Уроки правды

Если же говорить о противостоянии Новгорода и Москвы, то речь скорее об антагонизме между централизованной властью и своеволием новгородских олигархов, которым централизация была не нужна. Они хотели самостоятельно торговать с кем угодно, грабить собственный народ, стравливать его в кулачных боях на мосту во время веча. И тут появляется Москва и требует порядка. Конечно, возникал антагонизм. Но когда дело доходило до войн, было заметно: простой народ вовсе не рвался сражаться за боярские привилегии. Не за Новгород, заметьте, а именно за самоуправство олигархов.

Главное событие, о котором вспоминают в связи с Новгородом, — разгром города Иваном Грозным в 1570 году. Говорят о беспричинной жестокости, о десятках тысяч жертв — мол, «проклятый царь убил новгородскую демократию».

Но Новгород вошел в состав централизованного государства еще при Иване III, за сто лет до этого. Именно он сломил сепаратизм бояр. Недовольство среди наследников тех бояр, конечно, осталось. На кого они опирались в последние годы независимости? На Литву, на Польшу, доходило до готовности перейти в католичество — и не только самим, но и весь Новгород за собой потянуть. «За весь честной люд» решили, что так они станут ближе к Европе. Эти контакты новгородской верхушки с Западом — документально подтвержденный факт.

Что касается Ивана Грозного, оценивать его правление — особенно второй период, с опричниной и Ливонской войной, — сложно. Любая крупная личность в переломную эпоху не может быть оценена однозначно.

У Ивана Грозного были основания подозревать Новгород в нелояльности. Там открыто осуждали опричнину, а раньше новгородцы неохотно посылали войска в казанские походы. Это запомнилось. Неучастие в общероссийских делах — важный сигнал для власти.

И вот Новгород попадает в опричнину. Царь и его опричники действовали жестко, опасаясь измены и перехода на сторону врага: шла война, а Новгород был рядом с фронтом.

Поход на Новгород подпитывался сообщениями разведки о том, что Запад мутит воду, а новгородская элита ищет контактов с противниками России. Основания для наведения порядка, безусловно, были.

Оправдывать террор и зверства я не берусь. Опричники вели себя отвратительно, Новгород страшно пострадал. Цифры в десятки и сотни тысяч погибших, однако, явно преувеличены — все население города тогда не превышало 35 тысяч человек.

Погром ударил по купцам, по их складам, по домам аристократии, которую царь считал угрозой. Пострадали монастыри — там хранились богатства. Опричники грабили не только по политическим мотивам, а просто потому, что грабили — такова была логика войны. Русские убивали русских, и это трагическая страница нашей истории.

В Москве опричнина, возможно, была в какой-то мере оправдана — она сломала хребет боярской оппозиции. Иван Грозный с детства видел, что бывает, когда страной правят олигархи. Предъявить им ему было что. Но стоило ли из-за этого разорять целый город?

Нам легко рассуждать, сидя в кабинетах. Мы не в той ситуации, в которой находился Грозный, окруженный врагами. Но, на мой взгляд, это безусловное черное пятно на его правлении. Хотя и не такое чудовищное, как иногда рисуют: «десятки тысяч жертв», «Западная Европа не видела такого террора». Увы, видела. Варфоломеевская ночь была куда страшнее.

И последний миф: новгородская культура была полностью уничтожена Москвой.

Однако отдельной новгородской культуры не существовало. Была единая, многогранная культура русской православной цивилизации — киевской, владимирской, новгородской, московской. Наши церкви похожи друг на друга, где бы они ни стояли. Менялись архитектурные детали, орнаменты, но в основе было единство. Язык — один. Письменность — одна. Традиции — одни. Религия — главная скрепляющая сила — была едина. О какой отдельной культуре может идти речь? Москва приходила не на чужую землю, не к инородцам и иноверцам. Централизованная власть приходила на свои же русские земли, временно отколовшиеся в эпоху раздробленности. И приходила она в Новгород точно так же, как во Владимир, Суздаль, Ярославль, Киев — во все русские города.

