Леший. Эхо миров

Компания начала расходиться. Дуб уходил первым — на ходу доставал сигарету, не торопясь. Кит попрощался кивком, широким и добродушным, как всё в нём. Лис исчез как-то незаметно — только что был, и уже нет.

Гайка закрыла планшет. Посмотрела на Лику.

— Пять дней, — сказала она. — Используй их хорошо. Отоспись, закупись, приведи дела в порядок. В Зоне времени на это не будет.

Лика кивнула.

Гайка встала и ушла.

За столом остались Лика и Винт. Бар гудел вокруг — голоса, стук кружек, дым.

— Вопросы есть? — спросил Винт.

— Нет.

Он кивнул. Встал.

Глава 3. Белый

Две недели Винт занимался тем, чем не любил заниматься — разговорами.

Звонки, встречи, осторожные вопросы людям, которые могли знать, но не обязательно хотели говорить. Гайка подключилась со своей стороны — у неё были каналы, которых у Винта не было, и въедливость, которая брала там, где вежливость не помогала. Ещё двое знакомых из старых сталкерских кругов — не близких, но надёжных — прощупали своё.

Картина складывалась медленно. И чем дальше, тем меньше Винту нравилось то, что складывалось.

В официальных архивах — минимум. Личное дело Белого было почищено аккуратно, без видимых следов вмешательства, просто информация заканчивалась на определённой дате и дальше шла глухая стена со штампом «засекречено». Последнее задание — не то что подробностей, даже направления не осталось. Ни координат, ни куратора, ни группы сопровождения. Как будто человек ушёл в пустоту по собственной воле и никого это особо не обеспокоило.

Но люди помнили.

Те, кто был жив и кто соглашался говорить.

Белый был из тех сталкеров, которых в Зоне уважают негромко — без историй в баре и без позёрства. Ходил долго, ходил глубоко, возвращался. Репутация человека, который знает, куда идёт, и не берётся за то, в чём не уверен. Несколько совместных выходов с разными людьми — всегда чисто, без потерь. Говорили, что он умел читать аномалии почти физически, как будто чувствовал их раньше, чем они себя проявляли.

Четыре года назад он взял задание от института. Один, без группы — что само по себе уже странно для серьёзного выхода. И не вернулся.

Те двое знакомых, которых Винт попросил поспрашивать в своих кругах, вышли на троих людей, хорошо знавших Белого. К тому моменту, когда Винт пытался с ними связаться, один был мёртв — несчастный случай на выходе, официально. Второй пропал — просто перестал выходить на связь месяц назад. Третий отказался говорить. Коротко, без объяснений. Трубку больше не брал.

Это была не паранойя. Это был паттерн.

Винт сидел с этим два дня, прежде чем решил, что пора говорить с девушкой.

* * *

Лике нравилась новая работа.

Она сама не ожидала — думала, что будет терпеть, как терпела в предыдущей лаборатории. Но здесь было иначе. Отдел Екатерины Сергеевны работал плотно, без лишней суеты — каждый знал своё место и своё дело, никто не тратил время на демонстрацию занятости. Артефакты, которые попадали к ней на систематизацию, были интереснее всего, что она видела раньше — часть из них влияла на пространство так, что измерительные приборы вели себя непредсказуемо, и это требовало не просто протокола, а головы.

Про отца она старалась не спрашивать. Екатерина Сергеевна была человеком, которому лучше не напоминать — она позовет, когда будет что сказать.

Лика ждала. И работала. И иногда, в обеденный перерыв, заходила в архив — по привычке, по инерции.

Когда пришёл вызов в кабинет, она поняла сразу зачем.

* * *

Тот мужчина сидел у стены — не за столом, чуть в стороне, как человек, который пришёл не как гость и не как хозяин, а как тот, кто будет говорить по делу.

— Лика, проходи, садись. — Екатерина Сергеевна кивнула на стул. — Вы уже знакомы в некотором роде. Это Винт — мой очень хороший друг и по совместительству начальник группы охраны во время моих исследований в Зоне.

Винт сдержанно кивнул.

— Здравствуйте, — сказала Лика. — Ещё раз извините за тот случай.

Он отмахнулся коротко — не из вежливости, просто закрыл тему.

— Бывает. Мне урок — в стенах института расслабляться тоже нельзя.

Ухмылка была короткой. Лика не успела понять, шутит он или нет.

— Лика, — Екатерина положила руки на стол. — Речь пойдёт о твоём отце.

