Сделка с дьяволом. Часть 3

Глава 7

Ретт

Как сложно лгать, зная правду. Сложно делать вид, что все хорошо, что ты хаваешь ложками эту ложь, когда изнутри все просто кипит от ярости и обиды. Внешне не подавая виду, а внутренне всеми силами сдерживая демонов в себе. Если все это окажется правдой, если она снова станет видеться с ним, я не знаю, что я буду делать. У меня есть лишь косвенные доказательства ее вины, а если все подтвердится я боюсь, что все вернется на круги своя. Как бы я не любил Джин, как бы трепетно не начал к ней относиться, это предательство вернет во мне чудовище, ведь я никому не могу позволить водить себя за нос, а особенно будет больно от того, что это делать пытается человек, ставший для меня всем миром. Открываешься женщине, меняешься ради нее, впускаешь в свою душу светлые чувства, доброту, а тебя втаптывают за это, воспользовавшись слабостью и хорошим отношением. И все бы ничего, но это будет очередное, не первое, предательство Джин, ведь, когда дело касается Мёрфи, она начинает тупеть и творить глупости, а мне от этого еще больнее, потому что у нас получается своего рода треугольник, где я тянусь к Джин, а она тянется к Мёрфи. Может где-то в душе я понимаю ее, но не принимаю и никогда не приму.

В этот день мной была организована целая боевая группа по поимке этих преступников. Слежка со всех сторон, просмотр за всеми окнами, входами и выходами из здания. Стоило моему телефону завибрировать, как сердце ушло в пятки. Страшно было принимать правду, какой бы она не была.

– Объект на месте.

Прозвучало как приговор. Мерфи вошел в подъезд, как и полагает на несколько часов раньше. Поджав губы, я сбросил звонок, сдерживая нарастающую ярость. Как же меня раздражало, что меня пытаются обвести вокруг пальца, как же меня раздражало, что Джин заливает мне о каком-то хорошем отношении, когда сама лживая сука?! Я был зол на нее, благо я был на работе, и она не видела меня, потому что видит Бог, появись она у меня перед глазами я бы сорвался, тем самым провалил весь свой план. Нужно было держаться, может они просто пообщаются, ничего больше. Как же... Она и просто пообщается? В момент злости на Джин, я был готов как угодно называть ее, начиная от шлюхи, заканчивая лживой сукой, но это лишь в мыслях, которые просто разрываются от количества эмоций к этой женщине.

Следующие несколько часов были мучением. Ожидание всегда бьет сильнее всего. Наконец, Джин вошла внутрь, а к тому моменту, я уже был готов прыгнуть в машину и поехать туда. Дорога до дома ее подруги была быстрой, у подъезда меня ждали несколько человек, которые помогут мне в штурме. Я долго думал, как эффективнее всего узнать правду и пришел лишь к выводу, что мне нужен эффект неожиданности. Когда меня никто не ждет, когда никто ничего не подозревает. Я нашел человека, который может вскрыть замок любой двери, и предложил ему за не малую сумму за его услуги.

Стоя перед дверью, которую тихонько вскрывают, я нервничаю, мне боязно увидеть то, что причинит мне очередную боль. Даю команду своим людям, тут же зажать Кер, если та появится на пути. Делать нужно было все без единого звука, тихо, словно мы воры. И вот, дверь отворяется, и я делаю первый шаг, а за мной следуют мои люди.

Кер оказалась в комнате, и я махнул рукой чтобы один из охранников зажал ей рот, если та увидит нас. Я тихо преодолеваю расстояние к кухне и то, что я вижу там просто заставляет внутри меня что-то оборваться. Джин, моя Джин, сидит на столе с раздвинутыми ногами и целуется с Мёрфи. Все, это была последняя капля. Ярость взяла надомной верх, и я подскочил к ним, резко оттягивая этого ублюдка от своей жены. Мёрфи от неожиданности пошатывается, и я тут же наношу удар в лицо, сбивающий его с ног. Я так зол, что меня просто невозможно остановить. Бросаюсь на него, как голодный хищник на мясо и изо всех сил наношу удар за ударом. Я сижу сверху и бью его поочередно то левой, то правой рукой. Кровь уже во всю украсила его лицо, а мне все мало. Я хватаю его за грудки и со всей дури бью об пол, а после продолжаю наносить жестокие удары по бессознательному телу. Он уже не сопротивляется, но мне этого недостаточно.

– Я убью тебя, сукин ты сын! – сквозь зубы, яростно, процеживаю.