Киевская Русь и Россия: историческая преемственность или вековая вражда?

Рассказывая об Александре Невском, мы говорим о правителе нашей страны — Киевской Руси. Но возникает закономерный вопрос: можем ли мы, сегодняшние граждане России, действительно считать Киевскую Русь своей страной?

Лично я считаю ее своей страной и как гражданин России, и как историк. Объясню почему.

Важно понять, что существует историческая преемственность всех периодов нашей истории. Государственность может быть различной в плане политического устройства, идеологии, экономических трансформаций. Но в целом преемственность российской цивилизации, начиная с 862 года — основания российской государственности и создания той самой Киевской Руси Рюриковичей, далее Московского царства, Российской империи Романовых, а затем Советского Союза и нынешней Российской Федерации, — это все звенья одной цепи.

Не все «братья-славяне» согласятся со мной. Возьму на себя смелость проанализировать аргументы сторонников теории о том, что Киевская Русь не имеет отношения к России, а является исключительно украинской историей.

Тезис первый: Россия возникла только с Московии, а Киевская Русь — это Украина. Московское государство — отдельный проект, не связанный с наследием Киевской Руси.

Надо учесть, что вопрос соотношения России и Украины политизирован, причем последние плюс-минус 150 лет, когда предпринимались попытки идеологического отторжения Украины от России. И под это в разное время подводились различные теории. Сейчас мы имеем дело с повесткой специальной военной операции, но попытки раскачать ситуацию на украинских окраинах происходили и ранее.

Относительно того, что является новоделом — Московия или Украина. Очевидно, что Киевская Русь, появившаяся в 862 году, не была государством исключительно вокруг Киева. Из названия понятно, что столицей стал Киев, но напомню: в 862 году Киева в этом государстве еще не было.

862 год — призвание варягов на северо-запад Руси. Тогда действующими субъектами были совсем другие города — Новгород, Изборск, Белоозеро. Лишь в 882 году, через 20 лет после призвания варягов, Киев полноценно вошел в это государство — когда правившие в Киеве Аскольд и Дир были свергнуты Олегом, наставником князя Игоря, юного сына Рюрика.

Я углубился в такие исторические дали, чтобы было понимание: не с Киева все пошло в будущей Киевской Руси. Пошло все с русского севера и на русский юг.

Зачем нужен был Киев в этой конструкции древнерусскому государству?

Во-первых, это контроль над путем «из варяг в греки» — торговым путем, по которому шли не только грузы, но и наемники (те же варяги, служившие византийским императорам).

Во-вторых, это этническое объединение. Многие славянские племена постепенно входили в состав древнерусского государства. Поэтому и Московия новоделом не являлась, и Украины никакой не было ни в 862м, ни в 882 году. Был долгий процесс образования древнерусского государства с включением в него новых территорий — славянских и финно-угорских племен. Они и стали основой. А Киев со временем стал политическим центром — поэтому и Киевская Русь.

Наименование «Русь» — тоже аргумент сторонников того, что Киевская Русь не имеет отношения к России. Они утверждают: название «Русь» принадлежало только Киеву и его окрестностям (территории современной Украины), а Московия «украла» этот топоним.

Но правда в том, что «Русь» на момент образования государства была скорее самоназванием социальной группы — дружины князя, объединившей древнерусское государство. Историки до сих пор спорят, является ли «Русь» этническим названием или названием по территории (река Рось, например). Но название — вопрос вторичный. Этнически это были славянские племена, смешанные с финно-угорскими.

«Русью» никогда не называлась только территория вокруг Киева. Русью и византийцы, и восточноевропейские, и западноевропейские государства называли всю территорию, подконтрольную великим киевским князьям. Позднее так же называли и Владимиро-Суздальскую Русь, а затем Московское княжество и царство.

