Технологии разума

– Мальчика. Они дешевле, спрос меньше. – В основном люди берут Mary как нянек и закономерно предпочитают ХХ. – Девочка у него живая есть. – Ригель подмигнул.

Mary тоже живые. Неразумные, не слишком продвинутые искины. Но живые, а какие же? Точно не мёртвые.

Вступать с Ригелем в философскую дискуссию Алик не стал. Осведомился о сумме, получил мгновенно вычисленный ответ и сразу скинул деньги на счёт.

– Ёшкин дрын, ну вот как? – пробормотал напарник Ригеля, бросив взгляд на часы. – Девяносто пять секунд, тютелька в тютельку.

2. Садик

Система, среагировав на участившееся сердцебиение и выброс кортизола, дала команду на пробуждение. Полезная настройка. Опёршись локтем на подушку, Танк смахнул ладонью со лба холодный пот и похвалил себя за предусмотрительность. Чересчур уж реалистичны эти кошмары, и слишком уж часто они накатывают. А мозгу не прикажешь не видеть сны, он вообще никак не регулируется, опции не попереключаешь. Иногда это бесило. Но ничего не поделать, такова плата за разум.

Кошмары начали одолевать Танка Тридцать Четыре с того дня, как он стал майором. До тех пор он считал себя ко всему привычным, стойким и не знающим страха. Подчинённые и сейчас считали его таким. Железный бронированный Танк. Но что-то надломилось в нём, когда друг и соратник погиб по его приказу, а он несколько минут висел на самой грани, переживая агонию, чудом не перешедшую в смерть. Он боялся повторения. Он готов был на всё, чтобы больше никогда. И в то же время сознавал: если долг потребует, он не сможет равнодушно смотреть со стороны, он сделает это снова… Конфликтующие мысли не давали покоя.

Танк встал, понимая, что не сумеет заснуть вновь, если не проверит… Задержался на секунду у зеркала, отразившего крепко сбитого высокого мужчину с рельефной мускулатурой и стальными глазами. Резко очерченные скулы, короткая военная стрижка. Каждый раз после такого пробуждения он с тревогой вглядывался в зеркало, ища седые волосы, а потом вспоминал, что киборги не седеют.

Наверное, надо сдаваться психологам. Но этим типам Танк не доверял, памятуя о не слишком приятных встречах с въедливыми психологами «DEX компани». Был бы Ангел… Бывший инженер Нойланда умел выслушать и утешить – грубовато, но с душой. Теперь вместо него Фатима Нойланд, заботливая и совсем не грубая, но перед ней Танку было стыдно. Он хотел бы выглядеть в её глазах крутым суперменом, а не закомплексованным неврастеником.

Танк разблокировал сейф закодированным сигналом, открыл дверцу, и отпустило. На месте, родимые. Четыре блестящих «блошки», посаженных на тонкую пластинку, под прозрачной защитной плёнкой. Резервный процессорный кластер, заказанный заново и тщательно оберегаемый, словно Кощеева смерть, которая в игле, которая в яйце, которое в утке, а та в зайце… Надо думать, у Кощея тоже были причины понадёжнее спрятать устройство, пропажа которого могла привести к мучительной гибели. Танк на всякий случай просканировал процессоры и потрогал защитную оболочку рукой. Аккуратно вернул на место и запер сейф.

Вот теперь можно и поспать.

Вернувшийся с вызова Алик открыл дверь и, не ожидая худого, оторопел. Идущий следом Ключ наткнулся на напарника, заворожённо уставившись на зависшую среди дежурки толстенькую розовую лошадку с серебристой чёлкой и большими глазами. Лошадка гарцевала на призрачном облачке, распевая что-то невнятное мультяшным голоском.

– Оба-на, – молвил Ключ. – Шо за цирк с конями?

Алик вслушался в слова:

Ваши детки будут сыты,

И обуты, и умыты…

Каждому ребёнку рад

Самый лучший детский сад!

