Сын Зари

В абсолютном отчаянии я бросилась в комнату, схватила со стола смартфон и снова открыла соцсети. Пальцы соскальзывали с экрана от волнения. Человека по имени Хейлель бен-Шахар просто не существовало. Ни в моем городе, ни в стране в целом. Я искала среди друзей у коллег, просматривала страницы нашей больницы, вглядывалась в тусклые групповые снимки с новогодних корпоративов — пусто. Администрация клиники, профсоюзные паблики, списки интернов — нигде не было ни единого упоминания о нем. Тогда я, затаив дыхание, вбила это имя в обычный поисковик.

Экран моргнул, выдавая миллионы ссылок на теологические форумы и академические словари. Строчки поплыли перед глазами:

«Хейлель — оригинальное имя на иврите, которое в христианской традиции стало известно как Люцифер. При переводе Библии на латынь слово "хейлель" перевели как Люцифер ("светоносный"). Богословы трактуют это как описание падения высшего ангела, который из-за гордыни восстал против Бога и стал Сатаной».

От дикого, первобытного страха я выронила телефон. Гаджет с глухим стуком упал на ковер, но экран продолжал гореть, безжалостно подсвечивая страшные слова. Ладони покрылись ледяным потом. В ушах снова раздался тот самый монотонный, унылый гул люминесцентных ламп из подвального перехода больницы. Я перестала понимать, где миф, а где реальность. Тот загадочный, невероятно красивый мужчина — он и есть Дьявол?

Нет, этому обязано быть рациональное объяснение! Дьявол — это легенда, а Лель — человек из плоти и крови. Я видела его, слышала, чувствовала его тепло... В конце концов, я прикасалась к его руке, я помнила манящий, осязаемый холод его губ на своих губах в новогоднюю ночь. Безумный фанатик? Эксцентричный богач с психическими отклонениями, решивший разыграть медсестру? Жестокий манипулятор, узнавший о моем сне?

Разум медика требовал логики, но взгляд то и дело возвращался к бордовым розам и пятнадцатому аркану, лежащему на полу. Каждое совпадение — от взгляда-льдинки до его собственных слов про «утреннюю звезду» — теперь складывалось в одну кошмарную, но идеально точную мозаику.

Дни потянулись серой, изнурительной чередой, сливаясь в сплошной кошмар наяву. Одна смена, вторая, третья — Леля в столовой не было. Каждый раз я спускалась туда с замиранием сердца, надеясь увидеть знакомый белый халат нараспашку и синие глаза-льдинки в дальнем углу под монстерой, но столик неизменно пустовал. С каждым днем неизвестность давила на меня все сильнее, выжигая изнутри остатки самообладания. После очередного разочарования я решила больше не ждать и отправилась прямиком в корпус морга.

Я снова спустилась в тот самый подвальный лабиринт, но теперь шла не к главному корпусу, а по указателям в сторону патологоанатомического отделения. Серые бетонные стены, уныло гудящие люминесцентные лампы и резкий запах хлорки давили на сознание, но я упрямо шла вперед. Наконец, преодолев массивную пластиковую дверь, я оказалась в вестибюле морга. Здесь было стерильно чисто, прохладно и оглушительно тихо.

На стойке регистрации сидела серьезная девушка, внимательно перебирая файлы в больших пластиковых папках. Она выглядела абсолютно равнодушной к окружающему миру, привыкшей к специфике этого места.

— Здравствуйте. Подскажите, врач-патологоанатом Хейлель на месте? Сегодня его смена? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более буднично и профессионально.

— Извините, но у нас таких нет, — ответила она, не поднимая глаз от документов и монотонно перелистывая очередную страницу.

Эти слова прозвучали как смертный приговор моей последней надежде на рациональное объяснение. Внутри меня все похолодело.

— Как нет? Уволился? Посмотрите еще раз: Хейлель бен-Шахар! — мой голос сорвался почти на крик, эхом разнесшись по пустому мраморному холлу.

Регистратор вздрогнула от моей резкости и наконец оторвала взгляд от своих бумаг, посмотрев на меня с легким раздражением и недоумением.

— Девушка, такого сотрудника у нас никогда не было. Могу еще чем-то помочь? — повторила она ледяным, отстраненным тоном, ясно давая понять, что разговор окончен.

Словно в состоянии аффекта я вышла на улицу. Тяжелая дверь захлопнулась за моей спиной, и на меня обрушился резкий порыв зимнего ветра, но я его почти не почувствовала. Тело трясло, будто после удара током.

Реальность стремительно уходила у меня из-под ног, превращаясь в безумный хаос, где библейские мифы материализуются в больничных коридорах. Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони — только бы почувствовать физическую боль и не поддаться окончательной панике, не закричать посреди больничного двора.