Он меня вряд ли слышит, а я продолжаю бить его. Голова мотается то в одну сторону, то в другую. Я вырубил его, но теперь мне хочется убить этого ублюдка. Не слышу ничего за спиной, мои глаза застелила безудержная ярость и злость. Все подтвердилось. Все снова возвращается на круги своя. Она называла меня чудовищем, а я и есть чудовище, жестокое и беспринципное, теперь уж точно. Как ты могла, Джин?! Как ты могла?!

– Мистер Грейсон, вы его убьете... Остановитесь, смерть на ваших руках ни к чему хорошему не приведет.

Сначала я не обращаю внимание на голос, но после двое моих охранников начинают оттаскивать меня от этого мешка с дерьмом. Я все еще рвусь на него, но стоило мне встать на ноги, как я вроде успокоился. Мое дыхание тяжелое, а сам я задыхаюсь от злости. Пытаюсь прийти в себя, но это очень сложно. Даже хождение из стороны в сторону не помогает мне успокоиться. Я не хочу смотреть на Джин, но у меня нет выбора.

Резко разворачиваюсь к ней, а после подхожу близко, пока ее держит за локти один из тех, кому это поручено.

– Как ты могла?! Лживая, лицемерная сука! – процедил я сквозь зубы голосом, пропитанным яростью и злобой. – Все из-за тебя! Его смерть будет на твоих руках!

Мне так хочется хорошенько вдарить ей, поэтому я размахиваюсь, но замираю, разрываясь от желания ударить ее и сдержать обещание, данное ей. Сжимаю кулак, и все же опускаю руку, сильно стиснув зубы, до противного скрежета.

– Увести ее в дом. Этого в багажник машины, позже разберемся и разгромить в этой квартире все до последнего. В щепки. На мельчайшие кусочки.

Не желая оставаться больше тут ни единой секунды я иду вперед, желая, как можно дальше убраться от этого гадюшника. Притон для шлюхи и ее кобеля. Главное сдержаться и никого не убить раньше времени, но это сука так сложно. Я так надеялся, что все обойдется, но видимо моя супруга решила проверить меня на прочность. Зря, очень зря...

Глава 8

Джин

У меня было чувство дежавю, когда мы с Мерфи стали целоваться, пока я сидела на столе. Я помню, как мы делали тоже самое с Реттом, помню его поцелуи, помню, как он касался меня, как грубо, но сладко брал сзади. В моих мыслях было двое мужчин, один из прошлого, другой из настоящего. Чем больше мы с Дэвидом целовались, тем больше я вспоминала те дни, когда мы с ним были вместе. Но признаюсь, мои мысли то и дело возвращались к Грейсону, я вдруг поняла, что помню его поцелуи намного ярче, чем поцелуи Дэвида. Докатились. Это открытие мне настолько не понравилось, что я словно назло всему стала целовать Мерфи еще жарче, словно пытаясь все вспомнить, разжечь былую искру между нами. Нас всегда тянуло друг к другу и это было неоспоримо. Вот и в этот раз, кажется, у меня это получилось.

Не знаю, что бы было дальше, если бы в самый разгар нас не прервали. Никто из нас не успел сориентироваться. Все произошло настолько молниеносно, мы оба все еще были дезориентированы из-за поцелуя, поэтому, когда нас грубо прервали, на несколько секунд мы оба были беззащитны. Я в каком-то неимоверном ужасе наблюдала как на кухне появился Ретт и в буквальном смысле оттащил от меня Дэвида.

На первых ударах я тут же пришла в себя, с ужасом осознав, что сейчас происходит. Я понятия не имела, как Ретт появился здесь, как вообще узнал обо всем, но то, что происходило далее заставило кровь в моих жилах застыть. Я видела выражение лица своего мужа. Он выглядел, как человек, готовый совершить убийство.

Грейсон быстро с ожесточением принялся бить Дэвида. Я же не отдавая отчета своим действиям рванула в их сторону. У меня бы не получилось оттащить его от Мерфи, скорее я бы просто тоже получила по голове. Но добраться до мужа у меня не получилось. Один из охранников схватил меня и просто не дал приблизиться к ним. В этот момент я увидела, что Кер тоже держит охрана и я поняла, что помощи Дэйву ждать неоткуда. В этот раз Ретт был беспощаден. Ему словно застелило глаза пеленой ярости и ревности. Он бил его так, что я поняла, если его не остановят, он убьет Мерфи. Я принялась кричать, чтобы он остановился, но он меня просто не слышал. В панике я стала кричать охране, чтобы они вмешались. Когда Ретт очередным ударом вырубил Дэвида, я увидела, что охранники заволновались.