«Московия» — это очень условное наименование, появившееся с того момента, когда политический центр (не этнический!) переместился в Москву. И именно Московское княжество выступило новым центром объединения разоренной монгольским игом Руси.

Следующий тезис: единство, может, и было до монгольского ига, а после нашествия связь Киева с остальной территорией Руси прервалась. Культурных, религиозных, династических связей между Киевом и Московией во время ига уже не стало, и это были отдельные государства.

Те, кто приводит этот аргумент, вырывают события из контекста. Нарушение связей между различными частями Киевской Руси произошло еще до монгольского нашествия. Это было определено центробежными тенденциями ее распада. Есть известное летописное выражение — «и раздрася вся земля Русская» (Русская!). То есть когда отдельные Рюриковичи, правя в разных землях (княжествах, городах), тянули одеяло на себя и старались не подчиняться Киеву. При этом сохранялись экономические связи, религиозное единство (православная вера), общие язык и культура.

Политическая раздробленность была характерна не только для Руси, но и для всей Европы того времени. Франция состояла из герцогств (Бургундия, Аквитания), графств (Шампань).

Они были политически раздроблены, но культурно и религиозно едины.

Распад был политическим и начался задолго до монголов. Их нашествие только усилило его: гибель людей, разорение городов, нарушение торговых связей. Часть Руси (Владимиро-Суздальская, Рязанская, Новгородская, будущая Московская) оказалась под игом Золотой Орды. Другая часть попала под влияние иных соседей, прежде всего Великого княжества Литовского.

Сейчас Литва — маленькое европейское государство, а тогда она активно расширялась, будучи языческим государством, воевавшим со всеми: с русскими, балтийскими племенами, крестоносцами. На определенном этапе именно Литва в своих интересах выступила «защитником» части земель бывшей Киевской Руси.

Кстати, еще один довод наших оппонентов: Московия не имеет права называться Русью, так как Киев в XIV веке «забрала» Литва. По их логике, Литовская Русь — вот настоящая Русь.

Но здесь очень правильное слово «забрала». Литва, пользуясь ослаблением Руси — тем, что Киев уже был не тот, что при Владимире Святом или Ярославе Мудром, был разорен монголами и неоднократно страдал от междоусобиц русских князей, — просто захватила то, что плохо лежало, соседнюю с ней территорию.

Захват Киева Литвой не был сенсацией, переносящей центр Руси на запад. Это был один из эпизодов истории, когда территории переходили из рук в руки. Посмотрите внимательно период от монгольского нашествия до укрепления Московского царства: князья менялись, границы перекраивались, ханы давали ярлыки на правление то одним, то другим.

Литва тоже была неоднородна. Сильна была власть магнатов — местных правителей, князь же был не столь всемогущ. А после объединения с Польшей в Речь Посполитую роль магнатов еще более возросла, а короля — уменьшилась. Поэтому нельзя говорить, что после того, как Литва «забрала» себе Киев, он тут же перестал иметь отношение к Руси. Религиозные, экономические, культурные связи сохранялись весь этот период.

И вообще, Литва называла себя в то время Литовской Русью. Довольно симптоматично, не правда ли?

Тут есть проблема: когда политики вспоминают исторические территории «Великой Литвы», «Великой Венгрии», «Великой Румынии», то выбирают короткий период максимального расширения этих государственных образований, приписывая заслуги прошлых государств себе.

Муссолини делал Италию «снова великой», вспоминая Римскую империю, которая по сути не имеет прямого отношения к современному итальянскому государству. По этой логике, Крым должен был войти в Италию — ведь там в Средневековье были генуэзцы, а в античности полуостров тоже временами принадлежал Риму.

Литовско-Русское государство (Великое княжество Литовское) было больше русским по численности населения, чем литовским. Но политической элитой были литовские князья (Гедиминовичи), поэтому это было литовское государство.

