Истинная моего вечного сердца

— Мама, можно ещё кое о чём попросить? — приобнимая её в ответ, спросила я, стараясь вложить в голос всю теплоту, на которую была способна.

— Всё что угодно, — снова натянув маску истинной леди, выпрямилась мама, но в её взгляде читалась неподдельная радость.

— Можно что‑то сделать с моей комнатой? Мне резко разонравился чёрный цвет, — решила я утрясти все вопросы сразу, тем более для мамы Лили это было в радость — возможность что‑то изменить, привнести в жизнь дочери частичку своего видения красоты.

— Ты можешь переехать в другую комнату, милая, выбирай любую, — ответила она и взмахнула рукой в сторону коридора, словно предлагая целый мир на выбор.

— Нет, что ты! Меня устраивает моя комната — и розовый цвет. Достаточно избавиться от всего чёрного, мне кажется, это слишком… мрачно, — пояснила я, стараясь звучать убедительно.

— Хорошо, милая, я распоряжусь. Пока ты будешь наводить красоту, я скажу распорядителю — и чёрного в твоей комнате больше не будет, — улыбнулась она и, кажется, подмигнула, будто мы с ней затеяли какой‑то общий заговор.

— Госпожа, — вдруг из угла появилась Милана, нарушив наш душевный разговор.

— Милана, — вздрогнув, ответила я, ещё не до конца переключившись с тёплого общения с мамой на реальность.

— Может, хотите пообедать? — подходя к нам, спросила она, вежливо склонив голову.

— С удовольствием! — обрадовалась я, потому что почувствовала голод — настоящий, физический, который давно не испытывала в такой степени. — Мама, ты присоединишься ко мне? Пообедаем вместе?

— Мм, милая, я же не обедаю, ты, наверное, забыла, — ответила она, и чувство неловкости повисло в воздухе, словно невидимая пелена.

— Госпожа Лидия, Лили же ударилась головой, видимо, у неё лёгкая амнезия, — быстро решила исправить ситуацию Милана, рассекретив мне имя мамы. Лили при нашей встрече по неизвестной мне причине имя мамы не упомянула, и я была благодарна Милане за эту подсказку.

— Конечно, так и есть, — кивнула мама. — Я тогда пойду договорюсь с распорядителем. — Она резко развернулась на своих высоких каблуках и бесшумно направилась в противоположную от нас сторону, оставив после себя лёгкий шлейф духов и ощущение чего‑то недосказанного.

— Ну что, Лили, идём? Я провожу тебя в столовую. По твоему растерянному взгляду, видимо, без моей помощи столовую ты не найдёшь, — с улыбкой на лице сказала Милана и повела меня за собой.

Вообще я не привыкла, когда люди столько улыбаются — в моей прошлой жизни улыбки чаще всего были маской, прикрытием истинных намерений. Но я умела безошибочно определять фальшь — и сегодня я её не почувствовала. Это было настолько странно, что на мгновение я замерла, пытаясь осознать происходящее. Ведь в моей прошлой жизни меня либо боялись и уважали, либо боялись и неискренне заискивали. А здесь — простая, искренняя улыбка слуги, в которой не было ни тени притворства.

Спустившись по широкой каменной лестнице, мы попали в огромный холл. Сопоставив размер холла и лестницы, я представила, каким огромным может быть этот дом. Наверное, в нём не то что можно потеряться — в нём можно за целый день ни с кем не встретиться. Видимо, поэтому Лили считала себя одинокой, несмотря на всю роскошь и богатство вокруг.

Милана не стала рассказывать мне, где что находится, думая, что я всё‑таки что‑то помню. А мне так хотелось попасть на экскурсию по этому огромному дому, что после обеда я решила непременно этим заняться.

Мы прошли в просторную столовую. Посередине которой стоял длинный стол, но, к моему удивлению, он был накрыт только на одну персону — видимо, на меня.

— Я буду есть одна? — спросила я Милану. Для меня это было очень непривычно: в прошлом теле меня окружало большое количество народу. Хоть я и была скрытой личностью — ради моей же безопасности, — около меня всегда кто‑то был: военные, сотрудники секретной службы, историки и прочие заинтересованные в появлении миротворца люди. В прошлой жизни мне было всего двадцать три, и пять лет как я обладала своей полной силой. Теперь же мне придётся начинать всё заново — действовать аккуратно и скрытно, балансируя между новой ролью и старой сущностью.

