Леший. Эхо миров

Borland Clause

Леший. Эхо миров

Пролог. Старое иновое

Разлом сомкнулся за спиной без звука.

Борланд лежал на спине и смотрел в небо. Серое. Живое — с облаками, с тем движением воздуха, которое называется ветром. Трава под рукой мокрая после дождя. Запах — тот самый. Озон, мокрая земля, вкус металла на краю восприятия.

Выбрались...

Слово пришло само и осталось висеть — пустое, как гильза без пороха.

Правая рука сжимала Резак. Левая была сжата в кулак — вокруг чего-то твёрдого, вложенного в последний момент перед тем, как пространство сомкнулось навсегда.

Где-то рядом говорил Винт. Потом Гайка. Голоса шли как через толстое стекло — слова доходили, смысл нет. Сознание уходило, и это было его единственным спасением от случившегося.

Его положили на носилки. Несли.

* * *

У Виктора было хорошо находиться, никто не навязывал своё общение, не лез в душу. Но Борланд и сам понимал — что-то было не так. Без зеркала. Без чужих слов, тому, что происходило внутри него — слова бы никто не смог подобрать правильно. Что-то внутри сдвинулось и не встало обратно. Все старые приоритеты и цели померкли. Внутри было пусто.

Не горе. Горе — это что-то живое, оно движется, меняется, иногда отступает. Это было другое. Просто — пусто.

Через несколько дней он собрал вещи.

Зона приняла его, как принимала всегда. Без церемоний. Просто открылась вокруг — привычная, молчаливая, с тем запахом, который не меняется ни в каком мире.

Первые недели он шёл. Без маршрута. Просто — вглубь, туда, где реже попадались люди и плотнее стояли аномалии. Чутьё работало само — он огибал электры, не думая, выбирал направление по едва уловимому изменению давления в воздухе. Тело делало всё правильно. Голова не участвовала.

Так и жил.

Нашёл место — глубоко, там, куда обычные сталкеры не заходили без веской причины. Не схрон — скорее точка опоры. Старый одинокий дом лесника в глубине тёмного леса. Стены. Крыша. Больше ничего не нужно было. Резак лежал на полке и молчал. Борланд его почти не трогал — незачем было открывать разломы, когда некуда идти. Рунический нож тоже лежал там же, и только фото в медальоне всегда было при нём — в нагрудном кармане.

Зона жила своей жизнью. Аномалии двигались, мутанты выводили новые поколения, сталкеры приходили и уходили. Некоторые возвращались, большинство — нет.

Борланд стал частью этого пейзажа.

* * *

Первый раз он показался людям спустя пару месяцев, решив помочь одиночке.

Не из чувства добра — просто потому что он так решил. Четверо шли по следу одиночки-сталкера. Он следил за их охотой. Охотники — по движению, по интервалам, по тому, как держали оружие. Не первый раз им приходится убивать одиночек и обирать трупы.

Борланд не стал ждать, чем кончится.

Он вышел из тумана сзади — бесшумно, как умел, как учили. Первый упал, не успев понять, что произошло. Второй успел обернуться. Этого хватило, чтобы увидеть, но не хватило, чтобы что-то сделать.

Третий и четвёртый побежали.

Борланд догнал обоих.

Сталкер, которого они преследовали, вышел из укрытия, посмотрел на то, что осталось, и долго молчал. Потом поднял взгляд на Борланда.

Борланд уже уходил.

— Эй. — Голос дрогнул. — Ты кто вообще.

Борланд не ответил.

* * *

Слухи в Зоне ходят быстро — быстрее людей, быстрее мутантов, иногда быстрее аномалий.

Появляется из ниоткуда. Живёт внутри, в самой глубине — там, куда без дозиметра и молитвы не суются. Иногда помогает — молча, без объяснений, без оплаты. Иногда убивает — и тогда лучше бы это была встреча с мутантом или неосторожный шаг в аномалию, чем встреча с ним. Бойни, которые он оставлял за собой, были аккуратными. Именно это и было жутко — не кровь, не масштаб, а аккуратность. Профессиональная, холодная, без злости и без спешки. Как будто это была работа. Как будто ему было всё равно.

Здесь его окрестили Лешим, даже не зная, что так его звали в прошлом. Те, кто видел его сам, говорили: глаза живые, но смотрят сквозь. Как у человека, который уже посчитал всё, что нужно было посчитать, и результат его не обрадовал.