Сердце дало один тяжёлый удар и пошло быстрее. Лика сидела прямо и старалась, чтобы это не было заметно.

Екатерина говорила коротко — о том, что запросила архивные данные, что официальных материалов почти нет, что большая часть закрыта уровнем выше её доступа. Потом кивнула Винту.

Он не торопился. Помолчал секунду, как человек, который уже решил, что скажет, но выбирает, с чего начать.

— Белый был хорошим сталкером, — сказал Винт. — Из тех, кто в Зоне не геройствует и именно поэтому живёт долго. Я не работал с ним лично, но люди, которые работали, говорили одно и то же: надёжный, без показухи, хорошо чувствовал Зону. — Пауза. — Четыре года назад он взял задание от вашего института. Один, без группы. Что именно это было — в официальных документах не осталось. Буквально ничего. Как будто задания не существовало.

Лика молчала.

— Я поднял людей, которые могли что-то знать. — Голос у Винта был ровный, без интонационных скачков — так говорят о вещах, которые уже обдумали и приняли. — Трое хорошо знали твоего отца. На момент, когда я пытался выйти на них: один мёртв — якобы несчастный случай. Второй пропал месяц назад, связи нет. Третий отказался говорить и перестал брать трубку.

В кабинете было тихо. За окном гудела вентиляция.

— Послушай. — Винт чуть подался вперёд. — Прежде чем мы продолжим — ты уверена, что хочешь идти до конца? Это не попытка тебя остановить. Просто ты должна понимать: люди, которые были близко к твоему отцу и к тому, что он делал, — они исчезают. Не все, не сразу. Но закономерность есть.

Лика смотрела на него.

Она думала об отце. О четырёх годах поиска. О том, как мать каждый год в день его исчезновения закрывалась в комнате и не выходила до вечера, и никогда ничего не объясняла. О том, как Лика обещала себе — не вслух, просто решила однажды и всё, — что узнает.

— Уверена, — сказала она.

Не сразу. Но без колебания.

Винт посмотрел на неё секунду. Потом откинулся назад.

— Хорошо. Тогда слушай дальше. Твой отец оказался в центре игры между двумя структурами, — сказал Винт. — С одной стороны — этот институт. С другой — частная организация. Кто за ней стоит, мы знаем только в общих чертах: некий миллиардер, имя нигде не всплывало напрямую. Проект назывался «Резонанс».

Лика не перебивала.

— Цели задания твоего отца установить не удалось. Но судя по тому, что мы собрали по крупицам — его наняли для разведки. Узнать что делают люди этого проекта в Зоне, какое оборудование ввозят, маршруты, передвижения. Обычная работа осведомителя для человека с его навыками.

Екатерина чуть двинулась в кресле — взяла слово.

— Я могу кое-что добавить к этому. — Голос у неё был ровный, без лишних интонаций. — Несколько лет назад, когда я ещё была рядовым сотрудником, у нас вдруг появилось очень серьёзное финансирование под проекты по пространственным пузырям и разломам. Никто особо не объяснял — просто деньги пришли, и работа пошла в ускоренном режиме. Теперь я думаю, что это было не случайно. Кому-то нужны были наши наработки. Отсюда и спешка, и финансирование — нас подталкивали, чтобы наблюдать. Думаю, частный институт хочет повторить то, что попытались сделать мы — научиться контролируемо создавать пространственный пузырь. — Пауза. — Более того. Руководство мне прямо намекнуло, чтобы я в эту историю не лезла. А часть наших исследований и сейчас каким-то образом утекает. Именно туда, в этот частный институт.

Лика переводила взгляд с одного на другого.

— В Зоне полгода назад появилась частная военная компания, — продолжила Екатерина. — Называют себя «Апекс». Работают автономно, с местными не контактируют, сталкеры стараются их обходить. Судя по всему — они и курируют «Резонанс» в Зоне. И они же, скорее всего, подчищают следы. — Голос не изменился. — Возможно, твой отец погиб именно из-за них.

Тишина.

За окном гудела вентиляция. Лика сидела прямо, руки на коленях. Смотрела в стол — не потому что не могла смотреть на них, а потому что обрабатывала.

Когда подняла взгляд — он был обращен на Винта.

— Помогите мне найти его. Или хотя бы точную информацию, что он погиб. — Голос был ровным. Почти. — Вы опытный сталкер. Одна я там не выживу. А довериться первым попавшимся я не могу — слишком большой риск.