— Ну же! Оттащите его! Вы что не видите, что он его так убьет?!!

Наконец, мужчины вняли моим крикам о помощи. Грейсона оттащили от Мерфи, а он так и остался лежать на полу. Все его лицо было в крови. Мое состояние было не передать словами. Страх, ужас, сожаление, вина, все это смешалось в один ужасный микс. Я боялась не за себя, я боялась за Мерфи, Кер, свою семью. На себя мне было давным-давно плевать. Теперь я корила свою беспечность. Не нужно было встречаться с ним, подвергать опасности. Я вновь сглупила, поддалась эмоциям и теперь дорогие мне люди будут расплачиваться за мою ошибку. Охранник все еще держал меня за локти, но я уже не сопротивлялась, я смотрела то на Мерфи, то на своего мужа, который тяжело дыша ходил из угла в угол.

Наконец, он подскочил ко мне и стал кричать, оскорбляя. Когда он размахнулся для удара, я сжалась, но заставила себя до последнего смотреть в его глаза. Я не знала, что будет, но не рассчитывала на то, что он остановится. Странно, но Ретт все же сдержался и не ударил меня. Хотя тот факт, что он мог ударить меня, пугал намного меньше, нежели его слова о смерти Дэвида. Я боялась что-либо говорить, оправдываться. Я видела, что Ретт сейчас не будет слушать меня. Да и какое у меня оправдание? Лишь то, что я женщина, эмоции которой очень влияют на ее поступки?

Услышав вердикт мужа, я в ужасе проводила его взглядом, а затем стала вырываться, крича:

— Ретт! Не надо!

Охрана тут же потащила меня к выходу. Я продолжала кричать, упираться. Оказавшись на лестнице, я услышала жуткий грохот в квартире.

— Ретт останови это!

Я представить не могла, что сейчас чувствует Кер, видя, как громят ее дом. Пока меня тащили к машине и запихивали в нее, я успела увидеть, как Мерфи и правда положили в багажник правда уже другой тачки. Оказавшись в одном салоне с разъяренным мужем я присмирела. Машина тронулась с места, а я в нерешительности посмотрела на Грейсона и тихо пискнула:

— Ретт...

— Закрой свой рот!!! — проорал он так громко, что я дернулась от него.

Подбородок задрожал, ведь я прекрасно понимала, что судьба дорогих мне людей находится просто в заднице. Но я просто не могла сидеть сложив руки, даже если мне самой это выйдет боком.

— Ретт, мы просто общались втроем, а то, что ты увидел — ошибка. Прошу тебя...

Я знала как убого и наивно это звучит, но получше подобрать слов у меня не получалось.

— Заткнись, я слышать и слушать тебя не хочу! Сказки будешь заливать щеглам типа Мерфи, я это дерьмо собачье слушать не собираюсь!

Он говорил сквозь зубы, сверкая яростным взглядом.

— Я просто переживала за него, вот и все, — мой голос был виноватым. — Я не знаю как так вышло, что мы...

Я отвела взгляд от Ретта, всхлипнула, а затем снова посмотрела на мужа:

— Во мне словно живет две Джин: одна все еще цепляется за прошлое, а другая жена сенатора.

Я говорила правду. Именно так я себя и чувствовала.

— Заткнись, пока я могу сдержать свой гнев! Я не верю тебе больше, ты как всегда будешь раздвигать перед ним ноги, а после раскаиваться, но снова так или иначе раздвинешь ноги.

— Я не спала с ним! — возмущенно опровергла я.

Я понятия не имела как спасти ситуацию. Я находилась в полнейшей заднице, терять было нечего и я сказала:

— Я просто хотела проверить к кому из вас меня тянет теперь больше. И знаешь, что? У меня из головы в этот момент не выходил ты! То, как ты целуешь меня, как касаешься, как мы занимаемся сексом на столе! Ты гребаный козел, потому что вместо того, чтобы думать о нем, я думала о тебе!

— Думала обо мне поэтому так страстно целовала его! То есть я настолько похож на кретина, который поверит в этот бред?! Да ты сейчас скажешь, что угодно, чтобы спасти задницу Каролины и своего любовника! Даже самый лживый ублюдок, с петлей на шее, будет рыдать и уверенно говорить, что не виновен! Ты столько раз подрывала мое доверие, что сейчас твоими словами, будь они материальны, я подтер бы задницу! В гробу я видал твою ложь, и тебя, и твоего любовника, ясно блять тебе?!

