Заблудившийся компас

– Ого, какой выбор! А выглядишь лет на двадцать пять! Так сколько тебе?

– Так и есть, вы угадали, просто нравится такая классика кинематографа. В тех фильмах были и душа, и смысл, и жизнь. Раз по десять каждый смотрел, и мне не надоедало.

– В фильмах, конечно, многое приукрашено, но пусть будет. Так надо, раз таким образом они молодых парней вдохновляют. Сам на тебя был похож в своё время, тоже в небо за романтикой и свободой пришёл, – Захарыч хлопнул себя по лбу и включил ещё два тумблера на панели.

– Что-то забыли?

– Уже не важно. Всё же в порядке? Вспомнил тут как на вертушке за клюквой летали. Знаешь, каким методом сбор был?

– Искали нетронутое и далёкое место, где не ступала нога человека?

– Да нет, не так было. Находили сверху полянку, где ягод много было, зависали над ней и обратную тягу врубали! Всё в хату само летело, только успевай в мешки складывать.

Я громко и от души рассмеялся, поняв шутку капитана.

– И рыбу так тоже собирали. Прямо над Обью рыбачили, находили косяки и целыми бочками привозили, – тут уже и Захарыч позволил себе хорошенько погоготать.

– Весело было.

– То дело уже лет двадцать назад было. Привозят к нам однажды майора из ГАЙцов, попросили знакомого покатать с собой. Я сразу отказался, не люблю я их, тут уж извините. А мой старший и говорит, мол, записывайте в бегунок, скоро вылет.

Я был весь в предвкушении новой истории из жизни бывалого пилота.

– Вертушка поднимается и тут же рушится вниз резко. Опять на взлёт и опять теряет высоту. И так несколько раз кряду. С десятой попытки встала на курс и пошла. Мой напарник с того рейса возвращается и рассказывает. Вижу, говорит, майор расслабился и кайфует в окошко. Я как вспомнил, сколько они мне крови попили и штрафов выписали, так и придумал, что сейчас ему устрою американские горки. Тот сразу в кожаный портфель и в ручки кресла вцепился, так и летел все два часа.

В кабину снова постучали, а это значит, что прошли полчаса, через которые капитан просил принести кофе. Открыв дверь, увидел за ней другую стюардессу, ту, с которой мы мило перемигивались и обменялись парой фраз в здании аэропорта.

– Мужчины, ваш невероятно вкусный кофе. Осторожно, он очень горячий, – Наталья подарила мне широкую улыбку, от которой мне стало очень жарко.

– Спасибо. Увидимся по прилёте? – я немного растерялся, но всё же собрал несколько слов из рассыпанных в голове букв.

– Можно. У нас завтра будет целый день в Москве до следующих рейсов. Пригласите девушку куда-нибудь, хотя бы прогуляться в парк, – она дважды хлопнула длинными ресницами, и я покраснел ещё больше прежнего.

– Обязательно. С большим удовольствием, – я принял из её рук подносик с двумя чашками ароматного кофе и поставил его на небольшой откидной столик.

Наталья бросила на меня короткий взгляд, в котором читалась лёгкая заинтересованность, чего мне было более чем достаточно. Я никогда не слыл опытным ловеласом и в делах амурных соображал гораздо хуже, чем в любимой авиации. Для меня было проще выполнить сложную посадку, чем завести хоть какие-то мало мальские серьёзные отношения. Девушка покинула кабину, оставив за собой тонкий шлейф цветочных ароматных духов.

– Понравилась? Скажи, хорошая? – Захарыч спросил в тот момент, когда я едва успел закрыть за ней дверь.

– Да, она замечательная. Впервые вижу такие шикарные натуральные рыжие волосы, глаза очень выразительные, такие небесно-голубые, а улыбка? Мне почему-то всегда нравится именно улыбка, она о многом может рассказать.

– Ей всего двадцать два года, конечно, она ещё улыбается. Не вздумай её обидеть, лично спрошу, хоть и не родной отец, – капитан шуточно пригрозил мне кулаком.

– Не буду, торжественно клянусь.

– Но и жениться сразу тоже необязательно. Ты ещё парень совсем молодой, полетай свободно, глотни кислорода всякого, успеешь окольцеваться и приземлиться. Кстати, хочешь историю про кольцо послушать?

– Конечно. Нам ещё три часа лететь, – я сверился по наручным часам, самой дорогой в прямом и переносном смысле вещи, которая у меня была.