Торговал редко. Только когда нужно было что-то конкретное. Цена всегда твёрдая — без торга, без скидок. Клал на стол то, что принёс, забирал то, что купил, и уходил. Вопросов не задавал. На вопросы, которые ему не нравились, не отвечал — просто смотрел, и собеседник обычно сам решал, что тема закрыта.

Прошло два года.

* * *

Борланд сидел у стены и смотрел на Резак.

Нож лежал на полке — там, где лежал всегда. Лезвие не светилось. Не тянулось к разломам. Молчало, как молчит всё, что давно перестали звать.

Некуда идти.

Мысль пришла и ушла — без боли, без сожаления. Просто факт. Из тех, с которыми уже не спорят.

За стеной шёл дождь. Тихий, ровный — такой, который в Зоне обычно предшествует выбросу. Борланд слушал его и думал о том, что надо будет поправлять периметр. Аномалии после выброса смещаются. Вокруг дома он давно уже создал лабиринт из аномалий, одни притянул методами племени из своей прошлой жизни, другие создал методами Химика.

Рука нашла кулон под одеждой — сама, без участия головы. Привычный жест, до автоматизма. Он не доставал фотографию. Просто держал кулон в ладони — тёплый от тела, лёгкий.

Дождь шёл.

Борланд сидел.

Глава 1. Научный центр

Лика опаздывала.

Она летела по коридору — каблуки по полу звонко стучали, папка под мышкой, волосы за спиной, — и считала в уме минуты. Совещание началось семь минут назад. Семь минут — это не катастрофа, если войти тихо и сесть с края. Катастрофа быдет, если её заметят. Она засиделась в архиве и потеряла счет времени.

Поиск информации о ее отце был осложнён полным хаосом в архиве. Часть документов в папках была перемешана так, будто кто-то разбирал их впопыхах и бросил на полпути. Лика листала страницу за страницей, искала имя, дату, хоть какое-то упоминание о последней миссии ее отцы — и не находила.

Отец пропал именно здесь. Точнее — ушёл на задание от этого института и не вернулся. Официальная версия: несчастный случай в аномальной зоне. Подробности — засекречены. Личное дело — засекречено. Само задание — засекречено.

Лика потратила четыре года, чтобы оказаться по эту сторону дверей научного центра.

Университет по профилю, заочно, параллельно попытки устроиться сюда на работу. Конкурс в ассистенты лаборатории — три попытки, с третьей прошла. Два месяца в лаборатории исследования аномальных материалов, где она систематизировала образцы и писала протоколы, и каждый свободный час — в архиве, среди папок, которыми никто не занимался должным образом.

Пока — ничего.

Но она только начала.

Поворот. Ещё один коридор. Дверь кабинета распахнулась прямо перед ней.

Лика не успела затормозить.

* * *

Удар был взаимным.

Она влетела в кого-то плотного, твёрдого — папка вырвалась, бумаги веером, каблук подвернулся — и они оба оказались на полу. Лика ударилась локтем, зашипела, рефлекторно попыталась встать.

Встала. Мужчина — высокий, коротко стриженый, с тем особым спокойствием в лице, которое бывает у людей, привыкших к неожиданностям, — поднялся следом. Медленно. Как будто падение было запланировано.

— Простите, я не смотрела, куда бегу, я совершенно не специально, простите пожалуйста, — слова сыпались сами, Лика наклонилась за бумагами, — это была моя вина, полностью, я просто опаздывала и не рассчитала.

Она выпрямилась.

Мужчина смотрел на неё.

Не так, как смотрят после столкновения — с раздражением или недоумением. Иначе. Он смотрел на её лицо и не двигался. Совсем. Будто что-то увидел и застыл с этим — не в силах ни отвести взгляд, ни заговорить.

Лика замолчала.

Секунда. Ещё одна.

Кто это. Почему он так смотрит. Это кто-то из руководства. Я только два месяца здесь и уже, уже

Слёзы пришли неожиданно — она не хотела, просто нервы, просто этот взгляд, от которого становилось не по себе, и мысль о том, что всё рухнет — четыре года стараний, попытки попасть сюда

— Всё хорошо, — сказал мужчина. Голос был ровным. — Впредь будьте внимательнее.