— Да, госпожа Лидия не обедает, а твой отец, господин Виктор, как правило, всегда на работе в это время, — объяснила Милана то, что я, в общем‑то, должна была знать. Но можно было спокойно сослаться на амнезию — и это стало моим удобным прикрытием.

— А ты не хочешь ко мне присоединиться? — предложила я ей и сразу же осеклась. — Или тебе нельзя?

— Я обедаю на кухне с другими слугами, — ответила она мне.

Какое ужасное слово — «слуга», — подумала я в этот момент про себя, но понимала, что Милане необходимо соблюдать субординацию. В этом мире свои правила, и пока мне нужно их придерживаться.

— Понятно. А давай как‑нибудь устроим девичник? Посидим вместе, кино посмотрим, поболтаем, поедим вкусняшки, — предложила я ей, заметив расплывающуюся, но ещё осторожную улыбку на лице Миланы. — Конечно, только в моей комнате, чтобы никто не увидел.

— Я согласна! — обрадовалась она, как ребёнок, её глаза засияли от предвкушения.

— А сейчас я пойду помогу с вашей комнатой. Мне сказали, что вы решили немного изменить её, — добавила она, уже разворачиваясь к двери.

— Да, всё верно. Я решила избавиться от плакатов и чёрного цвета, — ответила я Милане и внимательно следила за её реакцией.

— Отличная идея, Лили! Тебе, кстати, очень идёт это платье — гораздо больше, чем твои чёрные костюмы, — улыбнулась она и быстро скрылась за дверью.

Она была простым человеком — в ней не было ни капли магического дара, но в ней было столько доброты, что мне непременно захотелось с ней подружиться. И в тот же момент я уже мысленно прощалась с ней. Ведь скоро мне придётся покинуть этот дом — как только я обрету полную силу, мне придётся присоединиться к секретному военному отряду. Они меня уже, скорее всего, ищут. А пока… пока я побуду простой ведьмой — хоть чуть‑чуть.

Вкусно пообедав, я забежала на кухню, чтобы лично поблагодарить повара. Это серьёзно шокировало присутствующих: они замерли, переглянулись, не зная, как реагировать. Хорошо хоть тарелки за собой не собрала — желание такое было: я привыкла за собой всегда убирать и готовить самой. Но в этот раз с уборкой посуды я вовремя решила не перебарщивать — на кухне и без того все слишком взволновались от моего появления.

Выйдя из столовой, я пошла в противоположную сторону по огромному холлу. В нём было так много дверей, и мне до дрожи в руках захотелось везде побывать. Сначала я решила заглянуть за двойную роскошную дверь. За ней находился огромный зал — видимо, он предназначался для встречи гостей. Именно в нём, скорее всего, будет проходить приём в это воскресенье.

«Так, стоп, — подумала я, — а какой же сегодня день недели? Надо будет как‑нибудь незаметно это узнать, а то подумают, что у меня не лёгкая амнезия, а какая‑то глубокая и всеобъемлющая. Не хотелось бы ещё раз попадаться доктору — вдруг он сможет уловить моё не совсем стандартное для просто ведьмы биополе?»

Из большого зала две двери вели в маленькие уютные гостиные с мягкими диванами и креслами. В одной комнате на стене даже висел проектор — личный кинотеатр! Это же просто мечта. Я так любила смотреть фильмы, несмотря на то что в прошлой жизни мне практически не удавалось этого делать — всегда было слишком много дел, слишком много ответственности.

Выйдя из зала, я пошла дальше. За следующей дверью скрывалась лестница вниз. Я без опаски спустилась и, к моей огромной радости, обнаружила огромный бассейн с ярко‑голубой водой. Дальше за бассейном меня ждал ещё один сюрприз — огромный спортзал, то, что мне было нужно. Завтра же с утра начну тренировки: мне необходимо в кратчайшие сроки набрать форму.

Нагулявшись по нижнему ярусу и обследовав все комнатки, я обнаружила ещё сауну, хамам, бойцовскую зону, кабинет массажа и зал для йоги. Просто не дом, а мечта! Скорее всего, я не буду торопиться и немного поживу здесь, а к секретному отряду я ещё успею присоединиться. Мысли мои немного пугали, но, если я сейчас оказалась здесь, значит, так было нужно.

Новая я

После изучения нижнего яруса я снова вернулась в холл и продолжила свои исследования. Следующая дверь вела в огромный кабинет со столом для переговоров. Судя по фотографиям на столе, я поняла, что это кабинет Виктора, папы Лили.

