Технологии разума

Натали Р.

Технологии разума

1. Дежурство

За окном догорало. Красное зарево в западной части небосклона потускнело и сменилось тёмными дымными облаками, сплюснутыми, словно чечевица, и подсвеченными снизу багровым. А потом и этот свет погас. Больше любоваться не на что.

– Сири, закрой жалюзи, – скомандовал Леонард, поставив допитую чашку на подоконник. – И включи освещение.

Искин, управляющий зданием, послушно засветил потолочные панели, наполнив кабинет мягким сиянием. Леонард аккуратно свернул все вирт-окна и вышел из аккаунта. Пускай в здании ни души, кроме него, соображениями безопасности грех пренебрегать. Тем более когда потенциальная стоимость содержимого твоих файлов тянет на миллионы.

Леонард закрыл за собой дверь кабинета – щёлкнул электронный замок, зажглась контрольная лампа, – и отправился на плановый обход. Сегодня была его очередь дежурить в офисе ОЗК. По неписаным правилам, офис всегда открыт для посетителей, даже ночью, и в нём должен находиться хотя бы один сотрудник, способный разобраться в проблеме, если она возникнет, и оказать помощь, если она понадобится.

Когда-то такое дежурство не было формальностью. В любое время суток следовало быть готовым к появлению на пороге обессиленных, оборванных, а то и раненых киборгов, порой совершенно неадекватных, и к визитам их скандальных хозяев, то требующих вернуть свою собственность, то, наоборот, пытающихся свалить на Общество Защиты Киборгов заботу о вызывающих подозрение или просто надоевших, изношенных машинах. В любой момент здание могло подвергнуться атаке дексистов или антидексистов, а однажды – Леонард сам был тому свидетелем – те и другие передрались между собой прямо в вестибюле с использованием огнестрела и бутылок с зажигательной смесью. Постоянно требовалось находиться на связи с полицией и медиками, консультироваться с психиатрами и юристами.

Нынче всё спокойнее, слава Ктулху. Истерия вокруг срывающихся киборгов сошла на нет, когда виновников срывов стали выявлять и привлекать к ответственности, бесконтрольная продажа киборгов была приостановлена, а разумные получили гражданские права. Офис ОЗК – не сразу, но за несколько лет – перестал быть похожим то на сумасшедший дом, то на осаждённую крепость, то на приют убогих. Теперь он напоминал скорее гибрид элитной больницы и центра социальных услуг. Но традиции остались. Леонард методично проверил лабораторию репродукции, инкубаторный зал, кабинеты для тестирования и отладки, операционные, зал собраний… «Мороз-воевода дозором обходит владенья свои». Последовательно заглянув в кабинеты психолога, паспортиста и бухгалтера, он спустился в вестибюль.

Два охранника-DEXа повернули головы к пожилому кибертехнологу одинаковым движением:

– Добрый вечер, господин Картье.

Негр-тройка совсем немногим моложе: по виду не сказать, что стар, но год его выпуска был Леонарду известен. Система ещё пашет, хотя битых кластеров полно, а тело начинает сдавать, вторая замена имплантов почти не помогла. Леонард вздохнул: старость не радость. Хорошо, Шварц ничего не понимает и не чувствует, а у кибертехнолога то ноги ломит, то сердечко прибаливает. И давление вдобавок скачет, что киборгу с правильными настройками не грозит. Второй, бледнолицая шестёрка, пока крепок. Тоже неразумный. Хозяева когда-то сдали этих двоих, и куда их было девать? Разумные киборги социализировались, покидали ОЗК, заживали своей жизнью, а Шварц и Вайс так и остались.

– Всё в порядке? – осведомился Леонард. Чисто для проформы.

– Так точно, господин Картье, – дуэтом откликнулись они.

– А хотите стать разумными, ребята?

Надо же с чего-то начинать. Эта технология может озолотить, но без апробации её никто не купит. Леонард долго разбирался в записях, что достались ему с кристаллом памяти, подобранным в сгоревшей лаборатории. Сводил куски воедино, восстанавливал порядок процедур. Описанная методика была совершенно не похожа на ту, с помощью которой модифицировали семёрок. Да и ситуация совсем другая: семёркам, исходно разумным или потенциально разумным, имеющим тесную связь мозга с процессором, нужен был лишь своего рода переходник, позволяющий мозгу контролировать собственное тело. А почивший гений – Леонард подозревал, кто это может быть, но предпочитал называть его обезличенно – замахнулся на то, чтобы создать предпосылки разума у конструктивно лишённых его. Метод напоминал филигранное выжигание по дереву, только вместо дерева – мозги. Сварить нейроны между собой, установить искусственные связи, сплавить с выходами процессора, на который накатить специальное программное обеспечение… Потрясающие перспективы, невообразимые! Но надо проверять.