– Дело было так. Попросился к нам на Ан-2 один товарищ, какой-то родственник начальства, в качестве пассажира.

– Вы летали на Кукурузнике?

– Да, но мы его более ласково называли – Аннушкой. Девушка эта, конечно, была уже в годах, аппарату уже лет тридцать стукнуло! Но вполне ещё бодрый был и всех нас переживёт. Человек этот обратился с просьбой организовать ему прыжок тренировочный, прямо над территорией аэродрома. Всех убеждал громко, что понимает, во что ввязывается, что давно мечтал о таком, что ничего не боится и ко всему готов. Вот он и пришёл в назначенный день и в назначенный час, чтобы своё желание в жизни воплотить, – Захарыч давно уже перешёл на автопилот и мог спокойно наслаждаться принесённым горячим напитком.

– Я тоже всегда хотел попробовать.

– Попробуешь ещё, какие твои годы! Инструктор наш с базы ему лично парашют собрал, конструкция была Лесник-2, прямо как сейчас помню. Мужик тот и спрашивает, мол, а когда за кольцо дёргать? Михалыч ему и объясняет, что если основной парашют не раскроется по какой-то причине, то только тогда дёргаешь за кольцо запасного, а если тот не раскроется, то тогда дёргаешь себя за яйца. Они, мол, тебе больше в таком случае не понадобятся. Человек он был суровый, бывший военный и сам прыгнул раз двести, потому и юмор такой, армейский и мужицкий.

Я взял вторую чашку и тоже сделал первый глоток, который горячим кубарем скатился по горлу.

– Мы на высоту выходим, набираем километра два, а потолок у летального аппарата около четырёх. Небо чистое, ни облачка, лёгкий ветерок, который нам совсем и не мешает. С Ан-2 знаешь какая ситуация забавная? Крейсерская скорость всего сто восемьдесят километров в час. Скорость двести, ветер двести, самолёт стоит на месте! Так мы про него шутили. Медленный, но верный, никогда в штопор не срывается. Выходим мы, значит, на территорию прыжка и кричим мужику, чтобы прыгал. Тот перекрестился, собрался духом и как сиганёт в окно!

Я представил себе эту картину во всех красках. Самолёт такого типа был одним из самых распространённых на территории бывшего СССР, и даже на одном из учебников лётного училища была изображена специальная модификация Ан-2 для посадки на воду.

– Далее он уже рассказывал сам, когда успешно приземлился. Конечно, успешно, иначе это была бы не забавная история. Стоит еле живой и часто дышит. Говорит, что прослушал половину инструктажа, находясь в полной фрустрации перед долгожданным полётом. Особенно обидно, что ту часть прослушал, в которой Михалыч рассказывал о том, что он сам настроил ППКашку и делать ничего не надо.

Про полуавтомат парашютный я тоже где-то читал. Это такой специальный прибор в конструкции для раскрытия ранца на определённой высоте через определённый период времени.

– Ты себе только представь, что он испытал в тот момент! Летит быстро, и земля всё ближе, а парашют не раскрывается. Куда ни посмотрит – нигде нет ни одного кольца, за которое можно было бы дёрнуть. Страх и паника вместо удовольствия и адреналина! А на высоте в километр уже здания хорошо видно, и они приближаются, кажется, что слишком быстро. Купол сам раскрылся, когда время пришло, но мужчина постарел на пару лет, пока пытался понять, что делать дальше. Мечта его сбылась, конечно, но не совсем так, как хотелось, – Захарыч прикончил свой кофе и закусил с ним парочкой конфет из личных запасов.

– После такого, наверное, навсегда к земле привяжешься.

– Не всем дано летать, а если не дано, то хотя бы пусть ползают красиво. Эх, сейчас бы тоже прыгнул прямо отсюда! А ты разбирайся тут дальше, сам долетай и сажай в Адлере, – капитан тихонько посмеялся и щёлкнул выключателем света на панели.

– Сонный час?

– Именно. Как ты догадался? Ты временно за старшего. В случае чего меня выносить первым. Посплю в полглазика, ты не переживай, я как Штирлиц в этом плане. Через полчаса буду невероятно бодр и свеж, – он откинулся на спинку кресла и плотно зажмурил глаза.

Я проверил показатели всех приборов и датчиков, которые мигали огнями или просто тускло светились. В голове крутились только приятные мысли о том, как совсем скоро я пойду на первое в своей жизни свидание с девушкой, которая меня окрыляла одним только взглядом.

*****