Катализ

— О, Налдорро Липус, саррдорра моррада сиррдарр… — бормотал он.

Про звероподобное божество иштарианцев сид читал еще в детстве. Рассказ о Липусе встретился ему на страницах школьного учебника по истории религий народов Доминиона. Толстенный трактат был написан с поистине виндайской велеречивостью, и казался Ларэну бесконечной одой, посвящённой величию ее же автора. Разнузданная критика теологической доктрины дарганн сменялась едким разбором многочисленных орочьих культов, а за ними следовал дотошный анализ сект культуры Предела. И главы тянулись дольше, чем часы. Но сказка о боге-волке, чье дыхание порождает чёрные дыры, неожиданно привлекла внимание юного сида. И пусть она была примитивной (на что неоднократно указывал автор книги), зато от нее так и веяло первобытной жутью. А ужастики, по мнению Ларэна, были куда интереснее вычурных трудов о чужих суевериях.

— Эй! — окликнул он Сурдора.

— Липус, порррада загорра Заррргун… — продолжил молитву иштарианец.

Ларэн раздраженно поморщился и осторожно потряс заключённого за плечо. Тот вздрогнул и замолчал. Вскинул на гостя глаза. Огромные, ярко-желтые, с черной каёмкой у радужки. В угольных зернышках зрачков светились боль и безумие. Очень много безумия.

— Ты прришел, — сиплым шепотом сказал иштарианец, и Ларэну на миг показалось, что тот принял его за кого-то другого. — Ты прринёс мне смерть, как и было обещано.

— Я не собираюсь тебя убивать, — ошарашенно произнёс сид и, отдернув руку, поспешно отступил назад.

— Ты — нет. Она прридет в личине бледного.

Голос его был глухим и хриплым. А звук «р» он произносил, как и многие из его народа, с нутряным раскатистым рыком. Иштарианец поднялся на ноги, не сводя глаз с визитера. И под взглядом его, застывшим и пристальным, по спине Ларэна разбежались мурашки.

— Кто эта «она»? — без особой надежды на внятный ответ спросил сид.

— Смеррть, — отрезал Сурдор. — Давай. Спррашивай. Она сказала, что я отвечу на твои вопрросы и буду свободен.

— Смерть сказала? — чувствуя себя идиотом, уточнил Ларэн.

— Ты совсем дуррак, сид? Какая смеррть? Фуррия. В день моего восхода.

Иштарианские фурии, оракулы Липуса, всегда седошерстые и всегда слепые, обладали необъяснимой ведовской силой. С младенчества избранниц бога-волка лишали семьи, мирских благ и воспитывали в общинах при болотных храмах Зарргун. «Будешь плохо себя вести, отдадим тебя фуриям!» — нередко грозили непослушным детям мамы в Доминионе. А по вечерам нашептывали им страшные сказки о болотных пророчицах. Как маленьких девочек с детства опаивали настоями из ядовитых грибов, что ослепляли их и сводили с ума, взамен позволяя видеть сокрытое. Как посланники храмов врывались в иштарианские дома и уносили с собой приглянувшихся младенцев. Как на широких площадях Зарргунов разводили громадные костры, и как с улыбками шагали в них белошкурые фурии, когда их время на земле истекало.

Фурии не ошибаются. Никогда. И в день своего совершеннолетия каждый иштарианец обязан прибыть в ближайший Зарргун и получить от оракула наставление на всю свою грядущую жизнь. Получил своё когда-то и Сурдор.

— Спррашивай уже! — напомнил он о себе.

— Ты был на «Зерде» во время битвы с сидским судном?

— Сам знаешь ответ, — пожал плечами иштарианец. — Потому и прришел. Да, был. Я и мой сын. Мы оба.

Он стоял, скрестив руки на груди, и не сводя с Ларэна своего немигающего взгляда. Подбородок его конвульсивно подергивался, а в уголках губ пузырилась слюна.

— Почему начался бой?