Шварц и Вайс зависли на пару секунд, обрабатывая запрос, и синхронно промолвили:

– Вопрос не распознан. Уточните формулировку, господин Картье.

– Ладно, забудьте, – проворчал кибертехнолог.

Сам дурак: нашёл, кого и о чём спрашивать. Сперва надо опробовать на них метод, а потом уже, как будут готовы, интересоваться их желаниями.

– Стереть информацию? – переспросил негр.

– Да, сотрите.

От греха подальше. Не стоило вообще рот разевать: Леонард не единственный сотрудник, имеющий доступ к логам подопечных киборгов. Не удержался, ляпнул на энтузиазме. С самого лета он собирал технологию, блок за блоком, строка за строкой, ниточка за ниточкой, и вот он, миг триумфа, которым так захотелось поделиться. Леонард поморщился. Мальчишеский порыв, неуместный для видавшего виды и выжившего во всех передрягах старика.

– Элли закончила уборку?

– Да, господин Картье. Элли готовится перейти в спящий режим.

Ещё один неприкаянный неразумный киборг. Надо и к ней зайти, проведать. А то и поболтать. Это с DEXами говорить не о чем – либо «приказ принят», либо «вопрос не распознан». У Irienа словарный запас куда больше и интонации ласковее. Леонард вздохнул: эх, где мои годки золотые? Ходить к Irienу, чтобы побеседовать – разве в те годы я мог подумать, что до такого докачусь?

У полковника Тотта глаза полезли на лоб:

– Это что за безобразие?

К инспекции из столицы готовились чуть ли не неделю. Пожарно-спасательную часть Гринпорта отдраили, не забыв ни про один тёмный угол, вымыли окна, побелили потолки, покрасили крыльцо. Реанимировали всю технику, несмотря на недостаток финансирования: майор Нойланд из собственных денег купил новый аккумулятор для катера, бойцы скинулись на антиграв. Инженер оплатил обновление Кристине, Редрик скачал себе сам. Привели в порядок документацию, которую слегка запустили из-за непрерывно досаждающих крачек. Алик даже ковёр принёс в дежурку – синий, ворсистый. Почему-то Кошка его ещё с той зимы невзлюбила, стоял в кладовке свёрнутый в рулон, а в части всем понравился.

Ничто не предвещало беды. Столичный полковник одобрительно покивал, озирая фасад и интерьер, оценил ковёр, отметил заправленные дыхательные аппараты и достаточное количество капюшонов-самоспасов, полистал файлы на диспетчерском компьютере и не нашёл, к чему придраться. Похлопал по плечу Алика с некоторой грустью: не удалось в своё время переманить молодого кибера у Нойланда… И изъявил желание посетить гараж с цистернами и катерами. А там – картина маслом.

– Где безобразие? – удивлённо огляделся Петрович. Машины вымыты, обслужены и заправлены, хоть сейчас на пожар.

– Это что? – Полковник яростно простёр указательный палец по направлению к разложенному на верстаке натюрморту: два стакана с прозрачной жидкостью, источник которой присутствовал здесь же в виде бутылки с недвусмысленной этикеткой, и початая банка «DEX elite» с торчащей в ней ложкой.

– Это водка и закуска, – бестрепетно пояснил Петрович.

Полковник Тотт сильно зажмурил глаза и вновь открыл их в тщетной надежде, что ужасное видение исчезнет. Никуда оно, конечно, не развеялось. Всё те же персонажи со стаканами: бритый наголо мужик с глазами малость навыкате и густой щёткой сизых усов по одну сторону верстака, а по другую – угольно-чёрное существо с заострёнными ушами и горящими зелёными глазами с вертикальным зрачком, одетое в потрёпанную спецовку. Полковник повидал разных инопланетян на своём веку, но с этаким судьба не сталкивала, и хвала небесам: встретишь по дороге в туалет – продолжать путь будет незачем. Он бы даже насторожился и напрягся, но существо глазело на него, слегка съёжившись, и неуверенно прядало ухом. Зато мужик невозмутим, словно ничего дурного за собой не числит, и все полковники ему до одного места.