Но взгляд он так и не отвёл.

* * *

На шум в каридоре из кабинета вышла женщина.

Лика видела её раньше — в коридорах, на общих собраниях. Екатерина Сергеевна, заведующая отделом исследования Разломов. Из тех людей, на которых смотришь и сразу понимаешь: человек знает, чего хочет, и привык получать именно это.

Сейчас она стояла в дверях и смотрела на Лику с выражением, которое та не умела прочесть.

— Викки?

Голос сорвался — тихо, почти неслышно, но Лика услышала.

Она обернулась.

— Лика. — Пауза. — Вы меня знаете?

Екатерина Сергеевна моргнула. Что-то в её лице изменилось, эмоции сошли — быстро, профессионально, — и стало снова обычным.

— Обозналась. — Ровный голос. — Что у вас произошло?

— Ничего страшного, — сказал мужчина. — Я слишком резко вышел из твоего кабинета и сбил девушку с ног.

Обращение на «ты» прозвучало естественно — не оговорка, просто граница, которая между этими двумя давно стёрлась. Лика это отметила автоматически, пока пыталась сообразить, что происходит. Ждала разноса. Или холодного «зайдите к начальнику отдела». Или просто брезгливого взгляда в сторону.

Вместо этого — её выгораживали.

— Из какого Вы отдела? — спросила Екатерина Сергеевна.

— Лаборатория исследования аномальных материалов. — Лика говорила быстро. — Я новый сотрудник, ассистент. Извините, что создала шум.

Екатерина Сергеевна смотрела на неё секунду дольше, чем требовала вежливость. Потом сказала — спокойно, будто уже всё решила и просто сообщала факт:

— Я попрошу о Вашем переводе в мой отдел. У меня недавно освободилась позиция — лаборант по систематизации артефактов, влияющих на пространство. Пройдите в мой кабинет, подождите. Через полчаса вернусь — нужно сразу урегулировать вопрос с Вашим нынешним руководителем.

Лика открыла рот. Закрыла.

Кивнула.

Зашла в кабинет. Закрыла за собой дверь.

* * *

В коридоре было тихо.

— Ты тоже заметила, — сказал Винт. Не спросил, произнес утверждающе.

Екатерина смотрела на закрытую дверь.

— А ты когда-нибудь видел, чтобы я так быстро принимала решения по людям в команду?

Винт не ответил. Это само по себе было ответом.

— Уши другие, — сказала Екатерина, помолчав. — И на конце волос ничего нет.

— Я заметил.

Пауза.

— Нужно выяснить, кто она, — сказал Винт. — Прежде чем что-то делать дальше.

— Выясним. — Екатерина уже шла по коридору. — Иди. Я к Бишофу, потом вернусь к ней.

Винт остался стоять. Ещё секунду смотрел на дверь кабинета.

Потом развернулся и пошёл в другую сторону.

Глава 2. ЕкатеринаСергеевна

Кабинет Екатерины Сергеевны был именно таким, каким и должен быть кабинет человека, который не терпит лишнего.

Никаких декоративных мелочей на подоконнике, никаких рамок с мотивирующими цитатами на стенах. Только то, что работает: стол, три стула, шкаф с папками — подписанными ровно, без сокращений, — и доска на стене, которую явно использовали не для красоты. На ней схемы, графики, несколько фотографий аномальных образований с подписями от руки. В углу — сейф. Над столом — лампа на гибкой ножке, единственная вещь, которую, судя по выщербленному основанию, хозяйка таскала с собой через несколько мест работы.

На столе — только необходимое. Ноутбук. Стакан с ручками. Папка с текущими документами, закрытая. Никакого беспорядка.

Лика сидела напротив пустого кресла и ждала.

Случившееся она ещё не переварила. Всё произошло слишком быстро — столкновение, этот взгляд, мгновенное предложение о переводе, закрытая дверь. Теперь она сидела в кабинете заведующей отделом, куда она не ожидала, и пыталась понять, что именно сейчас происходит и чем это для неё закончится.

За что её сюда взяли — она не понимала.

* * *

Разговор в кабинете Бишофа Екатерина начала без предисловий.

— Отдай мне эту девчонку.

Бишоф поднял взгляд от бумаг. Грузный, под пятьдесят, с той особой основательностью в каждом движении, которая бывает у людей, привыкших принимать решения не торопясь. Локти на столе, пальцы сложены в замок — поза человека, который слушает и одновременно считает.