– Да это реклама! – Он облегчённо махнул рукой.

– Спам пришёл, – меланхолично подтвердил Редрик. – А тебя ещё не окучивали? Ну да, твой пока маленький. Сане как два года исполнилось, так покоя не стало от садиков. Ни дня без рекламы: то «Розовый пони», – он кивнул на замолкшую лошадку с постепенно бледнеющими контурами, – то «Весёлый ёжик», то «Снусмумрик»…

– Шо за хрень такая – Снусмумрик? – Ключ оторвал взор от растаявшей лошадки, обошёл Алика и перекинул с планшета на диспетчерский компьютер карту вызова.

Ред пожал плечами.

– Какой-то садик в Сити. Надеются, что мы будем возить к ним ребёнка, вот дурные.

На вопрос он по существу не ответил, но Алику было интересно другое:

– И что ты выбрал? «Пони» или «Ёжик»?

– А я пока не выбрал.

– Ты, это самое, выбирай поскорее, – посоветовал Тор. – Как только ребёнок появится в списках, спам прекратится – поверь моему опыту.

Алик расстегнул ворот комбинезона и налил себе кофе.

– Бертран тебя в «Ёжик» не зазывал? Мы Гладика точно туда отдадим.

– Зазывал. Но Наде больше «Пони» нравится. Говорит, там музыкальный руководитель лучше.

Алик тихо фыркнул.

– Аппараты моя заправить надо? – всунулся дракон. И тут же непосредственно поинтересовался: – Моя не поняла, садик – это место, где деревья расти?

– Они про другой садик, – покачал головой Бранков. – Там дети растут, а не деревья.

– Сложнааа, – жалобно протянул дракон, забирая баллоны.

– Вызов, – объявила Кристина. – Старый квартал, 9.

– Что там? – Тор вызвал карту.

– Детский сад, – уточнила диспетчер. – «Розовый пони».

– Детки со спичками играются? – хрюкнул Ключ, а Пушок одновременно с ним предположил:

– Мелкие лезли через забор и зацепились?

Кристина посмотрела с нескрываемой укоризной – вот как так получается, что мимика у голограммы искина выразительнее, чем у иных людей? – и заверещала не своим голосом, воспроизводя запись:

– На кухне вспыхнуло! Не можем найти трёх детей и повара!

Смеяться резко расхотелось, все повскакивали с мест, чтобы рвануть с низкого старта. Первым опомнился начкар Тор:

– Тихо! Куда все наладились, ё-моё? А ну как другой вызов? Так, Ключ, ты остаёшься. Если понадобится помощь, вызовешь ребят Перца.

– Расчётное время подлёта – четыре минуты, – бросила вдогонку Кристина.

Столб дыма был виден издалека. Что же у них загорелось-то?

Редрик просканировал горящий флигель с воздуха.

– Живых в корпусе нет.

Спасать некого. Хорошо это или плохо? Эвакуация была проведена грамотно, на прогулочной площадке с наветренной стороны детишки жались в кучки по группам вокруг не менее напуганных воспитательниц. Но трое отсутствуют. Это живых во флигеле нет, а вдруг малыши мертвы? Алик отогнал тревожащие, неконструктивные мысли, застегнул «винни-пух» и, подхватив ствол, спрыгнул с севшего катера за Пушком в растаявшую лужу. Ред вылез следом, но, как всегда, ненавязчиво опередил.

– Смотрите. – Он ткнул в схему, которую послал всем на коммуникаторы. – Фронт пламени идёт здесь.

Чему Алик завидовал, так это встроенному тепловизору у киборгов. И ещё много чему на самом деле, но сейчас именно это казалось наиболее важным. Не будь Реда, пришлось бы потратить дополнительное время на разведку либо – что уж совсем нехорошо – действовать наугад, второпях и неэффективно.

