назревших сложных проблем. Важно показать людям, что наряду с декомпозицией проблем, подменой их частными задачами, разобщением людей – что ослабляет силы народа – необходимо совместное решение перспективных глобальных проблем». Одним их важнейших направлений является, если можно так сказать «социализация» идей, о том, что надо жить скромнее. Может, людям не свойственно ограничиться самым необходимым? Но не именно ли подобная идея десятки лет успешно гармонизировала фактор взаимоотношений внутри социализма СССР, сглаживало «противоречие» в восприятии фактора более сытой жизни западных стран? Общие усилия исследователей современной российской науки также дают результаты в попытках выдвинуть на первый план идеи ограничения, во всяком случае они видны в том, как они переосмысливают ценности социализма, негативное влияние «потребительских идей» либерализма. К счастью, сегодня многие способны также и признать, что заинтересованность человечества в сохранении целостности биосферы, среды обитания и их качественных параметров, в сохранении целостности сложившихся и эффективно функционирующих социумов, общностей и поддерживающих их функциональное развитие промышленных образований (предоставляющих возможность приложения знаний и сил, заработка, развития личности) отнюдь не является категорией деклараций.

Но и сам процесс познания проблемы в целом можно рассматривать как моделирование определенных максимально полных, но и законченных в уточненных категориях, срезов реальной действительности, в т.ч. глубоко лежащей под поверхностью проблемы объекта исследования. Моделирование, различаемое в социальном и общем смысле, приобретает непревзойденное прогностическое значение при исследовании – от сложных систем до частного, и этому также посвящено много исследований. Вместе с тем поднято достаточно много вопросов по т. н. «проблемам», по «нововведениям» и т. п. и еще больше – по «социальному прогнозированию». Но, можно сказать, этих вопросов уже стало больше, чем самих проблем, вероятно от того, что надуманных факторов истории стало больше, чем было самой истории, и это большая проблема современной исторической науки.

Таким образом, сегодня в работах ученых, поднимающих указанные вопросы, далеко не все идеально и гладко. Противоречий больше, чем согласованности. И, значит, истина – она, как всегда в стороне. Конец этому положению дел в сфере «глобальных» исторических изысканий позволяет положить принятие на вооружение метода выявления конечных, максимально точных величин любых явлений, «атомов сущего», создание композиции, симфонии «истинности», как типа исторического источника из суммы многообразия видов такого источника для проведения анализа прогнозного характера. Между потребностями в социальных прогнозах и реальном состоянии дел в развитии социального прогнозирования существует очень большой разрыв. «Связано это, по-видимому,- как указывают В. И. Паниотто, В. И. Закревская, А. В. Черноволенко,- с недостаточной оценкой значимости социальных процессов по сравнению с экономическими, с недооценкой потребности в социальной информации, с доминированием подхода, рассматривающего социальные факторы как средство достижения тех или иных экономических показателей». Авторы этой мысли не ошиблись бы, если бы дополнили, что социальное при социализме ярко служило, главным образом, средством достижения того же социального: воспроизводство помимо изделий, соцкультбыта и рабочей силы, как фактора социальной, материальной культуры. «…Существующая же социальная статистика весьма ограничена, а социологические исследования имеют преимущественно локальный характер и проводятся одноразово: нет даже единичных случаев проведения регулярных территориально-репрезентативных опросов для крупного региона, позволяющих получить информацию для прогнозирования социальных процессов» – говорят те же авторы. (Можно подчеркнуть, что эту проблему предвидели еще в начале 1930-х гг., когда рождалась идея создания института изучения проявления невиданной прежде энергии энтузиазма и самоотверженности рабочего класса, предполагалось, что рабочие будут писать свои истории и не вошедшие в книги источники материал представят собой обширный исследовательский материал для ученых).

