Заблудившийся компас

Семён Субботин

Заблудившийся компас

Идеальная половинка

Завтра мне исполнится двадцать пять лет – возраст, в котором я обязан вступить в брак во избежание Отторжения. Наказания строже и суровее, чем Отторжение, было сложно придумать. Так уж устроено в моём мире, и ничего с этим не поделаешь. Мы, люди двадцать второго века, пришли к этому очевидному решению не за один день. Многочисленные расчёты и бесстрастная статистика прошлого показывали, что сами мы не способны на адекватный и осознанный выбор своего партнёра для создания семьи. Сначала приняли закон об обязательной сдаче анализов ДНК при рождении, затем провели указ об ИПИП – интеллектуальном подборе идеальной пары. Мы доверили этот вопрос суровому и беспристрастному искусственному интеллекту, и процент разводов за последние двадцать пять лет сократился до нуля. Специальная программа подбирала каждому вторую половинку, основываясь на сотнях параметров, генетической совместимости, социальной и персональной предрасположенности. Люди, впервые за всю историю человечества, и вправду стали соблюдать ту самую клятву, которую давали друг другу на свадебной церемонии. "Согласны ли вы взять её в законные жёны, чтобы быть с ней в горе и радости, богатстве и бедности, болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас?" Сопряжение и Сроднение было настолько мощным и всеобъемлющим, что люди жили долго и счастливо, а затем умирали в один день. Вот и мне предстояло в скором будущем услышать эти слова и дать единственно возможный и правильный ответ. Казалось бы, полная ясность и отсутствие альтернативы, однако что-то глубоко внутри меня хотело этому сопротивляться. Дело в том, что мне совершенно не нравилась подобранная невеста, и наши чувства оказались взаимными. Мне не нравилась её внешность, её голос, то, как она двигается, даже широкая и белоснежная улыбка вызывала один только негатив. На всех четырёх этапах Сопряжения мы не испытали никаких приятных эмоций от нашего знакомства и Сроднения, хотя ошибки и отрицательного исхода просто не могло быть. Искусственный интеллект двадцать второго века просто не умел ошибаться. Какая-либо погрешность была исключена благодаря его многолетней эволюции и самообучению. Каждый человек знал, что решения системного управленца истинны и идеальны. Мы доверили ему решение всех значимых вопросов, максимально освободив себя от проблем с ответственностью, тяжестью выбора и сомнениями. Абсолютное совершенство не могло допустить фатальных ошибок, в отличие от невероятно устаревшего человеческого мозга.

0

Я неправильно начал эту историю – практически с конца. Давайте ещё раз попробую и расскажу её с самого начала. Моё рождение. Две тысячи сотый год. Таких, как я, то есть моих ровесников, называли поколением-омега по аналогии с предыдущими названиями по буквам греческого алфавита. Человечество входило в новый век с максимальными ожиданиями, а я в тот момент выходил самым естественным путём. При появлении на свет методом извлечения из утробы у меня взяли несколько анализов для тестирования Будущего. Конечно, о таком важном событии не помнишь сам, зато всегда можно пересмотреть обязательную запись, закреплённую в твоём личном профиле в облачном хранилище. Я немного кричал, когда в пуповину вживляли микрочип для постоянного доступа к базам ИИ. Мы были не совсем обычными людьми, а постлюдьми, в какой-то степени новым видом, более продвинутым и современным. Связь с облачными сервисами начиналась с первого осознанного вдоха и укреплялась с каждым днём. Буквально через час моей маме прислали отчёт о моих параметрах, строгие установки по будущей профессии и некоторые нюансы, касающиеся здоровья и рекомендованного питания. Мне ещё даже не исполнился первый день, а моё будущее было полностью предопределено. Никаких ошибок, никаких сомнений, всё просто и понятно. Я никогда ранее не замечал ни одного недостатка в таком подходе. Я часто пересматривал видео о моих первых днях на этом свете. Мама держала на руках будущего архитектора, у которого возможен диабет к сорока годам и прогнозируемая развивающаяся аллергия на орехи. На мониторе светились показатели сердцебиения и частоты дыхания, работа всех новорожденных органов была, судя по изображению, в зелёной безопасной зоне. Я родился здоровеньким, в том числе благодаря скачку в медицине, куда также был повсеместно внедрён искусственный разум.

