Катализ

- Интересно, - меланхолично протянул эндариец и, внезапно развернувшись к аюну, спросил: - Лорд Андринанд, вы находились в этот момент рядом с лордом Вальдарианом и нашей преступницей. Как аюн, вы можете опровергнуть это заявление?

Принц почувствовал, что его сердце пропустило удар и, стараясь расслабиться, обмакнул в мед кусочек печенья и положил в рот.

- Он не использовал магию, - невозмутимо солгал аюн. - Во всяком случае, я ничего подобного не заметил.

Вальдариан усмехнулся в душе разочарованию, проступившему на сером и худом лице эндарийца.

- Что ж… - Киргон задумчиво постучал по столу пальцами. Узкие и гладкие, они заканчивались длинными загнутыми ногтями нежно-сиреневого цвета.

- Тогда перейдем к вам, лорд Андринанд. Расскажите нам, почему вы побежали следом за лордом Вальдарианом и этой девушкой?

- Убегая, она выкрикнула: «Кагардан Нардаг», - объяснил Андрин. - И я решил, что она может быть безликой.

- Безликие здесь, во внутреннем городе? – эндариец снисходительно улыбнулся, показывая маленькие скругленные зубки. - Вы же понимаете, что это абсурд, правда?

- Всего пять лет назад двое безликих проникли в резиденцию мэра Аалдараны на Гарадских Островах и убили его и всю его семью, - холодно напомнил аюн. - И будь убитые живы, они вряд ли бы согласились, что исходящая от безликих угроза - абсурд.

- Убийцы давно пойманы и казнены, - возразил следователь. - А системы безопасности после того случая были существенно усовершенствованы. И сегодня подобное невозможно.

- Надеюсь, что вы правы. К слову, может, вы расскажете нам, кем была эта девушка? – вмешался принц.

Киргон вскинул на него задумчивые глаза и сухо произнес:

- Что ж… Вы пошли нам на встречу и, думаю, мы тоже можем поделиться некоторыми, хм, сведениями. Наша преступница отметилась на входе в академию, как Юнала Линдин. Документы, разумеется, поддельные. Граждан с таким именем на территории Аалдараны не зарегистрировано. К тому же, она ловко избегает камер, что осложнит установку её личности. Действительного пропуска во Внутренний город у нее, вероятно, нет, и мы полагаем, что она проникла сюда через один из туннелей в Штольнях.

- Почему вы так уверены, что у неё нет пропуска? – деловито уточнил Вальдариан.

- Нам сообщили, что несколько дней назад уличные камеры сфотографировали похожую девушку в анклаве Таверийских Вольных кланов, - негромко ответил сид. – Правда, на всех фото у неё смазанное лицо, но одежда – та же.

- Ясно, - с мрачным пониманием кивнул Вальдариан. Вольные кланы. Это многое объясняло.

- И зачем гражданка Нижнего города явилась в академию? – недоверчиво поинтересовался аюн.

- Мы можем только предполагать. Вероятно, как это водится у отбросов из Застенья, планировала кражу со взломом или что-то подобное. Обычная воровка. К сожалению, ей удалось покинуть здание, но мы обязательно ее поймаем. То, что у нее в руках оказался ценный артефакт, выводит ситуацию на совершенно новый уровень. Нам придется привлечь к расследованию представителей Железного Древа, и как только мы узнаем у какого Великого дома она украла реликвию…

- Не узнаете, - отрезал принц.

- Почему это?

- Никто не признается, - фыркнул Андрин, выросший, как и принц, в мире большой политики.

- Именно, - согласился Вальдариан.

А эндариец раздраженно потер переносицу и осведомился:

- Полагаете, Великие дома не заинтересованы в поиске похищенного?

- Заинтересованы. Но без участия посторонних. Слеза позволяет любому из моего народа обрести силу Источника, дарованную лишь авалданам. В прошлом эти реликвии, попав не в те руки, уже служили причиной крупных катастроф. В итоге, Совет приказал изъять их все и передать на хранение домам Первой Короны. И если один из них утратил свою часть этого варганова наследства, то …

- Его глава сделает все, чтобы это скрыть, - понимающе кивнул аюн.

- Причем, в первую очередь от других Великих домов, - мрачно закончил Вальдариан и вскинул на Киргона насмешливые глаза. - Но вы же уже в этом убедились?

- О чем вы? – округлил бесцветные брови эндариец.