И опять же трудно согласиться, что другой причиной этого «является несостоятельность традиционных средств прогнозирования основанных на экстраполяции, для разработки социальных прогнозов (известные ученые И. В. Бестужев-Лада, В. Н. Варыгин, В. А. Малахов, использующие эти методы для построения трендовых моделей, широко используемых в социальном прогнозировании. Конечно, можно согласиться, что «комплексный характер реальных социальных процессов, складывающихся под влиянием огромного числа взаимосвязанных факторов, сложные, нелинейные зависимости делают крайне ненадежными прогнозы, основанные на экстраполяции». Но эти, казалось бы, неутешительные, выводы – также знак желания поиска короткого ряда основополагающих явлений и процессов, в т. ч. в поле огромного ряда и в поле исчезновения границ ряда, превращения его в конечную единицу истинности. Но любая единица истинности есть часть модели, ее атом, и следовательно, прогнозирование есть продукт взаимосвязи этих атомов, ряд которых в построенной модели прогнозирования в любом случае достаточно длинен. Решение проблемы использования длинного ряда как максимально упрощенной «единицы истинности» - в обозначении явления законом и его формулировкой. В ином случае истина бесконечно будет следовать параллельно с ее поиском, так как в нее заключено многообразие явлений, (как видов явлений в типе источника). Но надо следовать установке, что виды явлений объединены некоей закономерностью или типизацией, при выявлении типа видов явлений выявляется и некий процесс, который может изучаться как признак исторического или общесоциологического закона, или сам закон.

Возразить подобной точке зрения могла бы эмпирическая база исследований различных авторов. При подобном взгляде на проблему и экстраполяция способна сослужить большую службу, может, и гораздо более существенную, нежели использование выводов? Иных ученых, отрицающих в методах использования прогнозирования достаточно длинные динамические или статистические ряды, т. е. значения прогнозируемого признака в последовательные периоды времени. Хотя нельзя отрицать, что доказать это чрезвычайно сложно. Но эта сложность – одинаково относится к статистическим рядам любой величины. Известно, например, что сложность, связанную с влиянием наблюдателя на наблюдаемые явления, отмечал Н. Винер еще в 1947 г.: «…в общественных науках мы имеем дело с короткими статистическими рядами и не можем быть уверены, что значительная часть наблюдаемого нами не создана нами самими». Это верно, но опыт, позволяющий изучать большой ряд источников с короткими тематическими рядами специфических фактов, событий, явлений, и выделение суммы видов явлений в тип (процесс явлений) предполагает закономерность и некий закон.

Формулировка этого закона может быть задачей прогностического значения.