Боль отрезвляла, но навязчивый, бархатный шепот в голове продолжал твердить его последние слова: «Ты сама однажды найдешь меня…»

Глава 7. Зазеркалье

Я просто лежала тяжелым камнем на полу спальни и разглядывала ту самую карту. Холодный паркет слегка остужал разгоряченное лицо, но мысли в голове не переставали давить. Это был он. Мой Лель. С карты Таро на меня смотрели те же пронзительные синие глаза, та же манящая линия губ. Почему я не узнала его сразу? Но разве человек в здравом уме способен узнать кого-то по картинке на картонке за триста рублей? Бред... Полнейший, абсурдный бред, который, тем не менее, происходил со мной наяву, разрушая мою привычную реальность до самого основания.

В звенящей тишине запертой квартиры внезапно раздался звонок. Экран смартфона весело замигал именем лучшей подруги. Лена звала в гости. Она знала о моих переживаниях, хоть я и скрыла от нее подробности о Дьяволе, боясь, что она сочтет меня сумасшедшей и силой упрячет в психиатрическое отделение нашей же больницы.

— Риш, мы с девчонками и пиццей ждем тебя. Это не обсуждается! — безапелляционно заявила она в трубку не терпящим возражений тоном.

Я вздохнула, понимая, что она права. Все лучше, чем захлебываться неизвестностью в четырех стенах, медленно сходя с ума от шлейфа увядающих бордовых роз. Я надела первый попавшийся лонгслив, наспех завязала волосы в небрежный узел и вызвала такси.

Дома у Лены было шумно, тепло и пахло базиликом от горячей коробки с пиццей. Весь вечер я честно пыталась отвлечься, натянуто улыбалась чужим шуткам и кивала, но потухшие глаза выдавали меня с головой — я то и дело проваливалась в глубокую задумчивость, вспоминая мертвенно-холодные пальцы Леля.

Когда время близилось к полуночи, Лена вдруг вскочила со своего места, заставив хрустальные бокалы на журнальном столике испуганно звякнуть:

— Сегодня же Сочельник! Давайте гадать на суженого! Мне еще бабушка рассказывала как...

Девчонки с энтузиазмом согласились, мгновенно подхватив эту идею. Вокруг воцарилась таинственная, полумистическая атмосфера. Все засуетились в поисках свечей и зеркал. Лена решила устроить «коридор из зеркал». В ванной она зажгла пару свечей, выключила свет и объяснила правила: нужно встать спиной к большому зеркалу и смотреть в маленькое, призывая суженого.

Девчонки зашептались, переглядываясь с легкой боязливой дрожью, но внутри меня в этот момент что-то окончательно надломилось. Отчаяние, копившееся днями, сменилось глупой, яростной отвагой.

— Я первая! — резко бросила я, решительно шагнув вперед и закрыв за собой дверь до глухого щелчка замка.

Раз ты Сатана, то будь добр, покажись мне, Хейлель бен-Шахар!

Я оказалась одна в тесной ванной. Тишина, только треск свечи, пламя которой испуганно дрожало от моего прерывистого дыхания. В правой руке — маленькое зеркальце, тяжелое и холодное. Отражения внутри выстроились в бесконечную, уходящую во тьму галерею.

Со злостью и безумной надеждой я прошептала в эту пустоту:

— Суженый-ряженый, приходи, покажись мне...

Ничего. Только пляшущие, изломанные тени на кафеле и мое собственное бледное лицо с темными кругами под глазами.

— Суженый-ряженый, приходи, покажись мне! — повторила я громче, вглядываясь в глубину зеркального лабиринта до рези в глазах.

Тишина. Никакого шороха, только собственное сердце колотилось в груди, как сумасшедшее.

Эта тишина показалась мне издевкой. Я собрала всю боль, что душила меня последние дни, всю эту невыносимую тоску по его синим глазам-льдинкам, и почти закричала в пустоту, напрочь забыв о девчонках за дверью:

— Я знаю, кто ты! Сын Зари, Лель, Дьявол... Имей смелость прийти! Ты не можешь просто оставить меня, будто ничего не было!

Свечи затрещали яростно, выдав всплеск ярких искр, и вмиг погасли, словно их задул невидимый ледяной порыв. Комнату затопила кромешная тьма. И в эту самую секунду в маленьком зеркальце, прямо на границе угасающего света, на долю мгновения мелькнул знакомый идеальный силуэт.

— Лель?.. — едва слышно сорвалось с моих губ.

В ту же секунду из большого зеркала за моей спиной, прямо сквозь гладкую поверхность стекла, как через жидкую ртуть, высунулись две раскаленные руки. Они железной, мертвой хваткой впились в мои плечи, обжигая кожу сквозь тонкую ткань лонгслива, и резко, с сокрушительной силой утащили меня в холодную бездну зазеркалья...

Г