— Спрроси у мерртвецов. Ваших мерртвецов. Это же они открррыли огонь.

— Они? — ошеломленно переспросил Ларэн, и, опомнившись, отрезал: — Ты врёшь! Это — невозможно!

Сурдор внезапно шагнул к нему, сжал его за плечо лохматой лапой и наклонившись близко-близко прорычал:

— Не говоррри мне, что возможно, сид. Я знаю, что видел.

Из пасти его пахнуло чем-то гнилостным и кислым. А взгляд его вдруг стал осмысленным, хоть и исполненным гнева и боли.

Ларэн оттолкнул его и, брезгливо поджав губы, потребовал:

— Расскажи мне всё. С самого начала.

«Ралэндан», дипломатический корабль дома Сандарион, прибыл на Сирдак не просто так. В недрах этой невзрачной планеты с океанами цвета туманной стали таились огромные богатства. Залежи кристаллов. Тех самых, что леденят кожу, сини, как небесная твердь, и носят в своём чреве невероятный заряд энергии. Без них в Доминионе не было бы ни гиперпространственных кораблей, ни спутников дальней связи. Не было бы и самого Доминиона.

Богатства Сирдока многим не давали покоя. Вот и валенайцы4[4] давно вели с иштаринцами переговоры о передаче им в аренду нескольких крупных кристаллоносных шахт на западе архипелага Нари. Сиды были щедры на слова и обещали правительству Сирдока денежные горы и налоговые преференции. Но иштарианцы не могли не понимать, что «аренда» станет вечной и выпроводить с планеты народ Четырех5[5] потом не выйдет. И колебались. Но и отказывать сидам было опасно. Обозлившись, валенайцы могли взвинтить налоговые пошлины и удушить находящийся на отшибе Сирдок в петле продовольственной блокады. И после трёх лет торга иштарианцы, наконец, сдались. И «Ралэндан» летел на Сирдок для заключения финальной сделки.

Сурдор и его сын работали на одной из тех шахт, предполагаемых для передачи валенайскому союзу. Сделка грозила им потерей работы. А, возможно, и дома — под управление сидов переходила четверть островов архипелага. И шахтёрский профсоюз отправил делегацию на «Зорг» с безумным требованием к военным — задержать «Ралэндан» на орбите, пока руководство пытается уговорить планетарное правительство отступиться и заморозить сделку.

— И крейсер открыл огонь по дипломатам? — холодно уточнил Ларэн. Больше всего на свете ему сейчас хотелось спеленать собеседника лозами своих чар, до криков боли, до хруста в волчьих костях, и выдавить из него жизнь по капле. И смотреть, как медленно гаснет огонь в пронзительно-желтых глазах сумасшедшего убийцы.

— Я же сказал, сид, ваши стрреляли перрвыми! — прохрипел Сурдор и с уголков его губ, белесо пенясь, забрызжила слюна. — Вы спрровоцирровали нас и получили наши недрра дарром! Бесплатно! Хорроший план! Меррзкий, но хорроший!

— Ты бредишь, ишта? Там же весь экипаж погиб! И ма… И королева, — сбивчиво напомнил сид. Пламя в его венах рвалось наружу, желая отдаться гневу мага и разобрать по кирпичику проклятую темницу вместе с лживым волком, мечтающим о смерти.

— Наши недрра стоят больше, чем дрраная колдунья! Кто-то из ваших тоже так рррешил. Ты не там ищешь, сидёнок!

Подбородок иштарианца конвульсивно трясся, и песочная с проседью шерсть на нём от потёков слюны слиплась в клейкие сосульки. Но под взглядом этих пронзительных круглых глаз магу чудилось, что Сурдор знает о нём всё.

— Закрой рот, тварь! И говори! — не выдержал Ларэн.

— Ты уж опррределись, сид, — хохотнул Сурдор, но всё же продолжил свой рассказ.

Шаттл их делегации пристыковался к «Зоргу» прямо на орбите.

«Вот почему их не было в портовых сводках» — мельком подумал сид.