Принимая все это во внимание, разумеется, нельзя не признать, что экстраполяция – «распространение выводов, полученных из наблюдения над одной частью явления, на другую часть его» и «в статистике – распространение установленных в прошлом тенденций на будущий период во времени применяется для перспективных расчетов населения, как метод для оценки взаимосвязи производственного и социального в рассматриваемую эпоху социализма, является лишь одним из рычагов отстаивания позиций при получении прочной верификации, - иными словами, собственного опыта наблюдений и сравнений. Тем более, что рассматриваемый период дает как позитивный – успешный, так и негативный – приведший к краху – опыт развития страны при социализме. Правда, взгляд на причины развала социализма, к сожалению, в основном, сводится, примерно, к следующему: экономика СССР 50-х-60-х годов – это экономика, в которой хоть как-то обеспечивалась ориентация на развитие человека. Эти оптимальные шаги дали огромный всплеск научно-технического прогресса и экономической эффективности. Напротив, в эпоху «застоя» (конец 60-х – 70-е годы) общая стагнация и нарастание бюрократического подавления человеческой инициативы привели к тому. Что достижения научно-технического и гуманитарного прогресса консервировались и не внедрялись. Результат – деградация всех сфер общественной жизни, стагнация в экономике. Здесь, можем сказать, неудачное применение экстраполяции, наблюдение за неудавшейся горбачевской Перестройкой, неудавшимися экспериментами в либеральной среде России и перенос негативного ощущения в жизни на 70-е гг. как на период «застоя» т. к. возникла необходимость поиска причины негативного в сегодняшнем дне. В других выводах виновата вся система социализма. Здесь же неудачен анализ т. н. «стагнации», поскольку этому понятию предшествовало «деградация всех сфер общественной жизни», в то время как эта сфера прекрасно развивалась, сделав социализм СССР одним из самых влиятельных, авторитетных, во многом привлекательным явлением в мировой истории человечества, повлиявшим на ход мировой истории, на генерацию социальных факторов в западном мире и на новую философию отказа от потребительского отношения к жизни, перехода к миру с ограниченным потреблением. А влияние бюрократии здесь связано с подавлением человеческой инициативы, не заботясь проанализировать то,, что бюрократия была остро необходимой рабочему классу, и что влияние бюрократии с этой точки зрения можно рассматривать как явление (вид советского рабочего права на бюрократический аппарат, на бюрократию), и лишь в условном обозначении как процесс, который в условиях советской волокиты, очередей и т. п. являлся, конечно, отрицательным явлением. Но отрицательным явлением в таком случае можно назвать и сам социализм, тогда как это исторический процесс, цементирующим началом которого являются его исторические законы. Законы включают в себя закономерности, процессы, явления, события, факты, и понимание их даже на стадии, когда не могут быть до конца научно обоснованны и сформулированы. Можно сослаться на высказанное К. Марксом, что история не чего не делает, а делают люди, творящие и осмысливающие ее. Поэтому законы это суть проявление человеческой деятельности под влиянием их оценки и реагирования на окружающую действительность в тот или иной отрезок истории так и никак иначе.

Под таким углом зрения изучение проблемы начинает приобретать все больше составляющих статистического ряда, но действительно трудно поддающейся анализу из-за разброса мнений, оценок, выводов, но наличие инструмента (сформулированного исторического закона) позволяет отсечь неистинность от истинности, определяя подлинность истинности и неистинности с огромной степенью достоверности. Представляется, что для реформаторов Перестройки 80-х гг. главная ошибка заключалась в том, что они не знали истинных законов социализма и потому, едва получив власть над обществом социализма, тут же и потеряли социальные ориентиры проводимых ими преобразований. А в период либеральных реформ на первый план для реформаторов вышел признак прочности, а не признак соединения социальной справедливости с экономической эффективностью реформ. Лозунг «Рынок любой ценой» оказался ничем не лучше первоначальной идеи достижения «светлого будущего» тоже любой ценой. Чем же отличается фантом рынка от фантома, скажем, социализма периода «военного коммунизма»?

Но понятие социализм – все же та величина, которая, если признать советскую власть не вполне удавшимся экспериментом социализма, т.е признать истинным социализмом не то, что являла собой советская власть, способно объединить, на первый взгляд, непримиримых противников. Мы тем самым указываем, что практическое значение работы соискателя видится не только в предъявлении позитивного опыта социализма в СССР, но и негативного опыта в СССР, которые при слиянии не дают позитивного опыта социализма СССР, но дают опыт еще не обозначенного в России, кроме как «социализма», исторического процесса с 1917 по 1991 гг. – максимально эффективного процесса укрепления единения всего народа под лозунгом возможности строить «светлое будущее» сколь угодно долго при сознательном самоограничении потребления и при условии постоянного, ежедневно наблюдаемого воспроизводства социально-бытовой инфраструктуры мирового уровня ради воспроизводства будущих поколений.