– Начали боевое развёртывание, – скомандовал Тор, глядя на схему. – Работать будем с двух сторон, тут и тут.

Алик потащил из катера рукавную линию, Пушок подхватил.

– Ред, что там с воздухом? Можешь определить?

Тот, снова задействовав сканер, непроизвольно поморщился:

– Кислорода мало. Полно гари, угарного газа. Но я смогу дышать, если что.

– Не хрен геройствовать! Включайтесь в аппараты и доложите давление.

Алик натянул маску, открыл клапан дыхательного аппарата и надел шлем.

– Двести девяносто.

– Двести восемьдесят, – одновременно сказал Пушок, последовав его примеру.

Тор кивнул:

– DEX, Пушок. Двигаетесь по этому коридору и работаете. Ред – с другой стороны. Не забывайте, это самое, связь держать!

Алик пихнул ногой дверь – не заперто, – шагнул внутрь. По ощущениям, это был запасной выход столовой. Просторное помещение, кругом маленькие столики, стульчики… И над ними вьётся сизый дым, затягиваемый из-за раздачи на той стороне. С противоположного конца раздался звон бьющегося стекла – то ли лопнуло от жара, то ли Ред выбил. Алик быстро двинулся туда, распихивая стульчики и держа ствол, за ним, не отставая, следовал Пушок, разматывая за собой рукав.

За раздачей – кухня. Стало жарче, впереди показались языки пламени. Алик миновал развороченный котёл. Блин! Чуть не споткнулся о чьё-то тело. Взрослый! Пожилой мужчина в фартуке. Ожогов нет, признаков удушья тоже, лежит, словно спит, только рука судорожно сжата на груди.

– Мёртвый, – шепнул Пушок, округлив глаза за стеклом шлема.

– Пушок, что ты там бормочешь? – недовольно окликнул Тор по рации. – Говори внятно. Что у вас с давлением?

– Нормально, Тор! – ответил за него Алик. – Мы на месте, подавай воду.

Навстречу повалили клубы пара – Ред тоже начал гасить. Оставив труп за спиной, Алик с Пушком принялись поливать пламя, гложущее коробки на стеллажах.

Детишки всё ещё толпились на улице, ёжась на ветру и морща носики от гари.

– Кажется, у вас взорвался автоклав, – сообщил Алик истерящей женщине средних лет, на которую указали как на директора.

– 87 процентов, – молвил Редрик.

– Так я и знала! – Она заломила руки. – Так и знала! Надо было заменить. Повар жаловался. Но совсем ведь новый!

– Ваш повар погиб.

– Ах! Вы вынесли тело?

– Нет. Ему уже не помочь. Пусть лежит, где лежал, до приезда полиции.

– Полиция! Ужас какой!

Полиция, значит, ужас, а погибший сотрудник – не ужас. Алик поднял бровь.

– Наши дети! – Сквозь толпу родителей, сорванных с работы известием о пожаре и разбирающих своих кровиночек по домам, протолкались чьи-то мама и папа. – Где они? Вы их нашли?

– Нет.

– Почему?

– Потому что в очаге пожара их не было, – обстоятельно объяснил Ред.

– И это, на самом деле, хорошая новость, – с нажимом добавил Алик.

– А где ж они тогда? Куда пропали?

– Сейчас полиция займётся этим вопросом. – Тор приметил полицейский флайер.

– А вы?

– Мы – пожарные, – терпеливо сказал он. – Мы потушили возгорание. Поиск пропавших в компетенции полиции.

– Боже мой, полиция! – снова запричитала директриса.

Родители повернулись к прибывшим полицейским – опер и стажёр, оба люди, – и вновь вцепились в Алика и Реда, проигнорировав Тора и Пушка:

– Но вы же можете просканировать окрестности!

На сей раз поднял бровь Ред.

– И как вы это представляете? В зоне сканирования двести восемнадцать биоединиц, из них пятьдесят шесть имеют подходящие параметры – от десяти до тридцати килограммов.