Военные встретили шахтёров неприветливо. Они не хотели конфликта с Четырьмя. И понимали, что задержка корабля под надуманным предлогом будет воспринята, как открытое неповиновение. Но шахтёрам всё же позволили подняться на борт, а помощник капитана даже принял делегацию в своём кабинете.

Но разговор долго не продлился. Внезапно крейсер тряхнуло, взревела тревога и встала дыбом шерсть, реагируя на могучий заряд, брошенный на обшивку — корабль врубил силовые щиты.

— Аварра Липус пиррга! — забыв о собеседниках, помощник капитана витиевато выругался и включил трансляцию с мостика.

И все присутствующие увидели и рубку, и большой голоэкран, и изображенный на нем корабль. Это был «Ралэндан». Сияя лентами иллюминаторов и хищной птицей королевского герба на носу, он несся прямо на них. И не отвечая на вызовы, стрелял из всех орудий. Стрелял. И стрелял. А бортовой лотарий старательно отрисовывал золотистые лучи плазменных зарядов, пронзающие космическую тьму. И схематичная пирамидка крейсера обрастала ветвистыми пометками о повреждениях щитов. И, не смолкая, ревела сирена. И в коридоре топотали сапоги.

Корабль вновь тряхнуло, и заморгали лампы, хлеща светом по глазам. И в кабинете посыпались на пол планшеты и чайная чашка, и чаячьей стайкой разлетелась стопка бумажных листов.

Но вот двигатель взревел громче, будто хищный зверь, вгоняющий себя в неистовство перед смертельной атакой.

— Нет, Дерр! — срывающимся голосом вдруг рявкнул в громкоговоритель помощник. — Не смей!

Но капитан уже отдал приказ. И лотарий услужливо отрисовал траекторию ударов. И где-то там, на корпусе крейсера, завращались башни тяжелых пушек. И по ободку круглого, как юла, дипломатического судна заплясали свой танец первые сгустки голодного огня. Они растеклись по черной обшивке, будто пламенно-алая плесень, проедающая в металле рваные дыры. А потом был взрыв. Беззвучный, яростный, скорый. Огненное чрево поглотило корабль и растаяло, отрыгнув в космос непереваренные железные шматы.

— Нам крранты… — с отчаянием простонал помощник, опуская на лапы кудлатую голову.

А голоэкран уже отображал, как червоточины Коридора выплевывают в пространство всё новые и новые корабли Серебряного флота6[6].

— Они срразу начали стррелять! — горячечно хрипел Сурдор, яростно скребя по собственной ладони обломанными когтями. — Без рразговорров, понимаешь? У них же был «повод», — с горьким сарказмом добавил он. — Хоррошая подстава, сид. Хоррррошая! Дальше? А что дальше? Началась паника. Мы с сыном побежали к шаттлу. И я даже… — голос иштарианца дрогнул, — не помню, как его потеррял. И дрругих. Мне было стррашно, и я бежал… Бежал… Бежал… И только у катерра понял, что один. Но за спиной всё горело, взррывалось… Как тут веррнешься? И я улетел. Потому что — трррус. Но теперрь я заплачу за свой стррах крровавую вирру… Фуррия обещала мне! Она не вррет! Слышишь?! Никогда не вррет!! Ну? Ты доволен, сид?

Ларэн не успел ответить. Сотрясая барабанные перепонки, по темнице разнесся сигнал тревоги, дребезжащий и гулкий.

— За тобой? — Сурдор вдруг успокоился и ехидно заухмылялся.

— За мной, — со вздохом согласился сид и внезапно спросил: — Зачем ты убил ту семью в Виэрэне?

— Потому что они были живы, — равнодушно ответил иштарианец. — А мой сын — нет. Мои коллеги — нет. И я тоже — нет. А это нечестно, сид.