— Какую девчонку?

— Новый ассистент из твоей лаборатории. Анжелика, — Екатерина не садилась. — Мне нужен человек на позицию лаборанта, у меня Соловьёва в декрете, работа стоит. Она подходит.

Бишоф помолчал секунду. Потом:

— Зачем тебе сдалась именно эта? Что ты в ней разглядела?

Глаза у него были беспокойные — не от эмоций, от привычки просчитывать. Он явно искал в ситуации то, что мог упустить. Девочка была самая обычная — без связей, без особых достижений в портфолио. Дисциплина средняя: несколько опозданий за два месяца, периодически пропадает неизвестно где. Ничем не примечательная, если честно.

— Надо — и всё, — отрезала Екатерина. — Я не обязана объяснять свой кадровый выбор.

— Ох, ну и сварливая же ты, — Бишоф откинулся назад, и на лице у него появилась медленная улыбка человека, который только что нашёл, где ему выгодно согласиться. — Ладно. Отдам. Но с тебя одолжение.

Екатерина свела брови.

— Оборудование, — сказал он просто. — Хочу новую установку в лабораторию. Стоит прилично, согласование через три инстанции. Помоги пробить.

— Что за установка?

Он назвал. Екатерина на секунду задумалась — прикинула, где это пересекается с её собственными задачами, и поняла, что пересекается.

— Договорились. Но учти — играть с ней будешь не только ты. Это установка и мне пригодится.

— С вами всегда приятно иметь дело, Екатерина Сергеевна, — произнёс Бишоф с той интонацией, которая могла означать как уважение, так и облегчение.

Екатерина вышла, не прощаясь. Лишние слова были не в её стиле.

* * *

Дверь кабинета распахнулась резко — Лика вздрогнула.

Екатерина Сергеевна прошла к столу, опустилась в кресло, сложила руки в замок и положила на них подбородок. Смотрела на Лику несколько секунд — изучающе, без спешки. Потом улыбнулась. Неожиданно приветливо.

— Давай знакомиться нормально. Екатерина Сергеевна, начальник отделения изучения Разломов. Теперь ты в моей команде. Завтра приступаешь к обязанностям, сегодня — никуда не торопишься. Расскажи о себе.

Лика опешила от такого прямого интереса к своей персоне. После двух месяцев в лаборатории, где на неё в лучшем случае смотрели как на функцию — принести, записать, убрать, — такое внимание ощущалось непривычно.

— Анжелика Игоревна Светлова, — начала она. — Учусь заочно в Государственном институте радиологии и физики аномалий, факультет радиологических исследований твёрдых аномальных материй, третий курс. Параллельно работаю — здесь уже два месяца. До этого полгода дистанционно в частной исследовательской компании, занималась обработкой полевых данных. Опыт с артефактами есть, в основном классификация и первичная диагностика.

Екатерина слушала, не перебивая. Иногда что-то коротко отмечала в блокноте.

— Хорошо, — сказала она, когда Лика замолчала. — Расскажи о родителях.

Пауза получилась короткой, но заметной.

— Мама — врач, терапевт в районной поликлинике, — Лика говорила ровно. — Папа... папа был сталкером.

— Был?

— Он пропал. Четыре года назад. — Она смотрела на стол, не на Екатерину. — Работал по контракту с этим научным центром. Ушёл на задание и не вернулся. Официально — несчастный случай в аномальной зоне. Всё остальное засекречено.

Молчание.

— Поэтому ты здесь, — сказала Екатерина. Без вопросительной интонации.

Лика подняла взгляд. Смысла отрицать не было.

— Да. Я хотела найти хоть что-нибудь. Что было его последним заданием. Куда он пошёл. Что с ним случилось.

— Как его звали?

— Светлов Игорь Дмитриевич. — Лика помолчала. — В Зоне его называли Белым. Из-за волос — он поседел рано, лет в тридцать, голова совсем белая была.

Екатерина записала. Убрала ручку. Посмотрела на девушку — внимательно, без той закрытости, которая была в коридоре.

— Я поищу. Ничего не обещаю, многое действительно засекречено. Но посмотрю, что можно найти.

Лика кивнула. В горле что-то сжалось — не ожидала такого простого «поищу». Привыкла биться об стены безразличия.

