Собрание рассказов: Мрачные истории

Пневматика выстрелила капсулой в черную бездну. Дикая перегрузка вдавила меня в рифленый пол, ломая ребра. В иллюминаторе стремительно пронеслась мертвая, окутанная пеплом чаша Земли. И в этот момент перед моими глазами понеслись обрывки памяти. Не кошмары последних лет, а далекое детство конца тридцатого века — эпоха до того, как Матрица устроила жатву.

Я вспомнил наши сияющие парящие города из хрома и прозрачного композита, залитые мягким неоновым светом искусственных солнц. Вспомнил заливистый смех брата, запускающего квантовый глайдер прямо над цифровыми оранжереями. Тёплые ладони мамы, программирующей на сенсорной панели вечернюю голограмму звездного неба над нашими головами. Спокойный, глубокий голос отца, изучающего мерцающие потоки нейросетевых данных на прозрачном стекле терминала... Мир безупречного высокотехнологичного будущего, который Матрица превратила в груду ржавых мясных крюков. Моя ничтожная жизнь была самой мелкой монетой, которую можно было заплатить за упокоение этой растерзанной утопии.

Внезапно кабина содрогнулась. Бортовой компьютер замигал багровыми транспарантами ошибки: система безопасности зафиксировала в закрытом контуре биологический объект без защитного снаряжения. Для бездушных алгоритмов это означало критическую угрозу.

Раздался сухой металлический щелчок пиропатронов, и герметичный внешний кожух капсулы просто отстрелился в сторону.

Меня выбросило прямо в открытый, незащищенный вакуум орбиты.

Мир вокруг мгновенно умер. Наступила абсолютная, звенящая, первородная тишина. Космическая пустота обрушилась на мое тело с яростью голодного чудовища, начав заживо высасывать из меня жизнь.

Остатки кислорода со свистом и хрипом вырвались из легких сквозь намертво сжатые зубы, и я не мог сделать даже ничтожного вдоха. Из-за отсутствия атмосферного давления кровь в моих венах и капиллярах мгновенно закипела, превращаясь в обжигающую, пенящуюся лаву. Кожа на лице, груди и руках начала стремительно раздуваться, покрываясь жуткими, наливающимися чернотой гематомами. Суставы выворачивало наизнанку. Хрящи в грудной клетке затрещали, ломаясь под внутренним давлением расширяющихся в тканях газов.

Но самой страшной была боль в глазах. Влага на поверхности глазных яблок закипела в долю секунды. Жидкость внутри орбит расширилась, мгновенно выжигая роговицу, разрушая хрусталики и погружая мой гаснущий мир в кроваво-красную, невыносимую тьму.

Это была грандиозная, библейская агония. Мой умирающий мозг растягивал каждую микросекунду в вечность, превращая страдание в бесконечный, беззвучный крик среди звезд.

В самый последний миг, когда ледяная петля небытия уже затягивалась на моей шее, я заставил свои сожженные, ослепшие глаза повернуться назад — туда, где в пустоте парил силуэт дредноут-матки.

Сквозь пелену лопнувших сосудов и закипающей крови я увидел Его.

Топливный нексус сдетонировал.

В абсолютном, гробовом безмолвии космоса расцвел неописуемый, ослепительный цветок колоссального термоядерного взрыва. Тысячи тонн синтетического горючего превратились в яростную, белую супернову, которая в одно мгновение разорвала титановую цитадель на атомы. Корабль-мясник лопнул изнутри. Матрица с её шестеренками и кабелями, безумный ученый-диктатор, своры костяных гончих и бесконечная, страшная стена с мясными крюками — всё это в долю секунды исчезло, растворилось, превратилось в первородный, очищающий космический пепел.

На моих искалеченных, распухших губах застыла слабая, торжествующая улыбка. Кошмар, терзавший Землю, был сожжен дотла. Мои родители наконец обрели свой покой. Они были свободны.

Из моего левого глаза успела выкатиться одинокая слеза. Она не успела упасть — вакуум мгновенно превратил её в крошечный хрустальный кристалл, который блеснул в лучах взрыва и улетел к далеким, чистым созвездиям.

Пальцами правой руки, в которых сосредоточились последние молекулы моей уходящей жизни, я мертвой хваткой сжимал серебряный кулон. Я вдавливал его в ладонь, чувствуя сквозь лопающуюся кожу острые края створки. Это была моя последняя связь с человечеством. Мой единственный якорь. Мой брат.

В следующее мгновение расширяющаяся световая волна очищающего взрыва догнала мою беззащитную фигуру. Нас не стало. Огонь поглотил капсулу и мое истерзанное тело, растворяя плоть и кости в термоядерной вспышке, превращая нас в чистую энергию. Нас не осталось в этом мире — только ослепительный, прекрасный свет, летящий сквозь бесконечную ночную тьму космоса.

Свет, который вернул Земле её надежду.