Моя попытка что-либо сказать, тут же была пресечена его громким ором:

— Хватит! Заткнись! Заглохни! Закрой пасть! Все что угодно, только хватит мне пиздеть! Хватит вообще со мной разговаривать! Хватит всего этого! Я уже сыт по горло!

— Приехали, мистер Грейсон.

— Наконец-то, а то я думал, что от потока лжи меня сейчас стошнит к херам!

Я знала, что Ретт очень ревнивый мужчина, но сегодня он превзошел сам себя. Он попросту кричал на меня, оскорблял и затыкал. Грейсон был в такой ярости, с такой злостью говорил все это, что в какой-то момент я сжалась, вовсе замолкнув. Все мои слова делали только хуже. Так мы и доехали до его дома. Когда машина остановилась, он буквально выскочил из нее. Как только я вышла следом, Ретт схватил меня за локоть и потащил к входной двери.

— Ретт, мне больно!

Но он не слушал меня. Сейчас ему было все равно. Я все могу вытерпеть, но увидев, как он отпихнул ногой Дану, все во мне взорвалось возмущением.

— Съеби ты! Пригрел двух сук на свою голову!

Ладно, я виновата, но она то не при чем. Это создание любит нас, она беззащитна, а он так поступает!

— Не смей ее трогать! – крикнула я, но муж уже тащил меня в спальню.

Он грубо толкнул меня на постель, и я рухнула на нее, благо она была мягкой. Я тут же села на ней, уставившись на Грейсона.

— Ты будешь сидеть тут и ждать меня, будешь мучиться в неведении, закопаю я обоих или только одного, но это не важно, главное, что я обещаю, что сегодня все закончится. Для кого? Это тебе будет сюрпризом и уроком. Ретт Грейсон не тот человек, который позволяет сесть себе на шею и свесить ноги, у меня есть предел терпения, и ты его перешагнула! Во всем виновата ты, так и знай! Ты!

Ретт четко дал понять, что пока я буду тут, дорогие мне люди будут страдать по моей вине. Как бы я ни боялась его сейчас, я не могла сидеть и бездействовать. Я вскочила со своего места, быстро обежала Ретта и встала перед ним, выставив руки вперед.

— Ретт, пожалуйста, успокойся. Давай поговорим.

А что мне еще оставалось? Я цеплялась за любую возможность обезопасить других людей.

— Нам не о чем больше разговаривать, – он попытался отодвинуть меня, чтобы пройти.

В отчаянии я просто рванулась к нему и обняла за шею так сильно, как только могла и начала быстро говорить:

— Я виновата. Я не должна была это делать. Это был один-единственный поцелуй и только. Я просто хотела вспомнить прошлое, но вместо этого в голове был ты. Прошу тебя, остановись. Я не хотела и очень сожалею.

Я прижалась к нему сильнее.

— Ты давно стал для меня больше, чем просто муж по контракту. Я не хочу все рушить, и ты не рушь, умоляю.

Грейсон замер, видимо, осмысливая сказанное мной. После он стал отстранять меня от себя.

— Хватит лгать. Это все чушь! Вранье! Ложь! Бред! Ты сейчас скажешь, что угодно и все останется враньем! Ты сама все разрушила!

Я мертвой хваткой вцепилась в него, прикладывая для этого все силы.

— Тебе удобнее, спокойнее думать так? Знаешь, как тяжело было открыться тебе? Знаешь, как меня пугает то, что между нами все меняется? Но я не вру, Ретт! Да, меня бросает из стороны в сторону, словно корабль во время шторма, но я не вру тебе сейчас! Успокой зверя внутри себя! Я… я клянусь больше я никогда не стану с ним общаться. Я клянусь тебе!

Да, он прав, я готова сказать, что угодно лишь бы спасти Мерфи.

— Это смешно, Джин! Я был бы счастлив этим словам, но не тогда, когда ты по уши в дерьме! Ты врешь, чтобы спасти себя.

— А ты не думал, что признаться в этом всем в обычной ситуации сложно?

Я все еще обнимала его, не отпуская никуда.

— А сейчас это ни хрена не искренне выглядит!!

Мои руки сильно обнимали его за шею, но я все же немного отстранилась и посмотрела ему в глаза:

— Я признаю, я дура, идиотка, я не должна была это делать, но я не вру.