Принц глотнул остывшего кофе, прежде чем ответить:

- Не сомневаюсь, вы не первый раз сталкиваетесь с этой «обычной» воровкой и ее Слезой. А, значит, уже успели отправить запросы во все Великие дома Железного Древа и получить от каждого вежливый ответ, что хранимая у них Слеза не пропадала. Я прав?

По тонким губам светловолосого сида скользнула мимолетная улыбка, и он быстро обменялся взглядом с Мораудином. «Я прав».

- Что позволило вам прийти к такому странному выводу? – спросил Киргон. Лицо его было бесстрастно.

- Простейшая логика, - бросив одобрительный взгляд на принца, усмехнулся аюн.

- Мы не собираемся ни подтверждать, ни оспаривать вашу сомнительную теорию, - наконец произнес эндариец ровным тоном.

- Естественно, - ехидно улыбнулся Андрин.

Принц ухмыльнулся, допил кофе и, взглянув на часы, сказал:

- Что ж, если вы не желаете сообщить нам имя авалдана, с которым эта девица столкнулась в свои предыдущие вылазки, то давайте заканчивать беседу. Нас ждут экзамены.

- Искренне благодарю вас за помощь и не смею задерживать, - учтиво проговорил Киргон, «не заметив» слов про авалдана. - Но все же прошу не делиться ни с кем вашими… необоснованными предположениями.

- Разумеется, - Вальдариан встал и отвесил нарочито вежливый поклон.

Зал приемной комиссии встретил двух лордов многоголосым говором и натужным гулом вентиляции, выметающей на улицу запах гари. Навязчиво и сладко воняло фруктовой отдушкой.

- Как думаешь, кем был этот другой авалдан? – спросил аюн по дороге к столам регистрации.

- Понятия не имею, - пожал плечами Вальдариан, - но я у нее точно не первый.

- Оскорбительное для любого мужчины предположение, - усмехнулся Андрин.

- Не в этом случае, - отрезал принц, подходя к информационному табло.

- Куда думаешь поступать?

- Исследований и дальней разведки.

- Не шутишь? – Андрин бросил на него удивленный взгляд и прежде, чем сид собрался что-то пояснить, сообщил: - Я тоже.

- Серьезно? – вскинул брови принц. - Что аюн-авансандар забыл в самых опасных секторах Доминиона?

- Могу спросить у тебя то же самое. В любом случае, отец подстраховался и у него есть запасной сын, мой младший брат. Он, в отличие от меня, хороший мальчик, учит уроки и не лезет, куда не просят.

- У меня такой старший, - фыркнул Вальдариан. - Ну, что, вперед?

***

По сосредоточенным лицам скользили всполохи света от экранов голопланшетов. Слышались тихие вздохи, скрип стульев, негромкий шум вентиляции. Сидевшая рядом с принцем кирдоланка с коротким ежиком каштановых косичек свернула свой тест и стала выводить на парте невидимые узоры кончиком темно-серого ногтя. Потом, будто случайно, стукнула тяжелым ботинком по ножке стула Вальдариана. И еще раз.

- Прекрати! – сердитым шепотом потребовал принц и резко обернулся к ней.

В раскосых черных глазах соседки загорелось восторженное любопытство. Пухлые полные губы дрогнули, рождая застенчивую улыбку. На синих щеках девушки белели полосы родового клейма – она происходила из самой низшей касты, консорциума рабочих и ремесленников5[17].

- Чего тебе? – внезапно смягчившись, спросил Вальдариан.

Он уже отослал комиссии выполненное задание и вполне мог поболтать.

- А ты что, правда, принц?

- Правда, - со вздохом признался сид.

- Тогда зачем тебе академия?

Принц усмехнулся. Вопрос грозил стать его любимым.

***

Нижний город, Этажи. Бар «Берлога». 6 месяцев тому назад.

Гладь зеркальных стен ловила свет прожекторов и швыряла в глаза. Кружились над головой стеклянные шары, конвульсивно меча по полу белые кляксы света. Пахло едким потом, табачным дымом и пролитым на барную стойку дешевым пойлом. Гремели тяжелые басы, вгрызаясь в барабанные перепонки и расползаясь по телу тугими волнами дрожи.

Вальдариан глазами указал на брагу с ящеркой на этикетке и требовательно протянул руку. Бармен-энтаил, взглянув на баланс личного счета, вскинул изумленно брови. И охотно выставил на стойку и полную бутыль, и маленькую стопку со сколом у ободка. Принц брезгливо отодвинул рюмку в сторону и сделал глоток прямо из горлышка. Зеленоватая жижа обдала ноздри сивушной вонью и хлынула в желудок обжигающим ручьем. На губы налипла приторная дрянь.