— На сегодня всё. Иди домой, отдохни. Завтра в девять — ко мне, познакомлю с коллегами и введу в курс дела.

Лика встала. У двери обернулась — хотела что-то сказать. Поблагодарить, наверное.

Екатерина уже смотрела в ноутбук.

Лика вышла.

* * *

Через минуту после того, как за ней закрылась дверь, Екатерина потянулась к телефону.

Первый звонок — в отдел кадров. Перевод Светловой Анжелики Игоревны оформить сегодня, задним числом, все вопросы с Бишофом уже решены. Второй — в архивный отдел. Личное дело сотрудника-контрактника Светлова Игоря Дмитриевича, позывной Белый. Всё, что есть, включая засекреченные материалы — она имела на это уровень доступа. Нужно до утра.

На том конце помялись. Она повторила спокойно и без повышения голоса — именно тем тоном, которым говорят люди, не привыкшие повторять дважды. Помогло.

Потом открыла мессенджер. Набрала Винту коротко:

«Девушка из коридора — Светлова Анжелика. Отец — сталкер, контрактник центра, позывной Белый. Пропал четыре года назад. Знал такого?»

Отправила. Закрыла телефон.

За окном темнело. Екатерина включила лампу, открыла папку с текущими задачами и некоторое время смотрела в неё, не читая.

Потом телефон коротко вибрнул. Ответ от Винта пришёл быстро — значит, был в сети, значит, и сам думал об этом.

Она прочитала. Помолчала.

Потом написала ещё одно сообщение — уже другому человеку.

Глава 4. Штиль

Бар назывался «Штиль» — без иронии, просто название. Внутри было всё что угодно, кроме штиля: гул голосов, дым, запах жареного мяса и дешёвого пива, музыка из динамиков, которую никто не слушал. Столики плотно, освещение тусклое — ровно настолько, чтобы видеть собеседника и не видеть лишнего.

Место было сталкерское. Не в том смысле, что на входе проверяли, — просто публика здесь была своя. Люди с определённым взглядом, определённой посадкой за столом, привычкой держать спину к стене. Гражданские тоже заходили, но ненадолго — атмосфера не располагала к расслаблению, если ты не понимал, что она нормальная.

Лика зашла и остановилась у входа — огляделась.

Винт сидел за столиком у дальней стены. Рядом с ним — женщина.

* * *

Гайка была из тех людей, которых запоминаешь сразу и насовсем — не из-за внешности, а из-за того, как они занимают пространство. Компактная, собранная, с короткой стрижкой и взглядом человека, который привык оценивать ситуацию быстро и без сантиментов. На столе перед ней лежал планшет, рядом — кружка, к которой она почти не притрагивалась.

Когда Лика подошла, Гайка подняла взгляд.

Секунда.

Потом — тихо, почти про себя:

— Вот это да.

Винт смотрел в сторону.

— Садись, — сказала Гайка. Голос был ровный, профессиональный — она уже справилась с собой. — Меня зовут Гайка. Будем работать вместе.

Лика села. Гайка смотрела на неё ещё секунду — не бесцеремонно, просто фиксировала, — потом опустила взгляд на планшет.

— Значит так. Леший последний раз засветился в глубокой зоне, северо-восточный сектор. Точного адреса нет — у него никогда не было точного адреса. Но есть логика передвижения, есть косвенные следы, есть пара точек, где его видели последний год. — Она развернула планшет к Лике. — Примерный маршрут. Три дня туда при нормальных условиях. Аномальная активность по этому коридору средняя, но есть участки, которые придётся обходить. Это удлиняет путь.

— Что значит «нормальные условия»? — спросила Лика.

— Значит, что никто не стреляет и погода не делает сюрпризов. — Гайка чуть качнула головой. — В Зоне нормальные условия — это уже хорошо.

— По снаряжению, — вступил Винт. — Что у тебя есть?

Лика достала блокнот. Список она составляла последние две недели — методично, по источникам, которые смогла найти. Гайка взяла блокнот, прочла. Кивнула несколько раз — скупо, одобрительно.

— Неплохо для человека без полевого опыта. — Она взяла ручку. — Добавим сюда это и вот это. Аптечку расширить, фильтры для противогаза — двойной запас, в том секторе бывает химия. И детектор — не тот, что ты написала, он устаревший, возьмём другой.