И он вскинул на собеседника спокойные янтарно-желтые глаза, преисполненные веры в собственную правоту. Ларэн покачал головой. Ему хотелось спросить, почему Сурдор поднялся на борт в тот день, если фурия предсказала ему всё наперёд. Но не стал. Знал, что не поймёт ответа.

***

— Ты чего опять на Верну-то взъелся? — лениво поинтересовался плечистый кирдоланин по имени Верджин. Он качался на кресле, вальяжно закинув ноги на охранный пульт, а из-за отворота его форменных сапог игриво торчал уголок носового платка.

— А то сам не знаешь… Эта чумная баба не даст никому работать спокойно. И сама не будет, — вздохнул усатый энтаил с коротким ёжиком алых волос и, явно кого-то передразнивая, заговорил визгливым сопрано: — Система распознавания личин, Наирдар, должна работать, Наирдар. Необходимо всё исправить, Наирдар. Срочно, Наирдар. Тьфу! Как будто это я превратился в гаандинову крысу и перегрыз к кунтам все провода в этом клятом подвале, — добавил он уже нормальным голосом, сочным баритоном.

— А мастер-то твой хорош, за полдня управился. Надеюсь, теперь Верне хватит мозгов нанять дератизаторов, — поддакнул Верждин и, качнувшись в сторону стола, ловко подхватил за ручку чашку с земляничным чаем.

— Пора бы сместить эту жирную корову… Хорошо ещё, что пока всё чинили, обошлось без эксцессов. Угадай, кого бы она назначила виноватым? Правильно — меня. А кого ещё, к кунтам-то? Я же дежурю по объекту …

Энтаил не успел закончить свою гневную тираду — взревела сирена.

***

Ларэн бежал. И воздух обжигал бронхи, и пылали голени и ступни. И набатом грохотало Пламя в голове и, подчиняясь воле его, создавало всё новые и новые временные разрывы. Коридоры теперь кишели стражей, и эхо утаскивало к сводам топот армейских сапог. И сид прятался за углами и в нишах, но, то и дело, был вынужден раскидывать новые пологи, останавливая бег времени. Избыток магии терзал его плоть, обжигал каленой сталью желудок и спицами вонзался в виски. И из носа что-то текло, капая на губы и оставляя на языке солоноватый привкус крови.

«Кухня налево или направо?» - мысленно спросил Ларэн у Пламени. Он учил схему наизусть, но сейчас, на бегу, мысли его безнадежно путались.

«Налево. И почему Эрэдин выбрал такого идиота?» - вздохнуло Пламя.

«Спроси его», - огрызнулся Ларэн. – «И посоветуй выбрать кого-нибудь другого».

«А ты будешь только рад…».

«Естественно».

Скрежеща, лопнул полог, и колокольный звон запульсировал меж ушей Ларэна, будто выплеснув в череп ведро кипящей смолы.

«Следующий разрыв тебя убьёт», - насмешливо заметило Пламя, но всё же в шёпоте его магу почудилась тревога.

«И что ты предлагаешь?!»

«Ничего. Я – просто наблюдатель. Кухня, кстати, за углом».

Сид осторожно высунулся из-за угла. Караульных не было видно. Только таял за стеной стук солдатских набоек.

А из-за приоткрытых двухстворчатых дверей, крашенных синей краской, доносился смех и железный говор кастрюль.

***

— Какого кунтага вы там гоношитесь?! Поймайте мне его! Немедленно! — орал по громкой связи Наирдар. — Что, значит, «он исчезает»?! Исчезает и возникает в другом месте?! Вы там что, обдолбанные все?!!

— Может, он — маг? — предположил Верджин. Он судорожно перелистывал трансляции с камер, ища на них нарушителя — высокого сероглазого сида с непримечательным лицом.

— Нормальные маги сидят в своих хрустальных замках и жамкают служанок, — огрызнулся разъяренный энтаил. — А не лезут, как вши, в государственные темницы…

— Может, этот — ненормальный. О, па. Смотри-ка, система распознания личин подгрузилась. И, ага!

— Чего там?