На фото, которое попалось мне, мы были запечатлены всей семьёй: я, то есть Лили, Лидия, Виктор и мой брат, чьё имя я пока не знала. В этой семье все были красивыми. Виктор был широкоплечим и высоким шатеном с лёгкой проседью на висках, а брат — его точной копией, но на тридцать лет моложе. Взгляд у него был такой самодовольный — именно таким я его себе и представляла. Он своей широкой рукой приобнималЛили за плечи, будто пытался защитить от всех невзгод.

Лили же меня опять удивила. На этом фото, которое, судя по датам, было сделано около полугода назад, волосы у неё были ярко‑зелёного цвета, всё та же чёрная помада и чёрный, глухо наглухо закрытый наряд. Мне казалось это странным: девушке уже было девятнадцать лет, а по меркам не бессмертных это уже подходящий возраст, чтобы перестать быть бунтующим подростком. Но не мне судить — я не знала всего о жизни Лили, лишь только то, что она мне успела рассказать в пристанище душ. Сейчас она получила от меня второй шанс, и я очень хочу верить, что она воспользуется им, сможет принять любовь новой семьи — и ей её будет достаточно.

Мои раздумья прервал молодой парень, который зашёл в кабинет.

— Госпожа Лили, — окликнул он меня. На нём были белые перчатки, которые говорили мне о том, что он здесь работает — так же, как и Милана. Он был высоким и хорошо сложенным, со светлыми волосами. По ауре — человек, но слишком красив для слуги. — Госпожа Лидия ждёт вас наверху. Она велела передать вам, что всё готово — мастер ждёт вас.

— Вы меня не проводите? — подошла я к нему и кое‑что почувствовала, точнее уловила: когда он произносил имя моей новой мамы, в его эмоциях проскользнула лёгкая влюблённость. Лидия совершенно точно нравилась ему.

— Конечно, следуйте за мной, — с этими словами он развернулся и пошёл вверх по лестнице. Я ускорилась за ним — у него был очень широкий и быстрый шаг. — Госпожа Лидия предупредила меня о том, что у вас лёгкая амнезия.

— Да, я надеюсь, она скоро пройдёт, — продолжала я разглядывать дом по сторонам. Мы как раз уже поднялись на третий этаж.

— Вообще, Госпожа Лидия уже всех предупредила о вашей амнезии и даже позвонила Господину Виктору, — продолжал он.

Да, мне попался просто клад! Я сразу поняла, что у него я могу узнать все сплетни этого дома.

— Ага, и что она ему сказала? — выпытывала информацию я у молодого и очень доверчивого парня.

— Что наша дочь, то есть вы, наконец‑то вышли из депрессии и стали нормальным человеком. А он ей: «Ты уверена? С чего бы это?» А она ему: «Точно! Она попросила новый гардероб, новую комнату и новую причёску». А он ей: «Так, это уже было. В какой цвет она красит волосы в этот раз?» А она ему: «В нормальный, представляешь, Виктор!» На что он ей, как обычно, ответил: «Посмотри» — и положил трубку. Но Госпожа Лидия сегодня такая счастливая, — пересказал он мне весь диалог моих новых родителей.

— И ты этому очень рад? — поставила я его своим вопросом в тупик.

— Конечно, — покраснел он и засмущался. — Я рад, когда у моей Госпожи хорошее настроение, и за вас рад.

К этому времени мы уже добрались до домашнего салона красоты, где мне предстояло обрести прежний и привычный для меня внешний вид.

Домашний салон представлял собой огромную комнату со всевозможными приспособлениями для наведения красоты. Он производил на меня такое волнующее впечатление, что я поняла: мне всего этого не хватало в прошлой жизни. Я росла в простой семье, училась, помогала по хозяйству, а потом мои силы начали проявляться — и всё рухнуло.

Мою семью уничтожили. Мне чудом удалось уцелеть: ведь как только я стала миротворцем, я обрела бессмертие, но тогда я об этом не знала. Появление силы пугало меня, и тогда я даже не имела понятия, что такое миротворец.

После покушения на наш дом я была едва жива и находилась без сознания, но сила целительства работала — и через пару дней я стала приходить в себя. В этот момент меня и нашла служба секретной военной разведки. Они, так же как и враги, которые уничтожили мою семью, почувствовали пробуждение чистой силы. И поскольку о существовании миротворцев им было известно, они предположили, что чистая сила может идти только от нового миротворца.