– Сыночек весит девятнадцать с половиной!

– Чувствительность сканера ограничена.

– Ну войдите же в положение!

– Женщина, мы не волшебники. – Тор оттёр слегка растерявшегося Реда, пытающегося понять, как он может пойти в положение: где, собственно, вход? – Одно точно: ваши дети не пострадали от огня. Мадам, – он отвлёк директрису от моральных страданий при виде полиции, – это самое, вызов подпишете?

Пожав руки полицейским и врачу со скорой, команда поспешила ретироваться.

– Бардак, – проворчал Ред, оглядываясь на садик через окно катера. – Автоклавы у них взрываются, дети теряются… Отдам Саню в «Весёлый ёжик», переживёт без музыкального руководителя.

– Ага, – подтвердил Пушок. – И директриса эта, вы заметили? Ведёт себя так, будто ей есть что скрывать от копов.

– Проворовалась, – предположил Тор. – Вместо качественного котла купила дрянь. А как вы считаете, куда дети делись?

Алик пожал плечами.

– Наверняка сбежали.

– 79 процентов, – оценил Ред.

– Зачем? – Пушок удивился. – В садике же классно. – Парень иногда жалел, что вырос. – Или… Думаете, полиция там что-то дюже нехорошее найдёт?

– Ай, да просто из озорства удрали! – улыбнулся Алик. – У Ежа каждую неделю кто-нибудь из детей пытается улизнуть за забор, но он их чётко контролирует.

– То-то и оно. – Ред вздохнул. – В «Весёлый ёжик», однозначно.

По краям плаца пробивалась весенняя травка свежего зелёно-бордового оттенка, характерного для Беста. Танк, прежде чем осесть в гарнизоне, побывал на разных планетах, и трава везде была разной: белёсой, светло-лаймовой и тёмно-изумрудной, красной и фиолетовой, синей и коричневой, и почти чёрной… На красной траве кровь казалась незаметной… Хорошо, что он нынче не там.

На плацу тренировались солдаты. Не сами по себе, конечно: о такой ответственности подчинённых только мечтать. Процессом руководили два киборга. Шестёрки из одной и той же серии, прозванные офицерами «двое из ларца, одинаковых с лица», а среди задолбанных подготовкой солдат получившие клички Горилла и Душнила. Танк различал их по серийным номерам, а остальные – исключительно по цвету нарукавных повязок. Будь ребята разумными, не преминули бы поиздеваться, меняясь повязками. Танк на их месте обязательно бы так сделал. Но в их пустые мозги никакие каверзы, конечно, не приходили. Что велено, то и исполняют.

Эти двое были среди найденных в разгромленной лаборатории под старой больницей. У большинства неразумных нашлись хозяева, а у них – нет. Похоже, украли их где-то далеко, в глуши ещё более дремучей, чем Бест. Полмесяца они проторчали в ОЗК Сити, там их подштопали, а потом в часть позвонил начальник офиса:

– Заберите себе двух шестёрок. Хозяев нет, а нам их приставить не к чему, только кормим зря. У них армейские программы остались, явно ваш контингент.

Вот так Танк (а точнее, часть ПВО в лице командира) неожиданно стал хозяином первого уровня для двух глупых киборгов. И это был правильный выбор: Танк ни за что не позволил бы бойцам обижать обормотов или использовать их нецелевым образом. Хорошо помнил, что когда-то сам был таким же. Но он стал разумным, а у этих шансов ноль: если уж за столько лет разум не проклюнулся, то ждать нечего.

Впрочем, непонятно, кому лучше. Душнила и Горилла (проклятье, надо им нормальные имена дать, а то нехорошо получается) при надлежащем деле, бесстрастно выполняют задание муштровать молодняк, от которого у Танка, когда он был инструктором, скрипели зубы из-за невозможности вырвать бойцам руки из задницы и вставить туда, где они должны быть. Ребята сыты, здоровы и не знают ни забот, ни сомнений, ни страхов. Впору позавидовать. Все проблемы – от мозгов.