Тотт повернулся к Нойланду и процедил:

– Скажите мне, майор, что они сюда случайно зашли, и вы их впервые видите.

Бред, конечно, но это шанс для Нойланда сохранить лицо. Полковник вовсе не хотел его утопить. Он знал начальника пожарно-спасательной части Гринпорта не первый год, ещё с тех пор, как тот звался Бэром. Не однажды приезжал с инспекциями, и всегда всё было хорошо – положа руку на сердце, лучше, чем в других частях. Ну, проглядел майор вопиющее нарушение режима. Пусть он соврёт, а потом уж разберётся по-свойски с этими хмырями.

Нойланд обречённо закатил глаза.

– Это дежурный водитель и дежурный механик.

Тотт чуть не задохнулся.

– Но как, как можно? Вдруг вызов, а водитель пьяный!

– Ну что вы так переживаете, полковник? – успокаивающе проговорил Нойланд. – Какой же он пьяный? Он совершенно трезвый. Рядовой Непомнящий – киборг.

Ещё один? Возмущение сменило вектор и начало перерождаться в зависть. У них прямо заповедник для киборгов какой-то!

– Ты киборг? – подозрительно спросил Тотт.

– Угу, семёра.

Усатый отхлебнул из стакана, ничуть не смущаясь. А чего ему смущаться, коли он кибер? И правда, пьяным не выглядит.

– Откуда взялся?

Киборг хмыкнул:

– Фабричное производство «DEX компани», выпуск 2179 года.

– Да нет! Как в этот город попал?

Непомнящий – ну и фамилия! – неопределённо покрутил рукой со стаканом.

– Не помню.

Н-да, фамилия говорящая.

– Извините, полковник, памяти лишился. Цифровую стёрли, а с органической какая-то хрень случилась. Хорошо, мир не без добрых людей. Теперь тут работаю.

– А этот? – Полковник перевёл взгляд на чёрного ксеноса, жмущегося в угол. – Ты кто?

– Моя Карл, – нерешительно выдавил тот.

– Карл – дракон, – сказал Нойланд.

– Да ладно? – Полковник слышал о драконах, обитающих близ Гринпорта, но никогда не видел: до столицы они не долетали. – Прямо вот дракон? А где крылья?

Карл недовольно заворчал. Напоминание о потерянных крыльях его расстроило.

– Сгорели, – кратко ответил за него майор. – Поэтому Карл не может больше жить в горах. Он нам помогает обслуживать технику.

– Но он-то не киборг, – заметил Тотт. – Значит, пьяный? – И сурово уставился на без того смущённого дракона.

– Разумеется, нет. Ему, чтоб опьянеть, трёхвёдерная клизма нужна. – Нойланд ненавязчиво развернул полковника к выходу: – Давайте продолжим разговор в кабинете.

Дверь гаража закрылась за ними, и дракон, выдержав паузу, жалобно спросил:

– Моя чужому не понравилась?

– Ему не понравилось, что вы выпиваете на рабочем месте, – объяснил Алик, незадолго до прихода начальства загнавший в гараж разъездной флайер и волей-неволей ставший свидетелем.

– Это плохо?

Алик повернулся к Петровичу.

– С дракона взятки гладки, но ты-то! Петрович, ну какого рожна ты пьёшь? Всё равно же не пьянеешь. Ну зачем?

– Так для энергии, – отозвался он с сознанием собственной правоты. – Этиловый спирт калорийный.

– Блин! Сахар тоже калорийный. Даже калорийнее водки. – Алик помнил, как в школе решали задачу, что даёт больше энергии: один грамм водки или один грамм конфет. Задача явно носила воспитательный характер, но цифры были честными, Алик потом по справочнику проверил. – Если дело в энергии, то выгоднее есть сладкое. Опять же, никаких хлопот с нейтрализацией опьянения.

– Да я просто сладкое не люблю, – стеснительно признался Петрович. – Гадость приторная, вот же незадача. То ли дело…

Алик ломал голову уже неделю. С того самого дня, как Наган пригласил его с Кошкой на день рождения. То есть день выпуска, как они говорят. Своим предложением полицейский изрядно озадачил Алика. Парень ему симпатизировал и искренне уважал, однако они не были особенно близки. Так, хорошие знакомые. Можно даже сказать, боевые товарищи по драконьим ночам – которые, хвала небесам, больше не требовали мобилизации всех киборгов и причисленных к оным. Но не такие друзья, как с Ежом или Иваном. И потому Алик совершенно не понимал, что ему подарить.