Когда они меня нашли, они были крайне удивлены: мне тогда только исполнилось семнадцать. Я была хрупкой шатенкой с фиолетовыми глазами. Мои глаза обязательно ко мне вернутся — я читала это в книгах, но чем позже, тем лучше для меня и безопаснее для моей новой семьи.

Когда я поступила на службу в секретный полк, ко мне хорошо относились. У меня было всё: и одежда, и отдельная комната. Но все хотели от меня только одного — чтобы я использовала свои силы на благо государства. Так и было. Поэтому салоны красоты в моей прошлой жизни не присутствовали, хотя я была очень привлекательной.

Личной жизни у меня практически не было — так, пара партнёров и «секс для здоровья», как говорила наша местная лекарша. От мужчин я всегда чувствовала страх: меня боялись, моя сила их пугала. Но сексуальное влечение я тоже от них ощущала. Иногда мне удавалось чувствовать себя желанной — женщиной, которая нравится, — но не более того. Потому что на поле битвы боевые маги и прочие прятались за моей спиной, а мне так хоть хотелось ощутить себя за крепкой мужской спиной — защищённой, любимой…

Я понимаю Лили — ей тоже просто хотелось быть любимой, вопреки всему: с зелёными или розовыми волосами, просто чтобы любили тебя такую, какая ты есть. Мне тоже этого хотелось, но было одно большое «но»: мне это было недоступно. Мой удел — воевать, использовать свою огромную силу во благо государства, делать то, для чего я была предназначена. Но пока я хотела побыть просто обычной девушкой — и я как раз собиралась насладиться этим моментом.

— Мисс Лили, — обратилась ко мне красивая женщина с заострёнными ушами — эльфийка. Конечно, кто ещё может знать о красоте столько, сколько они? — Ваша матушка обрадовала меня, сказала, что мы меняем имидж. Я правильно её поняла?

— Всё верно, — закивала я. — Хочу стать шоколадной шатенкой, с лёгким золотистым отливом.

— Отличный выбор, мисс Лили! С удовольствием выкину свой арсенал пигментов всех цветов радуги и перекрашу вас, — перебирая мои розовые пряди, говорила она. — Сделаю из вас самую вкусную шоколадку. Кстати, эти новые линзы вам очень идут.

— Как раз то, что нужно, — улыбнулась я ей в ответ. А потом до меня дошло: мои глаза стали фиолетовыми! Но я быстро сориентировалась: — Да, это сейчас модно — фиолетовые глаза.

И закипела работа над моим новым имиджем. Эльфийка занялась моими волосами — какие только средства она не использовала! Даже пыталась применять эльфийскую магию, но на меня она не действовала. Это был мой небольшой секрет и большое преимущество перед врагами: на меня, как на миротворца, не действовала никакая, абсолютно никакая магия.

— Мисс Лили, что‑то я не пойму, почему ни одно моё заклинание на ваших волосах не работает? — возмущалась эльфийка.

— Понятия не имею. Может, мои волосы просто уже не поддаются магии после такого количества покрасок? — предположила я в надежде, что это объяснение устроит всех присутствующих в салоне.

— Может быть, всё может быть, — протянула она и добавила: — Ну ничего, будем действовать другими средствами.

Больше, на моё счастье, вопрос об этом не поднимался. Она продолжила заниматься моими волосами, а две другие эльфийки — её помощницы — занимались моими ногтями. Я хотела вообще их не красить, но эльфийки настояли: сказали, что не положено по статусу. В итоге мы остановились на молочно-шоколадном оттенке, а длину всё‑таки укоротили.

— Лили! — забежала к нам Лидия со своим верным спутником‑блондином. — Я не смогу сегодня пробежаться с тобой по магазинам: у меня срочная встреча в благотворительном комитете, про которую я совсем забыла. А завтра я в твоём полном распоряжении.

— Ничего страшного, мама. Я поищу что‑нибудь в своём гардеробе, — ответила я ей.

— Лили, с твоей комнатой почти закончили: постеры убрали, чёрное всё заменили, — радостно сообщила она мне и, уже убегая, добавила: — Я кое‑что собрала из своих вещей для тебя — тебе понравится!

— Спасибо! — крикнула я уже в закрытую дверь.

— Мисс Лили, решили сменить гардероб? — спросила меня эльфийка.

— Да, новая причёска, новый гардероб, новая комната, — весело сказала я. Но внутри я напряглась: эльфийка что‑то чувствовала.

— Новая жизнь — это хорошо, — неоднозначно произнесла она и больше ничего не говорила.