5

Мне исполняется пять лет.

Здесь уже проявляются истинные, реальные воспоминания, а не только по видеозаписям. На церемонии первого Сроднения мне впервые показывают девочку, которая через два десятилетия станет моей женой. Как сейчас помню, что наша первая встреча проходила в онлайн-режиме, на ней присутствовали мамы и папы с обеих сторон. Пухлощёкая девчушка с большими зелёными глазами назвалась Мартой, я тоже представился для соблюдения протокола и приличия. На мне была беленькая рубашка и чёрные брюки, а на ней – белое платье с кружевами. Мы были похожи на миниатюрных жениха с невестой, фигурки которых до сих пор крепят на свадебных кортежах. Все вокруг умилялись и поздравляли нас с днём первого Сопряжения. Во время этой процедуры вшитые микрочипы передавали информацию о партнёре: о его сердцебиении, частоте дыхания и биоритмах мозга. Считалось, что это помогает устанавливать нерушимую связь между организмами будущих супругов, синхронизировать их тела даже на клеточном уровне. В целом ощущения были странные, но скорее приятные, хоть мне и хотелось скорчить ей глупую рожицу, а не обнять. Я был всё ещё маленьким и щуплым, мало что понимал и почти не был пригоден к самостоятельной жизни. Самым ярким моментом, который надолго впечатался в мою память, остался просмотр старинного мультфильма из прошлого века. В нём светловолосая девочка с большими голубыми глазами ехала на велосипеде и громко смеялась из-за пролетающих рядом бабочек. Те кружились вокруг её головы и вокруг друг друга, как будто игриво танцуя. Отец застал меня за просмотром этого видео из архивов и почему-то сильно расстроился. Он удалил этот файл без каких-либо объяснений, но тот образ уже прижился где-то внутри меня, и удалить его было не так просто.

10

Мне исполняется десять лет.

Отец и мать на протяжении недели готовили меня ко второму этапу Сроднения. Папа часто упоминал, что в жизни нет ничего страшнее для человека, чем Отторжение. Людей, не согласных со сценарием Будущего и активно ему сопротивляющихся, отключали от мировой сети ИИ. Такие неграждане фактически не имели никаких прав, не могли вести привычную жизнь и лишились всего физического имущества. Большая часть из Отторгнутых превращалась в ходячих мертвецов, испытывая эмоциональную и физическую боль из-за отсутствия привычных интерфейсов и возможностей. Они заканчивали жизнь в жутком одиночестве, отвергнутые обществом и даже родными. Иногда мне снились кошмары о том, что я тоже однажды стал Отторгнутым, потому что плохо вёл себя и не слушал родителей. Просыпаясь в холодном поту, я бежал в их спальню, где отец помогал мне с настройками микрочипа. Обычно после такого вмешательства я спал долго, и мне снилась только абсолютная и бесконечная тьма. На этот раз Марта была в красивом летнем платье цвета фуксии. Она сильно вытянулась в росте, но по-прежнему была излишне круглолицей и смешной. Мы вручили друг другу подарки, которые приготовили и отправили заранее. Я знал, что она увлекается музыкой и когда-то должна стать дирижёром оркестра, поэтому попросил родителей купить и выслать по их адресу изящную шкатулку. Марта очень обрадовалась, я чувствовал это по её учащённому пульсу. В свою очередь, она подарила мне крутую модель современного небоскрёба, которая полностью разбиралась по этажам.

Мы оба испытывали жуткую неловкость, поглядывая на часы, и ждали, когда же наконец-то завершится это испытание. Мы задавали нужные вопросы, чтобы хоть как-то поддерживать разговор, но искренне обрадовались, когда онлайн-сессия подошла к концу.

15

Мне исполняется пятнадцать лет.