Конечно, он давно знал, кто она. Но краткие суетливые встречи в самых недрах Нижнего города уже успели стать частью его жизни. В мыслях проносился калейдоскоп минувших ночей. В нем блики рекламной вязи, пляшущие на хлопковых шторах номеров в Этажах, сменялись долгими прогулками у канала, а пахучие утробы дешевых пивнушек - улочками Старого города, утопающими во мраке. В нем рокотали водные трамваи, цвели граффити на стенах, орала на сцене в хрипящий микрофон популярная в Затоне певица, а в его руке была ее рука. Тонкая, светлокожая, с закругленными аккуратными ноготками. Та самая, что десять минут назад деловито стерла из своего лотана все их общие фотографии. Стоп-кадры их личного калейдоскопа проматывались в обратном порядке и исчезали навсегда. А лицо у нее было… Обычное в общем-то лицо. Глаза, волосы, острые ушки, податливые пухлые губы. Ничего особенного. Но он почему-то не смог уйти сразу, как узнал. То ли был не в силах расстаться с неоновой жизнью, так не похожей на его собственную. То ли желал заглянуть в бездну и узнать, насколько та глубока. Она же с первого дня знала, кто он такой, потешаясь в душе над нелепыми сказками про лавку матери в Саваже.

Во всю стену, небрежно выкрашенную масляной алой краской, распахнулся экран лотана. Фотографий было много, хотя он ни разу не видел, чтобы она делала хоть одну. Они в обнимку на кровати, вместе в баре, в моторной лодке, рассохшейся, со смешным петушком на носу... Кто смог снять его сквозь илладан6[18]? Где ее сообщник взял дорогостоящую аппаратуру? Не важно. Охотница была умна. И предыдущие ее жертвы, как и он, прятали лица. Об этом принц уже тоже знал.

- Сколько? – бросив на фотоколлаж равнодушный взгляд, спросил он.

Она замялась. Наверное, собиралась сказать, что, если он не заплатит, она пойдет к газетчикам. А тут он сбил ее с мысли, и она растерялась.

- Так просто? – спросила.

- Зачем усложнять. Сколько?

- Пятнадцать тысяч.

- Хорошо. Удаляй.

Он стоял, прислонившись к дверному косяку, и смотрел, как одна за другой исчезают памятные ему картинки.

- Знаешь, у меня никогда не было авалданов, - тихо сказала она, искоса на него посмотрев. – Был начальник безопасности одного из Великих домов, было пару князей, был даже синлорд. Но принцев – принцев еще не было.

- Уже и не будет. Ты закончила?

- Почти. Я одного не могу понять. Знаешь, всех прочих я обхаживала наверху, там, среди роскоши Внутреннего города. Ну, знаешь, все эти расчудесные ресторанчики, закрытые ложи театров, свидания на космических катерах… - она мечтательно зажмурилась. - И лишь одного тебя тянет в Нижний, в эту клоаку. Почему?

Принц не ответил.

Получив деньги, она лукаво предложила поцеловать ее на прощание. Но увидев, как полыхнул лазурный пламень в его глазах, отпрянула. И скрылась за дверью.

Вальдариан допил последние капли ядрёной бормотухи и встал. Нужно было покурить и проветриться. Мир вокруг него неторопливо поплыл, и все кругом заволокла дрожащая туманная муть. Принц медленно шел, пробираясь сквозь толпу, беснующуюся под грохот басов. Тут плясали и Четыре народа, и иные расы Доминиона, допущенные лишь в Нижний город, облепленный паутиной частных хабов и грузовых портов. Вспышки прожекторов выхватывали из полумрака лица танцоров. То глянцево-синие, то бледные, то покрытые чешуей, то поросшие нежной шерстью. Безумная круговерть из топочущих ног, кричащих ртов, пьяных глаз и вскинутых рук засосала принца и, измочалив, выплюнула в коридор.

Там не было никого. Только бетонные полы, мешанина труб под потолком и мертвенный свет технических ламп. Акустические щиты гасили рев музыки, и слышны были лишь глухие барабанные раскаты, сотрясающие стены волнами вибрации. Принц, пошатываясь, брел к пожарному выходу, пока ему не почудился тихий вскрик из комнаты отдыха.