Через три с половиной часа, когда на улице уже стемнело, процесс преображения был закончен. Я посмотрела в зеркало и ахнула. Роскошный шоколадный цвет с золотистым отливом подчеркнул мои фиолетовые глаза. Эльфийка добавила немного фиолетовых теней — и всё это очень гармонично смотрелось.

— Этот цвет вам очень идёт, мисс Лили. Он добавил вам мягкости и шарма, — сказала мне мастер.

— Спасибо, — промолвила я и старалась не смотреть ей в глаза.

Из салона я выходила обновлённой — точнее, я чувствовала себя собой. Наши с Лили черты лица были очень похожи, а теперь, с моим цветом волос, с неброским маникюром и почти естественным макияжем, я будто и не перерождалась. Единственное отличие было в цвете кожи: Лили была очень бледная — что было неудивительно, ведь она всегда ходила в закрытой одежде. Я подумала, что это легко исправить: немного позагорать — и проблема решена.

Вернувшись в свою комнату, я была удивлена изменениям. Все постеры были сняты, кровать была застелена белым свежим бельём. Балдахин теперь не свисал страшной чёрной сеткой — его заменили на нежную светлую вуаль. На полу появился пушистый белый ковёр, в комнате пахло цветами.

В гардеробной стояли пустые большие коробки — видимо, чтобы я самостоятельно или вместе с Миланой перебрала свои вещи и избавилась от чёрной пугающей одежды. С самого края висело несколько платьев пастельных оттенков — это, видимо, от Лидии.

Оглядев комнату ещё раз, я почувствовала себя в ней уютно — будто это было моё логово, где мне было безопасно и комфортно. Особое внимание привлёк широкий подоконник с подушками. Я была уверена, что он станет моим самым любимым местом для раздумий или для девичьих мечт — хоть ненадолго.

Я залезла на него с ногами и пыталась разглядеть сад. Лидия обладала природными силами, и наверняка наш сад был самым лучшим в округе. Но в темноте практически ничего не было видно, а моё суперзрение ко мне ещё не вернулось. Вдруг в темноте я заметила фигуру, приближающуюся очень быстро к нашему дому. Прямо перед самой дверью фигура остановилась — и я почувствовала на себе взгляд, от которого мне стало не по себе. Я не видела лица вечернего гостя, но почувствовала его ауру: это был вампир — сильный, древний вампир.

Знакомство

Ночью я спала как убитая — кровать Лили пришлась мне явно по душе. Проснулась я, как мне показалось, рано: солнце только встало. И первым делом я решила отправиться в спортзал. Но сначала мне нужно было найти купальник для бассейна и какую‑нибудь спортивную форму.

Искать я решила в комоде — и, к моей радости, я быстро нашла то, что искала. Надев на себя спортивный топ и велосипедки, собрав волосы шикарного шоколадного оттенка в гульку, я прихватила купальник и поспешила вниз.

Я правда думала, что никого в такую рань не встречу, но не тут‑то было. Спустившись с лестницы в главный холл, я обнаружила Виктора и вчерашнего гостя — вампира, красивого, высокого. Они оба на меня уставились — то ли моё появление для них было крайне неожиданным, то ли они не хотели, чтобы их кто‑то увидел здесь. В общем, я их явно своим появлением смутила.

— Доброе утро, папа, — обратилась я к Виктору, узнав его: ведь вчера я провела какое‑то время в его кабинете.

— Доброе утро, — ответил он, стоя буквально с открытым ртом. Видимо, его удивили перемены в моей внешности: ведь теперь я выглядела нормально, без розовых волос и чёрной помады.

— Доброе утро… мм, — замешкалась я, приветствуя гостя.

— Это мистер Конти, — представил мне гостя Виктор и добавил себе под нос: — Лёгкая амнезия, я помню, мама сказала.

— Доброе утро, мистер Конти! — улыбнулась я вампиру и пошла к лестнице в спортзал.

Я даже подумала, что мистер Конти не умеет разговаривать: ведь он так ничего и не произнёс при мне. Но, закрывая за собой дверь, я услышала их тихий разговор.

— Виктор, это кто? — спросил Конти.

— Это, видимо, моя дочь, — немного странно ответил Виктор. Он точно меня узнал, просто был шокирован моими изменениями во внешности — да и одета я была, мягко говоря, не так, как раньше.

— Да? — переспросил мистер Конти.

— Да, Марко, это так. Это точно твоя невеста, Лили, — ответил Виктор.