— Где это всё брать?

— Я закажу сама. По нормальным ценам, не туристическим.

Из глубины бара, от дальнего столика у стойки, поднялись трое.

* * *

Первого было видно сразу — не потому что он старался, просто человек такого размера в любом помещении занимает отдельную площадь. Высокий, широкий в плечах, с той особой монументальностью, которая бывает у людей, чьё тело — рабочий инструмент, а не предмет гордости. Двигался легко, почти бесшумно — что при его габаритах выглядело неожиданно. На лице — улыбка. Открытая, добродушная, совершенно не вязавшаяся с биографией, которая без труда угадывалась за выправкой и взглядом.

Второй был его противоположностью — коренастый, невысокий, с лицом человека, который давно видел всякое и давно устал делать вид, что его это не раздражает. Двигался вразвалку, без спешки. От него тянуло табаком — стойко, основательно, как будто запах стал частью экипировки. Выражение лица по умолчанию — недовольное, но без агрессии. Просто жизнь такая.

Третий шёл чуть сзади. Среднего роста, худощавый — из тех, кого не замечаешь сразу, пока не поймёшь, что он уже заметил тебя, пока ты озирался. Глаза у него не останавливались — скользили по залу непрерывно, короткими быстрыми движениями, как у человека, который не умеет выключить рабочий режим. Молодой — моложе остальных заметно. На губах держалась лёгкая улыбка, природа которой была непонятна: то ли доволен жизнью, то ли просто так устроено лицо.

Они подошли к столику. Большой кивнул Гайке.

— Все в сборе.

— Лика, — сказала Гайка, — это твоя команда. Знакомься. — Кивок на здоровяка: — Кит. — На коренастого: — Дуб. — На молодого: — Лис.

Кит улыбнулся шире — приветливо, без наигранности.

Дуб посмотрел на Лику, потом на Гайку.

— Она вообще в Зоне была?

— Не была, — ответила Гайка ровно.

— Отлично, — сказал Дуб тоном человека, которого это совершенно не удивило и совершенно не обрадовало.

Лис продолжал изучать зал.

* * *

Снаряжение обсуждали около часа.

Кит говорил мало, по делу — уточнял маршрут, спрашивал про аномальный фон на конкретных участках. Дуб бурчал, но бурчание было по существу: не тот тип аптечки, не те патроны под его систему, крепление для инструментов нужно другое. Гайка кивала, записывала, иногда спорила — коротко и без лишних слов.

Лис слушал, смотрел по сторонам и молчал. Потом протянул Гайке свою часть списка.

Гайка взяла. Прочла. Подняла взгляд.

— Ты не охреневай. — Голос был спокойный, без повышения тона. — Со своей пукалкой побегаешь. Но патроны, которые ты написал, — перепиши под модификацию своего ствола. Вот эти — пригодятся, остальное вычеркни.

Лис убрал список без возражений. Улыбка никуда не делась.

— Шалость не удалась. — Пауза. — Но стоило попытаться. Удача любит наглых.

Дуб посмотрел на него с выражением человека, который слышит это не в первый раз.

— Удача любит тихих.

— Это ты просто стареешь.

— Это ты просто молодой.

Кит продолжал улыбаться. Гайка сделала пометку в планшете.

* * *

К концу вечера детали сошлись.

Выход — через пять дней. Маршрут согласован, снаряжение расписано по людям, точки привалов намечены с запасными вариантами. Дуб взял на себя технику и взрывчатку — «на всякий случай, а всякий случай в Зоне бывает часто». Кит — огневую поддержку. Лис — снайпер, отвечал за разведку и дальний бой. В Зоне опасность представляли не только мутанты и аномалии. Люди были куда коварнее, чем сама Зона.

Гайка вела.

— Документы, — сказал Винт. — Екатерина Сергеевна оформит выход официально. Задачи вылазки пропишет так, чтобы формально всё было чисто. Никаких нарушений по бумагам.

Гайка кивнула — это её устраивало.

Лика смотрела на людей за столом. Две недели назад она не знала никого из них. Через пять дней они пойдут с ней в Зону искать человека, который два года не хочет, чтобы его нашли.

— Вопросы? — спросила Гайка.

Вопросов не было.

— Тогда всё. Жду от каждого подтверждения по снаряжению послезавтра.