Вальдариан остановился у двери, осторожно повернул латунную ручку и заглянул внутрь. У входа стояли двое сидов - голубоглазый брюнет в длинном плаще и высокий шатен в куртке с капюшоном. Оба мгновенно обернулись на скрип петель и шагнули к дверям, преграждая дорогу принцу. За спинами их Вальдариан увидел кудрявого блондина, склонившегося над плачущей девушкой. Она была из народа энтаил: снежно-белая кожа, перепуганные глаза цвета еловой хвои и медно-красная копна волос. Ее разорванная блузка обнажила грудь в темных полукружиях лифа, а над каштановой бровью кровоточила рана. Кровь затекала на веко и, смешиваясь со слезами, струилась по бледной глади щеки.

- Что тут происходит?! – сердито спросил принц.

- Сюда нельзя! – резко произнес брюнет, демонстративно кладя ладонь на посеребренную застежку кобуры.

Блондин обернулся. Несмотря на туман в голове, принц узнал его – этот сид бывал во дворце Четверых и носил титул князя.

- Иди отсюда, оборванец! - презрительно бросил тот, оглядев скромную одежду Вальдариана.

А принц пьяно хохотнул и деактивировал илладан.

- Лорд Вальдариан? – в глазах князя недоумение смешалось со страхом.

- Убирайтесь, - холодно велел принц, чувствуя, как колючие щупальца гнева прорастают сквозь хмельное оцепенение. Девушка смотрела на него. С надеждой.

Жжение в груди сменилось ощущением великой силы, хлынувшей в тело принца и смывшей в никуда пьяную хмарь.

- Сейчас же! – грозно потребовал Вальдариан, вскидывая на охранников блондина сияющие лазурным огнем глаза.

Те, испуганно переглянувшись, торопливо вышли в коридор, а принц, пропустив их, перевел взгляд на князя. Тот гордо выпрямился, положив ладонь на костяную рукоять меча, украшенную прихотливой резьбой. На запястье другой его руки виднелись две красные дуги, сочащиеся кровью. Девушка укусила его, пытаясь отбиться.

- Это моя любовница, принц! - решительно проговорил князь. – Вы лезете не в свое дело.

- Да я в первый раз его вижу! – с ненавистью воскликнула энтаил.

- Заткнись, бледная тварь! – злобно вскричал блондин и, стремительно наклонившись, отвесил девушке пощечину.

Взметнулись рыжие локоны. Жестокая усмешка тронула тонкие губы князя, а потом лазурный свет подхватил его и, протащив через всю комнату, впечатал в стену. Аристократ медленно сполз вниз и замер, свесив голову. В гуще его светлых волос темнела кровь. На пористой побелке осталась вмятинка.

***

Принц проводил глазами аэротакси, уносящее во Внутренний город князя, оглушенного, но живого, и неспешно пошел в сторону башни трудовой биржи.

Дорога привела Вальдариана к двухэтажному пабу с колоритным лягушонком на дубовой вывеске. У входа, под металлическим козырьком, курили нетрезвые работяги. Сигаретный дым окутывал их оживленные лица, а из распахнутых дверей гремел припев непристойной песни. Запахи перегара и табака переплетались тут с пряными ароматами зажаренных на мангале моллюсков и сладковатым душком подпорченной рыбы. Принцу вдруг до дрожи захотелось местного эля с травами, но, с сожалением взглянув на часы, он обошел бар и свернул в узкие переулки жилого сектора. Над головой тут смыкались кирпичные стены, на веревках болталось забытое белье, а за шиворот падали ледяные капли конденсата. Мутный свет из зарешёченных окон едва разгонял тьму, и у мусорных баков шебуршились невидимые во мраке крысы. Свернув в заброшенный дворик и протиснувшись сквозь знакомую дыру в заборе, Вальдариан вскоре вышел к уснувшему фабричному кварталу, где над колоннадами полосатых труб клубился темный дым, а горло драл густой аммиачный смрад. Редкие фонари тут тонули в тягучих сумерках, и лишь на западе цвёл заревом огней грузовой космопорт. Над ним то и дело взлетали тяжелые шаттлы, прощаясь с землей аквамариновым пламенем дюз. А к планетарным станциям взбегали стеклянные пуповины орбитальных лифтов, освещенные неоновыми нитями призрачного света.