Винт покачал головой.

— Я заплачу. У меня есть накопления — отец откладывал с каждой вылазки.

У неё начали наворачиваться слёзы. Не показные — просто давление изнутри, которое стало больше, чем она удерживала.

— Послушай. — Винт говорил без жёсткости, но твёрдо. — Это очень опасная затея. Апекс — это не местные бандиты и не мутанты. Это профессионалы с задачей зачищать. Не для тебя история.

Лика не ответила.

Просто смотрела на него. Слёзы текли — тихо, без всхлипов, без попыток их остановить. Взгляд не дрогнул. В нём не было мольбы — было решение, уже принятое, просто ждущее исполнения.

Винту стало неуютно.

Он поймал себя на этом — на неуюте — и мысленно усмехнулся. Раньше бы просто встал и ушёл. Что-то в нём изменилось за эти годы. Приключения с Лешим, долгий разрыв с семьёй, слишком много всего, что оставляет осадок - размяк.

Леший.

Мысль пришла боком, как обычно приходят правильные мысли — не в лоб, а сбоку, пока думаешь о чём-то другом.

Он не слышал о нём уже полгода. Куда пропал этот пропащий — непонятно. Но то, что жив — Винт почему-то не сомневался. Такие не исчезают тихо.

— Сам я не смогу составить тебе компанию, — сказал он наконец. — Но я подумаю, кто может. — Помолчал. — Если ты всё это время собирала информацию о Зоне, ты наверняка хоть раз натыкалась на это имя. Позывной — Леший. Это не байка и не легенда. Реальный человек. И более опытного сталкера я не знаю.

Екатерина, молчавшая последние несколько минут, резко изменилась в лице.

— Витя. — Голос у неё стал другим. — Ты вообще слышал, каким он стал? Я не уверена, что он вообще ещё умеет разговаривать с людьми без последствий для последних.

Лика перестала плакать. Смотрела на Винта.

— Я думала, это просто байка, — сказала она тихо. — Не ожидала, что он настоящий человек.

— Реальный, — повторил Винт. — Найти его — другой вопрос. С этим поможет мой заместитель. Гайка. Она знает Зону и догадывается, где его искать. — Пауза. — И ещё одно. — Он помолчал — взвешивал. Потом решил. — Леший не из этой Зоны. Он пришёл через разлом. И в том месте, откуда он пришёл, у него была подруга. Внешне — твоя точная копия. Именно поэтому мы с Екатериной Сергеевной так отреагировали при первой встрече.

Лика смотрела на него. Молча переваривала.

Потом перевела взгляд на Екатерину. Та не отрицала.

Всё встало на места — и перевод в отдел, принятый за несколько минут, и взгляд Винта в коридоре, от которого ей стало страшно. Не потому что она что-то сделала. Просто потому что её лицо — чужое лицо, которое кому-то что-то значило.

— Виктор, — сказала Екатерина медленно. — Ты предлагаешь его именно потому, что думаешь: она поможет ему прийти в себя. Не только потому что он лучший проводник.

Винт поднял взгляд. Нахмурился, но не ответил.

— Это не слишком ли — использовать её вот так?

— Я согласна, — сказала Лика.

Оба посмотрели на неё.

— Я согласна, — повторила она. Ровно, без запинки. — Я помогаю вам — вы помогаете мне. Если нужно снаряжение — оплачу. Гонорар тех, кто поведёт меня к нему — обсудим. — Она смотрела на Винта. — По рукам?

Винт отвёл взгляд от Екатерины.

— Нет стопроцентной гарантии, что он тебе не откажет. И что вы вообще его найдёте — тоже не гарантирую.

— Хорошо, — кивнула Лика.

В ней что-то переключилось. Четыре года — и вот: информация, команда, хотя бы направление. Этого было больше, чем всё, что она смогла найти сама за всё это время.

— Когда будет собрана команда — напишу. Тогда и обсудим детали. — Винт встал. Посмотрел на Лику секунду — не оценивающе, просто зафиксировал. Потом вышел.

Екатерина проводила его взглядом. Повернулась к Лике.

— Пожалуй, нам обеим следует вернуться к работе.

Глава 5. Периметр

Рассвет они встретили на КПП.

Официально — выездная экспедиция научного центра, задачи вылазки прописаны, документы в порядке, Екатерина Сергеевна постаралась. Пограничник на пункте пропуска листал бумаги дольше, чем требовалось, — не потому что искал нарушения, просто привык тянуть. Дуб стоял рядом и молчал, но молчал так, что пограничник ускорился сам.