Изменения в моём организме пугают даже меня: голос сильно ломается, появляются первые ощутимые мышцы, настроение прыгает туда-сюда в течение дня. Несмотря на совершенство ИИ, наш организм остался всё таким же древним и отсталым по внутреннему устройству. Мне впервые снится девушка, но это была вовсе не Марта. Я гулял по городу с какой-то незнакомой светленькой девчонкой с большими голубыми глазами. Она была похожа на героиню из старого мультсериала прошлого века. Постоянно смеялась над моими шутками, отчего мне и самому становилось очень хорошо. Ощущение дежавю не покидало меня, хотя я тогда не знал, как оно называется. Рассказав отцу об этом волнующем моменте, я сильно пожалел. Он снова покопался в настройках моего микрочипа, что-то исправил, и я больше не видел этих чудесных снов. Та девушка исчезла из них, словно мираж, зато настало время третьего этапа Сопряжения с Мартой. Третий этап также проходил онлайн, каждый находился в своей комнате для большего комфорта и стабильности процедуры. В тот момент я даже немного ненавидел её, мне казалось, что она как-то частично виновна в произошедшем. Марта выглядела великолепно в этом летнем платье, она бы понравилась большинству моих знакомых ровесников. Однако у меня по-прежнему не было никаких позитивных чувств к ней. Именно тогда в голове и зародились первые сомнения о правильности решения ИИ. Все инструкции и проводимые действия говорили и делали всё возможное для того, чтобы мы с каждым этапом становились всё ближе и роднее. Сопряжение проходило успешно, судя по параметрам и биологическим показателям, однако внутри меня было очень пусто и одиноко. Марта улыбалась мне, я улыбался ей в ответ, наши тела проходили нужную подгонку по биохимии, в них вбрасывались огромные порции эндорфинов для персональной фиксации. Возле нас сидели успешные примеры того, что программа действительно работает: наши дорогие родители. Они прожили много лет, не сопротивляясь системе, при этом всегда выглядели счастливыми, даже никогда не ссорились. Мама не раз упоминала в разговорах, что не могла и мечтать о лучшем муже, чем мой отец. Она часто вспоминала, как мучилась её бабушка, вышедшая замуж по старинке – по любви. Трижды побывав в разводах и оставив после себя троих детей от разных браков, та признавала, что сделала все эти ошибки сама, жалела о том, что в её время не было таких замечательных программ и систем. Похоронив очередного мужа и умерев через пять лет после него, она выглядела в свои последние дни максимально несчастной и потерянной. Может быть, всё идёт правильно. Может быть, я просто этого ещё не осознал. Скорее всего, всё наладится. Мне казалось тогда, что нужно продолжать жить и верить в систему.

20

Мне исполняется двадцать лет.

В тот день на сердце было гораздо волнительнее, чем обычно, ведь наступило время четвёртого этапа Сопряжения, на этот раз очного. Я уже учился на втором курсе архитектурно-строительного университета, многое в учёбе получалось, хоть мне и не особо нравилась моя будущая профессия. Чем бы я занимался, если бы выбирал сам, а не всемогущий ИИ, – не знаю. Я почти никогда об этом не задумывался, посвящая всё свободное время очередной сессии и подготовке к экзаменам. Мне нравились несколько девушек с других курсов, я даже пытался завести с ними общение и дружбу, но это ни к чему не привело. Видимо, у них Сроднение с будущими партнёрами проходило по куда более лучшему сценарию, чем у меня, поэтому они и не соглашались на контакты на стороне. Вечером мне предстояло лететь на встречу с Мартой. Наше первое свидание должно было проходить в медицинском центре под строгим присмотром специалистов. Отец велел мне купить букет цветов в дань старинной и почти исчезнувшей традиции, хоть это и было необязательно. Я лишь зря потратил деньги, ведь на входе в учреждение забирали все личные вещи, сумки и предметы. Мне выдали стандартный герметичный комбинезон, пропустили через две комнаты санитарной обработки, отобрали пробы слюны и крови для определения текущего состояния здоровья. Измеритель мышечной массы показал, что процент жира в организме ниже среднего, а коэффициент сухого веса очень даже приличный. Сказывались мои утренние пробежки, которые я устраивал, чтобы как следует проветрить голову и хоть что-то почувствовать. В коридоре центра без конца крутился социальный ролик, в котором сотни улыбающихся пар покидали здание, держась за руки или обнимаясь. Люди выглядели влюблёнными и счастливыми, у них горели глаза. Я посмотрел на своё отражение в одной из зеркальных поверхностей. Мои глаза выглядели совсем иначе. Марта уже сидела в кабинете в таком же комбинезоне, как у меня. Она помахала мне рукой, и мы даже обнялись при встрече, однако моё сердце совсем не отозвалось в такой вроде бы трогательный момент. Мы перебросились парой неважных фраз, смысл которых я даже и не помню. Её голос слегка раздражал меня, хоть и не был противным или громким. Марта стала очень привлекательной физически, этого я не мог отрицать, но меня по-прежнему к ней не тянуло. Вошедший медработник подключил проводами оба наших биочипа к одному источнику для совершенной синхронизации. Считалось, что такой метод, хоть и был невероятно устаревшим внешне, но оставался самым надёжным для передачи данных. Никаких сбоев сети или потерянных пакетов информации – стопроцентная гарантия и стабильность. Четвёртый этап Сопряжения был самым тяжёлым и ответственным, после него уже не было дороги назад. Организмы будущих партнёров связывались на клеточном уровне, для каждого подбирались идеальные коктейли феромонов, которые должны были навсегда зафиксировать результат. С этого момента мы фактически были единым организмом, просто разделённым пополам. Сотрудник отключил нас от системы и задал стандартный вопрос про расчётную дату смерти по фактическому состоянию здоровья. Мы с Мартой единогласно решили, что не хотим её знать, пользуясь своим правом отказаться.

