7 июля

Рэйвен бросила пакет Исааку.

— Корм для кролика. А то сдохнет.

— Он не сдохнет! — возмутился Исаак, но пакет поймал и сразу полез проверять содержимое.

Следующий полетел мне. Я машинально перехватил его.

— Посмотри потом. Не при всех.

— Рэйвен, я тебя сейчас придушу, — пробормотал я.

— Потом, — спокойно отрезала она. — Через десять минут начнётся Испытание. И сегодня участвуют не все.

В столовой сразу стало тихо.

— В книге появились имена: Исаак, Лика и Сэнди. Больше никаких подсказок.

Я медленно выдохнул. Наполовину с облегчением, наполовину с сомнением.

Эта троица? Серьёзно?

Они быстро разошлись собираться. Рон отправился изучать карту магазина и местоположение табачной лавки с таким выражением лица, будто от этого зависело его будущее.

Мы с Рэйвен остались за столом вдвоём.

Она сняла очки, села рядом и почти растеклась по стулу. Теперь, когда исчезла показная бодрость, стало видно, насколько она устала.

— Всё было спокойно, пока меня не было? — спросила Рэйвен с ленивой улыбкой.

— Абсолютно. Только полособняка решило, что ты умерла, а я дважды ходил тебя искать.

— Правда?

— Нет. Я всю ночь прекрасно спал и вообще не заметил твоего отсутствия.

— Понятно. Переживал.

— Не беси меня. Что за тропический карнавал на тебе?

Она опустила взгляд на свою одежду.

— Настроение курортное.

— В смысле пляжное?

— Летнее, — поправила Рэйвен. — В магазине есть отдельный портал на какую-то планету за пределами Солнечной системы. Настоящий курорт: тепло, красиво, вода светится. Я даже искупалась.

— Ты потерялась в межпространственном лабиринте и решила сходить на пляж?

— Когда ты так говоришь, звучит безответственно.

— Потому что это безответственно.

— Зато весело.

Я устало потёр переносицу. Она вернулась меньше пяти минут назад, а уже снова действовала мне на нервы.

Я всё-таки заглянул в пакет, который она мне бросила. Посмотрел внутрь, потом на неё, потом снова внутрь.

— Зачем?

Рэйвен невинно хлопнула глазами.

— Тебе не нравится?

Первым я вытащил старый карманный блокнот в мягкой потёртой обложке. Выглядел он так, будто уже кому-то принадлежал, но страницы внутри оказались чистыми.

— Блокнот? Ты хочешь, чтобы я начал вести дневник?

— Не льсти себе. Для дневника нужны чувства. Это для заметок. Ты сам сказал, что память у тебя как у золотой рыбки.

— Это была шутка.

— Очень удобная, если однажды забудешь что-нибудь важное.

Она ненадолго замолчала, потом добавила уже серьёзнее:

— Мне кажется, в особняке и на Испытаниях мелкие детали стираются быстрее, чем должны. Не всё подряд. Просто отдельные вещи, на которые в моменте не обращаешь внимания. Я проверила на нескольких воспоминаниях.

— Например?

— Помнишь, я рассказывала тебе про практику и архив?

— Помню.

— Какого цвета там была дверь?

Я открыл рот и снова закрыл.

Не помнил.

Хотя это ещё ничего не доказывало — цвет двери вообще не относился к информации, которую нормальный человек хранит годами.

Рэйвен заметила сомнение на моём лице.

— Может, я накручиваю. Но лучше записывать важное, чем потом спорить, было оно или нам показалось.

С этим не поспоришь. Я убрал блокнот в карман и достал следующую вещь — небольшой тёмный флакон с плотной крышкой. Матовое стекло, никаких надписей.

— А это?

— Открывай осторожно.

Я открутил крышку. Изнутри пахнуло чем-то холодным и резким: мята, хвоя и почти медицинская горечь. Запах мгновенно ударил в голову, словно ледяной сквозняк.

Я быстро закрыл флакон.

— Нюхательная соль, — объяснила Рэйвен. — Местный аналог. Если человек потерял сознание или начинает отключаться, одна доза должна привести его в себя. Это не магия, так что, по идее, сработает в любой симуляции.

— Ты за одну ночь успела сходить в казино, на пляж, в табачную лавку и аптеку?

— Ещё немного поторговалась, потерялась и один раз чуть не вышла замуж.

Я посмотрел на неё.

— Шучу. Наверное.

— Даже спрашивать не буду.

Последней в пакете оказалась плоская металлическая коробочка. Внутри лежал тонкий шнурок из тёмного плетёного материала.

— И что мне с ним делать?

— Попробуй развязать.

Я потянул за узел. Он не поддался. Дёрнул сильнее — без толку. Попробовал подцепить ногтем, но плетение будто затянулось ещё крепче.

— Он вообще развязывается?

— Только если знаешь как. Я не знаю. Продавец назвал его узлом памяти. Сказал, что, если завязать с правильным намерением, он будет удерживать что угодно: магию, воспоминание или обещание.

— Удобно. Особенно часть, где никто не знает, как его развязать.

— В этом и смысл.

— Ты веришь продавцу?

— Нет, — честно ответила Рэйвен. — Но звучало красиво и стоило копейки. Пусть будет.

Я сложил шнурок обратно в коробочку и убрал её в карман.

— Спасибо. Это… неожиданно.

— Да ладно. Это за шашлык.

— Конечно. Галактический шашлык в обмен на набор человека, который готовится к концу света.