Шлагбаум поднялся.

— Добро пожаловать, — сказал Лис негромко, ни к кому конкретно не обращаясь.

Дуб покосился на него.

— Заткнись.

— Я просто торжественно отмечаю момент.

— Нечего отмечать. Иди вперёд.

Лис улыбнулся и пошёл вперёд.

* * *

Зона начиналась не сразу.

Сначала — обычный пейзаж. Поле, лесополоса, старая дорога с выбитым асфальтом, ржавый указатель, на котором уже ничего не читалось. Потом воздух начал меняться. Не резко — постепенно, как меняется давление перед грозой. Запах стал другим: плотнее, с металлическим привкусом на языке, с той особой кислинкой, которую не с чем сравнить, если не нюхал раньше.

Лика шла третьей — за Китом, перед Дубом. Гайка вела. Лис ушёл вперёд на разведку.

Первое настоящее дыхание Зоны она почувствовала на двадцатой минуте.

Ветер сменил направление и принёс с собой запах, от которого что-то сжалось в груди — не от страха, от узнавания. Как будто это место она уже знала, просто не помнила откуда. Озон. Мокрая земля. Что-то тяжёлое, давящее, как воздух в закрытой комнате, где долго горели свечи. И следом — лёгкое давление на виски, едва уловимое, как будто пространство вокруг стало на несколько миллиметров плотнее, создавая ощущение неуютной тесноты

Лика остановилась.

Кит оглянулся.

— Первый раз? — спросил он.

— Да.

— Привыкнешь. — Пауза. — Или нет. Но это нормально в обоих случаях.

Он пошёл дальше. Лика — за ним.

Она шла и чувствовала, как Зона изучает её — медленно, без спешки, как изучают что-то незнакомое, которое ещё непонятно, угроза это или нет. Ощущение было странным. Не враждебным. Просто — живым. Как будто место, по которому она шла, имело собственное мнение о её присутствии здесь и пока не решило, что с этим делать.

— Детектор держи в руке, не в кармане, — бросила Гайка через плечо. — Здесь пока тихо, но привыкай сразу. Рефлекс нужен, не мысль.

Лика достала детектор.

* * *

Лис вернулся минут через двадцать — вышел из кустов сбоку, бесшумно, будто материализовался. Занял место рядом с Ликой и немедленно заговорил.

— Впереди чисто. Аномалий нет, следов свежих нет, мутантов не видел. До деревушки часа три при нормальном темпе. — Короткая пауза, ровно на один шаг. — Ты первый раз в Зоне?

— Да.

— Это сразу видно. Ты идёшь как по городскому парку. В Зоне нужно иначе — смотришь под ноги, потом по горизонту, потом снова под ноги. Ритм такой, он должен стать автоматическим. Иначе в электру войдёшь и даже не поймёшь что произошло. Электра, кстати, не больно. В том смысле, что боли уже не будет. Совсем.

— Поняла.

— Ещё совет — не трогай ничего руками без команды. Вот вообще ничего. Даже если красиво выглядит. Особенно если красиво выглядит. В Зоне красивое убивает быстрее некрасивого. Это не метафора, это наблюдение.

— Поняла.

— Ещё—

— Лис, — сказала Гайка, не оборачиваясь.

— Что?

— Дай человеку послушать Зону.

Лис помолчал четыре секунды.

— Я инструктирую. Это полезно.

— Ты болтаешь. Это утомляет.

— Может, я так нервничаю.

— Ты никогда не нервничаешь.

— Может, начал.

Дуб, шедший сзади, не сказал ничего. Просто выдохнул — медленно, с тем особым выражением, которое бывает у людей, давно смирившихся с неизбежным.

Тишина продержалась минут десять. Ровно до тех пор, пока Лис снова не оказался рядом.

— Слушай. А тебя как зовут? Ну, в смысле позывной.

— У меня нет позывного.

Лис посмотрел на неё сбоку — быстро, цепко, как смотрит человек, у которого оценка происходит быстрее осознания.

— Сойка.

— Почему?

— Просто. И потому что Сойки — птицы умные, всё замечают, всё запоминают, и голос у них сладкий. Все про тебя точно — ты смотришь правильно, не как турист и голос у тебя приятный.

Лика подумала секунду.

— Пусть будет Сойка.