21

Мне исполняется двадцать один год.

В нашей семье случается беда: в автокатастрофе погибает один из моих родных дядей. Беда не приходит одна, ведь тётя в той аварии выжила и теперь осталась без второй половинки. Из-за многолетнего Сопряжения и Сроднения её долго мучили кошмары и фантомные боли, доставшиеся в наследство от мужа. Несколько раз она рассказывала о том, что видит, когда закрывает глаза: приближающийся дорожный столб, который на всей скорости пробивает кузов автомобиля, а затем лицо и череп. После нескольких месяцев терапии и переформатирования биочипа она наконец-то смогла спать спокойно. Однако и в таком случае всё было относительно. Люди, преждевременно лишившиеся партнёра по форс-мажорным причинам, к сожалению, не могли рассчитывать на повторное Сопряжение с другим человеком. Организм не был рассчитан на вторую подобную процедуру, оставаясь довольно хрупким элементом системы, полным недостатков и врождённых недоработок. Моя тётя говорила, что с того печального дня жила как будто с половиной сердца. Совсем ещё не старая женщина была практически вычеркнута из этого глянцевого и счастливого мира. Мама с папой стали общаться с ней гораздо реже, чтобы не зацикливаться на произошедшем, тем более что ничем не могли ей помочь. Жизнь продолжалась, нужно было двигаться дальше.

25

Мне исполняется двадцать пять лет.

Вот уже два года я занимаюсь проектами жилых зданий, которые будут однажды построены по всему миру. Я по-прежнему ненавижу свою работу, но за неё хотя бы очень хорошо платят. Родители хотят, чтобы всё прошло идеально, готовятся к церемонии и заказывают для нас какие-то сюрпризы. Завтра моя свадьба – день официальной регистрации нашего с Мартой брака. Я буквально чувствую её сомнения и волнения, боль в груди становится вполне ощутимой и давящей. Вот уже целый месяц мы каждый день общаемся онлайн, делимся своими эмоциями и чувствами. Ни о какой любви и притяжении речи нет ни с той, ни с другой стороны. Что-то пошло не так, что-то не так с этой грёбаной безупречной системой, которая никогда не даёт сбоев. Почему именно на мне многолетний эксперимент над человечеством дал осечку? Мысли разрывают мою голову, а ведь я должен был быть безумно счастливым в этот момент. Все мои друзья и знакомые, коллеги и родственники жили с каждодневной улыбкой на лице. Они с радостью ходили на работу, а вечером возвращались с неё к своей идеальной половинке. У них никогда не было ни тени сомнений в том, что судьба могла сложиться как-то иначе. Что было не так со мной и Мартой? Чем мы отличались от миллионов других, подключенных с рождения к системе? Завтра наступит день нашей свадьбы, но мы с ней решили поступить по-другому. Накопленных денег должно было хватить на удаление биочипов в нелегальной частной клинике, хоть это и было очень рискованно и болезненно. Мы обещали поддерживать друг с другом связь, чтобы хоть как-то чувствовать, что остались не в одиночку. Мне страшно. Я не знаю, что будет дальше. Я до сих пор иногда вспоминаю ту светловолосую девчонку с большими голубыми глазами. Как же страшно впервые в жизни сделать выбор...