— Только Рону не показывай. С блокнотом и нюхательной солью ты будешь выглядеть как серийный убийца, который ведёт учёт жертв.

— А шнурок?

— Чтобы связывать тех, кто не помещается в блокнот.

Я хмыкнул.

Мы замолчали. На этот раз тишина не давила. Рэйвен не вытягивала из меня реакции, не задавала лишних вопросов и не пыталась залезть в голову. Просто сидела рядом — уставшая, язвительная и почему-то неожиданно тёплая.

И именно последнее настораживало сильнее всего.

— Хочешь посмотреть, какое Испытание им досталось? — спросил я.

— Хочу, но я еле живая, — призналась она и откинулась на спинку стула. — Ноги гудят, спина отваливается, я всю ночь не спала.

— Как мы вообще разминулись?

Рэйвен взяла кружку с недопитым чаем.

— Видишь? Там ещё есть чай.

— Вижу.

Она убрала кружку за спину.

— А сейчас?

— Не вижу. Но знаю, что она там.

— Вот примерно так устроен магазин. Пространство никуда не исчезает, но отдельные места прячутся за неправильным углом. Можешь идти совсем рядом с человеком и не видеть его, пока не посмотришь с нужной точки.

— То есть ты действительно шла к порталу?

— Сначала да. Потом увидела казино.

— Рэйвен.

Она немного помолчала.

— Ладно. Честно? Я специально осталась дольше. Хотела тебя побесить.

Я медленно выдохнул.

Главное — жива. Всё остальное переживём. Наверное.

— Ты хотя бы понимаешь, что никто не знал, где ты?

— Теперь у вас есть карта.

— Карта появилась после того, как ты пропала.

— Зато проблема больше не повторится.

— С тобой любая проблема способна повториться в более идиотской форме.

— Не исключено.

В столовую влетел Рон с пачкой сигарет и лицом человека, которому вернули смысл существования.

— Их уже забрали на Испытание! Там, походу, какой-то ад с безднами! — Он затянулся и довольно прикрыл глаза. — Ладно, я пошёл медитировать: разбирать дохлое радио.

Исчез он так же быстро, как появился.

Мы снова остались вдвоём.

— Рэй… — начал я и замолчал.

Она посмотрела на меня поверх кружки.

— Не делай так больше.

— Обиделся?

— Нет. Просто не хочу однажды узнать, что ты исчезла, потому что решила ещё немного меня позлить.

Рэйвен опустила кружку.

— Я могу за себя постоять.

— Я знаю. Это не мешает мне беспокоиться.

Слова вырвались раньше, чем я успел их нормально обдумать. Отступать было уже поздно.

— Я не хочу терять людей, которые стали мне важны, — добавил я. — А умных особенно. С остальными и так тяжело.

Она тихо усмехнулась, но не стала превращать всё в шутку.

— Не переживай. Не оставлю тебя одного с этими чудиками. Если что, заберу с собой.

Почему от этой фразы внутри стало теплее — вопрос, который можно спокойно оставить без ответа.

— Ловлю на слове.

Рэйвен подняла на меня взгляд.

— Тогда и ты пообещай, что не оставишь меня.

Сказано было спокойно, почти буднично. Только внутри у этих слов не было привычной защиты.

Я вспомнил о металлической коробочке и полез в карман.

— Подожди.

Я достал тёмный шнурок.

— Ты серьёзно? — Рэйвен приподняла бровь.

— А почему нет? Ты сама сказала: правильное намерение, обещание и вся эта магическая чушь.

— Ты же не поверил.

— Я и сейчас не верю. Но намерение у меня есть.

Я взял её левую руку и свободно обернул шнурок вокруг запястья. Концы оставил свисать.

— Обещаю, — сказал я и затянул первый узел. — Не оставлю.

Рэйвен посмотрела сначала на свою руку, потом на меня. Взяла концы и поверх моего завязала второй узел — крепко и уверенно.

— Тогда и я обещаю.

Шнурок остался на её запястье. Два узла, один поверх другого.

Выглядело немного глупо.

Ощущалось правильно.

— Ну вот, — сказала она. — Так что не переживай, чудик.

Я ещё несколько секунд смотрел на шнурок. Вопрос вырвался сам:

— Как ты вообще относишься к любви?

Рэйвен медленно покрутила кружку в ладонях.

— Неожиданный переход.

— Можешь не отвечать.

— Нет, почему же.

Она посмотрела на чай, будто ответ находился где-то на дне.

— Для меня любовь — как эта кружка. Хрупкая. Если её держит только один, рано или поздно устанет.

Рэйвен разжала пальцы. Кружка упала на пол и разбилась.

Я уставился на осколки.

— Обязательно было демонстрировать?

— Так нагляднее.

Она взяла со стола другую кружку, вложила мне в ладонь и накрыла мою руку своей.

— А если держат двое, нагрузка делится. И наполнять должны оба. Иначе один всё время отдаёт, а второй просто пользуется.

Она ненадолго замолчала.

— Ещё любовь должна оставлять свободу. Без неё это уже не любовь, а клетка. Красивая, удобная, иногда даже тёплая. Но всё равно клетка.

Я слушал молча.

— А ты? — спросила она.

— Для меня любовь не должна быть центром жизни. Скорее дополнением. Когда человек уже целый сам по себе и не пытается заткнуть отношениями внутреннюю пустоту. Иначе он не любит, а цепляется.

— Без метафор?

— Без метафор у меня получается хуже.

Рэйвен улыбнулась — мягко и устало.

— И не нужно. Ты — это ты.