— Отличный выбор, — сказал Лис. — Ты вообще легко соглашаешься с хорошими идеями. Это ценное качество.

— Она только что согласилась с твоей идеей, — сказал Дуб сзади. — Не обобщай.

— Дуб, ты просто завидуешь, что у тебя неинтересный позывной.

— У меня позывной двенадцать лет.

— Именно. Двенадцать лет — Дуб. Никакой фантазии.

— Зато живой двенадцать лет.

— Это аргумент, — согласился Лис.

Кит шёл впереди и улыбался. Молча.

* * *

Деревушка появилась к вечеру.

Несколько домов за хлипким забором, вышка с прожектором, запах дыма и разогретых консервов. Место для обкатки новичков — первый выход, первая ночёвка за периметром, первое настоящее знакомство с тем, что Зона не имеет выходных.

Гайка переговорила с дежурным — коротко, документы, кивок.

— Ночуем здесь. Выход в шесть.

Дуб первым делом нашёл место у стены, сел, закурил. Кит помогал с размещением — молча, методично, как делал всё. Лис немедленно завёл разговор с кем-то из местных и уже через пять минут они оба смеялись над чем-то, чего Лика не слышала.

Она сидела у окна и смотрела наружу.

За деревушкой была темнота. Живая — с редкими далёкими огнями аномалий, с тем медленным движением воздуха, которое не было ветром. Зона дышала там, в темноте, терпеливо и ровно. Ей не было дела до того, кто пришёл и зачем.

Папа ходил вот так. Каждый раз уходил туда.

Лика закрыла глаза на секунду. Потом достала блокнот и начала записывать — не потому что нужно было что-то записать, просто руки искали занятие.

— Не можешь выключить голову? — Лис опустился рядом, без спроса, как садятся люди, которым не приходит в голову, что это может быть некстати.

— Нет.

— Нормально. — Он помолчал — редкость для него, но пауза была настоящей, без желания её заполнить. — В первую ночь за периметром голова всегда не выключается. Это Зона так знакомится. Смотрит, кто ты.

— И кто я?

— Пока не знаю. — Он встал. — Спрошу у неё завтра.

Лика смотрела ему в спину и думала, что не понимает этого человека. Потом решила, что, может, и не нужно.

За окном темнота не двигалась. Просто была.

Глава 6. Зона

Маршрут поплыл на второй день.

Гайка остановилась на развилке, сверилась с КПК, посмотрела вперёд. Там, где по старым данным должна была быть открытая дорога на Топи, стояло что-то другое — земля вздыблена, деревья повалены под неправильными углами, воздух над участком дрожал мелко и нехорошо.

— Выброс прошёл недавно. Этого не было.

— И что теперь? — спросила Лика.

— Обходим. — Гайка работала с КПК. — Крюк часа на три. Зато целее будем.

Дуб сплюнул в сторону.

— Я говорил — нужен был запасной маршрут через завод.

— Через завод и идём.

— Я говорил это ещё в баре.

— Я помню. Ты молодец.

Дуб посмотрел на неё. Понял, что продолжать бессмысленно. Закурил.

— Сойка, — сказал Лис, подходя сзади. — Видишь вон то дрожание воздуха? Вот туда не ходи.

— Я и не собиралась.

— Хорошо. Некоторые собираются. Из любопытства. Потом не собираются уже ничего.

— Лис, — сказала Гайка.

— Инструктирую.

— Идёшь вперёд на разведку.

— Уже иду.

* * *

Цементный завод был мёртвым давно — так давно, что успел стать частью Зоны, а не просто объектом на её территории. Корпуса с выбитыми окнами, ржавые перекрытия, бетон в трещинах, из которых росло что-то серое и упрямое. Тишина здесь была другой — не пустой, а плотной, как будто завод помнил звуки и держал их внутри.

Аномалий было меньше, чем снаружи, в плане разнообразия. Гайка объясняла это на ходу: старые промышленные объекты иногда так действуют — слишком много металла, слишком сложная структура пространства, некоторые аномалии, такие как электры - это наоборот притягивает, в подвалах скапливается студень, а вот всякие гравиконцентраты и воронки обходят застройки стороной.

Лика шла и слушала — не Гайку, Зону. Узучала её звуки. Где-то далеко что-то потрескивало с равными интервалами. Ветер через пустые окна давал низкий протяжный гул. Под ногами — бетонная крошка, звук сухой и чёткий.