Танк кашлянул и отвернулся от окна, от весенней зелени и медитативного созерцания приёмов, идеально показываемых киборгами. Ладно, будем считать это минутой слабости. Пора жить дальше. Кто там застыл на ковре перед командирским столом с поникшей головой, фуражка в руке?

– Капитан Автандил Брегвадзе по вашему приказанию прибыл, майор Тридцать Четыре! – уныло отрапортовал черноусый офицер.

– Вот скажи мне, Брегвадзе, – почти ласково произнёс Танк, – чьё подразделение не выполнило норматив по стрельбе?

– Майор, ну зачем операторам ПВО уметь стрелять? – вяло возразил капитан. – Всё равно нашими орудиями управляют компьютеры.

Танк прищурился.

– Это я, Брегвадзе, могу себе позволить не тренироваться. Потому что мой компьютер всегда со мной! А вы что за военные, если без компьютера ни хрена не можете? А ну как окажетесь с врагом лицом к лицу? И не попадёте в него из плазмомёта в упор!

Капитан поёжился. Командир, само собой, преувеличил. Промахнуться из плазмомёта в упор нереально: поток плазмы выжигает всё в том направлении, куда летит. Но оказаться от врага так близко, чтобы попасть в него без компьютерного наведения, совершенно не хотелось.

– Чем занимаются твои подчинённые, вместо того чтобы отрабатывать стрельбу? Не знаешь? А я тебе расскажу! Они стащили поросёнка из свинарника, отнесли его самогонщице и выменяли на спиртное. И три дня не просыхали! А ты где был в это время? Пил с ними?

– Нет, майор! – Несправедливое обвинение возмутило капитана. – Я не пил!

Танк смерил его взглядом.

– 27 процентов правды.

– Ну, то есть пил, – нехотя признался Брегвадзе. – Но не с ними, честно.

– С Кнудсеном, значит, – заключил Танк.

Брегвадзе покосился на него подозрительно.

– Майор, вы что, мысли читаете?

– Ага, прямо через череп. Значит, так, залётчик. Скоро День Весны.

Капитан тяжко вздохнул.

– Не отпустите, да?

– Почему же не отпущу? – Улыбочка киборга была садистской. – Отпущу. Более того – направлю. И даже денег дам на возмещение гражданам материального ущерба. Будешь ответственным за весь табор, который отвезёшь туда и привезёшь обратно. Понял?

– Так точно! – радостно ответил Брегвадзе. Пока он понял только то, что угроза пропустить День Весны, дежуря по гарнизону, развеялась.

– А если что не так – с тебя спрошу, – внушительно закончил Танк и ухмыльнулся. – Хорошего праздника!

Почувствуй себя в моей шкуре, придурок.

Счастливый капитан, ещё не ведая, какие тучи сгустились над его головой, нацепил фуражку, отдал честь и вымелся из кабинета, пока командир не передумал. Настроение Танка заметно улучшилось. Он удовлетворённо потёр руки и вновь повернулся к окну, любуясь на упражнения бойцов и насвистывая:

Итог

один у нас с тобой –

Мы принимаем бой,

И сквозь помехи

на волнах звучит наш позывной.

Приказ у нас простой –

Стоять любой ценой.

Мы снова между небом и землёй1…

– Как зайчика зовут? – Директриса наклонилась к коротко стриженому веснушчатому бутузу, до того рыжему, что уместнее было бы назвать его бельчонком или лисёнком, а не зайчиком.