– Надо посоветоваться с родителями, – предложила Кошка. И тут же отрезала самое доступное направление: – Только не с моим папой. Я и так знаю, что он выбрал бы: экзотическое пойло или мотоцикл. Моцык, – так и сказала, папина дочка, – мы финансово не потянем, а алкоголь…

Алик кивнул. Наган упоминал о некотором периоде своей жизни, проведённом среди алкашей и прочих маргиналов. Он был вынужден мимикрировать, употребляя те же напитки, и этот опыт выработал у него стойкую неприязнь к выпивке. С тех пор единственное, на что он из вежливости соглашался – бокал дорогого вина на семейных торжествах. Очень дорогого, такое они с Кошкой тоже не потянут.

Алик счёл совет жены здравым. У него целых два отца, хоть один что-то да подскажет.

– Хорошая бутылка – универсальный подарок, – убеждённо заявил Вадим. Он был рад звонку сына и готов помочь, но с первой попытки промахнулся.

– Пап, он не пьёт.

– Что это за мужик, который не пьёт, – проворчал папа себе под нос. – Он не кибер, часом?

– Ну-у…

Признаваться Алику не хотелось. Папа недолюбливает киборгов, и с этим, видимо, уже ничего не поделаешь. Он, конечно, соглашается, что сын взрослый и может дружить, с кем хочет, но если поймёт, что именинник – киборг, на конструктивные предложения можно не рассчитывать. Буркнет: мол, обновление для Irienов ему подари и пожелай успехов в личной жизни.

Ситуацию спасла Кошка, сидящая за терминалом рядом.

– Вадим Георгиевич, сосредоточьтесь! – взмолилась она. – У межпланетной связи поминутная тарификация. Подумайте быстренько. Вот вы сами что хотели бы получить в подарок?

– Лучший подарок – сделанный своими руками. – Вадим ностальгически заулыбался. Целая полка у него была заставлена корявыми поделками маленького Алика. Пластилиновые пушки, больше похожие на фаллические символы, выпиленные макеты флайеров, первые рисунки: ручки-ножки-огуречик с надписью большими кривыми буквами «ПАПА»… – Хотя нет. – Он опомнился. Что мило отцу, то приятелю неинтересно. – Надо, наверное, подарить то, в чём у него нужда. Чего у него нет, понимаешь?

Алик вздохнул.

– У него всё есть.

А чего нет – легко купит. Виллебранд фон Ауэ – бастард богатого рода. От отца-графа ему досталось наследство – незначительное по графским меркам, чтобы не обидеть законных сыновей, но на взгляд нормального обывателя весьма нехилое, которое с умеренным стилем жизни и привычкой работать практически невозможно промотать.

– Тогда так: чем он увлекается?

Впору вздохнуть ещё раз. Алик был не в курсе увлечений Нагана. Что он вообще про него знал? Только то, что он рассказал однажды под кофе. Вроде у него свой отдельный дом с садовым участком и ангаром под флайер. Но, похоже, дома он редко бывает.

– Работой он увлекается.

На работе Наган проводил большую часть времени, и явно не затем, чтобы урвать лишних денег за счёт внеочередных дежурств. Денег у него и так вдосталь. Не ради них он ходит на службу, а из любви к искусству.

– А кем он работает?

– Полицейский, опер.

Вадим одобрительно покивал – сам немалую часть жизни отдал службе в галаполиции. С другой стороны, если человек, допустим, слесарь – можно подарить ему дорогой инструмент, если повар – набор кастрюль или ножей, если учитель – полезные книги, пособия… А оперу что дарить? Наручники?

– Тогда что-то такое, чтобы отвлечься от работы, – передумал Вадим. – Надо иногда и отдыхать. Купи головоломку какую-нибудь – пятнашки, к примеру. Или там шахматы…

Алик покачал головой. Если дежурство выдавалось спокойным, он порой играл с коллегами в шахматы – и простые, и трёхмерные. Но Ред – никогда. Киборгам головоломки и логические игры, в которых выигрышную цепь ходов можно рассчитать, не слишком интересны. Не интеллектуальное удовольствие, а бессмысленная загрузка процессора.

– Ну, а если он чего попроще любит, – папа по-своему истолковал мимику сына, – подари что-нибудь для охоты или рыбалки. Например, удочки навороченные.

Ёж точно обрадовался бы такому подарку. А Наган? Не факт.

– Или лодку, – развивал мысль папа. – Но это дороговато, вскладчину нужно. А может, приблуду для флайера? Есть у него флайер?