Принц любил Нижний. Любил редкие огни Старого города в густом, как деготь, полуночном мраке. Любил непредсказуемость тесных переулков, в которых легко было повстречать и вооруженных грабителей, и голодного котенка. Любил громадные залы Пуза (подземного рынка) с их многоязычным гамом, пещерным громогласным эхом и душистой смесью ароматов экзотических блюд и пряностей. Любил крепко сбитые столики подвальных баров, небрежно протертые грязной тряпкой, и усталые лица барменов в неоново-табачном флёре. Любил даже трущобы в Штольне с их убогими дощатыми домишками, зажатыми в забоях давно заброшенного рудника. Все здесь, пусть и неидеальное, было куда милее ему, чем залы дворца Доминиона, наполненные злыми шепотками сплетников, бессмысленной витиеватостью бесед и нескончаемой скукой ритуальных интриг.

Принц остановился у забора космопорта, окутанного сиянием силовой защиты. Он долго стоял там и смотрел, как взлетают корабли. Представлял, на какие планеты полетят эти грузовички-трудяги, и какие миры увидят их экипажи. За пятьдесят лет своей жизни, Вальдариан побывал лишь на четырёх планетах – родном Велларионе, где он родился и вырос, на Веларии, материнской планете его народа, на Вендоржее, и здесь, на Симилаандаре. Ему было некогда путешествовать - обучение авалданов требовало времени, а редкие свободные минуты были досконально распланированы. «У тебя есть обязательства, сын», - прозвучал в его мыслях строгий голос отца. Обязательства, ха. Он должен был то присутствовать на веларийских ассамблеях Великих домов, лицемерно улыбаясь незнакомцам, то разбирать отчеты о состоянии дел флота и доходах принадлежащих Сандарионам активов, то собирать информацию о проблемах на Велларионе…

А теперь его ожидали экзамены в Верхний и сомнительная карьера мелкого шпиона.

«Пойти в Верхний, значит – проиграть», - подумал принц. «Оставить в покое убийство мамы и помогать отцу в его дурацких интригах, забыв о словах Пламени. Смириться и выучить урок, который мне хотят преподать».

«Что ж, придется опять всех разочаровать», - ехидно подумал принц и направился к лифту биржи, на котором можно было подняться во Внутренний город.

***

Созданная Железным Древом система воспитания авалданов жестока, но эффективна. Первые личные учителя появляются у ребёнка уже в годовалом возрасте. И с этого момента обучение не прекращается ни днем, ни ночью, и даже сны превращаются в зубодробительную учебную программу, подготовленную дотошными кураторами-снотворцами. Потому совершенно неудивительно, что для принца экзамены не представляли никакой сложности. За пять часов он успел сдать четыре предмета, проголодаться и прийти к выводам, что составитель опросника по истории – закостенелый в своем снобизме идиот, а экзаменатор по технологиям, пожилой тучный кирдоланин с седой бородой-косицей, на днях прибыл из позапрошлого тысячелетия.

Последний экзамен, физическую подготовку, принимали на улице, на академических плацах. И Вальдариан, потерявший из вида Андрина после экзамена по истории, в одиночестве шел по длинному коридору к лифтам. Там, на площадке, уже стояли три сида и вели неторопливо беседу. Один из них, высокий блондин с раздвоенным подбородком и травянисто-зелеными глазами, выделялся среди товарищей роскошью одежд. Отвороты его приталенного костюма из вандерийского щелка были украшены узорным серебряным шитьем. На коротких кудрявых волосах блистала платиновая диадема, усыпанная каменьями. Образ завершали сапоги ручной работы из крохотных чешуек вагары, редчайшей рептилии Симилаандары, внесенной в Книгу Жизни7[19].