30

Мне исполняется тридцать лет.

*****

Деревенский детектив: Кровьна грядке

– Люди, вы что, прикалываетесь? Вы знаете, как это называется? – я очнулся в каком-то сарае в окружении пары десятков человек.

В нос ударил сильный запах старого сена и металлической стружки. Все лица были знакомы, но смотрели на меня с ненавистью и злобой. Вспомнив, как зовут продавщицу из магазина "Четвёрочка", я решил обратиться напрямую к ней.

– Зинаида, ну вы вроде бы адекватный человек! Да скажите уже им, что я нормальный! – волосы мешали мне на неё смотреть, и, как смог, я тряхнул головой, чтобы они завалились назад.

Череп трещал по швам от удара, которым меня и вырубило рано утром. Едва проснувшись и выйдя из дома на улицу, я почувствовал лёгкое недомогание от приложения тяжёлым предметом. Тут же вынужденно перешёл обратно в горизонтальное положение, а теперь оказался в собственной пристройке, прикованным цепью к деревообрабатывающему станку.

– Я-то адекватный человек, а вот с тобой явно что-то не так! Каждый раз приходит, здоровается и так улыбается хищно, мне аж не по себе становится. Я женщина глубоко замужняя, зачем он со мной так? – Зинаида, вполне симпатичная молодая девушка, отягощённая именем, обратилась к окружающим её людям.

Толпа одобрительно закивала и о чём-то начала перешёптываться.

– Я не знаю, что вы задумали, но пока что всё это выглядит как пара статей Уголовного кодекса. Немедленно отпустите меня и дайте воды, во рту уже пересохло, – я смотрел на каждого по очереди, пытаясь поймать их взгляд и заставить задуматься.

Кузнец Иван, местный заводила, стоял до поры до времени в углу, опираясь на весло. Что-то внутри меня подсказывало, что именно им меня и приложили по затылку несколько часов назад. Мужчина сделал несколько шагов вперёд, а люди перед ним расступились, как мелкая рыбёшка перед белой акулой.

– Ты нам законами не угрожай, не в твоём положении указывать. Лучше объясни, как так получилось, что с того момента, как ты переехал к нам в деревню, пропало десять человек? – Иван опёрся на весло руками, как будто бы готовясь применить его повторно.

До меня издалека начала доходить причина, по которой мы все здесь собрались. Мысль едва сформировалась и ещё не обрела окончательную форму, скорее её можно было назвать догадкой.

– А я здесь при чём? Да, я переехал сюда три месяца назад, в начале мая. Купил этот дом, устроился на работу, всё по-честному. А куда люди делись, я не знаю, клянусь, – я сел на деревянный пол, который только недавно подмёл по случаю генеральной уборки.

– Вот, знаете ли, дорогие однодеревенцы, живу я на матушке-земле уже восьмой десяток лет, и в совпадения такие категорически не верю! – вперёд вышел Степан, местный заменитель старосты, мужчина преклонных лет, человек начитанный и невероятно образованный.

– Вызывайте полицию, в конце концов. Пусть она и разбирается, есть ли в чём-то моя вина.

– Так и знал, что сейчас такая аргументация начнётся! У нас тут места глухие, я полицию в последний раз видел, когда она милицией ещё называлась. Мы и сами не дураки, разберёмся, – Степан постоянно активно жестикулировал и говорил немного громче, чем было нужно.

– Вы устраиваете самосуд! Удерживаете меня против воли, без единого доказательства обвиняете непонятно в чём, – парнишка из толпы наконец-то дал мне воды в кружке, несмотря на строгое шипение матери.

– Гражданин захотел конкретики! Хорошо, мы дадим ему фактов. Мы, жители деревни Нижние Верховцы, обвиняем тебя в самом страшном грехе – убийстве. Ты, гад такой, пользуясь доверием и наивностью некоторых добропорядочных людей, коварно напал на них, со свету сжил и схоронил где-то в окрестности, – Степан подытожил своё выступление, постоянно тыкая в меня пальцем.

Две мамаши заткнули уши своим детям и наконец-то догадались, что им тут не место, выгнав тех наружу.