Я смотрела ему в глаза, не отводя взгляда:

— Я вспоминала наш секс на столе, твои поцелуи. То, что ты увидел… в моих мыслях был ты, – я чуть повысила голос. – И я безумно злилась из-за этого!

Ретт явно замешкался, но уже через пару секунд стал вновь отталкивать меня.

— Это вранье.

— Упрямец…

Я сжала его в объятиях, проведя носом по щеке. Затем на ухо я прошептала ему:

— У меня есть к тебе чувства… не убивай их, я прошу тебя. Милый, я виновата, но мы можем все решить по-другому, а не как ты привык. Я больше никогда не буду с ним. Мы муж и жена и можем все решить иначе, между собой.

Глава 9

Ретт

Как я мог верить в ее ложь, верить, что у нас все хорошо и так будет дальше? Как я мог быть настолько слеп? Идиот, чертов кретин, позволил чувствам и эмоциям взять верх над разумом, тогда как с Джин этого делать нельзя было. Может она и вовсе спит с ним за моей спиной? Я теперь ни в чем не уверен. Все это злило еще больше, с каждой секундой, с каждой новой мыслью об их интимной близости.

Я слышал, как начался погром в квартире дорогой подружки, слышал, как просила Джин перестать это, но нет, этого не будет. Я преодолевал расстояние от злополучной квартиры до машин, кипя от ярости, пропуская мимо ушей просьбы этой шлюхи. Как хорошо, что в данный момент, моя охрана держала Джин, причем держала подальше от меня, потому что видит Бог, я на грани, я не хочу сорваться, ведь тогда мое обещание не бить ее больше, было бы ложным. Я до последнего стараюсь держать обещания, даже сейчас, когда очень хочется распустить руки, показать кто она и где должна быть. У моих ног, благодарить за то, что я вытягиваю ее семейку из дерьма, в котором они могли оказаться. Она вечно об этом забывает, вечно забывает, что сумма не маленькая, а помимо затрат я еще и получаю потрепанные нервы и седые волосы. Мне надоело вытаскивать ее из объятий Мёрфи, мне надоело быть попугаем. Хватит. Я лишь увидел, как этого урода закинули в багажник другой машины, тогда как я сел в свою, куда после затолкали мою горе-супругу.

Я не хотел с не ни разговаривать, ни видеть ее, но третьей машины, к сожалению, я не предусмотрел, хотя надо было. Глаза б мои не видели эту лживую суку. Да, я был настолько зол на нее, что в мыслях я обложил ее всеми возможными бранными словами.

Новая порция лжи? Хватит, я нажрался ее с лихвой, хватит уже! Она начала оправдываться и мне так хотелось закрыть уши, чтобы не слышать этого бреда. Меня просто ветром сдуло на стол, а ноги, они меня не слушались! Да как бы не так! Бред-бред-бред! Чем больше она оправдывалась, тем сильнее я злился. Это все было таким смешным, таким тупым оправданием, что у меня руки непроизвольно сжимались в кулаки. Ты что, мать твою, думаешь, что я настолько тупой, чтобы поверить в этот бред собачий?!

Я уже не был уверен в том, что она не спала с ним. Я не могу больше ей верить. Она говорит, что идет к подруге, а сама зажимается там с бывшим. Как, сука, после такого ей верить!? Я может и идиот, что вообще влюбился в нее, но не настолько, чтобы верить в ее бред!

Я смотрел на нее и с доли секунд поверил в ее слова, но после в голове всплыла картина того, как страстно она отвечала на его поцелуи, как сама прижималась к нему и вместо каких-то слов, я начал смеяться. Громко, фальшиво, далеко не весело. Это было смешно, ей Богу, от души просто.

Когда чуть позже я вошел в дом, а под ногами шлялась Дана, я оттолкнул собаку ногой, а та в свою очередь немного взвизгнула. Мы наконец доходим до нашей спальни, и я грубо толкаю Джин на кровать.

Мне это надоело. Хватит. Я докажу ей, что меня стоит бояться, не смотря на то, что у меня есть к ней чувства, правда этот поступок очень сильно притупил их. Злость накрыла меня, как волна во время шторма, с головой, без шанса на спасение.

Это просто вынос мозга какой-то, сокращение моей жизни лет на десять минимум, с такими нервами-то. Она меня раздражала, просто до противного скрежета зубов, а раздражала потому что я открыл свои стальные двери на пути к сердцу, а получаю ее сидящую на столе с раздвинутыми ногами. Игра в одни ворота, ложь, обиды.