Принц брезгливо поморщился, узнав князя, которого он отшвырнул от девчонки-энтаил в ночном баре Этажей. Происходил подлец из богатого княжеского дома Саргэль, вассального дому Ильдин8[20]. Последний возглавлял фенорийский9[21] торговый союз и история его противостояния с валенайцами 10[22], к которым относился и дом Сандарион, насчитывала тысячи лет. Страницы многотомных энциклопедий, посвященных этой теме, подробно описывали бесчисленные дипломатические скандалы, яростные торговые баталии и единичные, к счастью, пограничные столкновения между флотами союзов. Вальдариан на историю торговых войн смотрел философски, а конкуренцию между Великими домами презрительно называл змеиными плясками, вызывая бурное возмущение Аландаи. Потому и юного князя Селина принц невзлюбил вовсе не по долгу валенайского лоялиста (коим себя и не считал), а исключительно по зову сердца. Князь, всегда роскошно одетый, окруженный стайкой верных друзей, был популярен у знатных девиц и слыл щедрым меценатом. В дни, когда на столичных балах присутствовал кто-то из дома его сюзеренов, он охотно пресмыкался, готовый прислуживать за столом или выгуливать в дворцовом саду псину захмелевшего кронпринца. Всем же прочим, князь напротив демонстрировал холодное пренебрежение. «Так устроен этот мир», - философски объяснял он приятелям в дворцовой курилке. К Вальдариану до событий в баре князь относился с вежливой опаской – с одной стороны, тот был лордом Великого дома, с другой – принадлежал к конкурирующей фракции. Принц же, ждущий от официальных балов исключительно их скорейшего завершения, и вовсе в те дни его не замечал. Памятная встреча в Нижнем городе резко изменила их взаимоотношения, и отнюдь не в лучшую сторону.

- Добрый день, Селин, - сказал Вальдариан.

Князь развернулся в его сторону, и в его небольших болотного цвета глазах полыхнула ненависть.

- Лорд Вальдариан, - сказал он, приторно улыбаясь и не сводя с принца полного лютой злобы взгляда. - Наша встреча – большая честь для меня.

- Так и есть, князь.

Вальдариан не стал пожимать ему руку, лишь коротко кивнул его друзьям, тем самым, что сопровождали блондина в баре, и нажал кнопку лифта. Слушая далекий гул двигателя где-то внизу, принц прикрыл глаза, раздражённый неприятным соседством.

- Если мне будет позволено спросить, что вы делаете здесь, принц? – спросил князь. - Разве вам не открыты все пути в Верхний?

- В отличие от вас, Селин, я предпочитаю верный путь, а не легкодоступный, - отрезал принц, открыв глаза, и, позволив себе ядовитую улыбку, добавил: - Ох, я совершенно забыл… Вы же – всего лишь князь. Для вас этот путь не так уж и доступен…

Селин промолчал, отчётливо скрипнув зубами. Шум мотора смолк, и двери лифта открылись, впуская собеседников в сияющее зеркалами нутро.

- Подождите!

В коридоре послышались быстрые шаги, и в последнюю секунду в лифтовую кабину вошел Андрин.

- Вальдариан, - приветливо проговорил он, увидев принца, - Сдал?

- Само собой.

- Очень жаль, - ни к кому не обращаясь внезапно сказал Селин, - что в академию пускают, кого попало.

Скрестив руки на груди, он окинул презрительным взглядом простую одежду аюна – серый костюм из плотной шерсти, широкий кожаный пояс, черные кроссовки. По лицу его черноволосого приятеля скользнула глумливая улыбка.

- Прошу прощения? - переспросил Андрин, вскинув брови.

- Я говорю, печально, что благородным студентам приходится учиться с чернью из Нижнего города, - громко пояснил князь, сокрушенно качая головой.

- Ну что вы, князь, - «утешил» его принц, - не будьте к себе так суровы. То, что вы проводите столько времени в барах Этажей, ещё не делает вас гражданином Нижнего.

- А я говорил не о себе, лорд Вальдариан, - Селин неприятно улыбнулся. - Впрочем, мне ли удивляться, что вы бросаетесь на защиту любому голодранцу? Вы всегда были известны широтой взглядов. Чрезмерной, я бы сказал, широтой. Этой необъяснимой любовью к энтаил из самых презренных кругов общества.

Андрин, прищурив большие глаза, резко развернулся к нему.

- Как этот вот бледнорожий уродец, - бросив на энтаил колючий взгляд, презрительно закончил князь.

- Ты пытаешься меня оскорбить? – с веселой злостью изумился аюн. - Что ж, воля твоя.

Его глаза вдруг полыхнули изумрудным пламенем, а волосы обратились в текучий огонь, пересыпанный медно-алыми сполохами. Кабина, лица, предметы, все вокруг окуталось тряским маревом, и в дрожащей тишине зародилась тихая песнь. Она возникла ниоткуда, будто одинокий мужчина где-то в невозможной дали негромко затянул печальную балладу. Через мгновение к бархатистому его соло присоединился женский голос, следом басовитый мужской, потом еще один, еще и еще. И напев перестал быть печальным, теперь он призывал и требовал, и звучал всё громче, ошеломляя грозным хоровым крещендо. От громовых нот его по спине бегали колкие мурашки, а сердце с восторгом и ужасом замирало в груди.