Для населения же главной была безопасность от набегов. И переход русских территорий из Литвы обратно под власть Москвы, который происходил позже, как раз потому и случился, что Москва стала успешнее отражать набеги татар (крымских ханов), от которых страдала и сама Литва (они доходили до Вильнюса!). Политически литовцы в какой-то момент были успешнее, потом же чаша исторических весов склонилась в нашу сторону.

И еще вопрос веры. Для средневекового человека конфессия была центральным фактором самоидентификации. Отнесение себя к русским или литовцам — это выбор между православием, язычеством или католичеством. Именно это раскололо Литву и Речь Посполитую, когда началось насильственное окатоличивание населения.

А есть еще «вопрос крови». Один из тезисов противников преемственности: мол, украинская идентичность едина и сохранилась непрерывно с Киевской Руси, а украинцы как нация существуют неизменно с X века. Украинцы — славяне, а мы, русские, — неизвестно кто.

Согласитесь, очень похоже на расовые теории, осужденные Нюрнбергским трибуналом?

Суть в следующем: никакой отдельной «украинской» нации никогда не было. Это искусственное разделение. Нет никаких «украинцев» или «укров». Есть славянские племена, которые вместе с финно-угорским населением сформировали древнерусское государство. Из-за политических катаклизмов (включая монгольское нашествие) на территории первоначального древнерусского государства возникали новые государственные образования, и это был именно политический, а не этнический раскол. Люди же продолжали оставаться русскими православными.

Теория «украинства» как отдельной нации появилась вообще только в XIX веке. Ее начали разрабатывать по заказу австро-венгерского генштаба, чтобы отколоть часть населения Российской империи. Австро-Венгрия сама была неоднородна, и населяющие ее славянские народы смотрели на Россию с надеждой. И чтобы в свою очередь ослабить Россию, Австрия и стала продвигать идею отдельности «украинцев» как нации.

Само слово «украина» — синоним термина «фронтир» (рубеж, граница). «Украины» (во множественном числе!) существовали и в Московском царстве, и в Речи Посполитой — это южные рубежи, граничившие с Диким Полем и отражавшие набеги воинственных кочевников. Вдоль этой границы (фронтира) формировалось военно-политическое сообщество — казачество, вобравшее в себя элементы и славянских народов, и кочевников. Вот как образовалась настоящая «украина» — пограничье, а не все то, что сейчас называется Украиной. Это географическое название пограничья, а не этноним.

Еще нынешние адепты расистских теорий говорят: украинцы — прямые потомки жителей Киевской Руси, а русские — финно-угорский народ, «мокша», «шокша» и «всякая там мурома».

Финно-угры действительно жили и живут на территории Среднерусской возвышенности и находились в тесном этническом контакте со славянами с момента создания Древнерусского государства. Но как авторы «украинской теории» могут жестко разделять славян-полян из-под Киева и славян-словен из-под Новгорода, когда и те, и другие контактировали с финно-уграми, — мне не понятно.

Это «генетика» на уровне доктора Геббельса, когда финно-угорская примесь к славянской крови означает, что такие славяне уже, так сказать, «не первой свежести».

Нормальные люди вообще не делят народы по «категориям свежести». Огромное количество народов внесло вклад в развитие нашей государственности со времен Древней Руси.

Доля финно-угорской или славянской «компоненты» в IX веке не была основным фактором. В Средние века люди различали себя прежде всего по религиозному признаку и по лояльности правящей династии — Рюриковичам, Гедиминовичам, Ягеллонам, Чингизидам. Верность конкретному князю или царю и вера (православие или католичество) — вот что делало человека подданным Московского царства или Речи Посполитой. Это было главное.

Раз речь зашла о православии, вот еще «аргумент» украинских самостийщиков: в Киеве, на Украине настоящее, чистое православие, а в Московии — непонятно что.