— Ушёл, — разочарованно сплюнул кирдоланин. — Паршиво, что система работает только в реальном времени. Сейчас-сейчас… Посмотрим, в личине ли наш маг!

— Да не маг он!

— Ага… Попался!

На экране перед заместителем начальника службы безопасности и его помощником возник беглец, спрятавшийся в нише у окна. Камера крупным планом показала лицо нарушителя — длинное, сероглазое, бледное. И оно менялось. Стал массивнее подбородок, нос обрел благородный орлиный изгиб, а глаза, став чуть больше, налились интенсивной синью.

— Зырь, глазища какие. Даргхов авалдан, зуб тебе даю! Понятно, что исчезает. Они умеют. И я, кажется, где-то видел эту рожу…

— Опознавалку запусти, - взбудораженно приказал Наирдар.

Несколько мгновений лотарий искал ответ на запрос, сравнивая изображение нарушителя с карточками из базы данных. А потом, победно прожужжав, выдал ответ.

Какое-то время стражи тупо пялились на строку с именем. Потом изумленно переглянулись, и Верджин ехидно спросил:

— Что ты там болтал про хрустальные замки?

— Звони Верне. Срочно, — коротко приказал Наирдар. — А я сообщу в город.

***

Кухня внутренней крепости была велика. Яркий свет потолочных ламп заливал замызганные плиты с кипящими на них гигантскими кастрюлями. На одних, подбрасываемые кипящей жижей, скакали крышки, из других торчали пластиковые ручки черпаков, будто головы длинношеих птиц. На стеллажах вдоль стен белели ряды тюремной посуды с номерными печатями на днищах и теснились железнобокие кружки. В стальные корыта моек били струи воды, прибивая высокие шапки мыльной пены. В них, лязгая сочленениями, возились вооруженные губками робоклешни.

— Ты ещё кто такой? — резко спросила Ларэна повариха, полнотелая и круглолицая энтаил с двумя толстенными рыжими косами. В правой руке она наперевес держала половник, будто собираясь пустить его в ход. Тощая кирдоланка, стоявшая у мойки, зыркнула на мага, и, опустив испуганно глаза, поспешно вжалась в стену.

— Это тот, кого ищут! — взвизгнула эндарийка, помешивавшая суп. Она прихлопнула свободной рукой по лысому черепу и воскликнула: — Сен, звони охране!

Сид, загружавший в сушилку посуду, неторопливо отставил в сторону чистую тарелку, понятливо кивнул и коснулся виска.

— Мне надо пройти, — спокойно сказал Ларэн и материализовал в ладони лазурный сгусток. Он сердито загудел от сдержанной мощи, и мозг мага взорвался невыносимой болью. — Не мешайте мне, и никто не пострадает.

— Авалдан, — ахнул сид и поспешно убрал руку от виска.

Одобрительно кивнув ему, Ларэн решительно зашагал к окну, в которое уже заглядывал прозрачно-серыми глазами сумрачный вендоржейский рассвет.

Маг знал, что он увидит из окна. Выцветший кирпич крепостной стены, ниже скальный откос, слоистый, поросший пожухлым мхом, а ещё ниже — грязно-белый ковёр болота в коралловых струпьях ядовитой воды. Кое-где над мхом поднимались островки сухой земли, ощетинившиеся россыпью курум. Над болотной гладью реяли, поднятые в воздух по тревоге, тюремные шаттлы. Маг с тревогой подумал, что они могут обнаружить его запасной катер, припрятанный неподалеку, в ложбине, поросшей густым кустарником.

У Ларэна было припасено два пути отступления. Но первый, тот, что не предполагал прыжка с двухсотметровой высоты в ядовитое болото или на острые камни (как повезёт) был уже недоступен.

«Да всё нормально» - глумливо поддержало его Пламя. – «Если накосячишь с щитом, смерть будет быстрой».