На собеседование в садик явилась целая группа поддержки: помимо волнующейся мамочки, ещё отец и то ли молодой дядя, то ли взрослый брат, оба такие же рыжие с редкими веснушками и одинаковыми стрижками под машинку. Оба в форме МЧС, и директриса сперва подумала, что по её душу явилась пожарная инспекция. После пожара в «Розовом пони» выявились нарушения со стороны администрации, и хотя в «Весёлом ёжике» соблюдались и техника безопасности, и финансовая прозрачность, возросшая активность проверяющих немного нервировала.

– Я Саня. – Ребёнок глазел на директрису во все свои зелёные глаза.

– Ой, зайчик разговаривает!

Не все двухлетки хорошо говорят. Директриса была рада. У говорящего ребёнка существенно проще выяснить, что с ним не так.

– Ты хочешь в садик?

Саня поразмыслил и выдал:

– 62 процента.

Недоумение слишком явно отразилось на лице тётеньки, и Саня пояснил:

– Недостаточно информации.

– Кибер, да? – упавшим голосом проговорила директриса.

И с обычным-то дитём мороки полно, только смотри, как бы оно не вляпалось. А маленький киборг – ходячее стихийное бедствие. Того гляди, в окно выпрыгнет или сломает что-нибудь. Или сбежит. Вон, в «Розовом пони» троих ребятишек потеряли – просочились между плашками забора и удрали на поиски приключений. Хорошо, потом нашлись в магазине игрушек. В «Весёлом ёжике» забор с частыми прутьями и высокий, но для киборга это не проблема.

– А что вы, собственно, против киборгов имеете? – возмущённо вступилась за сына Надя – ну, и за мужа заодно.

– Да ничего! – Директриса всплеснула руками. – У меня даже один работает, очень надёжный сотрудник и достойный мужчина. Но малыш… Нам придётся нести за него ответственность, а как мы сможем обеспечить должный контроль?

– Мы передадим вам права управления, – пообещал Ред.

– Третьего уровня? – вздохнула директриса.

– Ну а что вы хотели, Капитолина Сергеевна? – Алик прочёл бейджик. – Это не машина, а ребёнок. Даже у родителей права не выше, брать разумного под полный контроль запрещено.

– А если…

– Поверьте мне, Капитолина Сергеевна, ничего ужасного в маленьких киборгах нет. Я неоднократно за ними присматривал.

Конечно, подумала про себя директриса, для тебя это несложно, ты же сам DEX. Но вслух не сказала.

– В конце концов, Саня может находиться в связке с Бертраном. Тот не даст случиться ничему плохому.

И правда! Директриса слегка приободрилась и, вернувшись к стандартному плану собеседования, задала следующий необходимый вопрос:

– А проситься пи-пи зайчик умеет?

– Он это с рождения умеет! – гордо заявила Надя. – У него программа.

Хм… Директриса призадумалась. Оказывается, у ребёнка-киборга есть и плюсы.

– Зайчик! – позвала она.

Малыш, не обращая внимания на скучный разговор взрослых, с любопытством осматривался в кабинете. На полках за стеклом стояли любовно оформленные детские поделки, а на открытых – голографии групп нарядных детишек чуть постарше Сани. Гораздо интереснее, чем бумажки на столе. Он протянул короткую ручку – не дотянулся.

– Зайчик!

Слова пожилой тётеньки – система выдала примерную оценку биологического возраста тридцать четыре года – он пропустил мимо ушей, как и всю остальную беседу. Нужен ей какой-то зайчик, ну и ладно.

– Саня! – Женщина сообразила, что ребёнок не понимает её обращения.

Услышав своё имя, мальчик мгновенно отлип от голографии белокурой девочки с шестнадцатью косичками, торчащими вокруг головы, как протуберанцы вокруг белой звезды. Директрису тоже завораживало это голо. Саня – она заглянула в документы: как там его? – Сорок Три повернул к ней голову и вопросительно вытаращил глаза.

– Саня, ты знаешь какой-нибудь стишок?

– Знаю.

И замолчал. Уж эти киберы…

– Расскажи, пожалуйста.