Кит шёл медленно. Смотрел под ноги и по сторонам попеременно — ритм, о котором говорил Лис.

У разрушенной стены он остановился. Нагнулся. Достал из расщелины что-то небольшое, осмотрел, убрал в контейнер. Потом нашёл второй — тускло светящийся, неправильной формы.

— Артефакты? — спросила Лика.

— Два. Этот редкий. — Он показал второй. — Повезло. Аномалия ушла после выброса, артефакты остались.

— Кит у нас везучий, — сказал Лис, появившийся откуда-то сбоку. — Особенно на артефакты. И на неприятности, кстати, тоже. Одно компенсирует другое.

— Это философия? — спросила Лика.

— Это наблюдение за статистикой, — сказал Лис. — Я внимательный.

Кит убрал контейнер в рюкзак. Не прокомментировал.

Они прошли через центральный корпус и вышли с другой стороны.

* * *

Их было много.

Лика не сразу поняла что видит — просто движение между развалинами, медленное, неритмичное. Потом запах дошёл раньше, чем мозг успел оформить картинку в слово.

Зомби выходили из-под земли.

Из провалов в бетонном полу заводского двора, из ям, из трещин. Один, второй, пятый. Молча — без хрипов, без характерного звука, который она читала в описаниях. Просто шли. Медленно и неотвратимо, как вода сквозь трещины.

— Приготовиться, — сказала Гайка ровно. — Всем работать. Лика — за Кита, не стрелять без команды.

Следующие несколько минут были шумными.

Кит работал методично, без суеты — каждый выстрел точный, без лишних движений. Дуб занял позицию у стены и держал фланг с тем выражением, с каким делал всё неприятное — не злился, просто работал. Гайка двигалась быстро, выбирала цели грамотно, голос в комуникторе — ровный, без повышения тона.

Лис стрелял с той лёгкостью, которая бывает только когда тело знает своё дело лучше головы.

Все кончилось быстро.

Последний зомби упал у самых ног Лики. Она отступила на шаг и поняла, что сжимает оружие так, что пальцы побелели. Разжала. Выдохнула.

Тишина вернулась — другая, послебоевая. Звенящая.

Дуб перезарядился. Повернулся к Лису.

Подзатыльник был коротким, но внятным.

— Ты проморгал.

— Они вышли из-под земли, — сказал Лис без обиды, потирая затылок. — Их не было. Вообще. Провалы были, но провалов здесь везде по колено.

— Ты снайпер или нет?

— Снайпер. Но не геолог и не рентген-аппарат. Я сквозь бетон не вижу.

— В следующий раз проверяй провалы.

— В следующий раз, — сказал Лис, — постараюсь не строить цементный завод над их норой. — Пауза. — Сойка, ты как?

Лика смотрела на то, что осталось от зомби. Стараясь смотреть профессионально, как на факт, а не как на картинку, которая будет сниться.

— Нормально.

— Руки не трясутся?

— Нет.

Лис кивнул.

— Хорошо. У некоторых трясутся после первого раза. Это нормально, если трясутся. И нормально, если нет. Зона у всех разная.

— Лис, — сказал Дуб. — Вперёд.

— Иду-иду.

* * *

Дальше шли в другом ритме — Зона давила тише, но плотнее. Аномалии попадались регулярно. Гайка обходила их без слов, только жест — смотри. Лика смотрела и запоминала.

— Вот это «жарка», — говорил Лис, оказываясь рядом всякий раз, когда Гайка молчала. — Видишь, как воздух над ней дрожит? Как над асфальтом летом, только в три раза хуже. Обходи метров за пять. — Несколько шагов. — Вот это «трамплин». Если наступишь — улетишь. Красиво, но неудобно. Особенно приземляться. — Ещё несколько шагов. — А вот это вообще не трогай. Я не знаю как называется. Гайка знает, но я всегда забываю, потому что главное правило — не трогай, а не как называется.

— Лис, — сказала Гайка.

— Инструктирую.

— Ты уже сказал это слово четыре раза сегодня.

— Так вы не многословны, вот и отдуваюсь за четверых.

Химический туман начался незаметно — сначала лёгкая дымка у земли, потом плотнее. Противогазы надели без команды, по кивку Гайки.

В тумане было тихо. Лика шла и думала о том, что отец ходил через такое. Каждый раз. Один, без команды, без Гайки и её ровного голоса в ухо. Просто сам — с детектором и чутьём, которое умел слушать.