Надо сказать, этот «аргумент» так же невежествен, как и все прочие. Православная вера сохранялась на Руси даже в самые тяжелые времена — и монгольского ига, и Смуты. Хотя митрополия могла переноситься из города в город по соображениям безопасности и близости к политическому центру.

Была ли территория современной Украины всегда исключительно православной? Нет. С момента вхождения в Литву и Польшу предпринимались упорные попытки ее окатоличить. Был проект унии — совмещения православия и католицизма. Были попытки расколоть религиозное единство русских. Под этим настойчивым давлением Украина никогда не являла собой образец истинного православия.

Не случайно со временем центр митрополии переместился во Владимиро-Суздальскую Русь, а затем, с усилением Москвы, — в Московское княжество.

При этом мы не отказываемся от того, что «Киев — мать городов русских», что там первыми приняли массовое крещение наши предки. Киево-Печерская лавра, древние церкви Киева — конечно, часть нашей общей истории и преемственности. Но политический и духовный центр перенесся в Москву.

Мне приходилось сталкиваться и с таким доводом: «Россия не является преемницей Древней Руси, так как в культуре России, в искусстве, архитектуре — нигде нет наследия именно Киевской Руси. Все привнесено из Орды».

Что тут скажешь. Орда никогда не была законодателем культурных мод для Руси. Был политический контроль, мы платили дань, но культурное влияние — минимально.

И когда мы смотрим на церкви, читаем летописи Древней Руси — мы видим свое, родное. Неважно, новгородские это летописи или киевские. Буквы могли иметь разное начертание, в диалектах были отличия, у церквей часто разное количество куполов, но в целом — это наша единая культура. Она прошла испытания иноземными нашествиями, другими катаклизмами, но сохранила единство. Да, с региональной спецификой, но это единство очевидно.

Повторюсь, искусственная попытка разделить народ, единую культуру и историю — это новодел. О том, что русские и украинцы — разные народы, стали говорить совсем недавно, со второй половины XIX века. Бандеры и петлюры играли этим «украинством», пытаясь превратить географическое название пограничья («украина») в этническое. Намешивая в единый русофобский коктейль «и язык не тот, и нация не та», они создавали Антироссию.

Но получается полная каша. В украинских идеологических трактатах то пишут, что украинцы — совсем не славяне, то — что они «настоящие русские», а мы — «финно-угры». Они сами не определились, кем же являются. Это говорит о надуманности теории.

Исторический факт заключается в следующем: до XX века украинского государства не существовало, оно появилось — ненадолго — в Гражданскую войну и в нынешнем виде — только после 1991 года.

Опять же кто-то скажет: мифы, фейковые аргументы... Может, ну их? Почему все эти игры с историей опасны?

Потому что использование этих мифов превращает прошлое в будущее. Обрабатывая мозги граждан с помощью идеологического диктата, Украина за 30 лет действительно создала из себя образ «Антироссии». Была даже книга одного из президентов Украины Леонида Кучмы «Украина — не Россия».

Несомненна опасность такой ущербной идеологии, когда государственность строится не на собственных исторических корнях, а на искусственном противопоставлении России, на искусственном удревнении истории, на утверждении, что во всех бедах Украины виноваты русские. Что русские победы — не их победы, а во всех поражениях, голоде и войнах виноваты исключительно русские.

За 30 лет было нацифицировано целое поколение, которое сейчас воюет и гибнет за нежизнеспособное государственное образование, убивая саму украинскую государственность, полученную в 1991 году.

Тогда Украина получила незаслуженную ею независимость. У нее было 30 лет, чтобы построить содержательное государство со своими ценностями. Вместо этого построили «Антироссию». Это говорит о несостоятельности данного проекта.

Искусственное отделение русских Украины от русских России добром кончиться не может.

Переяславская Рада: проходное событие или веха в истории

Как всегда в истории, в этой теме есть существенная преамбула. Надо понимать, что к 1654 году (когда состоялась Переяславская Рада) Украина — то, что тогда называлось «украинами», пограничными землями Речи Посполитой (польско-литовского государства) — не была единой. Краткая предыстория берет начало с конца XVI века.