Ярость внутри меня никуда не делась, но я спешил уйти прочь, чтобы не сорваться к чертям. Джин мне нихрена не помогала, наоборот, она догнала меня и перегородила путь, прося меня остановиться и поговорить. О чем, мать твою, нам разговаривать? О том каким сладким был ваш поцелуй? Снова сжимаю зубы от злости на собственные мысли, пытаясь оттолкнуть блондинку, чтобы пройти. Она не отходила, наоборот накинулась на меня и вцепилась мертвой хваткой в шею, как пиявка, продолжала говорить, заливать мне в уши этот бред о том, что я ей дорог и что она сожалеет. Потом пройдет месяц, и она снова полезет на него. Знаем, проходили. Хватит! А говорить мне, чтобы я все не рушил, это и вовсе заставило новой волной злости накрыть меня с головой. Ах, блять, я рушу?! Я сосался с бывшим? Я раздвинул ноги и сидел на столе, кайфуя от близости с бывшим?!

Пытаюсь отстранить ее от себя, ее прикосновения жалят, делают больно, после всего, а она этого не понимает. Снова вранье о мыслях, обо мне и, о Господи, это такой бред! Как можно верить ей после всего? Даже в эти клятвы, которые она произносит лишь бы спасти свою задницу. Где-то внутри меня слышится отклик на ее чувства ко мне. Сердце хочет верить, а разум категорически не позволяет.

То, что она делала далее было запрещенным приемом. Стоило мне дать слабину, как она стала ею пользоваться. Взгляд в глаза, голос чуть тише, нежнее. Оправдания больше похожие на клятвы наркомана, ведь он так или иначе продаст все ради дозы.

Приятно слышать? Да. Хочется верить? Очень. Верю ли? Хочу, но не могу. На мгновение голос сердца все же берет верх и я, замешкавшись, замер.

Господи, скажи она эти слова не в разгаре ссоры я был бы самым счастливым человеком на земле. Почему эта стерва давит на самое больное, будто чувствует эту слабость, чувствует, чем теперь может манипулировать. Идиот, кретин, дебил, как можно было быть настолько беспечным, что в плане влюбить в себя девушку, приструнив ее, влюбиться по уши самому и просто стать куклой в руках этой блондинки?! Я умом все понимаю, но сердце, долбанное сердце отключает мозг, а дальше я просто замираю. Я все еще злюсь, но ее слова умасливают того самого зверя внутри меня. Не верь ей. Не верь. Не слушай. – еле слышу в своей голове, но вместо того, чтобы отстранить ее, мои руки медленно обвивают жену за талию. Сделать вид, что я поверил, а после сильно оттолкнуть ее, да завершить начатое! Слишком слабый, слишком поддался на ее чары, не могу.

— Я не верю тебе. Хочу, но не верю, Джин. Твои слова лишь делают мне больнее, — я все же нахожу в себе силы и сильно отталкиваю ее от себя, вырываясь из ее хватки.

Я не спешу уходить, наоборот я приближаюсь к ней и смотрю прямо в глаза.

— Знаешь, что хуже всего в этом всем? Да то, что я люблю тебя, мать твою, а ты пользуешься этим! Думаешь, я идиот? Ты понимаешь, что как бы ты не накосячила, как бы я не был зол, я не могу причинить тебе боль, именно такую, чтобы ты пожалела о содеянном. Ты манипулируешь мной, давя на чувства, на эмоции, ты, — после произнесенного вслух это злит меня еще больше.

Сквозь зубы я продолжаю выговаривать ей:

— Ты... ты... Бесчувственная сука! Ты не представляешь, как мне сложно держать зверя внутри себя, когда ты бьешь по самому больному! Я ненавижу себя за эту слабость, я ненавижу себя за то, что позволил себе влюбиться в тебя. Знаешь, что было на самом деле? Я хотел влюбить тебя в себя, чтобы держать на коротком поводке, а в итоге вышло наоборот! — начинаю раздраженно ходить из стороны в сторону, уперев руки в бока. — Ты по уши в заднице, Джин! Будь сейчас на месте меня тот самый Ретт, за которого ты выходила, видит Бог, я бы закопал и тебя, и твою подружку, и твоего любовничка живьем, и мне было бы срать что будет с твоей семейкой! А сейчас... Я не знаю, что мне делать! Я слишком зол, я оскорблен, унижен, но как бы я не хотел тебе сейчас как следует вдарить, я не могу...