– Есть.

– Вот! Наверняка пригодится зарядное устройство. Или понтовый рассекатель. Или прицеп, чтоб картошку с огорода возить. Есть у него огород?

– Э-э…

– Короче, думай, Алик. Я тебе накидал возможности, дальше сам. А с батей ты не советовался?

– Не…

Вадим тихонько ухмыльнулся. Всё-таки сынок первым делом обращается к нему, а не к этому рыжему исходнику.

К своему счастью, он не знал, что Алик уже звонил бате. Только не дозвонился: абонент явно в пути от одной космической станции к другой.

Весенние сумерки за окном кафе всё медлили. Солнце отражалось льдинками высоких облаков, и небеса источали пепельный золотистый свет.

– Леонард, чего ты хотел? – спросила Фатима, усаживаясь за столик напротив него и активируя планшет с меню. – Я замужем, напоминаю чисто на всякий случай.

– Да ты вечно замужем, – проговорил он с лёгкой досадой. – Нет чтобы перерыв сделать.

Когда-то он пытался приударить за молодой сотрудницей, но она уже тогда была замужем и весьма принципиальна в том, что касается супружеской верности. А теперь и смысла нет.

– У меня к тебе вопрос… – Он помялся, не зная, как сформулировать. – По работе.

Она рассмеялась.

– Чего тогда на работе не задал?

Чего-чего… Он до сих пор не уверен, стоит ли вообще задавать этот вопрос. Но Фатима – единственная, кому можно довериться. Они работали в одном филиале «DEX компани», и её одну он позвал с собой, когда всё развалилось, и он нашёл работу по профилю в подпольной лаборатории. Она не наушничала, не интриговала, всегда была готова помочь. Когда она после многих лет неизвестности внезапно появилась в офисе ОЗК Сити, Леонард обрадовался. И сейчас, когда ему край как требовалось посоветоваться, он пригласил её после работы посидеть в кафе.

– Опять какой-то криминал? – Она нахмурилась; бровки так мило сошлись на лбу. – Когда ты уже завяжешь?

Он вздохнул.

– Я давно завязал, ещё до ОЗК. Как ты себе представляешь? Половина клиентов – копы. А Холмс, чтоб ему провалиться, каждый раз этак хитро спрашивает: не планируешь ли что-нибудь противозаконное? И анализирует, зараза, проценты искренности.

Фатима улыбнулась. Без злорадства, совсем не обидно, как только она умела. И он решился:

– Фати, у меня есть технология активации разума у неразумных киборгов. С неподходящими процессорами, понимаешь?

– Ой, – сказала она, улыбка сползла с лица.

И огляделась. Народу в кафе мало, завтра рабочий день – соседние столики пусты. И музыка играет. Никто не должен был услышать.

– Сам придумал? – спросила она, понизив голос.

– Не совсем, – признался он. – Доработал. Но теперь я не понимаю, что делать. Написать статью в «Artificial Intelligence Review», заявить об открытии? Тогда я не получу с этого никакой прибыли, а лавры соберёт самый решительный, кто доведёт технологию до внедрения. Доложить руководству ОЗК? Они потребуют апробации…

– А наш шеф ни за что не даст санкцию, – понимающе продолжила Фатима. – Скажет, это чересчур рискованно.

– Ретроград чёртов, – буркнул Леонард.

– Да нет, он прав. Что-то пойдёт не так, и киборг вместо того, чтобы стать разумным, умрёт, и журналисты раздуют слухи, что в ОЗК ставят над киборгами опасные эксперименты. И люди спросят: чем же эта контора лучше «DEX компани»?

Леонард пожал плечами и уткнулся в стакан с пивом. Вопрос, кто лучше, а кто хуже, он перед собой не ставил. Ему и в «DEX компани» нормально работалось. Он не сомневался: в её гибели виноваты исключительно личные счёты либо амбиции. Если бы её не уничтожили целенаправленно, компания рано или поздно сориентировалась бы, сменила вектор политики на рынке и объявила разум у киборгов не багом, а фичей, обретя попутно мегатонну репутации. При этом обошлось бы без скандалов, погромов, потери контрактов с военным министерством и утраты линейки Irienов. Ну, сняли бы руководство, поувольняли каких-то сотрудников – кого за дело, кого под горячую руку, – но в себе Леонард был уверен: его оставили бы. И даже наверняка повысили. И если бы он принёс на рассмотрение новую технологию, не отмахнулись бы и не замучили подозрениями, а выплатили бы премию и выделили средства на апробацию.