Речь Посполитая возникла из союза Польши и Литвы после Люблинской унии 1569 года. А вот насколько она после этого стала единой — вопрос. Польский король не имел абсолютной власти; большую роль играли магнаты — крупные землевладельцы, прежде всего польские. Магнаты имели даже право на бунт против короля — «рокош». То есть это государство изначально не было монолитным.

Кроме того, в конце XVI века была принята Брестская уния между частью православных и католиками, создавшая униатскую церковь в интересах католической Польши. Униатство и католичество начали распространяться на Литву и земли, захваченные ею у Киевской Руси в эпоху татаро-монгольского ига.

Эта сложная ситуация объясняет, почему нельзя говорить, что в ходе Переяславской Рады к России перешла территория собственно Польши.

Поляки (и короли, и магнаты) любили участвовать в авантюрах. Одной из них в начале XVII века стала организация и участие в Смуте на территории Московского царства. Воспользовавшись ослаблением царской власти, сменой династий (Рюриковичи, Годуновы), появлением самозванцев (Лжедмитрий I появился именно в Речи Посполитой), поляки попытались захватить русские территории и посадить на московский трон своего ставленника — сначала королевича Владислава, а затем и короля Сигизмунда III.

В нашей историографии часто говорят, что Смута закончилась в 1612 году освобождением Москвы и избранием Михаила Романова в 1613 году. Нет, Смута на этом не закончилась. Война с поляками, отстаивавшими права королевича Владислава на престол, продолжалась до Деулинского перемирия 1618 года.

Поляки по принципу «все яблоки не съем, но надкушу» смогли захватить важнейшую крепость — Смоленск. Их претензии на московский престол никуда не делись, хотя они по перемирию вернули, среди прочих пленных, отца царя Михаила — Филарета, ставшего после возвращения патриархом. Вот такой краткий ликбез, показывающий активную захватническую политику Речи Посполитой.

Что же происходило на землях Украины, которые позже вошли в состав России после Рады?

Население этих земель было очень разнообразным. Было несколько волн переселенцев. Киев и его область населяли не те киевляне, которых грабили монголы: большая часть тогдашнего населения погибла или мигрировала (в том числе на северо-восток Руси). Этнический состав значительно изменился. Утверждения некоторых комментаторов о непрерывности украинского населения «с трипольской культуры» — миф.

Поляки давили на эти земли. Польские магнаты вели себя как хозяева: повышали налоги, ограничивали в правах местное население (крестьян, мелкую шляхту), пытались ограничить права казачества Запорожской Сечи, торговались о числе реестровых казаков, которые получали жалованье из королевской казны.

Параллельно продолжались конфликты между Речью Посполитой и Московским царством. Москва пыталась вернуть земли, утерянные в Смуту (Смоленская война 1632–1634 гг.). Заметьте, уже в первой половине XVII века (задолго до Петра I!) Россия ввела полки «иноземного строя» — готовилась современной армией вернуть утраченные ею ранее территории.

Война была тяжелой. Россия, еще недостаточно окрепшая, не смогла вернуть Смоленск, но добилась отказа Владислава от претензий на московский престол. Итог — 50/50.

До Переяславской Рады на Украине произошло несколько восстаний. Местное население боролось за права, за веру (против униатства и католичества), за землю. Казаки хотели больше воли и расширения реестра. Вот такие предпосылки привели к Переяславской Раде.

Что же такое сама Переяславская Рада?

Рада — это собрание представителей Гетманщины — областей, населенных реестровыми казаками во главе с гетманом (на тот момент — Богданом Хмельницким). Она включала Киевщину, Запорожскую Сечь и соседние земли. Представители этих территорий и отправились на Раду (народное собрание) в город Переяславль (ныне Переяслав).