Исторический опыт теории и практики управления экономикой развитых стран, признавших производительную природу вложений в социальную сферу, свидетельствует о высокой экономической продуктивности затрат на «человеческий капитал», с одной стороны, и о коллективистских методах решения этой проблемы, с другой, причем, не в поле социализма, но уже не совсем и в поле капитализма. Это было единственно продуктивным решением сложившегося мирового кризиса при появлении фактора социализма в СССР, являвшегося многократно беднее стран западного мира, в несколько раз менее малочисленнее, но развивавшегося по закону исторического потенциала промышленного предприятия СССР, быстро сокращавшего разрыв в области накопления валового и материального продукта и даже перегнавшего по росту числа городов с полным набором известных в мире объектов социально-бытовой инфраструктуры. Для этого в СССР поступились качеством потребляемой продукции, свободой, но это и было платой за очевидные преимущества социализма.

Таким образом, продолжение попыток выявления мощных закономерных факторов, давших феномен «советского человека», феномен нескольких поколений таких людей не является позитивной или негативной оценкой социализма в СССР. Но в любом случае является необходимым самое пристальное внимание к этому опыту, к тому, что предъявит точный анализ возможности существования социализма в СССР вне позорных факторов его существования. Вне системы социализма, разумеется, не может быть закона исторического потенциала промышленного предприятий СССР, но, может, имеется возможность для запуска механизма закона исторического потенциала промышленного предприятия, с учетом опыта в СССР, на локальных уровнях? С этой точки зрения, в решении проблемы придания экономическим реформам «человеческого лица» имеет важное значение, представляется, тот самый богатый отечественный опыт стратегического планирования и управления развитием социально-экономической сферы с учетом «психологии духа» заводского коллектива, на уровне отдельных предприятий, районов и городов. И не особенно важно то, что кого-то смущает то положение вещей, что этот опыт копился коллективно, на «коллективистских началах», потому что без трудовых отношений попросту нет движения вперед. Жизнь не коллективно, а врозь оказалось не лучшим выходом из создавшейся кризисной ситуации в стране, а теперь, возможно, и в мире, включая мир, тесно соседствующий с Россией, связанный с нею историческими корнями. Возможно, историческая миссия России, миссия России с лицом социализма СССР именно в том. чтобы подготовить, испытать модель будущего развития Евразийского пространства или, скажем, Российского евразийского государства (РЕГ). Возможно, новой «дешевой рабочей силой», как первая ступень к более дорогой рабочей силе, к более развитой коллективной личности, для притока в коллективы промышленных предприятий России является «аграрный класс» стран СНГ, и тогда важно не упустить возможность использовать эту силу, пока она является ориентированной на Россию и знает русский язык.

Как пишет известный ученый А. И. Кравченко, «Долгое время общественные науки прозябали в искусственно созданном мире идеальных конструкций. Философы и социологи не жалели бумаги для того, чтобы доказать истины, которые, как сейчас выясняется, были всего лишь вымыслом. К их числу относится тезис о том, что социализм всегда развивался на внутреннее присущих ему коллективистских началах… Однако на поверку… реальная, а не выдуманная трудовая организация при социализме в той же мере служила условием для всестороннего развития личности…» Это очень точное проникновение в суть социализма, опыт которого, вероятно, очень бы пригодился тем, кто сегодня, находясь на полуфеодальной стадии развития, где априори развиты коллективистские начала в трудовых отношениях, находится в стадии революционных поисков новых путей социально-экономического развития. Опыт социализма СССР в таких государствах, где нет возможностей поднимать экономику и одновременно строить города с развитой социально-бытовой инфраструктурой, может быть очень привлекателен.

Сегодня постсоветское общество не адекватно воспринимает литературу «застойного периода». Но без вычленения позитивного и акцентирования внимания на позитивном при разрушении старых мифов неизбежно родятся новые мифы и в новых будет еще меньше правды, потому что на них наляжет и старая неправда. «Процесс переоценки ценностей несет в себе не только критическое начало. В принципе, он должен быть конструктивным, иначе вообще лишается смысла… трудно воздвигать новые стены согласованности на пустом месте. Там, где нет прочных научных традиций, проверенных теорий и достоверных эмпирических данных, очень сложно развивать социологию коллектива».