Насмешливый голос вечного спутника заставил мага задуматься. У него был выбор. Он мог снять илладан и представиться стражам. И никто из них не посмеет тронуть его. Но отцу немедленно доложат о безумной выходке сына. Пока же… Пока он — инкогнито. Хорошо, что помощник-безопасник смог вывести из строя систему распознавания личин.

«Разборки с отцом или смерть в болоте… Выбор, в общем-то, несложный», — смеясь над собой подумал сид и пошёл к окну.

Под напором колдовских лоз с хрустом сломались пластиковые рамы, и железные прутья решетки облепили нити лазурного огня, корёжа крепкий металл. Стёкла вмиг покрылись убористым узором трещин и осыпались вниз. В залу хлынул удушливо-сладкий смрад серебрянки. Трупная вонь забилась в ноздри, стекла по гортани и подняла в желудке тошнотворный вал. А маг, не давая себе передумать, вскочил на подоконник и шагнул вниз.

***

Пассажиры торопились на посадку, спеша поскорее покинуть эту планету, пропитанную трупной вонью и извечным дождем.

В зале ожидания было светло, и тянулись до самых панорамных окон кресла из мягкого пластика цвета алого ситца. Суетились семьи в окружении маленьких чемоданных армий, укладывали спать детей, ругались вполголоса и нервно глядели на голотабло. А между рядами расхаживали скучающие одиночки, то ненадолго садясь, то убегая к торговым автоматам, до пола затянутым баннерами аляповатой рекламы.

Ларэн зевнул и потянулся. У него не получалось спать в таком шуме под плач детей, рекламные декламации и лающие выкрики невидимого диктора, объявляющего рейсы. До сего дня магу не приходилось путешествовать общим классом, и всё для него здесь было в диковинку. Диковинка, впрочем, оказалась не слишком приятной. Но в фешенебельных залах ожидания и, тем более, на бортах арендованных яхт, его будут искать в первую очередь.

Маг нашёл глазами табло. Ещё два часа. Он вспомнил, что на втором ярусе атриума, похожего на слоённый пирог из стекла и цветного металла, он видел кофейни.

«Кто угодно может выпить кофе», — подумал он.

«Конечно», - охотно согласилось Пламя.

««Конечно» и всё?» - удивился Ларэн. – «И никаких саркастичных мудростей, приправленных стенаниями о моей непроходимой тупости?»

«Ты – тупой, но везучий. В болоте не утоп, шею не свернул… Я доволен».

«Он же не соврал…» - задумчиво заметил Ларэн. – «Этот иштарианец. Я бы почувствовал».

«Не соврал», - подтвердило Пламя.

«Но как это возможно? Зачем мама стала бы стрелять?»

«Однажды ты узнаешь».

«Я не хочу «однажды». Я хочу сегодня».

«А я хочу абсолюта поумнее. Эх, мечты-мечты… Иди уже, пей свой кофе».

Он выбрал кофейню подороже. Там было поменьше народа, и пустовал столик у обзорного окна, смотревшего на спиральки траволаторов, прорезавшие здание космодрома от подвала и до самой крыши. Маг попивал крепкий чёрный кофе и смотрел, как по движущейся ленте взад и вперед спешат пассажиры. Сиды, энтаил, серые, иштарианцы, кирдолане, майты, орки, гхоны и даже редкие в этой части галактики нгаулги. Казалось, на этой унылой планетке собралось всё разношёрстное население Доминиона. С одной лишь целью — поскорее её покинуть.

А потом Ларэн вдруг почувствовал — он не один. В здании есть другие авалданы. И Плетение сильнейшего из них было магу прекрасно знакомо. Они были близко. Слишком близко, чтобы сбежать.

Но Ларэн всё равно вскочил на ноги.

«Не убежишь!» - рассмеялось Пламя.

«Ты знал!»

Хохот Пламени ещё дрожал на барабанных перепонках Ларэна, когда в галерее перед кофейней появились они. Первым шел высокий сид в вышитом кожаном плаще глубокого синего цвета с надвинутым на лоб бархатным капюшоном. След в след за ним шагали четверо сидов. Небрежно одетые, обманчиво-спокойные, расслабленные. Все они — могущественные маги из домов младших ветвей, защитники серебряного престола, всегда следующие за Аллианом Сандарионом, королем Веллариона.