Вот чёрт! Это был жених Лили — точнее, теперь мой жених. Пока что мой жених: вампир. Он для меня очень опасен — он легко может понять, что я теперь не та Лили. Древний вампир почувствует мою силу через кровь. А я ещё полураздетая мимо него прошлась: «Доброе утро, мистер Конти!» Ужас! О чём я думала, когда к ним подходила?! Мысли просто кипели в моей голове, а сердце отбивало какую‑то незнакомую мне до этого дня чечётку.

Я решила перестать думать о том, что произошло, и сконцентрироваться на спорте. Но я всё равно раз за разом возвращалась к этому моменту. Так, стоп: ничего такого не произошло. Я просто подошла и поздоровалась с ними — с ним. Просто всё дело в том, что он вечный, древний вампир — от него исходит тяжёлая энергетика. Я чувствую его силу, силу крови, поэтому у меня произошла такая реакция на его присутствие. Да, определённо, это хорошая версия — её и буду придерживаться.

Где‑то час я провела на тренажёрах, а затем ещё полчаса — в бассейне. Несмотря на видимую хрупкость, тело Лили слушалось меня и хорошо переносило нагрузки. Когда я выныривала на поверхность воды, мне казалось, что кто‑то наблюдает за мной. В какой‑то момент я даже заметила далеко в углу тень — и мне показалось, что это Конти. Но зачем ему это делать? Ведь, судя по рассказу Лили, ему было абсолютно всё равно на меня — как на невесту и вообще как на девушку.

Закончив свою тренировку, я поднялась наверх. Высушив волосы и надев лёгкое светлое платье по фигуре, я спустилась вниз на завтрак. В этот раз за столом было многолюдно, даже слишком: Лидия, Виктор и Конти. Повезло так повезло…

— Доброе утро, Лили! — улыбнулась мне Лидия.

— Доброе утро, мама! — улыбнулась я ей в ответ.

— Ты не передумала насчёт шопинга? — спросила меня мама Лили.

— Нет, конечно. Буду рада сходить с тобой за покупками и обновить гардероб, — ответила я ей и принялась за завтрак.

— О, девочки идут на шопинг! Не отказывайте себе ни в чём, — с искренней улыбкой на лице сказал Виктор, а потом добавил в мою сторону: — Мама так этого ждала, Лили.

От его слов мне стало внутри так тепло, и я бы даже могла чувствовать себя комфортно и спокойно — если бы не одно «но»: всё это время Конти молча наблюдал за мной. Если я даже не встречалась с ним взглядом, то определённо чувствовала, как он на меня смотрит.

Эту неловкость между нами заметили все сидящие за столом, и спустя десять минут Лидия решила по‑быстрому закончить мои мучения.

— Ну что же… Спасибо всем за компанию, желаю вам хорошего рабочего дня. А мы с Лили, наверное, пойдём. Лили, ты готова? — вставая из‑за стола, затараторила Лидия.

— Да, конечно, я всё, — с огромным облегчением соскочила я из‑за стола.

— Я отвезу вас в город. Мне как раз по дороге, — вдруг сказал Конти, вставая из‑за стола следом за нами. Он это сделал так резко, что Лидия даже вздрогнула.

— Не стоит, мы сами, да, мам? — посмотрела я на Лидию.

— Да, мы можем сами. Я уже вызывала машину, — закивала она, чувствуя, как растёт напряжение.

— Я настаиваю, — сказал уже громче Конти. — Мне несложно, даже приятно.

— Конечно, пусть Марко вас отвезёт. Заодно и пообщаетесь, — сказал Виктор и посмотрел в мою сторону.

— Тогда поехали, — согласилась Лидия, но при этом виновато посмотрела на меня. Она всё поняла, почувствовала, что мне было неуютно рядом с Конти.

Мы вышли на улицу и подошли к шикарному чёрному автомобилю. Конечно, Конти ездил на таком авто: вампиры любили помпезность. Он и сам выглядел как люксовое авто — весь такой шикарный, причёсанный. Воспользовавшись своей суперскоростью, он сначала открыл дверь Лидии, а затем — и мне.

Я старалась всё это время не смотреть на него. Не то чтобы я боялась зрительного контакта — просто я не очень доверяла вампирам в целом. В прошлой жизни я не так часто общалась с вампирами: они воевали на другой стороне. В их районе постоянно были стычки с «грязными» вампирами — с теми, кто убивал и пил кровь своих. От чего они становились совсем безумными и нападали на всё, что движется. Так что у вампиров всегда хватало своих разборок.