– На какой стадии разработка? – спросила Фатима. – Это только идея? Или есть готовые листинги программ, протоколы операций?

Он кивнул.

– Есть даже удачный результат эксперимента. Только, – он отвёл глаза, – проводил его не я.

– Покажи специалисту, – посоветовала она. – Не мне. Такому, кто лучше тебя. Кто сможет оценить перспективу. И кто рулит крупными проектами.

Леонард усмехнулся.

– Такой присвоит технологию и хорошо если оставит меня сосать… лапу, а не закопает на помойке.

– Зря ты так. – Уголки губ опустились. – Не все люди настолько алчные и беспринципные, как там, где ты раньше работал.

– Ты хоть одного наверняка знаешь? – Он скептически скривился. – Неамбициозного и совестливого главу крупного проекта в нашей области. – Сарказм так и сочился.

– Знаю.

На субботнюю дискотеку Алик не попал. Ну, не то чтобы совсем не попал – прилетел с Пушком на вызов, было его дежурство. Ни одна дискотека не обходится без дымящихся урн или бракованных фейерверков.

Фейерверк вспыхнул прямо в руках у не очень трезвого парня. Хоть вовсе эту пиротехнику запрещай, регулярно ворчал майор Нойланд. Однажды даже предложил мэру ввести запрет, но тот не одобрил. Народу нужна красота, молвил мэр внушительно. Яркая и немножечко опасная, и фейерверки подходят на роль такой красоты как нельзя лучше. Что за праздник без ракет, звёздочек и светящихся в небесах узоров? Честно говоря, Алик был на стороне мэра. Запрещать надо не пиротехнику, а глупость. Расковыривать фейерверк с сигаретой во рту – очень глупая идея. А ещё глупее – запаниковать и отшвырнуть загоревшееся изделие, не глядя. Этот мини-болид угодил в прилавок с дешёвыми финтифлюшками – тканевыми розочками, лёгкими цветными шарфиками из голой синтетики, пластиковыми заколками…

Когда пожарные прибыли, продавщица пыталась спасти свой товар, только действовала с точностью до наоборот: истерически голося, махала картонкой в надежде задуть пламя, отчего оно лишь разгоралось. Окружающие подавали идиотские советы: мол, маши не сюда, а вон туда. Виновник происшествия, протрезвевший от шока, покорно протянул пострадавшую лапу фельдшеру с бинтом.

Пушок, сделав круглые глаза, решительно отобрал картонку и оттащил бестолковую продавщицу в сторону. Алик залил прилавок, горящие ленточки и розочки зашипели, съёжились, повалил пар.

– Что здесь происходит?

О, вот и полиция прибыла. Только их для комплекта не хватало. Алик поздоровался с Ригелем за руку, сунул продавщице планшет подписать вызов – того, кто реально вызывал, уже след простыл, а она – лицо самое заинтересованное. Виновник ощутимо загрустил, сообразив, что на него сейчас повесят ущерб от возгорания.

– Мы поехали, – сказал Алик напарнику Ригеля – человеку. Тот явно был в их тандеме главным. – Разбирайтесь тут.

– На девяносто пять секунд, DEX, – попросил Ригель. – Ты придумал, что будешь Нагану дарить?

Алик развёл руками и отрицательно покачал головой. Юбилей Вилли фон Ауэ неумолимо приближался, а хорошей идеи нет.

– Мы ему на Mary скидываемся, – заговорщически произнёс Ригель. – Участвуешь?

Алик присвистнул. Ни фига себе дела!

– А это вообще этично? – усомнился он. – Киборги дарят киборгу другого киборга.

– Почему нет? – пожал плечами Ригель. – Разрешение от ОЗК уже получили. Ты чего, комплексуешь? Mary – не как мы, они просто биомашины.

Конечно. Как и Irienы. Только по соседству, прямо через стенку, живёт Irien, который точно не просто машина. С некоторых пор Алик избегал категоричных суждений на эту тему.

– Зачем Нагану Mary?

– Как это зачем? Затем же, что и всем. У Нагана дом, Mary там убираться будет, готовить еду, ухаживать за садом. Сейчас Наган за это какой-то бабке платит.

Алик поколебался.

– Ладно, я в доле. – Всё равно ничего лучше в голову не приходит. И если уж ОЗК дало добро, нет смысла пытаться быть святее понтифика с Мойры. – Покупаем девочку или мальчика?