– Это просто бред какой-то... Я сплю до сих пор, что ли? Кто-нибудь ущипните меня, – мне стало не по себе от услышанного, холодок пробежался по спине, несмотря на двадцать градусов тепла на солнце.

– Можешь хранить молчание или защищаться, мы же не варвары какие-то. У нас тут не самосуд, а суд народный. Мы сейчас рассмотрим все обстоятельства, взвесим все доказательства и вынесем вердикт простым голосованием, – самопровозглашённый староста ходил из стороны в сторону, разворачиваясь у стен сарая.

– И дальше что?

– Если признаем виновным, то тут и повесим. Или утопим в озере, как пожелаешь, – Иван зыркнул на меня острым и колючим взглядом, от которого стало физически больно.

– Люди, вы с ума сошли?

– Это ты с ума сошёл, скорее всего. Мы с девчонками моими как раз смотрели передачи про маньяков, так вот, всё у нас совпадает! Только загибайте пальцы, – выступила баба Груня, деревенская активистка, без которой не проходило ни одно местное мероприятие.

– Во-первых, профиль его идеально подходит для убийцы: молодой, симпатичный, одинокий белый мужчина тридцати лет. Во-вторых, он к нам переехал из большого города. А почему? Потому что там уже наследил и в розыске! В-третьих, живёт как-то тихо и неприметно, что вызывает сильные подозрения. Ну и напоследок: сами вы уже заметили, что люди наши пропадать стали именно с его приездом, – Груня почему-то загнула пять пальцев, явно сбившись в своих подсчётах.

– Я уже несколько раз рассказывал тем, кто спрашивал, что переехал сюда по программе "Земский учитель". Не каждый день предлагают три миллиона за переезд, мне как раз хватило на дом и новый автомобиль. Да и места мне ваши понравились, красота какая, природа – загляденье! Как увидел, то сразу понял, что хочу здесь жить, - я взял слово, когда возникла пауза со стороны обвинения.

– Жить и убивать! В одном ты точно прав: у нас и вправду красиво. Что луга зелёные, что поля с пшеницей, что озерцо с рыбкой. Не будем тебя топить и природу загаживать, тут повесим, – Степан сказал это так буднично и спокойно, будто это уже был решённый вопрос.

– Я в жизни никого и пальцем не трогал! Я – убеждённый пацифист.

– Ваша личная жизнь нас не касается.

– Вы о чём вообще? Мне женщины нравятся, – я был в недоумении, но догадывался, что меня снова не так поняли.

– Вот! Вот, только послушайте его! Он же извращенец! Ему женщины нравятся во множественном количестве. У нормального мужчины должна быть только одна женщина. Вот как мой, Игнатий Евграфович, всю жизнь только меня и любил, спаси его и сохрани. Зиночка, ещё раз скажи честным людям, как он на тебя посмотрел? - баба Груня завелась, как юла, аж немного подскочила на месте.

– Хищно, – Зинаида потупила взгляд, чувствуя на себе внимание мужа и остальных присутствующих.

– Слышите? Хищно! Мы завели хитрого лиса в своём курятнике, который и душит нас по одному! – Груню кто-то оттащил от меня подальше, когда она уже приблизилась вплотную.

– Попрошу не обобщать! Курицей себя не считаю, ибо голова и мозги в ней на месте. Вот как раз о женщинах и стоит начать говорить. Куда делась Жанна? Три месяца назад её с тобой видели! – Степан усадил Груню на садовый раскладной стул и продолжил речь, - Куда ты дел нашу девочку, ирод проклятый?

Конечно, я прекрасно помнил Жанну с нашей первой встречи. Невероятной красоты девушка, подобную которой я вряд ли бы встретил в своём городе. Её длинная русая коса и глаза небесно-голубого цвета навсегда впечатались в мою память.

Жанна работала в детском саду, который стеной примыкал к деревенской школе, где я преподавал. На большом обеденном перерыве она сама подошла и поздоровалась. Я никогда бы не решился к ней подойти, настолько яркой и особенной она мне показалась.

– Вы что, думаете, что я её убил?

– И убил, и расчленил, и снасильничал, не знаю уж в каком порядке. В прошлом выпуске показывали одного из таких, твоих коллег по маньячным делам, – баба Груня явно хотела дать мне в глаз, но Иван её удержал.