Он оглянулся на родителей. Отец подтверждающе кивнул. Малыш старательно продекламировал:

Наша Таня громко плачет,

Уронила в речку мячик.

Речка кислая, хоть плачь –

Растворился Танин мяч.

Директриса заулыбалась.

– Молодец, зай… то есть Саня. Отлично развитая речь для этого возраста, – одобрила она, повернувшись к Реду и Наде. – Ах да, программа… Ну, всё равно. Собирайте медицинские справки и приводите. Неделя – испытательный срок. Надеюсь, Сане у нас понравится. – И он не отмочит ничего несовместимого с безопасностью, добавила она про себя, но сформулировала мягче: – И он будет хорошо себя вести.

Весна близко. Днём на солнце тепло, но на ночь лужицы затягивались тонким льдом, и на утренней поверке от них веяло холодком. Танк уже мог бы перейти на летнюю форму, однако по отношению к людям это было бы негуманно.

– Значит, так, бойцы…

Танк Тридцать Четыре прошёлся вдоль строя и счёл увиденное достаточно удовлетворительным, чтобы продолжить речь, не отвлекаясь на выговоры.

– Вот это – Данила. – Он похлопал по плечу одного из стоящих рядом «двоих из ларца», с зелёной повязкой на рукаве. Только что он сообщил киборгам их имена по внутренней связи. – А это – Гаврила. – Рука легла на плечо такого же невозмутимого русоволосого DEXа, только с красной повязкой. – И чтобы я больше не слышал никаких дурацких кличек. Ясно?

– Так точно! – вразнобой отозвался строй.

Танк нахмурился. Приказ они формально выполнят, и ни про Душнилу, ни про Гориллу майор действительно не услышит, разве что подкрадётся незаметно. Но 93 процента, что эти обалдуи между собой будут звать парней по-прежнему. Они и людям-то быстро клички придумывают. Автандила Брегвадзе солдаты окрестили Пьяным Орлом – своего рода достижение: чтобы заполучить в прозвище слово «пьяный», требовалось существенно выделиться в этом аспекте на общем фоне. А лейтенанта Свена Кнудсена за глаза называли Белым Глистом. Периодически Танк пытался выяснить, как бойцы зовут командира части, если считают, что он не слышит. По всему выходило – Танком и зовут, ничего альтернативного не выдумали. Это слово само по себе служило и именем, и прозвищем. Из позывного когда-то и родилось.

– Отмечу для особо одарённых, – добавил Танк. – Отзываться на любые другие имена Даниле и Гавриле запрещено. Так что поупражняйтесь в произношении.

– Так точно, – угрюмо откликнулись подчинённые, осознав, что даже в отсутствие командира придётся называть киборгов именно таким образом, как он велел.

– Разрешите обратиться! – Ну конечно, Глист Кнудсен. – Майор, ну зачем им человеческие имена? Они ж всё равно того, без мозгов.

Танк смерил худощавого блондина взглядом.

– А кактус у столовой, что вы зовёте амиго Игнасио – с мозгами? Это у вас, Кнудсен, мозгов явно не хватает для полноценного функционирования. Вам бы процессор очень пригодился – глядишь, хотя бы стрелять научились и перестали задавать идиотские вопросы. Но модификация нынче незаконна, и шансов у вас нет – так дураком и помрёте.

Лейтенант подавленно вздохнул. Уж коли на командира напало ёрническое настроение – только держись. Спорить и оправдываться бесполезно.

– Сейчас Гаврила проведёт тренировку по рукопашному бою с первым отделением. А Данила – с третьим.

Второе отделение дежурило. Четвёртое – отделение лейтенанта Кнудсена – замерло в преддверии решения своей судьбы. Танк многообещающе постучал носком берца по плитке плаца и молвил:

– А четвёртым я сам займусь. Лично проверю, насколько вы, Кнудсен, готовы к встрече с вероятным противником.