Ларэн с притворным любопытством следил за процессией, лениво прихлебывая кофе. Он остался на месте. Потому что Пламя право — он не убежит. И драться с цепными псами отца тоже не будет.

Посетители куда-то исчезли, последней торопливо убежала владелица кофейни, что-то заговорщески шепнув возникшему из ниоткуда сиду с непримечательным лицом. Ларэн остался один. Ненадолго. В зал уже входил король. Он, разумеется, был в илладане, как и его защитники, как и сам Ларэн. Очень жаль. Сейчас магу очень хотелось взглянуть в настоящие глаза отца и задать один, но очень важный вопрос.

— Здравствуй, Вальдариан, — сказал король.

— Здравствуй, — ответил Ларэн, потому что это и было его настоящее имя.

— Удивлён, что ты не за решёткой… сын, — ядовито заметил король. — Ты представляешь, чего мне будет стоить замять скандал?! Я, кажется, просил тебя не делать глупостей!

Он присел за стол рядом с принцем и отдал приказ защитникам отточенным движением руки. Те разошлись по залу и встали у окон, недвижно высматривая невидимых врагов.

— Да, я что-то такое припоминаю, — насмешливо согласился Вальдариан. — Кажется, в тот день я спросил тебя, как погибла моя мать. И рассказал о словах Пламени. Сразу после этого ты запретил всему двору помогать мне в поисках и заблокировал мои счета.

— Тем не менее, ты где-то нашел деньги на одного из самых дорогих детективов кольца и на всю эту… сомнительную эскападу, — король вскинул на сына чужие глаза, на миг блеснувшие знакомой лазурью.

— Твоей счётной палате стоило бы чаще проверять бухгалтерию благотворительных фондов Предела. К слову, не я один погрел там руки, — с наслаждением сознался принц.

— Вот как? Тогда я жду имена!

— И зачем мне это?

— Ты сам только что признал, что воровал у короны!

Вальдариан ничего не ответил. Только презрительно захохотал.

— Чрево с ним… Давай поговорим спокойно, — скрипнув зубами, сменил тон король. — Эрнира мертва. Убита мятежниками. И тебе пора с этим смириться. Нет никакого заговора, сын, и Железный Совет тут совершенно не при чём. И я, видят Первые, тебе не вру! Чрево! Да для меня это тоже огромное горе! Но Доминион сейчас не спокоен, и бунты, увы, вспыхивают всё чаще. Но, слава Эрэдину, убийцы твоей матери… моей жены… уже сполна заплатили за содеянное.

— Ты про те чудесные острова, которые стервятники из Совета выбили из перепуганных ишт? — с сарказмом уточнил принц.

— Я про мятежников, уничтоженных на крейсере, — с раздражением ответил Аллиан. Упрямство сына было просто невыносимо.

— А, знаешь, не все они погибли. Один выжил. Только вот он утверждает, что это наш корабль первым открыл огонь. Неслыханная дерзость, правда? Только он, представь себе, не врёт. Ложь ишт, хвала Пламени, я определяю мгновенно. Ты ничего не хочешь мне рассказать, отец?

— Мне нечего рассказывать. Это — абсурд. То, что этот убийца верит в собственные бредни, ещё не делает их правдой. Я просмотрел его досье. Он же безумен, Вальдариан!

— Вне всяких сомнений. Но это ещё не доказывает, что его рассказ — неправда, — упрямо возразил принц.

— Во имя Эрэдина! — король ударил кулаком по столу с такой яростью, что столешница раскололась, и по трещинам разлился лазурный свет. — Хватит! Я устал с тобой спорить! Я устал от твоих безумных выходок! Сегодня ты забрался в темницу, что дальше?! Пойдешь наймитом к пиратам?!